Хардкор версия Как достать соседа

Чужие руки с силой сдавливали шею настолько, что казалось, будто она вот-вот хрустнет. От ужаса он мог лишь вцепиться руками в чужие запястья, сдавливая те на грани возможного и оттого впиваясь в кожу ногтями. Драйв даже не понимал, как так произошло: вроде как он не делал ничего, что могло бы настолько затриггерить немца. Спокойно занимался на кухне бытовыми делами, а потом… – Ты, маленькая дрянь… – шипел сквозь зубы Альфонс, в бешенстве вдавливая парня в кровать. В голове мелькнула мысль, как бы не сломать ему шею, но, снова переводя взгляд на это тупое улыбчивое «лицо», его накрывало новой волной неконтролируемой злости. Он прекрасно чувствовал, как тот пытается судорожно вздохнуть под его руками, видел, как надуваются вены на чужой шее, как парень отчаянно царапает его руки своими… И это только подливало масла в огонь. Из двух зол Драйв выбрал худшее – сопротивление. В целом, за время их совместного проживания, он более менее привык обмякать в таких ситуациях, но только не сейчас. Сейчас вполне себе обоснованный страх быть убитым был сильнее чего-либо. Уши заложило, так что все, что он слышал – было лишь его учащенное сердцебиение, отдававшееся тяжелым эхом по всему телу. Чужие слова тоже слышал, но так далеко и мутно, что не разобрать вовсе. – Что, сказать нечего? – все никак не унимался нападавший. Он хотел бы вдарить кулаком по этому смазливому личику, но эта маска – все, что хоть как-то держало интригу. Без нее Драйв будет менее интересным. Поэтому, раз он не может выместить злость так, он пойдет другим путем. Только когда хватка парня стала стремительно ослабевать, а тело обмякать, Альфонс отпустил. Послышался судорожный вздох, но он довольно быстро прервал его. Рывком перевернув крылатого на живот, одной рукой он как тогда вжал его же маску в лицо, снова не давая нормально дышать, а второй полез к своим штанам. Вскоре послышался звон металлических деталей на ремне, а затем он и вовсе был снят. Холодок пробежал по спине Драйва. Он с трудом соображал, но знал одно: будет больно. Даже такое простое заключение он сделал через силу, ибо от нехватки кислорода мозг конкретно поплыл. Перед глазами мелькали лишь черные пятна, дыхание все также давалось с трудом, тело не слушалось от слова совсем, к тому же каждая мышца неприятно «дрожала» в попытках сократиться. По инерции первоначального сопротивления, стоило хоть немного прийти в себя, он попытался приподняться на руках, чем сделал только хуже. Мало того, что его голову тут же грубо вдавили в подушки, так еще и по спине прошлась жгучая боль. Даже через футболку удар ремнем, а уж тем более с такой силой, пришелся очень даже болезненным… Про предстоящие и говорить не хотелось. Помимо телесной боли его одолевали так называемые флешбеки: мужчина совсем как тогда душил его, только грубее, как тогда перевернул его на живот, снова придушил маской, а сейчас стянул с него шорты тем же рывком… Из мыслей его вырвал второй удар, пришедшийся по ягодицам. От неожиданности он вскрикнул, выгибаясь в спине. – Смотри-ка, запищал даже! – с каким-то злорадством воскликнул немец. Наверное, это был первый раз за все время, когда он настолько отчетливо и громко его услышал. Но на второй такой же удар парень на удивление никак не реагировал, лишь сильнее вжался лицом в подушку, притом впиваясь в нее руками. Затем третий, четвертый, пятый… Драйв все также молчал, но на деле слезы текли ручьем. Он весь сжался и дрожал от этой жгучей боли, которую оставлял за собой кожаный ремень на голой заднице при каждом ударе, но голосу больше не подавал. Хотя это облегчило бы его мучения, но нет, лучше потерпит. Тем временем Альфонс упивался видом сзади: напуганный, дрожащий, Драйв выглядел прелестно. Он точно хнычет, ибо мужчина отчетливо слышит эти приглушенные всхлипы и шмыги себе под нос, и это ужасно его заводит. Горячей ладонью он прильнул к раскрасневшимся ягодицам парня, отчего тот слегка вздрогнул. На коже более чем были заметны полосы