My living legend

— О боги, — шептал Нам Гю, — боги праведные…В спальне было темно, пахло кровью. Везде лежали мёртвые тела в зелёных и красных костюмах. Кто-то всхлипывал в зале; некоторые игроки собрались в кучки и о чём-то шептались. Никто не решался подойти к погибшим во время Судной ночи, особенно к бездыханным телам надзирателей. Казалось, за любое лишнее движение последует уже привычный расстрел. Где-то вдалеке от спальни были слышны крики и нескончаемые пулемётные очереди. — Чёртовы ублюдки! Что они наделали? Теперь нас всех тут прикончат, и никаких денег нам не видать! — зло шипел дед-игрок под номером 100 своим сообщникам. Нам Гю едва ли слышал их разговоры. Его сильно крыло: цвета окружающего полумрака медленно менялись, переливаясь в наркотическом трипе. Игрок чувствовал сильную дрожь во всём теле. Он не мог понять, от страха это или от прихода после двух таблеток из креста Таноса. — Танос, — снова прошептал он, пытаясь унять озноб, — как ты мог меня кинуть тут, одного, ублюдок? Крепко сжимая глаза, парень всё ещё пытался убедить себя, что Танос жив и всё это — очередной кошмарный сон, который часто посещал его в этом жутком месте. Но голова сильно болела от удара бутылки, руки тряслись, а на глаза наворачивались предательские слёзы. Снова и снова перед Нам Гю вставала страшная картина: лежащий в луже собственной крови Танос с комично торчащей вилкой из шеи. «Спокойно, всё хорошо. Надо успокоиться, надо подумать о чём-то… другом. О чём-то хорошем», — судорожно подумал парень. В самых сильных ломках и бэд-трипах он научился абстрагироваться от боли и ужаса, переносясь мысленно в разные эпохи своей жизни. Под веществами все воспоминания становились особенно яркими, обрастали новыми подробностями, деталями, вкусами, цветами. Закрывшись руками, Нам Гю попытался вернуться мысленно на несколько месяцев назад, когда его дела ещё шли не так плохо. Тогда он работал в одном из самых популярных ночных клубов Сеула «P4NTAGON», где каждую ночь кипела жизнь всеми красками. Дела у Нам Гю шли не плохо, хоть он и работал на износ, беря ночные смены практически каждый день, но денег ему хватало на жизнь… и на дозу. Если бы он не ширялся, то и работать так много не получилось бы. После очередной смены под дозой, когда Нам Гю возвращался в свою крохотную пустую квартирку выжатый, словно лимон, он подолгу не мог заснуть, глядя в потолок и слушая кричащую тишину. Когда парня отпускало, бесконечная апатия и душевная боль захлестывали его разум так, что иногда он просто бесшумно плакал, лежа на спине на своей вечно расправленной кровати. Собираясь в очередной раз на работу, он обещал себе, что это последний месяц в этом клубе, это последний месяц под дозой… Но месяцы шли, а он никак не мог слезть. Ему некому было рассказать о своих проблемах, некого было позвать в гости, зато, когда он снова заступал на смену, заряженный и ускоренный, все проблемы будто испарялись — и вот уже яркие прожекторы клуба и громкая музыка полностью заполняют его воспаленное внимание. Расширенные зрачки болят от яркого света, поэтому Нам Гю часто носил темные очки, даже ночью, даже в темном клубе. На очередной смене парень, как обычно, стоял в клубе за барной стойкой, мешая алко в шейкере. Народу было очень много, гораздо больше, чем обычно. Особенно много было девушек, которые выглядели очень веселыми и взбудораженными. — Эй, брат, а что у нас сегодня? Откуда столько телок? —лениво спросил Нам Гю своего напарника. — Ты что, не знаешь? Сегодня же выступает какой-то популярный репер, как там его, — коллега указал на костяшки пальцев, — Танос вроде? Не помню точно. Телки от него просто тащатся, прикинь, что будет в его гримерке после концерта? – пошловато хихикнул его коллега, намекая на очередные оргии с фанатками. Нам Гю понимающе ухмыльнулся, но на самом деле его уже тошнило от этого блядства. Каждую смену десятки девок цеплялось к барменам, предлагая что угодно за бесплатный коктейль. Поначалу