Тайная полиция

Румяно-рыжую кухню освежало журчание крана и воздух из окошка в деревянной раме. Девушка в длинной желтой пижаме домывала миску, следила за чайником, мысленно перебирала кассеты на полке, дожидаясь пряного запаха из духовки. Трррынь! Телефонная трель, как пуля, прошла через уши. Девушка резанула воздух, скользя к аппарату. — Чего ты орешь, она спит! — она заткнула второй трезвон, снимая трубку, и рявкнула полушепотом. — Чего?!.. изволите?.. — добавила она, узнав тембр по ту сторону аппарата, и расправила плечи. — Извините, да, здравствуйте…что, пора? Через двадцать минут?! Она оценила ситуацию на кухне и подтянула рукава пижамы. — Опять через подсобку?!.. Пароль? Понял-принял. Она повесила трубку и бесшумно (почти) замелькала по квартире. Семимильными шагами проносясь с заколками обратно в кухню, она повела носом от неожиданной нотки гари и как ошпаренная бросила эту бесполезную затею, кидаясь к дверце духовки. Передержала. Малость. Она просто хотела спокойно провести с партнером день после закрытия черти-чего, а не дела. Она зажевала недовольство, заботливо укрыла пирог и через минуту срезала лестничный пролет…

***

…Диана проснулась часами двумя позже. Солнце зардело во всю силу сквозь плотные занавески. Смятая куча из подушки, одеяла и простыни на второй половине кровати пустовала. Нигде не было признаков присутствия ее партнера. Рядом с дверью в квартиру в конце кухни давно дребезжал телефон. Она прошла к нему, забирая волосы в пучок, будто была погружена в работу уже минимум час. — Алло?.. Да… Услышала вас, ожидайте на месте. Кладя трубку, она уловила еще не выветрившийся аромат пряного теста и яблочного варенья. Сняв полотенце, она любовно, медленно вздохнула, ставя чайник. И оставила кухню, тактично обойдя все нужные точки. Вернулась она точно ко времени, когда закипела вода. Каждая крошка прошла душевным теплом и трепетом по ее телу, восполнившими пустоту, в которую ее закинуло утро. Позволив себе этот плавный миг, она замела все следы деятельности на кухне и устремилась в штаб…

***

…В темном, глянцевом зале на длинном столе были разложены образцы найденных орудий, препаратов и снимки с мест преступлений. Начальница штаба подводила инструктаж к завершению, обращаясь к полученной записи с исчезающей с переулка группой людей. Девушка настойчиво всматривалась в тусклый снимок серой бетонной коробки с дверью, огромная цена которой очевидна даже в таком качестве. — Остались вопросы? — Никак нет. — Тогда пройдите в аудиторию 19. Я присоединюсь через пару минут…

***

— …Заметно увеличилась активность преступлений с манипуляциями над пространством. По снимкам пока не установили личности подозреваемых, но все сводится на одной группе. Подробности выложены в папке. Вопросов нет? Черная, жесткая, плотная папка лежала раскрытая перед девушкой. Она, стоя, тщательно просматривала полное примечаний досье на четверых драных, неухоженных беспокойных молодых людей. Лицо одного из них не проявилось на снимке и было обставлено знаками вопроса. — Разберусь. — Удачи. Следуйте в девятнадцатую…

***

…Безумная скука по напарнице пронесла ее мимо нужной рекреации. Такая же, как и прочие, дверь в аудиторию 19 была черной, металлической, тяжелой, наглухо вставленной в раму в черной стене с белыми ромбами. Внутри это была комната с креслами возле круглого кофейного столика, проваливающаяся в темный, зеркальный, глянцевый пол. Свет не падал дальше этого круга. Девушка рухнула в кресло, изощренно закрутив складной нож между пальцев. Из коридора донёсся приближающийся, знакомый, глухой стук платформы. Матовые, черные, короткие ботфорты стремительно отбивали дробь. Она подскочила к двери, только движение замерло, и грубо потянула ее на себя. Когда она вышла из рамы, за ней…

