hey, my love

«Онни!» Сэ Бёк щурится, загораживая пробивающееся сквозь пальцы жаркое полуденное солнце. Оно опаляет почти полностью открытую кожу — тело прикрывают только черный купальник и легкая пляжная накидка. В песке рядом с ее шезлонгом валяется полупустой тюбик солнцезащитного крема, купленного ею вчера вечером. На острове Чеджу стоит поздний солнечный день. Сэ Бёк расслабляется на пляже, пока ее брат спит в домике у моря под присмотром няни. Тем временем Джи Ён гуляет вдоль края берега, где волны с шумом разбиваются о мокрый песок, и наполняет карманы разноцветными ракушками. Они приехали сюда вчера — в уютный трехкомнатный домик, который Сэ Бёк арендовала на месяц. Утром Чхоль играл в песке, строил замки и плескался в воде, пока не вымотался окончательно. Несмотря на то, что няня трижды обновляла слой солнцезащитного крема, мальчик все равно слегка обгорел. У него такая же тонкая кожа, как и у Сэ Бёк, так что неудивительно, что солнечные лучи оставили следы после такого долгого пребывания на пляже. «Онни!» — снова зовёт Джи Ён. Сэ Бёк оборачивается и видит её, идущую от домика с двумя высокими стаканами в руках. Ее легкое платье мятного оттенка колышется на ветру. Джи Ён опускается на пустой шезлонг рядом с Сэ Бёк, улыбается и протягивает стакан с лаймом и мятой. «Мохито», — шепчет она, и в её глазах загораются искорки. Звучит не столько как объяснение, сколько как обещание. Или даже исполнение обещания. Сэ Бёк улыбается, принимая стакан. Холодные капли конденсата приятно охлаждают кожу. «Спасибо», — тихо проговаривает она и подносит напиток к губам. Ей не нравится — кисловатый привкус алкоголя только напоминает ей о людях, перед которыми ей приходилось заискивать долгие годы ради себя и брата. А еще она никогда не любила лайм. Но суть ведь не в этом, правда? Сэ Бёк молча переплетает свои пальцы с пальцами Джи Ён. «Мы сделали это», — шепчет она, ее взгляд устремляется на горизонт, где солнце медленно скрывается за розовыми облаками. «Да», — соглашается Джи Ён. «Мы сделали это». Она бережно поднимает руку Сэ Бёк к своим губам и оставляет на ней поцелуй — долгий, наполненный какой-то необъяснимой для Сэ Бёк эмоцией. Свой мохито Джи Ён ещё даже не попробовала. Сэ Бёк решает это не комментировать. Они ведь победили. Они выиграли ту ужасную игру и унесли с собой весь призовой фонд. Когда все свелось к ним двоим, они отказались убивать друг друга. Как-то... каким-то образом, это сработало. С деньгами на руках они выбрались оттуда и купили прекрасный дом в деревне. Но даже так, все было... сложно. Найти ее мать так и не удалось, а рассказать Чхолю правду оказалось сущим испытанием. Он был опустошен несколько месяцев — это, кстати, одна из причин, по которым они так долго откладывали эту поездку. Никто из них не хотел уезжать сразу после игр. Им нужно было время, чтобы справиться, чтобы... пережить это. Сэ Бёк была благодарна за то, что Джи Ён осталась с ней. Но в то же время, в ее мыслях всегда оставались остальные — она помнила каждого, кто погиб в этих играх. Но это осталось позади — или, по крайней мере, тот долгий, мучительный период скорби. Они никогда не забудут пережитое полностью, никогда не избавятся от тяжести синдрома выжившего, но сегодня — впервые за долгое время, когда обе девушки смогли искренне улыбнуться. Джи Ён тянет Сэ Бёк за руку, поднимая на ноги. «Пойдем», — говорит она, все еще держа в одной руке нетронутый стакан. — «Посмотрим закат». Они спускаются к воде вместе. Сейчас отлив, и волны тихие, прозрачные, так что можно разглядеть песчаное дно с тонкими волнистыми узорами. Вода ласково касается их босых ног, пока они идут вдоль берега. Сэ Бёк позволяет Джи Ён вести ее, не разрывая сплетенных пальцев. Солнце окрашивает все вокруг в розовые и оранжевые оттенки, подчеркивая теплый персиковый тон кожи Джи Ён. Она красива. По-настоящему, невероятно красива. Сэ Бёк не помнит, говорила ли ей это раньше. И не уверена, важно ли это сейчас. Между ними так много недосказанного, но Сэ Бёк это устраивает. Она никогда не была особо разговорчивой. Солнце садится, ее мохито наполовину допит, и вдруг — В руке начинает покалывать, словно тысячи крошечных иголок впиваются в кожу. — она моргает; очертания Джи Ён размываются. Пляж — Привкус алкоголя становится резким и горьким. — под ногами будто гравий, и — Громкий шум накрывает ее с головой, сотни голосов сливаются в сдавливающий хаос. — все исчезает. Пляж пропадает. Тепло чужой руки бледнеет. Закат гаснет. Все. Сэ Бёк судорожно глотает воздух, а осколки стакана выпадают из ее руки, падая в лужу недопитого мохито на полу бара. С ее ладони капает кровь, но она почти этого не замечает. Все было ненастоящим. Конечно, ненастоящим. Как она вообще могла в это поверить — В той игре не могли выжить двое. Сэ Бёк была одна. Только она одна. Всегда Джи Ён нет. Второй мохито все еще стоит на стойке в луже воды. Лед давно растаял, мята обвисла. Никакими деньгами не заполнить ту пустоту, что зияет внутри. Никакими деньгами не исправить того, что с ней сделали. Она может помочь своему брату, дать ему жизнь, о которой тот мечтал. Но себя ей уже не спасти. Ей уже поздно. И — Джи Ён больше нет. Никого нет. Все мертвы. Все игроки. Ее отец. Ее мать. Все. Все, кроме брата. Кроме Чхоля. Чхоль… единственная причина, по которой она делала все это. Она почти не замечает слез, пока они не начинают капать с подбородка, смешиваясь с кровью и остатками мохито на полу. Почти не реагирует на чьи-то руки на своих плечах, пока ее выводят к машине. Наверное, это ее телохранитель или водитель — кто-то из тех, кого она наняла, чтобы защитить себя и брата. Потому что, черт возьми, она не может потерять последнее, что у нее осталось. Она слишком часто терялась в своих фантазиях, чтобы самой справляться с его защитой. Кто-то бережно перебинтовывает ее руку, пока она сидит в машине, пахнущей новой кожей и ароматизатором салона. На бинте уже проступают красные пятна, но она почти этого не замечает. Она не помнит, как оказывается в своей постели. Не знает, кто помог ей дойти до нее. Она не помнит, когда перестала плакать. Может, так и не перестала. Хотя слезы уже ничего не изменят... Но что ей еще остается?