парня это прикалывало, но через пару месяцев ему надоело это меркантильное внимание, а секс давно стал казаться унылой однообразной хуйней, которая не сравниться с очередным приходом от наркотиков. Нам Гю никогда не был бабником или плейбоем, который легко получает женское внимание, но ему это словно и не требовалось. Он едва ли мог вспомнить, в кого был влюблен в старшей школе, а после у него не было серьёзных отношений и чувств. Перепихоны по туалетам клуба с очередной пьяной девкой быстро ему наскучили, все девушки стали казаться продажными и поверхностными, и парень стал категорично игнорировать подобные предложения. — Да, Танос, слышал что-то такое. Очередной репер-однодневка? Парочка популярных треков и потом его все забудут. Мало у нас таких было что ли… — пробурчал он, протирая очередной бокал для мартини. — А мне нравятся его треки, бодрая хрень, — весело ответил напарник, слегка пританцовывая. Нам Гю прекрасно видел, что тот тоже чем-то обдолбался, поэтому решил просто промолчать. Ночь обещала быть шумной. Через пару часов набитый доверху людьми клуб разразился криками фанатов, которые наконец-таки увидели своего кумира вживую. На сцену вышел эпатажный репер с ярко-красными волосами. — Ну как вы, my guys? ARE YOU READY? – крикнул он, мешая корейский с английским, и толпа разразилась неистовыми криками. Нам Гю презрительно фыркнул. Мало ли у них в клубе было реперов? Каждый из них стоил из себя звезду, а на деле только пафос и китч. Может быть, Нам Гю немного завидовал всем этим нишевым звездам, потому что сам хотел бы стать кем-то большим, что просто бармен с обколотыми венами без надежды на будущее. Через пару часов концерт подходи к концу, и Нам Гю радостно ожидал, когда наконец репер свалит со сцены – коллега бармена ушел, чтобы посмотреть на кумира поближе, и Нам Гю приходилось одному отдуваться за своей барной стойкой. Его начинало слегка потряхивать: нужно было поскорее отлучиться в туалет, чтобы снова ширнуться, а подменить его некому. — Где тебя носило? Черт возьми, срочно подмени меня! — крикнул он своему напарнику, едва завидев его Выбежав из-за стойки, Нам Гю поспешил в уборную. Отхлынувшая от сцены толпа фанатов образовала огромную очередь у туалета. «Вот блядство!» — подумал парень. Мозг судорожно соображал, куда податься, чтобы его никто не увидел с иглой в руке. Волны жара и холода начали обдавать парня, а пульс сильно участился. К затуманенному мозгу медленно подступала паника. «Точно, придумал», — осенило его, и парень кинулся к лестнице. На самом верхнем этаже клуба были гримерки, а к каждой гримерке прилагался личный туалет. На верхние этажи не пускали фанатов, но у Нам Гю был пропуск персонала. — Сегодня выступал только один репер, а гримерок вроде три, если я закроюсь в одной, никто и не заметит, — прошептал он, поднимаясь все выше. Открыв специальную дверь своим пропуском, он прошел внутрь коридора, где было непривычно тихо, в отличие от остального клуба. Из трех дверей была открыта одна, и Нам Гю медленно прошел мимо нее, стараясь не дышать. Кажется, репер еще не успел вернуться в гримерку. К ужасу парня, остальные комнаты оказались наглухо закрыты. Не придумав ничего лучше, он кинулся в открытую гримерку, надеясь на удачу. В гримерке действительно никого не было. Повсюду был жуткий беспорядок: валялись вещи, бутылки, пустые банки и пара зип-пакетиков. Нам Гю улыбнулся и подхватил один. «Ндаа, нашего брата видно издалека», — подумал он, прикидывая, какая дурь или таблетки могли быть в этом пакетике. Но времени на это не было, и он мигом проскочил в туалет внутри гримерки, зажав пакетик в руке. Трясущимися руками Нам Гю доставал шприц, ампулу и стал прикидывать, куда еще можно вколоть, чтобы вена опять не превратилась в синяк. Когда по вене, наконец, пошло тепло, парень расслабился и сполз по стенке на пол туалета. Закрыв глаза, он попытался выровнять дыхание и унять дрожь в теле. К мозгу постепенно стала подкатывать