***

…Диана срезала коридор с папкой в опущенной руке, глазами пробуравливая дальнюю стену. Ее глубокое недовольство из-за сбитого утра подкреплялось хронической усталостью, беспокойством за партнера и наикрошечнейшей надеждой увидеть ее за дверью или не позже, чем через два часа, оказаться на пороге квартиры в ее объятьях. Она встала лицом к двери 19-цатой аудитории. Со взмахом воздуха она отворилась, и за ней… — Котя! — заискрилась девушка, прыгая к ней в объятья за порог. — Ты здесь! — свежо вдохнула она, прижимаясь к ней в ответ. — Как хорошо-то! Они прошли внутрь с ладонями на локтях друг у друга. Девушка обцеловала ее лоб и щёки. — Ты дописала доклад, ты выспалась? Ой, прости, пожалуйста, меня из ниоткуда вызвали, пирог не получился, я… — Он отличный, — она поцеловала партнера в лоб. — Как и всегда. И да, с докладом покончено…а теперь принимаем деловой вид, начальник на подходе. — Уже встретились, — одобряюще сказала низкая женщина в брючном костюме, заходя с угла. — Присаживайтесь. К вам должен присоединиться третий, так что пока ждём. Девушка уселась назад, потрясенная этой новостью. Насколько трудное дело им предстояло, что они не распутают его напару, как обычно? Она гадала, кто же это может быть, составляя черный список. — Зачем вы вызвали нас отдельно? — Первое — каждый агент будет действовать по своей специализации. Второе — мы установили примерное время пробуждения каждой из вас и подстроились под него, поскольку и так несправедливо обошлись с установленным вам перерывом. Третье — мы уверены в том, что вы гарантированно ознакомитесь с материалами самостоятельно. Не могу сказать то же самое про вашего партнера. Заслышав колкий и внезапный стук каблуков, все трое обернулись. В дверях возник молодой, утонченно сложенный, высокий человек с греческим профилем, цепким взглядом и воронно-черными, с сине-зеленым отливом, волосами до шеи. Он отряхнул водолазку у груди. Посыпался пепел и расстворился, не достигая пола. Он заинтересованно бросил взгляд на коллег и низко кивнул начальнице. — Очень рад. Девушка оторвалась от спинки стула, изогнулась, расправила плечи, змеиным взглядом воткнувшись в пришедшего, пуская красные искры из глаз. Ее напарница деликатно накрыла ее ладонь, погладив большим пальцем, и мирно кивнула агенту в ответ. Он обратил внимание на неприветливость девушки. Непонимание, разочарование, жалость и даже грусть опустили его веки и свели его черные брови. — Что, говорите, от нас требуется? — спросил парень, горделиво забрасывая ногу на ногу в кресле и в такой же барской манере раскидывая руки по подлокотникам. — Да, как раз об этом. Начальница, как всегда, пригнулась и понизила тон, заговорила медленно и раздельно, делая каждый слог делом чрезвычайной важности. — Среди них один будет особенно полезен, я даже подозреваю, сговорчив. Вычислите его и опишите ход и механизм исполнения действий. В максимальной точности, ничего не пропускайте. Это первый этап. Дальнейшие указания поступят к вам по завершении. — Отчёт как обычно? — Раз в три дня. Но сомневаюсь, что вам понадобится больше двух недель. Опять же, насколько запутанное это дело, что над ними ставят такой контроль? «Что же там творится?!» — ошарашенность дернула напряженную девушку, но не было такого, чтобы они вдвоем не могли взять верх над задачей, так что к ней вернулась угрожающая угрюмость. — Естественно, я не исключаю, что вы отступите от разделения обязанностей по ходу плана. Обрезать вашу фантазию не в моих силах, — ее взгляд благословил подчиненных. — Оставляю вас. Успешно сработаться. — Спасибо. — Благодарствую. — Не подведем. Не успела дверь захлопнуться, молодой человек еще вальяжнее откинулся на спинку кресла, постукивая по