сон вместо шампанского

руслан заходит на кухню и наблюдает, как даня стоя на коленях на подоконнике курит сигарету выдыхая дым в форточку. его руки немного трясутся от задувающего из окна морозного ветра, но желание курить в этот момент сильнее биологической потребности в тепле. время далеко за 12, но на улице до сих пор гремят салюты. они из-за них не могут уснуть. – с каких пор вообще можно в дворах салюты запускать? руслан подходит и подсаживается к дане на подоконник, забирая почти дотлевшую сигарету у него из рук. кашин курил какие-то премерзкие сигареты, но сейчас дела до этого не было. своя пачка у руслана закончилась, а ни один адекватный человек в новогоднюю ночь работать не будет. парни молча теснятся на небольшом подоконнике маленькой кухни, слушая, как сквозняк из окна ходит по квартире и как постепенно угасает грохот от салютов. даня слез с колен, сев рядом и опустив тяжёлую голову на чужое плечо. – с новым годом. – тихо, куда-то в пол говорит младший. будто и не своему собеседнику совсем. – в этом году выжили, может и в следующем будет получше – смешок после этой фразы заставляет шатена улыбнуться. последние пару лет лет эти двое вцепились в друг друга и не планируют отпускать. вместе весь пиздец в жизни переживать легче. честно, они даже не задумывались кто они друг для друга. говорят о своём тандеме, как о собратьях по несчастью. вместе прятаться от коллекторов из-за по глупости взятого займа, который не получается выплатить. вместе шататься по бесконечным подработкам, чтобы обеспечить себе хоть какое-то минимальное проживание. успокаивать кашина от бесчисленных волн накатывающей тревожности из-за невозможности купить выписанные психиатром препараты. успокаивать своими объятиями и заботой, поцелуями и словами, что всегда будет рядом. они никогда не назовут это любовью. взаимопомощь, доверие или аддикция. их это не интересует до тех пор, пока их всё устраивает. не сказать, что их прям устраивает их шаткое положение, но руслан для дани настоящая опора и защита, а даня для руслана лучик надежды на лучшую жизнь. у тушенцова не хватает стремления помочь себе, но если дело касается его дани, то он готов преодолеть любые трудности. сигарета окончательно дотлевает и окурок летит в чашку, которая покорно служит пепельницей. даня слезает с подоконника и рукой потирает сонные глаза. – может чаю? – проговаривает почти шепотом, не разворачиваясь к руслану. его голос совсем охрип, как сказал врач, из-за стресса, но данила утверждает, что просто простудился, “вон постоянно у открытого окна курю”. слишком много всего свалилось на плечи двадцатилетнего парня, но он отчаянно отрицает, что у него есть какие-то трудности “да какой стресс, я вообще бодрячком”. только руслану самую малость смог открыться. – может. чай то есть? – новый год в “их” доме не отмечается. они и так концы с концами сводят, да и пропало это ощущение новогоднего чуда. они верят, что когда-нибудь выберутся из этого кошмара и забудут эту главу своей жизни как страшный сон. что когда-нибудь в недалёком будущем им не придется искать мелочь по карманам на пачку дешёвых сигарет, которые курить неприятно. парни иногда позволяют себе помечтать, что смогут начать хорошо зарабатывать и снимать квартиру в районе получше, устраивать себе всякие развлечения на выходных, а не работать десять смен без продыху. но пока всё что они могут себе позволить это пить чай на маленькой советской кухне в компании друг друга. – и тебя с новым годом.