Алекс про Майкла.

      В какой момент разум открывает себя с другой стороны? Мы живём, в привычном для нас потоке, заучивая правила « хороших» и « Плохих» поступков. С чужих уст узнаём, за какие действия мы будем любимы обществом, а за какие осуждёнными, отчего с самого нашего появления на земле, мы тысячу раз думаем, прежде чем сделать самое обычное действие на глазах других. Будь человек незнакомцем, или же самым родным — мы боимся чужого осуждения. « А что люди подумают?», « А если не так поймут?», « Нет, я не буду делать так как хочу, ведь меня будут осуждать...». Из — за страха быть осуждённым, белой вороной в центре чёрной птичьей стаи, мы уходим в свой внутренний мир, где тебя никто не достанет. Ты можешь быть как все: Учителем, которого так обожают дети, крепким семьянином, волонтёром, но никто никогда не узнает, кем становится человек, когда остаётся один на один с настоящим собой.       Я не знаю, был ли я странным ребёнком в своё время. Был одиноким? Возможно. Но нет ничего удивительного, если ребёнок больше любит проводить время наедине с собой, чем в обществе. Тогда меня не волновало вечное сравнение с другими, ведь тогда в моей жизни всё было хорошо.              Когда мне только исполнилось семь, отец ещё был в нашей семье, а мама почти не пила алкоголь. Тогда мне казалось, что мы самая счастливая семья, и ничто нам не помешает. Мой розовый мир отвергал что — то, что вызывало у меня вопросы. Я закрывал глаза на ситуации, когда родители после мелкой ссоры переставали разговаривать друг с другом, когда мама искала любой повод для очередной истерики, которую можно было бы просто не начинать. Но когда в ход шла бьющая посуда, угроза насилия, крики, от которых дребезжали окна, никакие стены моей комнаты не спасали меня от всех подробностей их взаимной ненависти. Смотря на своих родителей, мой детский разум решил, что он не хочет такого же будущего, таких же отношений. Он решил, что так всегда. Любви нет и никогда не будет. Тебе просто предначертано обществом разделить свою жизнь с другим человеком, завести с ним семью, и мило улыбаться, делая вид, что именно этого ты и хотел. Но в отличии от марионеток, я сделал выбор, и твёрдо решил прожить свою жизнь в гордом одиночестве. Я думал, что влюблённость не коснётся моей маленькой души, и в будущем я стану тем, кем хочу.        Помню, как меня привели в школу. Я тогда удивлённо хлопал глазами, разевая рот от стен незнакомого здания с досками почёта, закрытыми дверьми неизвестных кабинетов. Думаю, многие дети так же реагировали на слово « школа », мечтая поскорей попасть в это интересное место. Когда меня завели в кабинет, я испугался чужих громких голосов, которые сливались в унисон. Я видел много незнакомых ребят, которые резвились и смеялись до того, пока их не утихомирила моя первая учительница.        Я с интересом рассматривал незнакомые лица, пока не остановился на одном мальчишке. Не знаю почему, но мне показалось, что он очень отличался от всей этой массовки. Нет, он не был типичной загадочной личностью, тихо сидящим на своём месте, прожигая депрессивным взглядом других. Он повернулся к задней парте, и что — то быстро рассказывал своему собеседнику, активно жестикулируя и смеясь. Мои глаза сразу запомнили его худое телосложение, аккуратно зачёсанные назад тёмные волосы, белую рубашку с тёмно — синими брюками. Я стоял в дверном проёме, не в силах отвести от своего ровесника взгляда, и впервые почувствовал, как быстро забилось моё сердце, как похолодели кончики пальцев, а на щеках ясно ощущался жар. Это ощущение меня посетило впервые, и я точно знал, что оно было вызвано из-за того самого парня, но никак не мог понять в чём было дело. Для меня было загадкой, что я, который до этого опасался любых знакомств и социализации, вдруг захотел поговорить именно с ним. Именно тогда в моём мирке словно сломалась неоновая палочка, разлив новый свет на то, что мне ещё предстоит узнать.        Так и начался мой новый учебный путь, где учителя начинали наносить на детей штамп, изменяя индивидуальные личности под копирку. Если ещё в начале давалась хоть какая — то свобода слова, то потом тебе говорят, что ТВОЁ мнение неправильное, и ты должен мыслить по другому. Время шло, но мой разум не собирался выгонять мысли об этом парне. Я так и не смог подойти и заговорить с ним, хотя сам мальчишка уже успел обрести друзей, и заинтересовывать себя в кругу социума. Единственное, я твёрдо запомнил его имя. Майкл. Я крутил это имя в голове как заевшая пластинка: Майкл, Майкл, Майкл, Майкл… Я словно боялся забыть это имя , в следствии чего потерять и самого Майкла.        Я завидовал, что все могли свободно подходить к друг — другу, и завести разговор. Мне же это почему то давалось с огромным трудом. При каждой попытке заговорить с человеком, я буквально терял дар речи, стыдливо опуская глаза в пол, стараясь скрыться с чужих глаз как можно скорей. Мои одноклассники уже познакомились между собой, когда ещё ходили в детский сад, но вот я его никогда не посещал. Сейчас я даже радуюсь, что насладился до школы беззаботными моментами, но на тот момент мне, ребёнку, это казалось большой проблемой. Я ощущал себя неполноценным и глупым…       Так я и проучился свои пять классов, втихаря глазея на Майкла, следя, как менялась его личность. С каждым разом он становился увереннее, сильнее морально и физически. Его уважали, и даже боялись, а я… А я так и сидел за партой, коротая время за лёгкими набросками в блокноте в клетку. Но в один момент, произошло кое — что, что дало начало моему вечному внутреннему диалогу. Как бы клишировано это не звучало, но в пятом классе, при пересадке учеников, нас решили посадить за одну парту. Помню, как замерла моя душа, когда я услышал просьбу учителя пересесть Майкла ко мне. Вообще, никогда не понимал эти правила в школе, когда тебя заставляют сесть к человеку без права с тем, с кем тебе было бы комфортно. Возможно, учителя думали, что так они быстрее сдружат класс, но кажется, это не так работает…       Я помню, как застыл на месте, когда впервые ощутил Майкла так рядом. До этого я смотрел на него на расстоянии, но когда я видел его боковым зрением, молча сидящим рядом, то мне казалось, что сейчас провалюсь сквозь землю от эмоционального спектра. Я всё гневался на самого себя из — за такой реакции... Чувствовал себя как маленькая боязливая девочка, но так и не мог понять причину своего поведения. Да, я и впрямь был глупым ребёнком, и не мог понять то, что вы наверняка уже поняли. В то время я мог предположить всё, даже мистику: К примеру, что Майкл — пришелец, который затуманивает твой разум, и тебя начинает тянуть к нему без всякой причины, а потом он, пользуясь этим-… Я не додумал, что он делал дальше... Как и не обратил внимание на то, что только я так трясся перед ним.        Сначала мы совсем не разговаривали. Он заводил разговоры с задними и передними от нас партами, но никогда не разговаривал со мной, но… Мне было достаточно его присутствия по соседству.       