от ремня, внутренние кровоподтеки, а некоторые отметины уже начали набухать. – Ну, ну, не плачь, mein geliebt… – с омерзительной, наигранной интонацией проворковал он, пока уже обеими руками гулял по чужим ягодицам, с силой сжимал, а затем скользил выше, задирая футболку. На спине его встретили те же самые отметины от ремня, но здесь они выглядели менее болезненно. Спину он не особо трогал, да и ткань смягчала удар. Затем он ведет руками выше, сжимая талию, а большими пальцами проводя по ближайшим отметинам, стараясь сделать все прикосновения как можно более неприятными для Драйва. Да настолько, что при любом его движении парень то сжимался еще больше, то вздрагивал, то дергался от боли, но все также оставался на месте, боясь, как бы не огрести еще больше за очередные попытки вырваться или хотя бы закрыться от предстоящих ударов, улизнуть от рук. Но среди всего этого тихого ужаса было кое-что, отчего было донельзя тошно. От этого избиения и предстоящего изнасилования у него должно было скрутить живот в приступе тошноты, а на деле низ тянуло в приступе возбуждения. Уже второй раз вместо отвращения он заводится, в чем дело? Ему ведь больно, неприятно, и всякое такое… ¬¬¬Он чувствовал себя каким-то не таким. В момент самого удара ему было по-настоящему больно, а потом он по большей части симулировал. Безусловно, когда Альфонс слишком сильно давил на раны, он дергался непроизвольно, но это жгучее ощущение после горячих прикосновений и самих ударов… Еще ничто его так не будоражило в жизни, как оно. Как же много противоречий и как же он себя винит за это, но факт остается фактом. Между тем, его руки уже чересчур туго связали ремнем за спиной, да так, что плечевые суставы слегка тянуло. А чужие ручонки бесстыже оглаживали его бедра со внутренней стороны, слегка раздвинув их, да слегка сминая в ладонях. На удивление, Альфонс не стал никак его унижать за то, что тот снова возбудился посреди своеобразных пыток, но, может, это только пока? Вряд ли он оставит этот момент совсем без внимания, так? Совсем не в его стиле будет… После короткого шуршания позади, меж бедер терся уже член, сразу перенимая на себя все внимание. От влажности он скользил между половых губ так легко и резво, что уже от этого Драйв слегка поежился, неровно задышав и закусив губу. Низ живота предательски потянуло с новой силой, а в голове мелькнула мысль «а может, ну его?». Ему все равно никуда не деться, как бы он не метался и не противился, реальность оставалась таковой, что ему в какой-то степени такое насилие доставляло удовольствие. Еще пара движений и чужие руки крепче берут его за талию, слегка прижимая к кровати, дабы во время проникновения тот никуда не рыпался. Да он и не планировал, так-то… Парень едва сдержал тихий стон, а вместо этого лишь томно выдохнул. Даже губы слегка дрожали от напряжения, не говоря уже об остальном теле. – Что, нравится? – только сейчас он понял, как же долго молчал Альфонс. Неужели это было чем-то вроде затишья перед бурей? В следующую секунду его грубо взяли за волосы, таким образом слегка запрокидывая голову назад. Мысленно Драйв тут же ойкнул, попытавшись хотя бы вжать голову в плечи, но от этого стало только больнее. Особо не медля, немец уже набирает темп, причем достаточно грубый. В целом, это было ожидаемо. – Знаешь, по тебе прям видно, что тебя давно не пиздили… – продолжал он свой уничижительный монолог. Тем временем свободной рукой отвесил очередной шлепок по ягодицам, выбивая из Драйва громкий вскрик. Еще немного и он совсем не сможет хранить молчание. Тут же все тело свело в приступе наслаждения, машинально он обронил следующий стон и весь сжался, делая Альфонсу только приятнее. Он может поклясться, что слышал его томное мычание сзади после этого… – Ого, кончил? – с неподдельным удивлением усмехается тот. Было очевидно, что этому засранцу нравится, когда его берут силой, но чтоб настолько… А ведь он только начал. Интересно, на что еще он так отреагирует? А в тот раз почему не дошел до