подлокотнику. — Захватывает дух, насколько велик уровень абсурда. Никогда не видел таких противоречивых файлов. Будто составляли по надписям на заборе, а нам нужно проклевывать их в поисках истины… Извините, мысли в слух. — И верно мыслишь, — дипломатично одобрила его речь девушка, поглаживая взведенного партнера по спине. — По документации видно, что никто понятия не имеет, как проворачиваются эти преступления. — Вы же видели, как их запечатлели в кадре? Никто, это я вам гарантирую, из бывших там, не создавал преломляющий купол, портал в другое измерение, что бы то ни было. Анонимность афериста явно оберегают, что, с другой стороны, разумно. Он смерил ее еще одним заинтересованным взглядом и направил носки туфель в сторону собеседницы. Ее партнёр с удушливым взглядом завертертела пока сложенный нож в руке. — Какая у тебя специальность? — с нарочито деловым интересом осведомилась Диана. — Контакт с нематериальным, загробным мирами, духами, призраками и тому прочее. Бесподобно выглядишь, уж не могу упустить шанс сказать, поражен с первого…так. Девушка затрещала языком, взглядом кусая его глазницы. То же огорчение опустило его веки, и он с расстановкой продекларировал: — Языки меня не пугают, только количество нервов, которые ты тратишь. Я не угроза. Он демонстративно вяло опустил ладонь, будто показывал ногти. — Я не рассматриваю более близкое знакомство с твоей бесценной дамой. Видя, как приосанилась ее напарница, девушка сунула нож в петлю на брюках и показала, что делает это ради исключения, и что агент ходит по очень тонкой грани. Она взяла ее за одну руку, второй обняла живот и почти что разнежилась, но еще впивалась в него взглядом. — Романна, — представилась она. — Дмитрий, — с досадой вздохнул он. Папка уже была раскрыта на коленях ее партнера. Та же облезлая коробка с старо-золотой, высокой дверью, подходящей особняку, и подле нее подслушанное сообщение о пропаже сотрудников полиции. На следующей странице несколько заявлений с упоминанием последнего местонахождения простых жертв и снимки этих локаций. Площадь, проспект, стадион, кольцо, парк, центральная библиотека, торговый центр, театр — будто бы принадлежали если не другому городу, то другой его половине. Она вернулась на страницу с бетонной коробкой. — Это же тень от моста, да? Начало трассы.? — Точно, да, если здесь монумент на въезде в город, трасса должна сворачивать, слева будет Волга, справа ольховый лес, оттуда можно выйти в новостройку. Мягкая усталость от внезапной живости партнера, сомнение и задумчивость грубо наложились на ее взгляд. Романна простодушно, слегка виновато захлопала ресницами. — …если долго идти. Девушка прикоснулась губами ко лбу счастливо оскалившейся напарницы и переложила папку на столик. — Я думаю, это очередная манипуляция с пространством, чтобы заметать следы. Это, — она имела в виду коробку, — проход к месту, из которого управляют выполнением махинаций. Само помещение, что бы то ни было, оказывается в центральном районе. Ведь есть ограничения для открытия портала, Дмитрий? — Разумеется, какие-то оборванцы не из того порядка, чтобы вызывать его в любую точку мира. Восторженно, нежно наблюдающая за партнером Романна поставила локти на колени с намерением сделать заявление, и агенты образовали над столом тесный треугольник. — Мы же не будем выслеживать их базу в центре, очевидно. После твоих слов мне кажется, что и у двери нас никто не будет подкарауливать, но встретят прямо за порогом. Здесь написано что-то про вспышку? Может, и поэтому дверь так качественно проявилась, щели мощно подсвечены. Мне кажется, это было сделано сразу после того, как полиция оказалась внутри, потому что ничего не полыхало на снимках с этой группкой. Теперь