Впервые, когда мы пересеклись, полным ходом шёл урок Географии. Нам дали контрольную, о которой предупреждали ещё на прошлых уроках. Учитель наказал сдать телефоны, отчего вариант списать стал невозможен. Я не был типичным ботаником, который зазубривал параграфы, я был хитёр, а то-есть: Узнал автора учебника, с которого нам давали контрольные, и заранее делал себе шпаргалки, скатывая ответы с интернета дома. На том уроке я был спокоен, но краем глаза заметил, как мой сосед уже минут пять смотрел в свой пустой лист, нервно царапая ногтем колпачок синей ручки. Сначала, я предположил, что он просто так долго думает над вопросом, но кажется… Он совсем ничего не знал. Наверное надеялся скатать всё с телефона, но не предугадал другие исходы событий. Я пару минут сверял решение « за» и « против», боясь всё испортить, как обычно бывало. Тем не менее, я только взглянув на вариант контрольной Майкла, аккуратным движением сминаю один из исписанных мной листочков, прячу руку под парту, и медленным движением дотрагиваюсь до ноги Мика. Тот чуть дёргается, и я замечаю нотку возмущения в его поведении, когда он опускает взгляд. Кажется он чуть растерялся, судя по тому, как он посмотрел на меня. Я в это время опасался смотреть в его глаза дольше трёх секунд, поэтому лишь мельком взглянул на того, после чего снова опустил взгляд на свой лист. Я снова не мог контролировать дрожь в теле, усиленно сердцебиение, и опять из-за него… Из-за этого парня.       - Ты как ответы — то нашёл? — услышал я вопрос в свою сторону, когда прозвенел звонок. Я навсегда запомню этот момент, когда Майкл наконец обратился лично ко мне. Тогда он ещё не ненавидел меня, и его голос звучал ровно, хоть и не таким взрослым, как в те же семнадцать лет.        - Ответы н-нашёл на сайте… - Нервно сглатывая, отвечаю я, наконец поднимая на него свой взгляд. Майкл растерянно хмурит брови, поворачиваясь в мою сторону, облокачивая локоть о заднюю парту.        - Так мы же даже примерные вопросы этой стёблы никогда не знаем… Она их придумывает, вроде…? Я отрицательно мотаю головой.       - Нет… Я заметил второй учебник на её столе, который она открывает только тогда, когда говорит что — то про контрольные и тесты. Я всего — лишь нашёл автора, откопал ответы в решебнике, и на каждую её контрольную заранее ищу ответы.       - Нихрена ты голова… А я думал, ты зубрила типичная, что без проблем контрольные сдаёшь… А ты… Ну, чувак, выручил от этой старой швабры, век буду благодарен! Он хлопает меня по плечу, ярко ухмыляясь, а я тогда не верил, что мы наконец смогли заговорить друг с другом.        Так и началось наше общение. Майкл всегда был яркой и гиперактивной личностью. Учителя говорили, что « Мальчик он сложный… Неправильный путь он для себя выберет….», а я не видел в нём ничего плохого. По сравнению со мной, у него были друзья, компания, но я никогда туда не лез. Мне не нравились все эти люди, который как-то были связаны с Майклом, мне был важен только он. Я не знал почему он, интересная и разговорчивая личность начал дружить с таким как я. Как бы я не пытался, я не мог заставить себя поговорить со своими сверстниками, даже для того, что бы показаться Майклу интересным. Тем не менее, мы нашли что-то общее, и именно из-за Майкла я чуть раскрепостился, перестав быть таким стеснительным. Во мне тоже начала формироваться личность.        Помню, как он заметил блокнот, в котором я постоянно что — то рисовал. В тот момент я ещё не знал о существовании скетчбуков, поэтому у меня были лишь блокноты в твёрдом переплёте в клетку. Перелистывая страницу за страницей, я видел как удивлённо поднимались брови Майкла. Я не знал, притворялся ли он, или ему и впрямь было интересно смотреть на мои работы. В тот момент я не рисовал людей, а больше склонялся к животным с четырьмя конечностями: Лошади, волки, лисы, драконы. Так же придумывал иероглифы, похожие на знаки сатанистов, или что — то вроде. Когда Мик увидел один из таких знаков, он твёрдо ткнул в него пальцем, произнеся: « На татушку похоже!». Я и подумать не мог, что такое можно сравнить с татуировками, считая, что это вообще отдельное искусство, которого я не заслужил.        - Ты и тату рисовать умеешь??        - Не знаю… Если это так можно назвать…        - О! О! А сможешь… кое — что нарисовать? Майкл быстро начал что — то искать в телефоне, после чего показывает на своём экране эскиз татуировки, где была изображена сколопендра, которая обвязала собой красный цветок, название которого я совсем не знал.        - А сможешь мне такой нарисовать? — С интересом взглянул на меня Мик, пока я изучал эскиз.        - Да, тут совсем не сложно, а - …        - Вот тут-а! — Он протягивает руку тыльной стороной ладони, указывая на участок кожи. — Сможешь? Я чуть растерянно смотрю на его руку, после чего ловлю его заинтересованный взгляд, от которого становится тепло на душе.       - Конечно. Только сколопендра выйдет чуть длиннее, вплоть до запястья и выше.        - Та хоть до жопы, если так будет нужно!        - Что — же, тогда…       Майкл протянул ладонь, и я неуверенным движением, поудобнее беру его руку под запястьем. В моменте, моё дыхание замедляется, когда я чувствую его холодную, бледноватую кожу. Я ловлю себя на том, как ненароком провел по его запястью пальцами, дабы яснее ощутить его прикосновениями… Я настолько не мог поверить, что впервые ощутил его физически, что чуть не забыл, что вообще мне нужно было сейчас делать.        У меня было много времени для рисования, ибо впереди был урок, где учительница в основном разрешала нам ничего не делать, лишь бы мы не шумели. Я проводил по коже чёрной ручкой, иногда поглядывая на эскиз сколопендры в цветке. До этого я вообще не рисовал насекомых, да и цветов тоже, но именно тогда в меня будто вселилось что-то, что дало мне умение впервые изобразить подобное. Всё это время я не отпускал руку Майкла, аккуратно выводя линии эскиза на тыльной стороне его ладони, пока Мик молча следил за процессом. Ушло у меня на этот эскиз почти весь 40-минутный урок, но с каждый финальным штрихом я чувствовал, как не хочу отпускать его сейчас… Я понимал, что как закончу рисунок, то придётся отпустить руку Майкла, и потом я вряд-ли снова смогу так долго чувствовать его…        В этот момент я остановил стержень ручки на нарисованном цветке, затаив дыхание. Я смотрел не на эскиз, а на его руку. Внимательно осматривал костяшки, выпирающие вены, на его изумительно — красивые длинные пальцы. У него были очень красивые руки, на которые хотелось смотреть вечно… Я не хотел заканчивать эскиз, потому что не хотел отпускать его самого. У меня возникло неожиданно желание с силой обхватить его запястье, чувствовать пульсирующие вены, подрагивающие мышцы, вечно холодную кожу. Я поднимаю дрожащий взгляд на Майкла, но тот видимо заскучав от процесса, уткнулся в свой телефон, совсем не обращая внимание на происходящее. Я внимательно следил, как двигались его карие глаза, следящие за экраном, как пряди его тёмных волос сползли на лицо, как ярко выражались скулы на его лице, а профиль его лица… О мой бог, он был изумителен... Его словно создал скульптор, трепетно относящийся к своей работе, и он сделал лучшее, что только может существовать. Я еле сдерживал желание дотронуться до тёмной пряди его волос, заботливо поправив её, или дотронуться хотя бы до его щеки... Бум-бум-бум…        Моё сердце бешено билось, а дыхание вмиг стало неравномерным, но в один момент, у меня пропадают все вопросы, которые преследовали меня… Я понял, почему моё тело так ослабевало при виде этого парня, почему я так трясся перед ним, а руки начинали дрожать. В голове пульсирует ответ, который больше не мог терпеть всё это. Я любил его.       Я любил его с того момента, как только увидел. Я любил его, когда всё внутри сворачивалось только от его присутствия, я любил его, когда он никак не покидал мои мысли, я… Я люблю его.        Именно тогда, на уроке информатики, когда я рисовал ему сколопендру на руке, мой мир перевернулся с ног на голову, и что — то новое зародилось в моей растущей душе. От осознания я резко дёргаюсь, с испугом отпуская его руку, отчего моя чёрная ручка выскальзывает, и пару раз проскакав на парте, падает на пол. Майкл, в отличии от меня, спокойно отвлекается от телефона, переводя взгляд на свою руку.       - Охринеть! — изумлённо восхищается он, разглядывая рисунок.