Пап, игра закончилась! Пап?

      007n7 бежал сквозь чащу, спотыкаясь о корни и хрипя так громко, что казалось — этот звук разносится на весь лес. Воздух жёг лёгкие, тело ныло от свежих ран и синяков, но он не останавливался. Сзади, всё дальше, доносились обрывочные крики друзей — сперва яростные, потом умоляющие. А потом… потом их заглушил чистый, звонкий детский смех. От этого смеха по спине побежал ледяной пот, а по лицу, искажённому ужасом, заструились слёзы. Он понимал, они погибли, остался только он.       — Шедлетский… Билдермен… Гость 1337… Эллиот… Нуб… Ту Тайм… Шанс… — выдыхал он, вбивая имена в такт бешеному стуку сердца. — Простите… Простите, что я такой никчёмный! Если бы я мог помочь вам по-настоящему, но всё, что у меня есть — так это эти гребаные скрипты!       Впереди мелькнуло что-то серое, это была низкая бетонная стена, осколок какого-то забытого строения. Он рухнул за неё, прижимаясь спиной к шершавой, холодной поверхности. Дрожащими руками он достал аптечку, одну из тех, что подобрал с бездыханных тел товарищей. Обработал порезы, затянул бинты, вколол обезболивающее. Тело на мгновение отпустило, и он позволил себе короткий, сдавленный вздох.       — Ахх…       Но тишина была обманчива. Её разорвали быстрые, чёткие шаги: через чур лёгкие, чтобы принадлежать взрослому, а также хихиканье. Высокое, радостное, от которого кровь стыла в жилах.       — Пап, где же ты? Я знаю, что ты здесь! Ага, понял… Теперь мы играем в прятки? Как интересно! — голос звучал так близко, будто мальчик стоял за бетонной стеной.       — Господи… Мой мальчик… — прошептал 007n7, и по его коже побежали мурашки.       Шаги за стеной замедлились. Слышно было, как Кул Кид водит пальцами по стволам деревьев, прислушивается к каждому шороху. Отец прикрыл рот ладонью, пытаясь заглушить собственное дыхание. Было тихо — так тихо, что звенело в ушах. Лишь легкий шелест листьев разбавлял тишину.       Нужно уходить, пока он не нашёл меня.       Медленно, мучительно, он начал подниматься.       Но чёрт… Под ногой хрустнула ветка. Звук прозвучал как выстрел. Шаги оборвались, а затем ринулись в его сторону.       — Вот ты где! — прозвенел ликующий голос.       — Твою мать! — 007n7 уже приготовился бежать, но из чащи раздался новый голос — хриплый, полный ярости и уверенности.       — А ну стоять, сукин сын!       Кул Кид замер и медленно развернулся. На опушку, шатаясь, вышел Шедлетский. Его одежда была изорвана, лицо залито кровью, но в руке он крепко сжимал свой меч.       — Эй, ты больше не в игре! Так нечестно! — надул губки мальчик.       — Заткнись! Может для тебя это всего лишь игра, но ты убиваешь по-настоящему! — прорычал админ, поднимая клинок в сторону ребёнка.       — Не понимаю, о чём ты. Мы просто играем в догонялки, — Кул Кид улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего детского, только дьявольское.       — К чёрту разговоры! Снесу тебе башку — и всё кончится. Надеюсь, 007n7 меня простит…       Отец, притаившийся за стеной, смотрел, затаив дыхание. Шансов у Шедлетского не было, это читалось в каждой его ране, в каждом неуверенном движении.       Помочь? Но чем?       Его скрипты были бесполезны в настоящей схватке. Мысли спутались, но времени на раздумья уже не осталось — Кул Кид рванул вперёд.       Удар сверху — Шедлетский парировал. Но тут последовал молниеносный удар кулаком в живот. Администратор откашлялся, выплюнул кровь и снова скрестил клинки. Навалился всем весом, оттолкнул противника и нанёс ответный удар — лезвие рассекло мальчику руку, оставив неглубокую рану.       — Ай, больно! — вскрикнул Кул Кид.       — Это ничто по сравнению с тем, что чувствовали они! — зарычал Шедлетский, атакуя снова.       Выпад, блок, и — контратака. Лезвие скользнуло по плечу админа, брызнула алая струя. Тот отшатнулся, схватившись за рану.       — Т-твою мать…       — Ха-ха-ха! Я выиграл, выиграл, победил! — запрыгал мальчик. — Ну ладно, пора заканчивать!       Он ринулся в последнюю атаку. Исход казался предрешённым, но вдруг из кустов метнулась тень, ей оказался Гость 1337, едва живой, весь в открытых ранах, бросился между ними. Он принял удар на свои крепкие руки, а затем со всей силы врезал Кул Киду в лицо. Тот свалился на землю.       — Ай, как больно! Больно! Очень больно! — улыбка наконец сползла с лица мальчика, сменившись холодной, сосредоточенной злобой.       Гость еле держался на ногах. Кровь сочилась из десятка ран, но он стоял, как настоящий солдат. Однако даже железная воля не могла компенсировать разрыв в силе. Кул Кид поднялся, его движения стали быстрее, резче. Он обрушил на бойца град ударов. Тот отбивался, но с каждым разом всё слабее. Руки немели, покрывались синяками, потом же кровавыми полосами.       — Если так продолжится… мне хана, — сквозь зубы выдохнул Гость, сбивая пот со лба.       В конце концов, он дрогнул — и в этот миг Кул Кид вцепился ему в шею.       — Попался!       — Получай! — с последним отчаянием Шедлетский ударил сзади.       Но мальчик поймал лезвие голой рукой. На лице админа застыл шок. Кул Кид лишь хихикнул.       — Не в этот раз.       Он сжал сталь, и меч треснул, спустя секунду он разлетелся на осколки. Шедлетский рухнул на траву.       — Ты был силён, но этого недостаточно.       Раздался сухой, чёткий хруст, а затем глухой удар тела о землю. Шедлетский, всё ещё лежавший на земле, поднял голову и увидел бездыханное тело Гостя 1337 с неестественно вывернутой шеей.       — Гость! — закричал он.       Админ попытался отползти, но Кул Кид был уже рядом. Он всадил меч в ногу Шедлетского, пригвоздив его к земле. Тот скривился от боли, пытался вырваться, но всё было тщетно. Мальчик наклонился и взял его за подбородок.       — Хи-хи-хи. Вот и ты попался.       — Отпусти… паршивец! — Шедлетский бил ногами по воздуху, но удары лишь скользили по детскому корпусу.       — Ты выбыл…       Ещё один хруст. Шедлетский обмяк. Теперь в живых остался один лишь 007n7.       — Папа… Я знаю, ты где-то тут!       Мужчина сидел, вжавшись в стену. Всё тело дрожало мелкой дрожью, пот стекал по вискам, слёзы капали на колени. В голове стучало одно лишь слово:       Почему?       Сначала шёпотом, потом громче, пока не превратилось в беззвучный крик.       Почему я?! Почему он?! Почему всё так?!       Вина душила сильнее страха.       Это я так его воспитал. Я…       За стеной послышались шаги, лёгкие, игривые. 007n7 замер. Затем — хихиканье, почти у самого уха. Он рванул бежать, не глядя, но удар в спину сбил его с ног. К счастью, сознание не покинуло его, он вскочил и помчался прочь, вглубь леса.       — Па-а-апа! — донёсся сзади весёлый, протяжный зов.       Бежать! Только бежать!       Но силы были на исходе. Через несколько минут что-то тяжёлое и тупое ударило его в затылок. Мир поплыл, ноги подкосились, и он упал лицом в мокрую, холодную траву.       — Надеюсь, это было не слишком больно, — прозвучало позади него.       — Нет… Я должен… ради них… — пробормотал он, но слова терялись в пучине этого леса.       Чудом, 007n7 поднялся на ноги и снова поплелся, почти не чувствуя земли под ногами. Лес вокруг стал размытым пятном, а в голове, будто в последнем кинозале, всплывали видения. Он снова видел ту дождливую ночь, когда под дверью своего дома нашёл свёрток с молчаливым младенцем. Снова чувствовал тот смешанный страх и надежду, когда впервые взял его на руки. Первые неловкие «па-па», торжественный поход в первый класс с огромным ранцем, восторг в глазах от нелепого, купленного на скорую руку подарка… Каждое воспоминание впивалось в сердце острой занозой, и боль от них была сильнее любой раны.       