В океане твоей души

Всё закончилось. Так резко и неожиданно, словно они опередили какой-то черёд событий. Стоять в этой комнате с каждой секундой становилось всё невыносимей. Да, наверное, сейчас нужно было как минимум праздновать, что главный враг повержен и всё прочее. Но ведь на полу лежал не только тот, кто носил маску. Тот, кто даже и не должен был умереть здесь. Он смог переплыть этот океан, но, спасая утопающего, утонул сам. В голове бушевала буря. Конечно, сперва Чжун изо всех сил пыталась помочь, хоть как-то расшевелить Мён Ги. Что-то внутри тоже умерло, когда он с улыбкой произнёс очень тихо, едва отличимо: «Прости». После этого на лице не было ни одной эмоции. Нервный срыв прошёл быстро, буквально за минут пять. Сознание словно отключилось, так и оставшись на моменте, когда она держала голову 333-его в своих руках, крича и умоляя ни за что не закрывать глаза. До последнего надеялась, что железка не задела что-то очень важное, что всё-таки просто «зацепила», но нет. Выстрел от ведущего был чёткий и попал ровно в цель. Все автоматы были сложены в той же комнате. Хо сам предложил понести мёртвого игрока до гроба, чтобы не оставлять его вместе со своим же убийцей. Руки продолжали трястись, а голова так и норовила полностью отключиться от одного только вида простреленной груди, но он держался изо всех сил. Как-никак, на его месте мог сейчас быть и он сам. Сперва, пройдя через узкий коридор, все встречающие начали улыбаться и поздравлять окружающих. Лишь в конце, заметив 388-ого с Мён Ги в руках, лица переменились. Кто-то сразу же предложил принести огромный чёрный прямоугольник, дабы вынести на нём, а кто-то просто сочувственно наклонил голову вниз. Тишина продолжала давить на мозг, но никто не собирался её прерывать. Это ощущалось словно «минутой молчания» в честь того, кто сейчас не мог радоваться победе. Несколько минут они просто ожидали гроб с розовым бантом. На лице Чжун продолжали бежать слёзы, только она выглядела максимально сломленной. Словно даже не ощущала собственное тело, которое наверняка сейчас требовало забиться куда-то в угол от всего мира. Хо просто смотрел на лицо Мён Ги. На его глаза тоже подступала жидкость, но он пытался держаться из последних сил. Вспоминал, как сперва искренне ненавидел этого человека. Как несколько раз на дню мог рассуждать исключительно о его недостатках. Как иронично, что именно он и сохранил жизнь морпеху. Может именно об этом он и говорил тогда? К этому и вёл тот вечерний достаточно короткий разговор, который казался таким странным и внезапным? Уже тогда он знал, что скорее всего умрёт. Знал, что и без него они смогут жить счастливо. Он всегда был готов прикрыть обоих, пожертвовав собой. — Принесли, — Ки Хун шёпотом отвлёк от собственных размышлений. Казалось, что именно эта «коробочка» выглядит по-другому — бант был не розовым, а ярко-ярко красным, а внутри всё было обито каким-то мягким материалом. — Мы используем эти гробы только в случае смерти кого-то влиятельного. ВИПов, например, — рабочий, что притащил его сюда, уточнил, — Думаю, что для него он идеально подойдёт. — Определённо, — 388-ой осторожно положил человека внутрь. Видел, как на «матрасе» остаётся красное пятно, продолжающее разрастаться с каждой секундой. Чжун Хи сама попросила закрыть крышкой. Она оказалась достаточно тяжёлой, но никто не стал помогать. Для неё это была явно тяжёлая потеря, поэтому такой момент для девушки нельзя было испортить. Никто из них не имел на это никакого права. В такой же тишине они поднимались в комнату с кроватями. Но Ыль пообещала, что принесёт все их вещи через минут десять, поэтому им нужно было немного подождать. Ступени казались всё выше и выше, наверное из-за нехватки сил. Слишком уж много пришлось пережить за практически всего-то неделю. Чжун опять чуть не упала, но в этот раз подхватил сзади Хо. Спросил, не ушиблась ли она, всё ли в порядке и, получив очередной кивок в ответ, вздохнул. Ему тоже было тяжело, но явно не так, как 222-ой. В комнате все сели на две кровати рядом друг с другом. Смотрели на ту, где до этого сидел Мён Ги, а затем молча отводили взгляд. Кто-то поднимал голову вверх, пытаясь сдержать слёзы, а другие не стеснялись выражать свою скорбь таким образом. Чжун села по обыкновению