- Ты, чувак прямо силён в этом… Я вообще ни черта не понимаю, но был бы ты этим… как его там… Татуировщиком! То я бы ходил только к тебе, серьёзно! Он поднимает на меня взгляд, и я в последний момент успеваю изменить свою ошарашенную эмоцию на более обычную, во избежание лишних вопросов.       Именно тогда я начал понимать, что со мной что — то не так…       Придя со школы, я тогда молча смотрел в стену, размышляя о произошедшем, детально вспоминая урок информатики. Я помню это желание схватить его руку с силой, дабы почувствовать его как можно сильнее. Я, кажется не только хотел просто дотронуться до него, а… овладеть. В один момент мне стало мало его присутствия рядом и мимолётного контакта. Мне не нравилось, что кто — то несколько раз за день жмёт его руку, хлопают по плечу, но я не мог этого делать, ибо был не таким, как его уверенные в себе друзья. Но чувства… Как я мог просто увидев человека, полюбить его до такой степени, да и тем более… Полюбить парня.       - Полюбить парня, что за бред… - Я спросил сам себя, чувствуя нарастающую брезгливость и растерянность в себе.        Влюбиться в парня, когда ты сам парень было дикостью для меня. Я с рождения считал, что кроме разнополой любви ничего быть не может, это же… Против природы. Я всегда слышал, что именно природа поставила такие правила, и против них идти невозможно. Майкл совсем не был похож на девушку, что бы мой мозг просто перепутал…       Я несколько дней не мог найти себе места, с каждым разом ощущая себя всё хуже и хуже. Я пытался направить себя на мысль, что мне просто кажется, что я люблю его, что это совсем не влюблённость, а просто… Страх? Вдруг у меня так проявляется страх к людям, после жизни без друзей и социума? Но врать самому себе я не мог. Никто не вызывал у меня такие эмоции, как Майкл, а это значило, что я всё-таки полюбил его до потери рассудка.       Самое печальное, что я не мог рассказать хотя бы кому то о своих проблемах. Я знал, что это обернётся плохо для меня, а уж тем более я боялся, что обо всё узнает Майкл, и наше общение прервётся... Поэтому, я с головой ушёл в интернет, и начал искать ответы на свои вопросы.        И именно тогда я узнал, что существуют не только разнополые отношения… Мой мир уже перестал переворачиваться раз за разом, поэтому я просто в немом шоке изучал один сайт за другим, открывая для себя абсолютно другой мир. В тот момент у меня появилась надежда, что я всё — таки нормальный, раз уж не только я испытываю чувства к своему полу, но почти сразу же узнал, что существует такая вещь, как « Гомофобия», и я понял, что всё равно придётся хранить всё в секрете.        Тем не менее, интернет дал мне спасительный свет на мои загоны, и я с головой ушёл в изучение самого себя. Так я для себя открыл новые фильмы, сериалы, книги, и разные работы, где во главе крутились именно однополые отношения. Помню, как пол-часа рассматривал нарисованные работы с двумя парнями, и мой разум боролся с устоявшим стереотипом и тем, что я, кажется, был геем. Жить не стало легче от этого осознания, а даже труднее, когда Майкл, который именно дружил со мной, никогда не ответит взаимностью мне…        Вообще, Майкл был достаточно дружелюбным в то время, но не был божьим одуванчиком. Уже тогда в нём проглядывались повадки « Бандита»: Он всегда пытался быть лидером везде и вся, и ради этого он был готов пойти на всё, даже на драку. Бывало, что он сцепиться с одним из наших одноклассников, что от их подобия драки падали парты, другие парни пытались растащить борцов, пока девчонки испуганно визжали, прикрывая рот ладонями. Это нельзя было назвать настоящей дракой, больше казалось, что Майкл просто пытался повалить своего врага на лопатки, но делал это с заметной грубостью. Я всегда следил со стороны, незаметно поглядывая на Мика, в этот момент, и понимал, что мне даже нравилось его поведение в эти моменты… Я не боялся за его жизнь, ибо знал, что он везде выйдет победителем, и я был прав. Я любовался каждой его победой, когда он ввалил моего одноклассника на спину, прижимая его к полу, выкрикивая « ЕЩЁ ХОЧЕШЬ?!», он выглядел так… Доминирующе…       Но со мной Майкл был другим. Нет, он был таким же гиперактивным и с « развязанным» языком, но он никогда не проявлял желания доказать, что он сильнее меня. Иногда он лишь насмехался, когда узнавал, что я по сути очень одинок, и всё своё время провожу дома со своими занятиями.        - « Так и стухнешь, как рыбка в аквариуме биологички!» - смеялся он, вызывая у меня неловкую улыбку. Но тем не менее, Майкл никогда не ввязывал меня в свои компании. Не знаю, или из — за того, что знал про мой страх, или не хотел опозориться, но тем не менее, он продолжал сидеть со мной даже на уроках, где учителя разрешали пересаживаться к кому хотят. Я ценил это… Как то раз, он впервые позвал меня погулять.       - Так всю жизнь дома просидишь… Не дело это. Смотри, у меня есть место секретное, которое знаю только я… - загадочно начал тот. — Я никому про него не говорю, ибо эти идиоты расскажут другим идиотам, и место будет испоганено обосанными колёсами и граффити членов по все округе… А ты никому не расскажешь, потому что друзей у тебя и нет, ахах!       - А…какое место? Далеко?… Там есть люди?       - Та не ссы! Я же сказал, что там никого нет… Не бойся, в лесу не закопаю, но там относительно не далеко от него. - Майкл многозначительно покосился на мою недоверчивую физиономию и явное нежелание куда то выбираться. — Не нуди, чувак… Там одиноко, и… О! Красиво! Может, вдохновение для своих рисунков словишь! Ты же там придумываешь каких то персонажей, вот и ещё придумаешь!        Я не мог представить, про какое место вообще он говорил, отчего внутри зарождалась тихая паника, но я только представил, что буду наедине с Майклом, и тогда я уже чувствовал сигналы тревоги в своей голове. Я одновременно хотел и не хотел этого. Я боялся, что что-то испорчу, скажу что-то не то, отчего потеряю эту связь с объектом моего обожания, но это такой шанс… Когда Мик ещё предложит такое, если сейчас я откажусь? Ничего же не случится, если я хотя бы раз выйду с дома? Да… Тем более, это не кто-то, а сам Майкл. Майкл…       - Д - да, я согласен. — Коротко киваю, отводя взгляд от парня.        - Победа! Запишу этот момент в блокнот своих достижений: « Вывел школьника на прогулку. Состояние субъекта: Спокойное, дружелюбное.» Я тихо смеюсь, хотя в голове уже давно думаю о предстоящей прогулке. Неужели всё так может быть просто? Вот так взял, и позвал? Возможно, это обыденное дело для многих, но мне на тот момент это показалось новейшим открытием …       Видеть Майкла вне школы мне приходилось впервые. У него уже и тогда формировался свой дерзкий стиль не только в поведении, но и в одежде. В свои двенадцать, Майкл ассоциировался у меня с клетчатой рубашкой поверх футболки или школьной рубашки, с блестящими цепями на ремне, и черным, дешёвым браслетом на руке. По нему можно было сделать вывод, что этот парень знает толк в самовыражении.       - А если бы я ему по челюсти вломил, то его нижние зубы по самый череп ушли! Но не стал. Он убежал… - С артистичной ноткой грусти протягивал Мик, пока вёл меня по неизвестной улице, которая выходила в лесополосу.        - А если бы ты… убил его случайно?… Ты говоришь, что дерёшься до победного, а что, если итогом будет чья — то смерть?… - Я нервно перебираю пальцами, смотря в землю, слепо следуя за товарищем.        - Так круто же! Меня бы зауважали, прикинь..! — Весело восклицает он, поворачиваясь в мою сторону, принявшись идти задом-наперёд. - Боялись бы меня как огня, ибо надрал задницу одному — надеру другому!        - Тебя бы посадили в тюрьму, наверное… Майкл чуть не спотыкается от моего предположения.        - Ну, так… В тюрьме тоже можно заслужить уважение? Я останавливаюсь, скептически смотря на растерянного Мика.       - У меня отец в тюрьме сидел… Не скажу, что он похож на человека, которого стоит уважать…       - ТВОЙ ОТЕЦ СИДЕЛ В ТЮРЬМЕ?! — Восклицает Майкл, начав ярко требовать рассказать подробности, пока я шёл вперёд, осматривая незнакомую местность..       - Я не знаю подробностей… А где мы?        Вокруг нас была холмистая равнина с колышущей травой, полевыми цветами, растущими сами по себе и с редкими деревьями. Ветер беспокоил листья, двигая их в свой такт. Я видел, как равнина уходила вдаль, но ей край был словно отрезан неровным движением тупого лезвия вниз. До меня дошло, что мы стоим на высокой холмистой поверхности, выше другого поля вдали от нас.        - Вперёд, сейчас будем спускаться. — Велит Мик, уверено срываясь с места, направившись к краю холма.        - Ч-что? Ты как спуститься-то хочешь? С обрыва прыгать?! — Я останавливаю его легким касанием до руки, отчего Майкл с ноткой растерянности поворачивается ко мне.        - С обрыва? Ты вот это обрывом называешь?… Там же не резкий спуск, а постепенный, мы просто…        - Ты хочешь спрыгнуть?! Майкл! Там высота огромная, мы убьёмся! — Я недоверчиво отступаю назад, хмурясь на того. Майкл скептически смотрит на меня пару секунд, чуть наклонив голову. Я чётко запомнил, как в тот момент колыхались полевые цветы, которые дотягивались до его побитых костяшек рук, как его уверенный взгляд пытался прожечь меня насквозь. Он словно дал мне время на раздумья, перед тем, как сказал:        - Мы скатимся, а не спрыгнем, дурак.        - М-мы, не… - Я не успеваю договорить, как он приближается ко мне, уверенным движением взяв мою руку, отчего дыхание в момент перехватывает, и я рефлекторно пытаюсь вырваться с хватки.        - Я же сказал, что со мной будет весело, ангел!       - А-ан-…? СТОЙ, Н-НЕТ, МИК!       Майкл ехидно улыбался, когда притянул меня ближе, и крепко ухватив за плечи, начал толкать вперёд, в сторону этого злополучного спуска. Я как только мог втаптывал ноги в землю, извивался как змея, в попытках высвободиться из его крепких рук, которые уверено тянули меня вперёд. Мик заливисто смеялся от моих возмущений и угроз. Как бы я не сопротивлялся, но он явно был сильнее меня, когда с лёгкость подвёл меня к краю этого спуска, который в те года мне казались целым обрывом.        - Да здравствует король! — Артистично произносит он, перед тем как моя нога вступает на край спуска, и я даже не успел заметить, как моё тело, не удержав равновесие, соскальзывает на землю, и я с неистовой скоростью покатился по траве вниз. В тот момент казалось, что при таком раскладе я переломаю себе все кости, напорюсь на какую-то торчащую ветку, или спуск в конце-концов окажется обрывом, и это будет моё первое и последнее такое падение.        - ИДИОТ, МИК! ТЫ ИДИОТ! —Это было впервые в моей жизни, когда я не только показал свои настоящие эмоции, но и когда посмел назвать Майкла таким образом. В тот момент я думал, что умру, когда закрывал лицо ладонями, и моё тело, быстро вращаясь по земле, молниеносно летело вниз. Я не знаю, как долго летел вниз таким образом, но в один момент, спуск с холма неожиданно сменился ровной поверхностью, и моё тело резким манёвром упало на высокую траву. Я тяжело дышал, не моргая смотря в небо, будучи уверенным, что я точно умер, пока спускался.       - ЮХУ-У! — Слышится радостный вскрик, и я слышу, как кто-то пролетел мимо меня, отчего полевые цветы колыхнулись, а трава смялась под чужим весом. — ГОТОВ ВЕЧНО ТАК ДЕЛАТЬ! ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, АЛ, КАК МЫ КРУТЫ! Высокая трава снова колышется, и Мик с нахальной ухмылкой раздвигает зелень, опуская взгляд на лежачего меня.       - Чё валяешься, как в гробу, старик?       - Ч-что это только что было… - Я выдыхаю, переводя взгляд на товарища.       - Мы же на пути в секретное место, ты забыл? — Майкл смеётся, быстро вставая на ноги. — А ты валяешься тут… Вставай, топтыга. — Мик протягивает руку, нахально ухмыляясь. Я пару секунд смотрю на его ладонь, удивляясь его абсолютному спокойствию. Только что мы спускались с опасного спуска, который мог бы нанести нам травмы, но почему то жуть на это наводило только на меня. Майкл же в свою очередь выглядел так, словно он и живёт ради таких моментов в жизни, и они только добавляют в его сумасшедший характер больше шарма. Неуверенным движением я беру его за руку, и растерянно шатаясь, встаю на ноги.       - Ничего, привыкнешь. Ты ещё с гаражей на гаражи не прыгал, и не убегал от бомжей, у которых ты свистанул последние деньги, аха-а!       - Что с-сделал…?       - Вперёд! — Он машет рукой в свою сторону, после чего направился куда то вперёд. Трава тут была повыше, и доставала почти до пояса. Я лишь быстро шёл следом за Майклом, опасаясь потерять его из виду. У меня было ощущение, словно мы делаем что-то незаконное, и нас вот-вот должны поймать.       - Во-от… - Майкл останавливается через время, смотря куда то вперёд, пока я еле как преодолевая траву, и страх того, что в ней может быть, наконец подхожу ближе, поднимая взгляд.        Где — то на горизонте виднелся густой лес, о котором я раньше даже не знал, но перед ним… Тянущиеся в дальнюю неизвестность поросшие травой железнодорожные рельсы, частично разрушенные в некоторых местах, навсегда потерявшие свой основной путь, на которых остановилось пара старых, побитых временем тёмно-зелёных вагонов. По внешнему виду, они точно стояли здесь десять, а то и больше лет.       - Представляешь, какие оказываются огромные вагоны поездов? Со стороны они мне казались поменьше… - Задумчиво произнёс Мик.        - Ты что… Вдруг, это частная территория?…       - Частная? Шутишь, что — ли? Кому понадобится владеть этим куском земли? Пойдём! Потребовалось несколько минут, что бы он смог уговорить меня вступить хотя бы на пару шагов к этим махинам, от размера которых кружилась голова.        - Не верю в подобное, но вокруг поезда, который потерял эти вагоны, было много байков, который в своё время были популярны. — Мик подошёл к вагону, колесо которого было практически с его роста, с усмешкой постучав кулаком о железную поверхность. — Говорят, что когда поезд проезжал мимо этой лесополосы, то лесные духи, которых потревожили всеми этими механизмами, захватили пару вагонов, и в конце концов сделали так, что эти вагоны отцепились от остальных, навсегда оставшись здесь. Никто так и не говорил, были ли жертвы, пропавшие без вести пассажиры… И как видишь, даже вагоны так никто и не тронул.        - Мне кажется, я где-то уже слышал подобный сюжет…       - И не удивительно! Прикинь, если мы сейчас обнаружим ожившие трупы?? Парень ловко облокачивается о колесо вагона, и с одного прыжка оказывается на выступе над колесом.        - Давай, не ссы — Мик многозначительно ухмыляется, протягивая мне ладонь. До этого, я совсем не лазал по подобным сооружениям, да и высота этой железной громадины меня мало чем завлекала. Тем не менее, я чуть подумав, неуверенно кладу свою ладонь в чужую, после чего чувствую чужое уверенное движение, и моё тело потянулось вверх, тем самым заставив меня ухватиться за железные выступы корпуса.       Огненный закат сгущался за серыми, густыми облаками. Уходящее солнце как в сказке подсвечивало зелень, придавая ей тёплые оттенки, создавая иллюзию, словно трава сменила свой зелёный цвет на золотистый.       Интересно, правда ли он забеспокоился за мою социальную жизнь, которой напрочь не было? Оборачиваясь назад, я бы никогда бы и не подумал, что Майкл мог бы уделить своё время такому как мне. Я хотел, что бы тот момент длился вечно, когда мы сидели на краю крыши заброшенного вагона, молча смотря на сгущающийся закат. Закат, который у меня навсегда будет ассоциироваться с Майклом.       - Спасибо… - Тихо произношу я, виновато опуская взгляд. Краем глаза я вижу, как он поворачивает голову в мою сторону, пару мгновений молча смотря на меня.        - За что? — растерянно спрашивает Мик, задорно болтая ногами.        - Я стал более уверенным из-за тебя… Хотя, никогда бы не подумал, что такой как ты будешь таким… добродушным.        - В смысле, « такой, как я»? У меня рог из лба растёт, что — ли?       Я тихо усмехаюсь, отрицательно мотая головой, после чего наконец собираюсь с духом посмотреть в его глаза.        - Нет — нет… Просто, ты более социальный человек. Я всегда следил за тем, как тебе легко давалось общение с другими людьми. Тебе даже не надо было знакомиться, ты просто подходил, и начинал общение. Это… Это всегда удивляло меня.        - Пф… - Усмехается тот. — Ты следил за мной, что-ли? Я смущенно поджимаю губы, лишь кивая, что вызывает у Майкла растерянное удивление.        - Ну, тебя было трудно не заметить. Ты всегда пытался быть впереди всей планеты, словно у тебя никогда не кончалась энергия. Это… всегда вызывало у меня восторг.        - А-аа… - Понятливо протягивает тот, кивая. — И что, скрытое сталкерство за мной тебе как-то помогло? — Мик с нахальной ухмылкой поджимает колено к грудной клетке, с интересом наклоняя голову в бок.       - Да… На твой пылкий нрав стоит равняться...       В тот миг моё сердце словно замерло, как и всё окружающее. Я снова не видел никого, кроме его тёмных глаз, кроме его уверенной мимики. Он не отталкивал меня, не перебивал мои высказывания, а словно хотел услышать что-то ещё. Я думал, что он сразу заткнёт меня, возмущённо крикнет, или что-то ещё… Но он так и сидел, положив щёку на своё колено согнутой ноги, внимательно слушая меня.        -... Иной раз кажется, словно ты нереален, а лишь… Моё воображение… - Нервно сглатывая, моя дрожащая рука поднимается с железной поверхности, и ладонь медленно тянется к его лицу. Я не думал в этот момент о последствиях, которые могли обернуться ужасным концом. В этот момент, Майкл казался для меня запретным плодом, от которого ты не мог отвести свой взгляд, который хотел почувствовать, хотелось изучить, хотелось, что бы он стал твоим.        Майкл перестаёт моргать, с ноткой растерянности подняв брови, когда моя ладонь дотрагивается до его холодной, гладкой щеки. Он казался чуть растерянным, но не возмущённым. Он не пытался отбить мою руку, выпалить на меня свои жестокие ругательства. Он так и смотрел на меня, с отдалённой растерянностью в его красивых глазах, словно ожидая, чего я удумаю дальше. Его зелёный цвет на мои действия только усилили мою уверенность. В тот момент я был словно опьянён, хотя никогда не испытывал такие ощущения. Как и не испытывал желания поцеловать его здесь и сейчас. Я слишком долго подавлял в себе эти чувства и желания, когда смотрел на него со стороны, когда думал о нём день и ночь, когда перестал жить своей жизнью, заполнив свои мысли только Майклом. Я медленно прикрываю глаза, явно не управляя собой, когда моё тело наклоняется в сторону Мика.       Один. Два. Три. Я слышу пару быстрых вибраций, за которым следует звук уведомления.       - Вот чёрт, только не они.. — Злобно проговаривает Мик, и в этот момент моё разум резко трезвеет, моя ладонь отдёргивается от щеки, и я открываю глаза, испуганно отстраняясь. Было ощущение, словно только что кто-то управлял мной, моим телом и разумом. Я испуганно смотрел на свои руки, не веря в то, что только что хотел натворить. — Родаки домой гонят… - Мик смотрит в экран телефона, разочарованно вздыхая.       - Р-родители…? — Я резко отстраняюсь, испуганно смотря на свою ладонь, которая только что была на щеке у товарища.       - Да-а… Ты говорил, что отец твой в тюрьме сидел? Моего бы туда тоже засадить… Да и матушку не помешало. Как говорится, в Российских семьях две проблемы — Есть отец или отца нет, аха-хах! — Он смеётся, после чего быстро встаёт на ноги, отряхиваясь. — Мы можем вернуться сюда на выходных, если не боишься, или… У меня есть ещё много мест, которые я мог бы тебе показать. Короче, не боись меня, лады? Он протягивает мне ладонь. Кажется, его совсем не смутило то, что я только что хотел сделать. Но я злился. Злился, что не сделал то, что хотел. Чёртово уведомление прервало мою первую уверенность, и я не знаю, смогу ли сделать что — то подобное снова…        По возвращению домой я не мог найти себе места. Майкл был так близок, но и одновременно так далеко… Я ведь и впрямь твёрдо решил поцеловать его в тот момент, хотя и целоваться не умел. Откуда во мне взялось столько смелости, куда ушёл страх быть отвергнутым им? Может… Что-то подсознательно говорила мне, что я должен это сделать? Что-то говорило, что Мик не отвергнет меня, что… Что если у него такие же мысли, а я и не знаю? Было бы хорошо…       Именно с того момента в моём разуме явно что-то щёлкнуло. Я почувствовал несправедливость. Несправедливость, что кому-то всё, а мне всегда ничего. В ту ночь я почти не спал, и всё думал то о Мике, то своих чувствах, которые я то и дело подавлял. Стоило лишь закрыть глаза, как передо мной снова был Майкл, как я снова ощущал его кожу своей ладонью, когда я видел его так близко, что начинал чувствовать особую связь между нами. Но что-то мне не давало покоя… Я не мог понять, почему в трепещущей влюблённое душе что - то больно резало мои чувства, вырывая ощущение, что скоро должно что-то случиться… Но что? Что могло пойти не так, если Майкл вовсе не отвергал меня? Это было впервые, когда моя чуйка не подвела меня.       На следующий день я пришёл на учёбу как обычно, даже настроение было приподнято только от мысли, что я снова проведу время рядом с Майклом. Как сейчас помню, что садился за свою парту, снова доставал свой блокнот, начиная что-то задумчиво в нём черкать простым карандашом, набрасывая фигуру. Мои мысли прерывает звук открывающей двери класса. Я услышал её даже сквозь шум своих одноклассников. Это был особый звук… Особая скорость и сила открывания двери. Я запомнил, кто так входит в кабинет. Майкл.       Радостно поднимаю взгляд, и вижу знакомую фигуру, заходящую в кабинет. Майкл… Майкл. Майкл. Майкл… Майкл? Моё радостное выражение лица моментально меняется. Что -то было не так… Что-то не так в его выражении лица, в его телодвижениях, в его непривычном напряжении, ауру которой я ощущал на расстоянии. Обычно, Мик заходил в класс более уверенно, в приподнятом настроении, начиная активно здороваться со своими товарищами. Это был Майкл, которого я знал, Майкл к которому я привык. Но здесь…       Парень, зайдя в класс бросает мимолётный взгляд на меня, после чего сразу же отводит глаза, и вместо того, что бы пойти к нашей с ним парте, вдруг движется по абсолютно противоположному ряду от двери. Что…?       Я явно теряюсь, не понимая такой резкой смены его траектории. Наше с ним место находилось у окна, а он направился к месту, которое разделяло нас целым рядом парт в середине. Может… Он просто решил сначала поболтать со своими друзьями? Да пожалуйста. Да, у меня были прожилки ревности, но я всё равно закрывал на это глаза. Он начинает здороваться с тремя нашими одноклассниками, жать им руки, но я вижу в его улыбке какую-то… фальшивость. Он улыбался, но кажется, с ним что-то случилось, что твёрдо засело в его мыслях, и не факт, что и сейчас он о чём то беспокоился. Но кое-что ещё цепляет мой подозрительный взгляд…       Ссадина. На месте его скул, под левым глазом я замечаю покрасневшую ссадину, которая постепенно образовывалась в синяк. Откуда она у него? Мы прощались вчера вечером, и у него не было ничего на лице, я же сам вчера трогал его щёку… Ударился где-то? Надо будет спросить его, когда он подойдет ко мне.        