всепоглощенно смотрели на нее. Ее глаза забегали, по большей части косясь в сторону девушки. — Что, я что-то не то сказала? По-моему, там про это написано, вот пара из них заходит! — Нет…нет, ты просто захватывающе высказалась, — начала ее успокаивать партнер ещё до того, как она договорила, держа ее за руку. — А я знакомлюсь с вами, ухватываю про вас информацию по вашей речи. И ещё я думал, пока мысли ещё свежи в голове, можно выдвинуться прямо сейчас. Об этом помышляли они все, но Романне не понравилось, что он разделил эту мысль натрое. Но взбудораженность пересилила недовольство на ее бровях, когда она, готовая ринуться на зов здесь и сейчас, поймала искры в глазах девушки. — Мы будем заняты до ночи, если поедем. — А ты этого не ожидала? — Ты не будешь завтра утром рвать волосы из-за защиты? Она самодовольно посмотрела исподлобья, протяжно моргнув. — На истории английского? Я? Любовь моя, не смеши. Она тяжко, настойчиво вздохнула. — Подумай, точно? Получив уверенный кивок, она ни секундой позже взметнулась с кресла, сгребла папку со стола, заставляя остальных всполошиться, из скрытого кармана пиджака вынула записную книжечку с ручкой: — Тогда ускоряемся, автобус должен отойти через семь минут, — это всё сказано, расчёркиваясь в книжечке, которую она затем одолжила молодому человеку. — Здесь напиши свой номер. Я Диана, к слову. Девушка уже придерживала дверь, и Диана устремилась вдаль по коридору, словно брошенный кинжал. Колкий взгляд Романны обидел Дмитрия ещё раз. Она отпустила дверь, отрезая пространство за ней с грохотом как от пушечного выстрела. Парень гаркнул, похоже на вороний возглас, поднял воздух, на его месте взвился дикий, бешеный, но благородный ворон, в лапах держащий книжечку, и хлестнул девушку крылом. От неожиданности она повалилась на дверь, выхватывая нож из петли, и второй рукой надавила на птицу сверху. Ворон бросил записную книжку и оттолкнулся лапами. Девушка извернулась, цепляясь за предплечье крыла, и ручкой ножа как молотком стукнула по его голове в ответ. Перья разлетелись вихрем, ворон изведенно гаркнул. Она чихнула от пыли, полетевшей ей в нос, хватаясь уже за локоть Дмитрия. — В чём твоя проблема? — отчеканил он каждое слово. — Для тебя нормально вслушиваться в манеру речи, для меня — не доверять словам новых встречных, особенно, когда дело касается моего партнёра! Люди клянутся на многом, потому что им так стало нужно, — раскатисто просвистела она. — Я понимаю твою тревожность, но пустыми угрозами и агрессией ты не защитишь девушку. Не скидывай на меня свой плачевный опыт. Она закрыла нож, подняла оброненные им вещи, кивнула, что-то осознавая, и подобрала оброненные вороном вещи. — Как твое плечо? — Прилично, пойдёт. Ботфорты броско шаркнули. Диана задвигала метательный нож обратно в петлю под рукавом, облегченно глядя на девушку. Романна скользнула к ней, виновато расширив глаза. Партнер провела пальцами по ее кудрям и быстро поцеловала ее. — Голова отчаянная, бегом! Дмитрий, ты как? — Своим ходом, спасибо. В поездке Диана выдерживала молчание. Девушка, склонившись к ней, размышляла в пустоту. Ее излишняя предосторожность может поранить не тех людей. Она однажды зарезала целую шайку, думая, что они угрожали Диане. И сделает это снова. Но как отличить верных людей от опасных, не пострадав? В их работе это не решается доверием, но, возможно, отказываться от него целиком — не вариант. Обшарпанные остановки и деревянные крыши сменились рекой с отдаленным берегом с домами, лестницей поднимавшимися вверх и вдаль. За горами грунта, кирпичей и бетона скрывался центр, а чуть правее виднелась бы их многоэтажка. Вот берег завернул. Вернулись домики, показались монумент, отель, целая улица