Останься

      Герой осторожно ступал по бесконечному коридору. Вход, разворот, два окна и стол со всяким хламом, разворот, цикл. Наворачивая круги, он не ожидал увидеть что-нибуть дружелюбное. Он ожидал, что внезапно из ниоткуда выпрыгнет Безумная Мита и устроит ему резню бензопилой. Очередная «неправильная» и не получившая кожу Мита решит попробовать его на вкус. Или появится новая страшная тварь, с которой надо будет разбираться уже на ходу. Остаётся надеяться, что план Доброй Миты надёжен. Но вот чего он не ожидал. Так это увидеть мирно сидящего ребёнка. Он никогда не видел зрелища более жалкого. Исковерканная девочка выглядела очень грустной. Рука отсутствовала, лицо было как будто наполовину оплавлена и вытянута. Но платье, цвет волос и глаз говорил, что это всё ещё Мита. Маленькая Мита. Сломанная Мита.       — Привет. Ты хочешь уйти?       — Да. Мне нужно на прошлую версию.       — «Прошлую версию»? Зачем тебе уходить? Куда-то? Ты можешь остаться здесь… Стать моим вторым другом…       Ему даже удалось поговорить с ней. И он знал лишь одно существо, способное на такое. Безумная Мита очевидно уже «поработала» с этой маленькой грустной девочкой. Когда он собирался уходить, девочка раз ра разом хватала его за руку. Как он не хотел её оставлять. И в очередной раз, он не выдержал. Опустился на колени и обнял её. Тёмный коридор пугал его, но он не мог просто побежать дальше. Он не хотел оставлять эту Сломанную Миту тут оду снова.       — Игрок?       — Мита… Я бы рад был остаться с тобой, но… Мне правда надо уйти. Та, кто сделал это с тобой… Она…       — Останься… Хотя бы ненадолго… — Она прижалась к нему, как будто пытаясь согреться. Он заметил, что она очень худа, а её кожа очень холодная.       Он хотел бы остаться. Но он знал, что нужно идти дальше. Торопиться. Но как он может оставить это беззащитное и искорёженное существо здесь?       — Мита, прошу тебя. Скажи, как уйти от сюда?       — Двери не выход…       — Двери не выход… Окна?       — Да… — Она не хочет отпускать его. А он не может отпустить её.       — Послушай. Давай… ты пойдёшь со мной? — Он сам не знал, почему предложил это.       — Я… не могу уйти отсюда…       — Давай я попробую перенести тебя через окно с собой?       — Ну… — Она глубоко задумалась. — Почему бы и не попробовать…       — Залезай на спину. — Он помог девочке ухватится одной своей рукой ухватится за него. Я сейчас спрыгну в окно. Ухватись покрепче. — И он спрыгнул. И очнулся уже в комнате, где было светло и спокойно. На шее чувствовалась Мита. Он аккуратно поставил ту на землю. — Ты как?       — Я… в порядке! Спасибо, Игрок.       — А? Ты не один? Ты привёл сюда другую Миту? Ладно, неважно. Помоги мне найти ключ.       Вместе с маленькой Митой они шли всё дальше. Они чудом прошли заполненные манекенами катакомбы. Та всё больше привязывалась к нему. В любой ситуации, когда было более-менее спокойно она пыталась прижаться к нему. Во время рассказа Коротковолосой она сидела на коленях Игрока и мирно сопела. Она провела весь поход по ветреным мостам в пустоте, прижимаясь к нему. Во время поездки на фуникулёре она старалась не мешать Игроку, и увлечённо разглядывала окружение. И в итоге они пришли к Забытой Мите. Девочка сначала боялась грустную девушку без текстур, а потом начала сама пытаться успокоить её. Когда она вновь получила текстуры, Игроку, увидевшему, как они сидят рядом, пришла в голову идея.       — Малышка… — со временем он начал обращаться к Сломанной именно так, чтобы не путать с другими. — Давай ты останешься здесь? Тут относительно безопасно. Что думаешь? А ты, Мита? — Он обратился к безликой девушке этим именем. Обе задумались. И в итоге согласились. Герой обнял Сломанную напоследок, и открыл шкаф, как и сказала Забытая. И вот, комната исчезла, и перед ним уже другая комната с розовыми обоями и кучей манекенов на полу. Опять один.