Но мне было не суждено узнать, откуда у него появилась эта ссадина. Как и больше было не суждено сидеть с ним за одной партой. Он так и остался на ряду возле двери, заняв место с другим человеком. Я помню, как тогда больно ёкнуло в моём сердце, когда Майкл даже не обратил на меня никакого внимания. Что… Что я сделал? Я отпугнул его? Чёрт, я точно отпугнул его из-за вчерашней ситуации… Может, надо с ним поговорить, попросить прощения? Я думал, что он был не против, раз уж позволил мне дотронуться до него.        - Майкл! — Я, держа лямку своего рюкзака, бежал к в сторону Мика, после того, как нас наконец распустили по домам. Майкл так и не обратил на меня внимания в школе, и я, не теряя надежду, решил рвануть за ним вслед, смотря в его спину. — Что с тобой случилось, Мик? — Запыхавшись от беготни, я наконец равняюсь с ним шагом, растерянно смотря в его глаза, которые сейчас казались мне безжизненными.       - Не иди за мной. — Твёрдо и грубо отвечает парень, отчего я вздрагиваю всем телом, удивлённо вздёргивая брови. Он был зол… В его голосе звучала какая-то отдалённая обида, и явное нежелание разговаривать со мной.       - Ты чего…? — Уже тихо спрашиваю я, уже прокручивая в голове всё, что я мог натворить. В душе чуть ёкнуло, ведь я никогда не хотел быть ненавистным Майклом. Я делал и делаю всё, что угодно, лишь бы он обратил на меня внимание. Хоть в ноги перед ним упаду, но получу его мимолётный взгляд.        - Я сказал, не идти за мной. Что непонятного?        - Майкл… Что — то случилось?… Ты скажи, я всё исправлю. Ты совсем игнорировал меня сегодня, и я-…        - Я СКАЗАЛ, УЙТИ НАХУЙ ОТСЮДА!        Я вздрагиваю всем телом, когда Мик останавливается, с яростным возгласом поворачиваясь в мою сторону. В его глубоких, тёмных глазам кипела злоба и ненависть. Ненависть… Ко мне? Я отступаю на шаг назад, напрягая плечи от нарастающего страха.        - Неужели так сложно просто уйти своей дорогой, что я непонятного говорю?! Твой дом, находится в другой стороне, я…        - М-Майкл… - Мои глаза предательски дрожали, и я чувствовал, как начали подрагивать губы. Майкл устало вздыхает, закатывая глаза.       - Забудь о нас. О нашей дружбе, обо всём. Ладно?        Я замираю ещё на первых словах, но после, мой мир словно тускнеет. Я смотрю на Майкла, пытаясь увидеть в его глазах хотя бы намёк на очередную шутку. Он любил шутить надо мной, потому что я часто ввёлся, а после, он так заливисто смеялся надо мной, что вся моя обида спадала на нет. Но сейчас… Я не видел в его лице ничего, кроме ненависти ко мне. Он грозно смотрел на меня, сжимая руки в кулак, тяжело дыша, отчего я почувствовал себя… Не в безопасности.        - Ч-что я сделал…? - Моё тело еле держалось, что бы не выдать страх и отчаяние.        - Не ты, я… Агрх! Нельзя нам дружить, понимаешь?! Моя репутация… Мне важнее. Репутация?… Какая к чёрту репутация? Он и так пример для всех, и я ему никогда не мешал, никогда не ввязывался в его компании. Он же самый шёл на контакт со мной, какая репутация?!       - Ч-Что…? Мик, не шути так, пожалуйста… Я ведь не лез ни к твоим друзьям, ничего такого, мне просто хотелось побыть с тобой…        - В этом и проблема. Майкл нервно поправляет пряди своих волос.        - Мне не нужно, что бы слухи про тебя, коснулись меня.       - Слухи…?       - Ну…        Майкл нервно расхаживал туда-сюда, пока я растерянно следил за ним. Про меня что-то говорят? Я думал, что про меня вообще иной раз забывают… Такое уже и вправду было. Что про меня можно говорить? Я никогда не был в конфликтах, никому о себе не рассказывал, я же не-…        - Слухи про то, что ты гей.        В тот момент вся земля ушла у меня из под ног. Я думал, что провалюсь от стыда перед тем, от кого я пытался скрыть этот факт больше всего. Я бы понял, если бы Мик сам догадался, но откуда он мог услышать слухи? Откуда люди вообще взяли такую информацию..       - Что? Майкл, что за чушь… - Я растерянно мотаю головой в отрицательные стороны, отходя на пару шагов назад под внимательным взглядом Майкла. Мои глаза начинают предательски бегать по окружающей нас среде, лишь бы не встретиться с его взглядом.- Кто бы мог про меня так сказать…?       - Неважно. Факт тот, что этот слух переходит на меня. Люди знают, что я отдельно ошиваюсь с тобой-одиноким тихоней, и думают, что у нас… Блять, какие то отношения, или прочая хуйня. — Он раздражённо вскидывает руки, цокая. — И никто не верит, когда я говорил обратное.        - Поэтому… Ты решил, что будет лучше бросить меня одного с этой проблемой?…       - Та я не… не пытаюсь выставить тебя изгоем, просто… Я не вижу другого выхода. Слухи дошли до моего отца, и я получил не хилых пиздюлей за это. Мне не нужно, что бы моя жизнь рухнула из-за… этого…        Мои глаза предательски намокли, и Майкл, явно это заметив, лишь отводит взгляд в сторону, напряжённо смотря куда-то вдаль, продолжая:        - Мне по барабану, на кого ты там дрочишь, хоть на собак, но мне важно, что бы я оставался лидером для всех. Прости, но нам надо закончить нашу дружбу. Я может, постараюсь сделать так, что бы слухи про тебя ушли, и наладить твою жизнь тоже но… Мы должны разойтись. Прости, Алекс.        Я ловлю на себе его разочарованный взгляд. Я знал. Я знал, что он не чувствовал омерзения ко мне, и может… Он всё-таки говорил правду про безвыходное положение. Но мне было больно только от мысли, что теперь я снова буду смотреть на Майкла со стороны, и больше никогда не смогу поговорить с ним, прикоснуться к нему… Я ведь был уверен, что всё наладилось.       Я не знал, что ответить, кроме как умолять его остаться со мной, сделать всё, что он только попросит. Я чувствовал себя кинутым щенком на дорогу. Щенком, который только почувствовал любовь от хозяина, но сразу же оказывается брошенным.       Я может быть так и стоял, если бы не почувствовал резкое движение Майкла в свою сторону. Он лишь молча бросился ко мне, крепко обняв меня, отчего я делаю резкий вздох, а сердце начинает бешено стучаться. Я чувствовал его крепкое тело, руки на своей спине, отчего ноги чуть подкосились, и если бы не Мик, я бы так и рухнул на землю. Еле сдерживаясь, что бы не заплакать, я прижимаюсь сильнее, обнимая его в первый, и последний раз.       - Крепись, друг. — Говорит он, перед тем как уйти своей дорогой, оставив меня одного.       В тот день я потерял смысл своей жизни, а в школе для меня начался сущий ад. Я видел на себе презренные взгляды одноклассников, перешептывание, смешки. Я знал, о чём они говорят, знал, что теперь мне точно не суждено стать другом для кого-то, но я надеялся, что Майкл сдержит своё обещание, и избавиться от слухов про меня. Он ведь не предаст меня, верно? Не предаст…?       Очередная перемена. Я что — то рисую в своём блокноте, когда один из моих одноклассников выкрикивает с другого конца класса вальяжное: « Алекс, рисуешь очередной член, что-бы представлять ощущения, когда он в тебе?»       Я удивлённо вздёргиваю брови, останавливая стержень карандаша над бумагой. Такое мои одноклассники ещё не придумывали…       ?: « И какие тебе больше нравятся?» - продолжает тот под смешки других одноклассников, пока я даже боюсь поднять взгляд. - « Побольше, меньше, чуть изогнутые, или… АХАХАХ! БЛЯТЬ…! Прямые??» Это звучало так, словно я - местная шлюха-давалка, отчего мне стало не по себе на душе. Трое парней встают из-за парт, когда в ответ я лишь промолчал со слепой надеждой, что они отстанут. Краем глаза я вижу, как они движутся ко мне, пока моё сердце начинает бешено колотиться. Что они придумают ещё… Что. Они. Придумают. Ещё? Страшно. Мне впервые за всю жизнь было так страшно.        ?: ЭЭ-э, я кому говорю? Перед моими глазами щёлкают, и я резко отворачиваюсь, обеспокоенно прикусывая нижнюю губу.       ?: Или пидоры себя не выдают? Неожиданно, нас отвлекает звук открывающей двери, и в дверном проёме, я и мои одноклассники видим Майкла, взгляд которого мечется по кабинету, и вдруг останавливается на нас.       ?: Майкл! — Восторженно вскрикивает один, хлопая в ладони. — Мы тут как раз пытаемся познакомиться с нашим любимым дно-клом, и узнать, какие члены ему по душе! Ай-да сюда!       Появление Майкла меня немного успокаивает. Сейчас он сделает что-то, что бы от меня отстали… Он же говорил, что он лидер, его ведь послушаются в любом случае. Я слежу, как он молча подходит, и по его плечу подбадривающе хлопают ладонью один из пацанов, продолжая спрашивать про меня. Если пришёл Майкл, то я наконец могу быть спокойным… Сейчас он меня защитит, и всё будет хорошо…        - Да я чё, знаю, что в голове у радужных пидоров творится?        С мои рук падает карандаш, чуть покачавшись на белой бумаге, пока весь мой мир разрушается под словами Майкла. Что? Я резко поднимаю голову, в слепой надежде желая понять, что я ошибся, и это сказал не Майкл. Но, нет…              Он, глупо усмехаясь, явно гордился своим высказыванием, пока другие громко смеялись от его тупого высказывания. Я растерянно и разочарованно смотрю на него, пытаясь спросить его своими жалостливыми глазами, что он только что сделал, но не вижу в лице Мика хотя бы долю стыда за свои слова. Почему?...              Я не ожидал, что Майкл станет таким же. С этого дня я точно остался один. Майкл встал на сторону этих придурков, и когда дело доходило до меня, то он ярко заявлял о своей гомофобии, и что « Поубивал бы этих пидоров лично». Что ты такое говорил, Майкл…?Ты же сам тогда сказал мне, что всегда будешь за меня, что не хочешь разрывать нашу дружбу… Ты же не отрёкся от меня, когда я было почти поцеловал тебя, ты же… Ты же не такая тварь как они, Мик…        Шли годы моего обучения, и Майкл совсем изменился, став моим врагом, а я для него был как шанс поиздеваться, выпустить пар. Нет, он не останавливал меня за школой, не бил морду, как другим, а лишь подкалывал под чужую поддержку. Я знал, что он мне ничего не сделает, потому что только мы вдвоём знали правду. Каждый раз, когда он подстрекал меня, я лишь молча поднимал на него взгляд, и смотрел на него, давая понять, что изгой здесь не только я.        Ты же… Ты же сам себе противоречишь, дурак… Стал тем, кого ненавидишь. Лижешь ботинки своим дружкам, лишь бы они не запинали тебя! Точно ли ты был лидером, раз уж готов опуститься до такого лицемерия? И я знал. Знал, что он боится моего взгляда, потому что видел в нём всю правду, которую он утаил от всех. Правду, что он предал не только меня, но и себя же. Ведь если люди узнают правду, то от репутации Майкла не останется ничего. А я ведь мог сказать. Не знаю, поверили бы мне, но я не собирался опускаться до его уровня.       В восьмом классе меня не так сильно трогали, и слухи о моей ориентации чуть улетучились. Правда, я так и остался изгоем, к которому могли пристать. Я уже и привык… Майкл же стал ещё выше, крепче, и… Красивее. Я ненавидел себя, ненавидел его. Он стал последней тварью, но… Но я так и не смог полностью разлюбить его. Моя обида ушла на второй план, и тогда я понял, что мои чувства ещё не пропали, а это значит, что мой ужас наяву продолжался. Я снова чувствовал, как мне его не хватало, но Мик уже не был тем дружелюбным парнем. Его часто вызывали к директору, он, бывало, что срывал уроки, избивал кого-то или же был избит сам. Он стал жестоким и с пылким характером. Проводил своё время в плохих компаниях, начал пить, курить, а по слухам, принимал наркотики. Один раз, нас должны были повести на тест на наркотики, и Майкл сбежал прямо с середины учебного дня, как только узнал об этом. Короче, он стал плохим примером для учителей и всех, кому не лень было его обсудить.        Но… Для меня он становился всё прекраснее и прекраснее… Высокий, крепкий парень с непредсказуемым характером, который проводил своё время на уличных турниках, в сомнительных компаниях, и стрелками за гаражами. Мои ноги ещё сильнее подкашивались при виде него, а факт того, что он стал ещё более недоступным для меня стал не причиной грустить а… причиной для фантазий, которые я никак не мог контролировать.        Восьмой класс вообще стал для меня эмоциональным годом. Мать ударилась в бутылку, отец ушёл из семьи, а в школе у меня начались новые проблемы с оценками и учителями. В моей голове начался твориться лютый хаос, а высказаться мне было некому. Я как то хотел поговорить с матерью по душам, но она откинула меня с явным намёком, что не боится, если я наложу на себя руки. Тогда мои подавленные эмоции наконец вышли наружу. Я не помню, как рыдал в своей комнате, чувствуя себя кинутым всеми, изгоем в этом мире, не нужный даже своей собственной матери. Но точно помню поблёскивающее лезвие канцелярского ножа на своём столе. Тогда я и впервые почувствовал физическую боль, которую ты наносишь себе намеренно.        Сидя на полу, я мокрыми глазами смотрел на свою дрожащую руку, следя, как тонкие нити алой крови вытекают с пореза на левой руке. Это вызывал запутанные чувства. Я не знал, зачем я вообще это сделал, ибо до этого у меня не было мыслей наносить себе боль, но чувство, когда лезвие режет твою кожу… Это было больно, отчего и приятно. Приятно. Приятно чувствовать отрезвляющее чувство от острого лезвия, « послевкусие» остаточной боли, отдающее пульсацией вокруг пореза. Я понял, что мне нравилась боль. Она отрезвляла, заставляла вздрагивать тело, дрожать, стискивать зубы, но и одновременно вызывать чувство, которое я мог сравнить с… Оргазмом.        Кажется, в тот миг я точно начал сходить с ума. Может, мой переходный возраст так неожиданно поменял меня, но чёртовы мысли, которые пугали меня только добавляли больше шарма. Мысленно, мне начиналось нравится принуждение, боль, мазохизм. То, что ты не можешь контролировать, и тебе приходится только подчинятся кому то, кто был сильнее тебя. Изнасилование?…        Моя фантазия и до этого была очень активной, но тогда это был максимальный всплеск, вплоть до галлюцинаций. Я мог часами лежать на кровати, смотря в потолок, уводя свой разум в потаённые уголки своей фантазии. « Какие члены тебе нравятся больше, пидор?» Тогда, мне было очень обидно от этой фразы, но сейчас… Я задумался над этим вопросом...        Ну, я давно решил, что я бы больше склонялся к пассивной роли. Мне нравились парни до дрожи в коленях. Перед тем же самым Майклом я дрожал как осиновый лист, что даже в глазах темнело. Майкл… За всё это время я так и не смог разлюбить его. Но если раньше это была трепетная, детская влюблённость, то сейчас… Я жаждал его. От того, что он ненавидел меня, я начал чувствовать не обиду, а… отдалённое удовлетворение. Недоступный плод, который хотелось сорвать, и полностью отдаться именно ему. Никто другой не занимал мои мысли, как Майкл. Я снова начал поглядывать на него, восхищаться им, его силой, харизмой, плохим поведением. Один раз, я увидел, как он курил где-то за школой, и вспомнил про это когда уже находился дома у себя вечером.        Я детально вспоминал его длинные, тонкие пальцы с побитыми костяшками, вспоминал, как он подносил зажигалку, поджигая сигарету, кончик которой он прижал между губ. Я всё крутил и крутил это у себя в голове, отчего снова улёгся на кровать, смотря в потолок. Его убийственный, тёмный взгляд, сильные руки, сигарета… Интересно, когда он издевался над кем-то, прикладывал ли он конец зажжённой сигареты к чужому запястью?… Стискивал ли он чьё-то запястье, прижимая оголённый конец к коже, заставляя чувствовать неимоверную боль со своим нахальным оскалом? Ох… В голове представилась эта сцена, отчего в грудной клетке чуть кольнуло.        