легкая эйфория и нереальный расслабон. Нам Гю слегка улыбнулся сам себе и приоткрыл наконец глаза, пытаясь сосредоточить свой поплывший взгляд. — Боги, — прошептал он, — как же хорошо… Тепло продолжало разливаться по телу, унося всю тревогу, боль и грусть куда-то далеко. Никогда и нигде так хорошо Нам Гю себя не чувствовал, как на грязных полах обоссанных клубных туалетов, когда очередной приход накрывал его волной эйфории и расслабления. Он словно улетал куда-то далеко, в космос или на небеса, тело становилось таким легким, а все лишние звуки просто исчезали. — А для меня хоть что-нибудь оставил? — спросил рядом чей-то бодрый голос. Нам Гю резко раскрыл глаза. Расширенные зрачки заболели от яркого света, но он всё же чётко увидел перед собой высокую фигуру рэпера с красными волосами, который стоял над ним, хитро улыбаясь. Паника снова подкатывала, но из-за вещества его организм не мог адекватно отреагировать. Нам Гю просто начал медленно задыхаться, не понимая, что делать. — Тихо-тихо! — воскликнул Танос. — Я не твой приход, если что, не кипишуй, бро. Удушье постепенно стало отпускать, и Нам Гю уставился на Таноса, будто увидел перед собой привидение. Под дозой мысли смешались в его голове, а слова никак не хотели складываться в речь. Он будто замедлился, пока время вокруг ускорилось. — Что, негде было пустить по вене? You know what I mean, bro? — весело спросил Танос. — Я… я, — попытался что-то сказать Нам Гю, но мысли путались на языке, — я сейчас уйду… прошу прощения. — Давай-ка выметайся отсюда, друг. Это, так-то, моя личная гримёрка. Сейчас тут будет закрытая фан-встреча, white party, понимаешь? — Да-да, — прошептал обессиленный Нам Гю, пытаясь подняться на ноги. Вдруг рэпер подошёл к нему и резко поднял его. Танос схватил его за предплечье, больно сжимая руку. Нам Гю ошарашенно посмотрел на его лицо, которое теперь оказалось слишком близко. Он ожидал, что Танос сейчас врежет ему, но тот лишь сильнее сжал его руку. Вдруг в вене что-то кольнуло. — Вот это, — Танос показал ему иглу, которую ловко вытащил из вены Нам Гю, — вот это лучше так не оставлять. Он швырнул иглу куда-то в угол туалета и, наконец, отпустил руку парня. — Один мой друг тоже ширялся, так же, как и ты. Забыл однажды вытащить иглу из вены — и всё. — Что "всё"? — Нет его больше, — коротко ответил рэпер. Он вдруг перестал быть весёлым, а его голос стал резким и строгим. — Вали давай, пока я не позвал охрану. Нам Гю аккуратно попытался пройти мимо Таноса настолько, насколько ему позволяло ослабевшее тело. Он уже подошёл к двери, как услышал за спиной: — Ты бы это прекращал. Хватит гонять по вене, сторчишься же. Обратись за помощью, что ли. — Мне некому помочь, — вдруг ответил Нам Гю. Под веществами он часто становился гораздо более наглым, поэтому ляпнуть что-то лишнее было в его духе. Танос удивлённо посмотрел на незваного гостя. Нам Гю тоже посмотрел на него. Теперь его зрение обострилось, цвета стали яркими, и даже в полумраке гримёрки он мог видеть, насколько расширены зрачки рэпера. — Сам-то сколько таблеток сегодня закинул? — Он поднял вверх пустой зип-пакетик, который подобрал ранее. — Ты ахуел, бро? — Танос быстро приблизился к нему и резко прижал Нам Гю к стене, схватив того за шею. — А ну, повтори, что сказал. Рэпер был гораздо выше и сильнее Нам Гю. Прижатый к стене, как беспомощный зверёк, парень понимал, что сильно влип, но он был обдолбанный, а значит, бесконечно дерзкий и отчаявшийся. — Да ладно, хочешь, я и тебе дозу достану. Я тут работаю, могу протащить что угодно, — сказал он рэперу прямо в лицо, ощущая на себе его горячее, разъярённое дыхание. Через секунду последовал удар прямо под рёбра, и Нам Гю сложился пополам, задыхаясь от боли. Инстинктивно он схватился за рэпера, чтобы не упасть, но тот снова подхватил его, прижав к стене ещё сильнее. — Я тебе не какой-то там торчок, ясно? — прошипел он ему прямо в ухо. — Вали отсюда, пока я тебя не прикончил. Танос