магазинов, пятиэтажки, трасса, как муравьями забитая дачниками, и виднелась ольха. Невзрачную коробку очень некстати перекрывали неоновые вывески, баннеры и грациозная зелень. Направление тени на снимке в виде подсказки не работало — она могла так падать в разное время суток куда угодно, да и раскрыть папку, чтобы свериться, они не могли из-за публики. Партнеры вырвались из завязшего в пробке автобуса на развилку и зашли в узкое место вечного покоя за отелем. Оттуда в просвете между домами завиднелась грязного, глинянного цвета подбитая стена. Диана дернула ухом. За их спиной что-то…крохотное…звонко, механически…щелкнуло. Романна не успела среагировать, как девушка повалила ее в сторону и пуля свистнула около ее плеча, скатываясь в воду через забор. — Падлы! Этот гребанный бесшумный, отражающий воздух пистолет, который он украл, когда его увольняли, этот палящий грубый визг. На кой чёрт они от него избавлялись с таким риском, если он явился снова?! Диана услышала щелчок снова. В этот раз патроны заполнили резервуар. Пронзив воздух, из ее руки в дуло пистолета глубоко и прочно вошёл нож, блокируя выход пулям. Горе-агрессор взорвался очень интеллектуальными оскорблениями. Романна в бешенстве скользнула вперёд, заколебавшись на секунду — жалко выглядели его попытки достать лезвие. Он швырканул свою единственную защиту об асфальт так, что пистолет подпрыгнул. — Скотина паршивая, что тебе нужно?! — Показать, где вам место! — представьте конец предложения сами. — Если вы подкупили начальство, не значит, что правда вас не достанет, а она достанет, я сам в этом убежусь! Ничего, я уже вызвал.! За вами едут, слышите, конец! Из-за!.. Ворон упал с неба ему в темя, когтями подтолкнув к земле. Он повалился пластом, как кость в домино, лбом на асфальт. Из горла птицы вырвалось гаркание, больше похожее на раздраженный стон. Ворон взмахнул крыльями. Перья растворились в пыль. На гравий встал Дмитрий, кончиками пальцев сметая с век несуществующие слезы. — Наконец-то покой. Он шаркнул каблуком прочь от струйки крови, цокнув языком. — Прелестно… Девушка убрала приготовленный против сумасбродка нож, шепнув на ухо Диане: — Он, всё-таки, мне по душе… Он живой?! — Живой, живой, куда денется, за ним уже выехали. — А жалко, — в унисон вздохнули они. Диана взялась разбирать пистолет, чтобы вытащить нож. Романна переглянулась с Дмитрием. — Прости. — И ты меня. Но errare humanum est¹, как говорится. Романна зажглась восторгом, услышав латынь, и завертела головой от него к партеру, которая уже продевала нож обратно под рукав и сладко улыбалась, глядя на нее. — Иняз? Он величаво кивнул, мол: «А то как же!» — Mortuos.? — …glorificabit nomen tuum, профессор! ² — закончили они в один голос. Она прикрыла широко раскрытый рот, закрякав от удовольствия. Диана взяла Романну за руку. По ее немой команде троица зашла за угол. — Ты какой курс? На вечернем, небось? — Второй, верно подмечено. — Так мы старше, как неожиданно, — устало и наигранно удивилась Диана. — Мы на третьем. Ну, Диана у себя, на юридическом, на третьем. Коробка выглядела даже более заброшенной, чем на фотографиях, и наделяла смотрящих ещё более неприятным чувством. К ним и правда никто не бросился с любезностями в иссохшем саду из коряг и колючек. Золото сказочно, эфемерно, благородно, но с гаденькой лукавостью сгорало на солнце. Вырезанная на двери, сложив руки крестом, покоилась женщина. Ее кудри выструганы спиралями, мягкие формы плыли смолой. Выражение старательно переданного умиротворения, невозмутимости, тихого счастья увековечено на ее лице. Внутри было тускло, холодно, сыро и серо. Романна, Дмитрий и Диана, в этом порядке, зашли и закрыли за собой дверь. Коридор взорвался светом.