Боль и страх, который бы ощущался в это время смешивался с приятным ощущением надменности над тобой, пока смотришь в чужие хищные глаза. Это… Прекрасно… Я выдыхаю, ощущая нарастающий жар по телу, слышное сердцебиение. Майкл бы точно был груб и жесток. Это видно со стороны. Хотел бы… Хотел бы я ощутить его гнев на себе. Ему бы хватило одной своей сильной руки обхватить оба мои запястья так крепко, что я не смог бы пошевелиться.       Ураган ощущений только растёт, и я даже не замечаю, как полностью выпадаю из мира, не контролируя своё тело, полностью исчезая в своих фантазиях. Я словно ощущаю его прикосновения тонких и длинных пальцев, отчего моё тело содрогается выгибаясь в спине, и неясно, в реальности или в моих мыслях. Хотелось бы ощутить на себе всю его ярость, ненависть на своём теле. Он — недоступен, от чего хочется его всё больше и больше. Майкл вспыльчив, и довести его до злости крайне легко, стоит лишь спровоцировать его лёгкой колкостью, как он тут же задаст тебе жару, которого ты не забудешь никогда. Я звонко выдыхаю, чувствуя приятное головокружение, запрокидывая голову на подушку. Майкл бы был груб со мной, а я бы позволил ему делать всё, что душе угодно… Разрезать мою плоть своим ножом, который он часто носил с собой? Конечно, я буду содрогаться в приятных конвульсиях от каждого увечья, нанесённого тобой. Вдалбливай меня сильнее, сжимай моё тело, впиваясь ногтями, проникай клыками в мою шею, и никогда... Никогда не спрашивай, больно ли мне. Сделай своей марионеткой, не бойся сделать мне больно, ведь это делаешь ты, Майкл. Тебе позволено делать всё, что придумает твоя пылкая и горячая душа. Всё быстрее. Быстрее... Быстрее! быстрее! Быстрее! Быстрее! БЫСТРЕЕ! БЫСТРЕЕ! БЫСТРЕЕ!!        Я возвращаюсь в реальный мир, когда неописуемое чувство приятно тянет снизу живота, ноги сводят судорогами, заставляя меня широко раскрыв глаза, запрокинуть голову, не контролируемо выдыхая в протяжном стоне чужое, но родное мне имя, тяжело дыша. Перед глазами всё ещё кружились звёздочки, но разум постепенно приходил в себя. Я снова видел потолок, вспоминая, что нахожусь в своей комнате, один… Никого рядом не было, и никто ничего со мной не делал… Не думая, я поднимаю правую руку, с тяжёлым дыханием смотря на ладонь, пытаясь прийти в себя, после чего медленно опуская взгляд вниз. … БЛЯТЬ! Я резко возвращаюсь в трезвое состояние, с удушающим страхом понимая, что только что произошло. Моё расслабленное состояние резко покрывает ледяной корочкой страх, омерзение и растерянность.        Полностью в трезвый разум я пришёл, уже находясь в ванной, когда отмывал себя горячей водой, пытаясь смыть все гадкие мысли, которые заполнили мой разум. Я… Я мастурбировал на своего бывшего друга и нынешнего предателя… Осознание этого, заставляло меня чувствовать омерзение от самого себя. Я никогда бы не подумал, что опущусь до такого. Смотря на свои порезы, мысли кричали мне, что я — настоящий маньяк и идиот, который творит настоящую хрень, не достойную никаких оправданий.        Крепко зажмуриваю глаза, вспоминая, что я вообще творил в последнее время. Все свои мысли я занял Майклом, и мало того, что поглядывал на него на уроках, так и даже успевал следить за ним после школы. Не долго, ибо не знал, как сделать это незаметно, но достаточно, что бы узнать о его жизни вне школы. Мерзко-мерзко-мерзко-мерзко-мерзко-мерзко….. МЕРЗКО ОТ САМОГО СЕБЯ! Я словно протрезвел, поняв, кем стал. Никогда я не был таким извращенцем, что бы опускаться до таких мыслей и действий…        Кажется, та ночь стала для меня какой-то моральной травмой, ибо после этого я вообще перестал думать о Майкле, и даже смотреть в его сторону. Мне было стыдно. Я боялся, что Мик каким то образом про это узнает, как и как-то узнал про мою ориентацию. Боюсь представить его реакцию, если бы он знал, в чьих пошлых фантазиях он находился совсем недавно… После всего произошедшего не только мысли о Майкле покинули меня, но и покинула влюблённость. В девятом классе я наконец вздохнул с облегчением, чувствуя, как спадает груз с моих плеч, когда посмотрев на Майкла, я больше ничего не почувствовал. Я наконец разлюбил его, и точно был в этом уверен. Да, колкости одноклассников и Майкла продолжались, но уже не так, как было раньше. Кажется, слухи про меня наконец то улеглись, но факт того, что Майкл был лицемером и предателем остался.       Когда я оканчивал школу, то наконец то решил, что начну новую жизнь с чистого листа. Никто не будет знать обо мне, о моей ориентации, о Майкле. Я приду в техникум незнакомым для всех человеком, и смогу сам построить свою новую личность.       Как вы уже поняли, этому не суждено было случиться.       Мне казалось, что Майкл уже и забыл, почему мы вообще стали врагами, ибо когда мы снова сошлись из-за Лавра, то он совсем не упоминал наше расставание. Честно, и я стал забывать… Словно это было во сне, и на самом деле он всегда меня ненавидел просто так, и никогда мы до этого не были друзьями. Но я больше не чувствовал к нему ничего. У меня появились свои дела, проблемы, в конце-концов Лиза, жизнь которой для меня была важнее всяких мужчин. Я оставил всё в прошлом, и Майкл стал для меня не больше, чем просто человек, с которым я решил бороться против Лавра и « Сильваниума».        Возможно, ты вспомнил про тот поцелуй перед Форшем, Калганом и Аллигатором? Что-же… Я не знаю, почему вообще тогда сделал это. Мне просто было страшно. Я видел, как Майкл настроился кромсать этих здоровяков своим маленьким ножичком, и не знал, как его остановить, что бы те громадины не услышали нас. Да, я поцеловал его, но не чувствовал того, что чувствовал раньше. Будь это в школе, я бы наверное превратился в лужу, но тогда меня больше волновала наша жизнь, чем его тёплые губы. Мик ни разу не упомянул про старые слухи, и даже когда он прижимался к моей груди, будучи пьяным в хламину, прося прощения за себя, то тоже делал вид, что причины наших раздоров не было. А я боялся… Боялся упомянуть, что по факту он предал меня и испортил мою школьную жизнь. Я хотел набраться храбрости, и сделать это позже, но… Я умер. И он тоже.       Жаль, что больше я его не увижу. Я опускаю голову, поджимая губы.        - Ты был настоящим извращенцем, чувак, ахах! Знаешь, здесь твой извращённый разум приняли с распростёртыми объятиями!       Стройный мужчина смеётся с каким то женским акцентом. Его длинные пряди волос были белого цвета, а вьющиеся лёгкой волной кончики переливались в голубой оттенок. Он был отдалённо похож на какого-то аристократичного мужчину из фэнтези, или же на персонажа из фантастического аниме, где главных героев наделяют особыми, отличительными чертами. Он не был похож на обычных людей. Он был…Очень красивым, а в ярко-голубых глазах отдалённо виднелся золотистый градиент.        - Кто ты?…       - Я — это ты, дорогуша, только чуто-о-очку позже! — Он артистично покружился на месте, и его волосы красиво приподнялись. Неизвестный хитро щурится, улыбаясь белоснежной улыбкой, и я замечаю, что у него необычно-острые клыки. — Вру! Пройдёт больше, времени, чем ты думаешь! Ты ослепишь их своей красотой, Анаэль!       - Как я стою здесь, живой, если ты-это я?       - А тебя и нет, дорогуша! Ты снова впал в свои грустные мыслишки, которые скрываешь от всех! Это монолог с самим собой, ахах! Есть я, а ты-давно мёртв! Теперь моё оружие — изящное тело и активная харизма! Улыбаясь, и поддавайся малы-ыш!~ Прекрати жить прошлым, и пойми, что теперь ты - не тот малец, но твоя жизнь всё такая же убогая ,ха-ах! Возвращайся, тебя ждёт работа! И помни…       Будь аккуратнее со своими потаёнными желаниями, ведь они могут сбыться.