вдруг отпустил хватку, театрально поправил воротник чёрной барменской рубашки Нам Гю и похлопал того по щеке, будто бы оправившись от припадка агрессии. — Давай, двигай. Перебрал ты сегодня, да? Дверь гримёрки открылась, и Танос вытащил Нам Гю, быстро захлопнув за ним дверь. По лестнице Нам Гю спускался на ватных ногах — пьяный, но счастливый. Лежа дома, в полумраке пустой квартиры, парень потом часто вспоминал этот эпизод. Он не мог понять, почему этот случай так сильно врезался ему в память. Потому что он получил пиздюлей от звезды? Потому что Танос его всё-таки не спалил, не вызвал охрану? Потому что тот сильный удар ощущался по-особенному приятно? А на предплечье тогда остались синяки от сильной хватки рэпера, которые почему-то долго не проходили. Нам Гю не мог себе признаться в том, что его одновременно смущали и возбуждали агрессивные прикосновения крепких мужских рук. Эти мысли вертелись где-то на затворках сознания, но он успешно их загонял обратно, словно признаков в старый чемодан. Он прекрасно помнил тот вечер, все слова Таноса, запах его одеколона и силу удара. Это не могло быть «просто воспоминаем», даже под приходами Нам Гю не запоминал события так хорошо, как тогда. Что-то было в этом странное, и парень не нашел иного выхода, как объяснить себе это «фанатской» любовью к звезде. С тех пор он стал слушать треки Таноса. Нашел всю его дискографию и скачал себе. Звук его голоса стал успокаивать Нам Гю. Иногда он, словно пубертатная фанатка, начинал сам себе улыбаться, думая о репере, о том, где он сейчас, что делает, с кем проводит свои дни. Все это, конечно же, было просто фанатским интересом и не более, как считал он сам. По ночам ему часто снилась та ночь, когда они встретились в гримерке, и Нам Гю не раз вспоминал слова Таноса о том, что ему стоит бросить колоться. Набравшись сил, парень сам пришел в частную клинику, лег на лечение, чтобы, наконец, слезть хотя бы с иглы. После лечения работать стало тяжелее, и он иногда позволял себе закидываться экстази, чтобы дотянуть до конца смены, но ширяться действительно перестал. В свободные от работы дни Нам Гю старался попасть на концерты к Таносу, но концертов было мало и все билеты были заранее раскуплены, а в их клубе он больше не выступал. Администратор клуба рассказал, что Танос не стал больше выступать у них, так как их клуб оказался слишком дорогой площадкой для такого нишевого андерграундного исполнителя, как он. Нам Гю очень расстроился от этой новости. Он подозревал, что дела у Таноса идут не очень, так как новые треки не выходили, а выступал он все реже и реже, и почти не появлялся на публике. Нам Гю продолжал работать барменом в клубе, но брал все меньше смен — работать как раньше уже не получалось без сильных веществ, а подорванное здоровье и психика давали о себе знать. Лечение в клинике повисло большим долгом на его банковских счетах, и он не придумал ничего лучше, как перекрывать один кредит другим, чтобы проценты не капали так быстро. Аренда за его квартиру выросла, и когда на работе ему сказали, что это его последняя смена, он даже ничего не сказал. Просто собрал вещи и молча ушел. Другие сотрудники клуба, которых также поперли с должностей, собирались судиться и шантажировать новых администраторов, но у Нам Гю не было на это сил. Ему вдруг стало все равно. Коллекторы названивали все чаще и чаще, долг в банке рос каждый месяц, парень взял микрозайм, чтобы оплатить съём квартиры и расходы на месяц. Дофаминовая яма после запрета внутривенных наркотиков растягивалась на месяца, а денег на новое лечение у него уже не было. Однажды, стоя поздно вечером на мосту, Нам Гю слишком долго смотрел вниз, опасно свесившись с перил моста. Он не знал, как выбираться из той ямы, в которую сам себя загнал когда-то, впервые пустив по вене. Может, он бы и прыгнул в тот день вниз, но внезапно к нему подошел странный господин в костюме и предложил сыграть в детскую игру… Так Нам Гю и оказался в игре.