Точка Невозврата

Город мёртв. Не в том смысле, что его покинули люди, нет, сам воздух здесь застоялся в безжизненной неподвижности, пропитанный пылью и остатками прогнивших времён. Каменные здания, некогда величественные, теперь осели, словно усталые исполины, потрескавшиеся от векового безразличия, окна их пустые глазницы, чёрные, запорошенные пылью и окаменелыми следами давно высохших капель дождя. Асфальт под ногами растрескался, в нём змеятся линии, как сеть мёртвых корней, пробившихся сквозь прошлое. Деревья вдоль улиц давно высохли, их скрученные ветви застыли в немом крике. Где-то вдалеке рассыпается фасад здания, с глухим эхом камни рушатся вниз. Двое идут вперёд, не торопясь, оставляя за собой следы на слое вековой пыли, их шаги тихие, осторожные, но не потому, что они боятся потревожить кого-то, здесь никого нет, и не было уже давно, мир застыл в своём закате, и никто его больше не изменит, лишь они идут по мёртвым улицам, пронзая своим присутствием эту неподвижность. Проходят мимо заваленных улиц, между ржавых каркасов машин, потерявших форму, сгнивших от времени. Чем ближе к цели, тем больше следов прошлого, замерзшего в моменте, вот мостовая, где когда-то бежали люди, вот витрины магазинов, за которыми когда-то горел свет. Всё это застывшие напоминания о том, чего больше нет, и вот впереди, за покорёженным забором, среди бетонных глыб и рухнувших перекрытий, виднеется вход в лабораторию, та самая, единственная точка на карте этого мёртвого мира, откуда всё началось. Лаборатория встретила их мраком и гнилью. Стены, когда-то белые и стерильные, теперь покрыты коркой чёрной плесени, расползающейся по ним уродливыми пятнами. Потолок осел, в некоторых местах зияли дыры, сквозь которые пробивался свет мёртвого дня. Воздух был тяжёлым, насыщенным запахом гнили, пыли и чего-то ещё, чего-то древнего, застоявшегося, будто сам мир здесь давно перестал дышать. Пол был устлан обломками мебели, ржавыми инструментами, разбитым стеклом. Когда-то здесь кипела работа, когда-то люди шагали по этим коридорам, увлечённые идеей, что могла изменить всё, и она изменила, только не так, как они хотели. Путрид шагал вперёд, не обращая внимания на осыпающуюся штукатурку и капли гнилой жидкости, падающие с потолка, он помнил этот путь, он мог бы пройти его с закрытыми глазами. Каждый поворот, каждый коридор он знал, где они окажутся дальше, здесь, за этим завалом, была комната наблюдений, дальше главный зал, в котором они когда-то собрались, чтобы увидеть результат их трудов, и ещё дальше место, где всё началось, но что-то изменилось. Лололошка, ступая внутрь, оставлял за собой чистый след. Путрид заметил это не сразу, но как только обратил внимание, замер. Гниль исчезала. Стены, которых касался взгляд Лололошки, очищались от чёрной плесени, от гнили, от векового разложения, пол покрытый коркой трухи и остатков прошлого, становился чистым, твёрдым, будто время для него откатилось назад, даже воздух становился другим, менее тяжёлым, менее застоявшимся. Путрид не мог поверить своим глазам, он знал этот мир, он привык к его гнилому дыханию, он жил в нём, он стал его частью, а теперь всё, что было неотъемлемым от этой погибшей реальности, исчезало, просто потому что Лололошка вошёл внутрь, где-то с потолка сорвалась балка, глухо ударившись о пол, но даже пыль от удара быстро осела, уступая чистоте, лаборатория, которая сгнила так же, как и сам Путрид, словно пробуждалась, она откликалась на присутствие Лололошки, реагировала, будто мир пытался вспомнить, каким он был до того дня, когда в нём наступил Конец Смерти. Путрид подошёл к своему старому рабочему месту, стол за которым он когда-то сидел, был покрыт налётом гнили, но, как и всё остальное, медленно очищался от неё, стоило Лололошке приблизиться. Он провёл рукой по столешнице, дерево было влажным, прогнившим, но теперь под его пальцами проступала гладкость старого, но ещё крепкого материала. Он огляделся, всё здесь было знакомым и одновременно чужим. Панели управления, приборы, мониторы, всё это давным-давно пришло в негодность, но он всё равно мог представить, как мерцают экраны, как бегут данные, как голос в динамиках объявляет о запуске эксперимента, он помнил этот день, день, когда они сделали невозможное. День, когда они положили конец смерти. Тогда он был уверен, что это вершина их достижений, что они сделали мир лучше, но теперь, глядя на очищающиеся стены, на то, как жизнь возвращается туда, где давно осталась лишь гниль, он не мог не задуматься, а не был ли он просто слепым? Он посмотрел на Лололошку. - Здесь всё изменилось, здесь был тот момент, когда мир перестал быть миром. Он не говорил