рядом с Хо. Хотелось её прижать к себе, вновь сказать, что всё в порядке, хотя он знал, что это не так. Не решался трогать её, боясь, что отвлечёт от чего-то важного. Словно начнёт рыться в сокровенных вещах, которые от него наоборот тщательно скрывали. Только когда она сама фактически вплотную подсела к нему, он сперва легонько дотронулся рукой и, не увидев никаких возражений, приобнял. — На его месте должна была быть я, — слёзы вновь полились из глаз, а голос предательски задрожал. Она сжалась ещё сильнее, как будто в чём-то сильно провинилась и ждала наказания. — Не говори так, — Гым Джа сидела напротив, — Не думаю, что он был бы рад услышать это. Никто не виноват в том, как развернулись события. — Все мы пытались сделать всё как можно скорее и лучше. К сожалению, произошло так, как произошло. Ничего нельзя было изменить, — Ки Хун тоже развивал эту мысль. На самом деле Хо тоже винил себя в этом. Если бы не одна миллисекунда, то сейчас вместо него здесь сидел бы Мён Ги. Именно так и должно было произойти. А сейчас единственное, что он может делать — пытаться поддерживать Чжун, зная, что в душе он тоже хотел объятий. Ему тоже было тяжело, пусть и не настолько, насколько ей. Наконец им принесли вещи. Больше эта тема здесь не поднималась, дабы сохранить хоть каплю здравого рассудка у каждого. На каждой стопке была наклейка с номером игрока. Помимо всех их, принесли также и вещи 333-его, на случай, если вдруг там есть что-то, что хотели бы забрать. Чжун попросила переодеть его в эту одежду и сжечь ту форму, в которой он находился сейчас. Кивнув, рабочий отнёс худи, футболку и джинсы в какое-то другое место, оставив телефон и пару цепочек. Девушка секунду смотрела на них, а потом вновь окликнула кружка: — И цепочки, пожалуйста. Оставьте их ему, — протянула металлические вещицы и вновь получила кивок в ответ. Сама пошла переодеваться в туалет, вместе с Гым Джой и Хён Джу. Мужская же часть населения сменила образы прямо здесь, сложив номерную одежду обратно в такие же стопки. Девушки, наверное, пытались ещё раз успокоить Чжун, потому что их уже не было достаточно приличное количество времени. Всё равно никто их не торопил — Но Ыль по громкой связи объявила, что транспорт будет только через минут двадцать, а пока советовала просто отдохнуть после всего, что они пережили. Ещё предупредила, что выигрыш будет отправлен каждому на личный банковский счёт, видимо, разделённый между всеми ними. Честно, он уже не имел такого большого значения. Теперь Хо и сам понимал Ки Хуна, который вернулся на эти ужасные игры второй раз, просто чтобы попытаться остановить это безумие. Если бы он тоже остался здесь сейчас в полном одиночестве, наверняка бы хотел поступить так же. Но, скорее всего, не решился бы. Остался бы в своей тёмной квартирке, изо дня в день пытаясь забыть обо всём, что произошло. Каждую ночь бы просыпался с мольбой и надеждой, что всё это оказалось страшным кошмаром. Но наверняка не смог бы так спокойно пережить смерть Чжун. Даже будучи на грани смерти, он ведь попытался прикрыть собою девушку. Да, конечно, остался в живых, и то только благодаря такой, если так можно выразиться, удачной череде событий. Если бы Мён Ги там не оказалось в этот момент, то умер бы Хо. Он ни за что не дал бы и пальцем тронуть 222-ую. Даже если бы был в другом углу комнаты — помчался бы изо всех сил. Даже если бы не ощущал собственных конечностей — всё равно бы побежал. Даже если бы был тяжело ранен, нашёл бы в себе силы для этого рывка. Он прекрасно понимал Мён Ги. Когда ты изо дня в день мучаешься, смотря на любимого человека, навряд ли ты будешь осознавать собственную значимость. Признаться честно, если бы тогда Чжун не выразила никакой взаимности, Хо бы поступил точно так же. Он бы тоже попытался прикрыть сразу обоих, надеясь, что так собственная смерть не будет для них сильной утратой. Верил бы, что так будет лучше. Но что будет сейчас? Как вообще можно после такого спокойно рассуждать о совместном будущем например. Иронично, что совсем недавно 222-ая словно всеми силами пыталась избавиться от любого упоминания Мён Ги в своей жизни. А как только получилось избавиться от него навсегда, то, наверное, осознала, насколько всё-таки был он дорогим человеком. Как минимум сейчас именно