Где же я свернул не туда? Что же я сделал не так?       Эти вопросы кружили в опустошённой голове, не находя ответа.       Внезапно силы оставили его, он остановился, едва дыша, и медленно обернулся. Сквозь пелену слёз он увидел его. Кул Кид не бежал, а шёл, медленно, почти невесомо, его худая фигурка чётко вырисовывалась в предрассветном тумане. Кожа на лице была натянута так, что проступали скулы, а в огромных глазах ничего: ни радости игры, ни осознания ужаса, просто пустота.       И тогда 007n7 сделал шаг навстречу, не побежал, а пошёл. Подойдя, он обнял его крепко, отчаянно, как обнимал когда-то после детских кошмаров, чувствуя под ладонями острые лопатки и тонкую шею сына. Тот замер в его объятиях, не сопротивляясь.       — Кул Кид… сынок, это не ты, — голос отца был хриплым шёпотом, в котором тонула вся вселенская усталость. — Я не могу поверить… что довёл тебя до этого.       — Ты выглядишь уставшим, пап, — тихо, почти механически, ответил мальчик, его голос звучал чуждо и далёко. — Думаю, тебе стоит отдохнуть.       — Прости меня, сынок… — слова смешались с тихим рыданием, и слёзы, горячие и солёные, потекли по его грязным щекам, капнув на плечо сына..       И тут он почувствовал тепло в груди. Сперва приятное, почти успокаивающее, будто от долгожданного покоя, но почти сразу тепло сменилось леденящей слабостью, ноги стали ватными, пальцы онемели. Краем затуманивающегося зрения он заметил рукоять, торчащую у него из груди, и тёмное пятно, медленно растущее на футболке. Ему было всё равно. Главное, что он обнимал сына.       Кул Кид отстранился, его безучастный взгляд скользнул на отца, и та пустая маска на его лице вдруг дала трещину. Улыбка исчезла, сменившись медленным, нарастающим ужасом. Он увидел кровь, сочившуюся из уголков рта 007n7. Увидел, как алая лужа на его груди медленно ползёт по ткани, превращаясь в багровый венок.       — Пап?! — его голос впервые за всё это время сорвался на испуганный, детский визг. — Что произошло?!       — Хех… — из груди 007n7 вырвался тихий, пузырящийся кровью смешок. В его потухающем взгляде не было ни страха, ни упрёка. Только бесконечная, щемящая нежность. — Я рад… что ты вернулся, сынок…       — П-папа? Нет… нет-нет-нет… — громкий крик перешёл в сдавленный, потерянный шёпот. Он замер, не в силах пошевелиться, наблюдая, как жизнь уходит из самых родных для него глаз.       Рука 007n7, холодная и тяжёлая, медленно поднялась. Пальцы, ещё хранящие последнее тепло, коснулись щеки сына, смахнув слезу.       — Я люблю тебя, Кул Кид… — это были последние слова, шёпот, едва слышный над шелестом листьев. Его тело, лишённое остатков сил, безвольно осело на сырую землю.       — Стой! Нет! — мальчик рухнул на колени, судорожно ухватив отца за плечи, пытаясь приподнять. — Прошу! Не оставляй меня! Проснись!       Но тело было безжизненно и невыносимо тяжело. Детский плач, сначала тихий и недоумевающий, разорвал тишину леса. Он становился громче, отчаяннее, превращаясь в надрывное, захлёбывающееся рыдание. Кул Кид прижал к себе холодеющую голову отца, его слёзы медленно скатывались и падали на футболку 007n7, смешиваясь с кровью и грязью.       — Папочка, умоляю… не оставляй меня одного… — он тряс его, будто мог встряхнуть и вернуть отца обратно. — Я не хотел!       Но сделанного не воротишь, его крики растворялись в безмолвии леса, не находя ответа. Минуты растягивались в часы, а рыдания не стихали, лишь становились тише, превращаясь в бесконечную, измученную всхлипывающую тишину. Он сидел там в оцепенении, прижимая к себе единственного человека, который у него когда-либо был, и которого он сам же и погубил. Лес медленно поглощал их обоих. И жертву и её палача...

Теперь уж точно можно было сказать.

Игра окончена...