***

      Эта чёртова маньячка просто издевалась над ним. Привязала и издевалась. Надсмехалась.       — Ладно, мне пора. Пойду развлекусь с твоими подружками… Надеюсь они там не соскучились.       — Что? Ты про… Нет… Ты не посмеешь, Мита! — Но она уже ушла, покачивая широкими бёдрами, широко улыбаясь и заводя бензопилу.       Он начал яростно вырываться. Верёвки были крепкими, но обнаружилось, что игра позволяет освободиться. Он вскочил и подбежал к двери. Остановился. Посмотрел на «путеводное» кольцо. Поднёс ко рту и прошептал.       — Я не знаю как она делала это, но её больше нет. Пожалуйста, приведи меня… — Он назвал версию. Кольцо засветилось. Он вздохнул, и он открыл дверь.       Никогда он не бегал так быстро. Через его мнимые пять минут, он уже почувствовал себя в шкафу. Снаружи гудела бензопила. Сквозь громкий звук прорезался детский плач. Он вырвался из шкафа и толкнул Безумную Миту. Встал и закрыл собой зажавшихся в углу Сломанную и Забытую Мит.       — Остановись! Зачем ты это делаешь? Ты хочешь, чтобы я вернулся? Страдал? Забери меня! Не трогай их! Ты причинила им обеим уже достаточно боли! Ты лишила одну лица, а бедную девочку ты искалечила до невероятности!       — Зачем ты делаешь это? Они же просто болванки. Разве нет?       — Нет. Прошу тебя. Пощади их. Я сдаюсь. Делай со мной что хочешь. Только прошу, пообещай, что не тронешь их.       — Почему… Ты жертвуешь собой ради них? Ты ведь знаешь, что я могу сделать с тобой? Ты что, не понимаешь?       — Понимаю. Но я готов. Я не хочу, чтобы им было больно. Это называется сострадание.       — Ты… Странный… — Безумная Мита опустила бензопилу. — Ты жертвуешь собой ради не существующих девушек которых знал всего ничего? Я не ошиблась, выбрав тебя.       — Не тяни! Забирай меня! Не трогай их! Сделка?       — Сделка… — в глазах Безумной Миты что-то промелькнуло. Жалость? — Я так подумала. Если я тебя сейчас заберу… Ты ведь не будешь любить меня.       — Ты не понимаешь. Ты говорила, что ты «немного странная» и потому лишь тебя не любят, но это не так. Помнишь самое начало? Всё что я хотел это узнать об источнике звуков. Сказать мне, что там проход в другие дома и всё, понимаешь? Но ты начала творить… ты помнишь. Ты не просто странная. Странности нормальны. Но ты… злая, понимаешь? Ты можешь быть язвительной. Жестокой. Но ты буквально устраиваешь резню. Ты понимаешь о чем я говорю?       — Я… — Внезапно он заметил, что её глаза намокли. Бензопила с грохотом упала на пол. — Я… Не понимаю… Почему все так заботятся о этих Митах?       — О тебе тоже бы заботились. Если бы ты не решила устроить резню. Ты хочешь быть любимой? Так не надо утраивать бойню. Не надо быть ужасным человеком. Ты молодец. Ты опустила оружие. Прошу, отойди. Сядь. — Внезапно игрок начал замечать, что Безумная Мита как будто стала… спокойнее? Она начала вести себя как пристыженная кошка. Опасная, но грустная. Он абсолютно не ожидал, что его морализаторство поможет. Игрок медленно, как будто стараясь не спугнуть, подошёл к ней и сел рядом. Безумная Мита… плакала. — Ты… как?       Внезапно она начала раздирать свой глаз ногтями. Игрок испуганно отодвинулся. А под кожей оказался… манекен. С ярко красными глазами.       — Я бракованная, понимаешь? Я не должна была жить. Я сняла с одной из «правильных» Мит кожу и забрала её. Я… брак. Наверное именно поэтому я не понимаю тебя.       — Скажи, Мита… Тебе не стыдно за всё то, что ты сделала с ними? Подумай. Не хочешь ничего им сказать? Я уверен, ты не бракованная. Просто заблудившаяся. И знаешь что? Многое из сотворённого тобой можно простить лишь благодаря условному бессмертию Мит. Но если ты… Понимаешь о чём я?       — Я… Наверное… Понимаю… Я ведь тоже… Чувствую боль. Я… — Она посмотрела на свои руки, а потом перевела взгляд на Героя — Скажи, почему я не думала об этом до этого? Мне ведь было больно… тогда. Почему первой моей мыслью было сделать больно другим?       — Я был там, где отбирают «неправильных» Мит. Убирают тех, у кого неверно работают эмоции или моторика, в основном. Эмоции, понимаешь? Это не правильно. Но объясняет все. Мита, это не убирает вины с тебя. Пускай эмоции работали неверно, но логика не меняется. Я, как программист, знаю это.       — Эмоции… Ты наверно прав… Я…       — Мита. Ты делала ужасные вещи. Но, если ты конечно хочешь этого, я готов простить тебя. Но в первую очередь тебе надо извиниться перед другими Митами. Попытаться им помочь. Понимаешь?       — Да. Я… Вы… простите! Я очень плохо поступила! Я ужасна! Я причинила вам столько боли… Я не заслуживаю прощения… Я… Я… — Она захлебнулась слезами. Закашлялась. Внезапно её передёрнуло от прикосновения. К её разодранному лицу прикоснулась ткань бинта. В этом доме была аптечка. Кровь впиталась в шершавую поверхность ткани. Щелчок пузырька с зелёнкой. Касание ватного диска с зелёнкой. Мита зашипела от боли.       — Терпи. Если тебе туда инфекция попадёт, то ты уже ничего не исправишь.       Мита зашипела как рассерженная кошка. Сморщилась. Он, не обращая внимания на её движения, закончил дело. Перевязал.       — А теперь продолжай. Ты не договорила.       И Мита продолжила. Игрок смотрел на неё и думал: а это точна та же «безумная Мита» что и раньше? Она плакала. Молила о прощении. Её руки несколько раз судорожно начинали пытаться разодрать лицо, но он прижал их к кровати. Со временем обе «пострадавшие» перестали дрожать от страха. Первая дрогнула Сломанная. Её детское сердце растаяло. Она встала, подошла к некогда такой ужасной, а сейчас просто жалкой Мите и обняла. «Неправильная» замерла. Её руки задрожали на кровати прижимаемые к кровати Героем. Тот отпустил. Мита подняла их. Её била крупная дрожь. Какое-то время она просто держала их в воздухе, а потом осторожно, как будто трогая хрустальную вазу, положила на спину маленькой однорукой девочке. По щекам (бывшей?) маньячки текли слезы. Потом и безликая девушка без лица медленно приблизилась и положила руку на плечо трясущейся от рыданий Мите. Герой встал и отошёл от них, устало опустился на стул. Наконец ему ничего не угрожало.