их ребёнок не позволял девушке свободно бегать и прыгать. Он вновь вспоминал тот мимолётный разговор. Наверное, собственной жертвой парень попытался сгладить вину за убийство других, как он говорил, погибших от рук его зависти. Тогда он объяснял свои чувства скомкано, запутано. Наверное, обе стороны пытались забыть друг о друге. В комнату заехала относительно небольшая машинка, на которой до этого увозили гробы. Опустив тот, с красной лентой, человек за рулём спросил, что с ним делать. — Подождите, пожалуйста. Сейчас выйдут девушки и мы скажем! — Ки Хун вновь взял инициативу разговора на себя. Фактически в эту же секунду из туалета действительно вышли трое. В руках каждая держала одежду, сложенную в квадратные стопки. — Чжун, тут спрашивают, что с этим делать, — Хо быстро подошёл к девушке, рукой указывая на чёрный прямоугольник. — А есть возможность отвезти с нами? Возле моего дома есть кладбище, может, там удастся похоронить его? — лицо казалось спокойней, чем до этого. Видимо, в туалете действительно она смогла более-менее прийти в себя, хотя глаза оставались такими же красноватыми. — Хорошо. Мы добавим отдельный автомобиль для этого, — рабочий вновь поднял гроб и увёз куда-то в лифт. Последующее ожидание оставалось в такой же тишине. Все продолжали молча смотреть куда-то вдаль, надеясь как можно быстрее услышать объявление о транспорте. Чжун уже окончательно успокоилась, просто переодически вздыхая. Объятия Хо сейчас были как раз кстати, словно напоминали о том, что она до сих пор здесь, стоит в этой комнате. Что она не испарилась. И вот, наконец, долгожданная фраза разлетелась по всей площадке через громкоговорители. Человек в красном отворил двери и, ожидая, пока каждый найдёт место в лифте, нажал на заметную кнопку. Как оказалось, здесь они работали достаточно быстро, поэтому буквально через секунд десять в лицо уже подул прохладный ветер сквозь открытое окно. На улице же стояло три машины — две для пассажиров и одна для того, кто сейчас не чувствует никакой боли. — Пожалуйста, разделитесь по городам. Те, кто ближе к Сеулу, могут присесть в первый автомобиль. Те, кто дальше - во второй. — Тебе куда? — Хо спросил у девушки, надеясь, что им как минимум по пути. — Во вторую. А тебе? — наконец в глазах виднелся огонёк надежды, который за последние несколько часов не подавал признаков жизни. — И мне. Хоть в чём-то повезло, — усмехнулся, но улыбка почти сразу же пропала. Как оказалось, они были единственными, кто жил достаточно далеко от столицы. Остальные, попрощавшись, залезли на сидения первого автомобиля. Двое же, взглянув им вслед, уместились в оставшемся. — Дорога будет достаточно долгой. Можете вздремнуть, — у водителя не было маски на лице, отчего атмосфера словно стала более приятной. — Хорошо. Спасибо вам, — Чжун легонько улыбнулась. Наверное, уже представляла, как со спокойной душой наконец сможет находиться в родном доме. — Да не за что, — за рулём сидел парень лет двадцати пяти, улыбнувшийся в ответ в зеркало заднего вида. Девушка уместила голову на чужое плечо, пристегнув ремень безопасности и слегка подправив его для удобства. Сделала глубокий вдох и выдох и посмотрела куда-то вперёд на дорогу. Машина впереди ехала чуть быстрее, отчего слегка отдалялась со временем. Было забавно наблюдать, как люди внутри активно что-то начали обсуждать, а буквально через пару минут уже хохотали. Наверное, именно так выглядело счастье. Настоящее, а не какое-то мимолётное, от новой покупки или сладкого пирога. То счастье, когда ты после бесконечного страха смерти наконец можешь со спокойной душой попытаться расслабиться и представить родную комнату с перегоревшей лампой, матрас, на котором так удобно спать, вид из окон на чужие дома и тротуар, по которому люди бегут на свой автобус. — Обещай, что первым делом сходишь к врачу, — Хо прервал чужие раздумья. — Я постараюсь, — на несколько минут ей даже удалось забыть о младенце, что сейчас, наверное, мирно спал где-то в её животе. — Пообещай, — он тоже наклонил голову, прислоняясь к чужой макушке. — Обещаю. Обещаю, что я первым делом схожу к врачу, Хо, — всё равно от одного имени хотелось улыбнуться. — Я люблю тебя, котёнок, — она почувствовала, как чужое сердцебиение слегка ускоряется. — Я тебя тоже, чудо.