это Лололошке, скорее, самому себе, потому что теперь он видел всё иначе, а что тогда мог сделать он, если бы захотел? Мысль обожгла его сильнее, чем боль, которую он знал всю свою новую, гнилую жизнь, он стоял здесь как напоминание об ошибке, как остаток того, что однажды перевернуло мир, и пока Лололошка шагал вперёд, невольно возвращая всему прежний вид, Путрид понимал, что между ними разница не просто в поступках, а в самой сути. - Ты прибыл сюда как спаситель, - сказал он, больше не в силах держать это в себе. - А я пытался убить всех, может, я никогда не был героем, может, я просто тварь. Он сказал это, не зная, чего ожидать в ответ, он не был уверен, что хочет слышать что-то в утешение, он просто осознал это сейчас, как будто вся эта гниль была не на стенах, а внутри него, но Лололошка только усмехнулся, не восприняв его слова так трагично, как он сам. - Удивлён, что ты так резко изменил мнение - пошутил он, оглядывая помещение. Путрид на мгновение замолчал, а потом покачал головой. — Человек может измениться, услышав даже неважные для себя слова. Он произнёс это спокойно, будто проговорил истину, до которой сам только что дошёл. ------------------------------------------- Катерин и мироходец бежали по мёртвому миру, оставляя позади поле боя, где столкнулись Путрид и Лололошка с друзьями. Их шаги гулко отдавались по разрушенным улицам, по камням, пропитанным гнилью и тленом. Внезапно впереди что-то зашевелилось, из тени полуразрушенного здания выскользнула чудовищная фигура, уродливая, покрытая наростами, сгорбленная, но всё ещё быстрая, троглодит, одна из тварей Путрида, он не издавал звуков, он просто двигался вперёд, его глаза, мутные и злобные, были устремлены прямо на них. Катерин и мироходец резко остановились, дыхание перехватило, бежать было некуда, слишком поздно. Тварь готова была рвануть вперёд, но так и не успела сделать ни шага, она замерла, её тело содрогнулось, глазницы, наполненные безумием, вдруг опустели, как будто в них исчезла сама суть жизни, затем её тело подогнулось, ноги ослабли, и монстр рухнул на землю. Катерин даже не сразу поняла, что произошло. Троглодит не двигался, его руки, вцепившиеся в землю, больше не сжимались в судорогах, его грудь не вздымалась в бесконечном существовании, он просто… лежал, мёртвый, смерть пришла. Катерин замерла, чувствуя, как холод пронизывает её до самых костей, сердце бешено колотилось, её мысли путались, разбивались о невероятное. - Это… невозможно… - выдохнула она, не в силах оторвать взгляда от поверженного монстра. Мироходец стоял рядом, его глаза расширились от ужаса и потрясения, они оба знали этот мир, мир, в котором смерть исчезла, мир, в котором конец был невозможен, и теперь она вернулась. Как? Почему? Катерин не знала ответа, но одно она поняла точно, что-то изменилось. --------------------------------- Окетра очнулась, она резко вдохнула, но не почувствовала боли, её грудь легко вздымалась, как будто дыхание вновь стало её собственным, как будто оно не было вырвано у неё в том бою, она помнила... помнила, как всё закончилось, как силы иссякли, как она упала, как в глазах померк свет, она думала, что это конец, но он не наступил. Она медленно поднялась, осматриваясь, вокруг лежали её друзья, без сознания, но живые, они выглядели невредимыми, даже здоровыми, это было невозможно, она не могла поверить своим глазам, её пальцы дрожали, когда она прикоснулась к собственному телу, пытаясь найти следы ран, следы битвы, но их не было. Окетра медленно поднялась на ноги, глядя в небо, оно было чистым, ей не нужно было вслушиваться в инстинкты, в предчувствия, что-то внутри неё просто знало, куда идти. Она переместилась к берегу, там, на песке, стоял Лололошка, он улыбался, глядя на неё, спокойно и уверенно, как будто он знал, что она придёт. Окетра замерла на миг, но тут же сорвалась с места, бросившись к нему, она прижалась к нему крепко, как будто боялась, что это всего лишь иллюзия, что если она ослабит хватку, он исчезнет, но он был здесь, настоящий. Лололошка тихо рассмеялся и мягко коснувшись её плеч, сказал : - Всё закончилось. Она в ответ лишь сильнее сжала его в объятиях. Лололошка вспомнил слова Путрида перед своей смертью "Она важна тебе? Так пригласи как это всё закончиться на свидание, предлагаю мир Палаван, шикарные пляжи, острова, джунгли, вам понравиться". Окетра даже не хотела спрашивать где Путрид, где враг, ей важно что Лололошка рядом, он жив, она ждала этого. - Окетра, давай как вернемся, пойдем отдыхать? Вместе, в др... Лололошка не успел и слова сказать, как Окетра нежно поцеловала его в губы, а после прижалась к нему и прошептала : - Давай.