оргазма? Не хватило жестокости? Так интересно! Пока мужчина все гадал и переваривал этот момент, у Драйва выдался небольшой перерыв. После оргазма он дрожал крупнее обычного, весь обмяк и учащенно, поверхностно дышал. Все это настолько слилось в одно общее ощущение, что он мог только ловить момент и наслаждаться вместо того, чтобы испытывать к себе отвращение или беспокоиться о болящей заднице. Следующие пара напористых толчков заставили его непроизвольно «заскрипеть» себе под нос, да покачать бедрами, якобы самому насаживаясь на член. Он бы уткнулся лицом в подушку, дабы замолчать, но чужая рука по прежнему держала его за волосы, не давая опустить голову даже на чуть-чуть. Теперь во время каждого движения мужчины сзади, даже по ляжкам бегали мурашки, а низ живота периодически тянуло вплоть до немых стонов, вследствие которых с уголка губ уже текла тонкая струйка слюны. Толк, ещё толк, и ещё... И тут вдруг Альфонс прерывается. Ублюдок! Если бы он продолжил в таком темпе, там и до второго финиша было бы недалеко, вот черт его дёрнул остановиться именно сейчас! Но буквально через секунду Драйву было уже не до этого: его рывком переворачивают на спину, отчего он всем весом придавливает свои же руки. На удивление, ещё один вскрик сдержать получилось, хоть и с трудом. Как же это было больно, чертовски больно... – Думаю, тебе понравится... – с ехидным смешком Альфонс уже держит в руках складной походный нож, слегка помахивая им перед чужим личиком. Пусть Драйв и был все ещё на взводе после оргазма, от вида лезвия он как никак слегка испугался. Мужчина же точно его не зарежет? Конечно, от него стоило ожидать чего угодно, но если бы он хотел убить своего сожителя, давно бы это сделал. Но судя по его лицу, он вошёл во вкус насилия, вдруг... Вдруг не сможет воздержаться от излишних крайностей и прикончит его прямо посреди процесса? Взглядом он следил за ножом, который опустился на его бедро и плавно провёл по нему, оставляя за собой ровную, кровавую дорожку. Больно, но не настолько, как в момент удара ремнём. То была ужасная боль до слез, а эта такая саднящая, приятная... А это жжение горячей крови, ммм. Между делом, Альфонс снова принялся за дело, набирая темп пожестче прежнего, так ещё и расходясь на всю длину. Благо, тот не мог похвастаться особо громоздким агрегатом и потому было терпимо, но по шейке матки все равно иногда приходилось больновато. В остальные же моменты он не стеснялся содрогаться и совсем уж изредко стонать, ибо экстаз шёл как по накатанной. По накатанной шли и порезы: начиная с одного, Альфонс каким-то образом за пару минут успел изрезать всё бедро парня, каждый надрез он делал медленно, давая ему ещё одну "дозу" боли, по которой он так тащился. Помимо бедра у него точно болели и руки, но разве такого бывает мало? За резвыми толчками, сопровождаемыми хлюпами, немец тянется лезвием выше и очерчивает им грудь сбоку, отчего младший весь сжался, но не улизнул. Новое место, боль ещё не успела притупиться... А тем временем на постельное бельё уже вовсю капала кровь, особенно с исполосанного ранее бедра. Второе останется нетронутым до следующего раза, который, конечно же, будет, но позже. – Тц, а ну не расслабляйся! – командующим тоном прикрикнул на него Альфонс, одной рукой снова хватая за волосы и оттягивая вбок, а второй приставляя нож к горлу. Драйв не особо понял, что конкретно значила эта фраза, но на всякий случай снова напрягся всем телом. Все раны тут же откликнулись по новой, но главное, чтобы немец остался доволен, иначе ему крышка. В ответ послышалось не совсем разборчивое "молодец", видимо, тот тяжело выдохнул, либо ему уж слишком жалко было хвалить бестолочь вроде Драйва без повода. На деле, мужчина прикрикнул на него только ради того, чтобы тот сжался, как раньше. Внутри и без того было пиздецки горячо, но, прибавив к этому давящую тесноту, получилось просто нечто. Эти ощущения, так ещё и картина, удовлетворившая бы любого садиста, довольно быстро довели до оргазма и его. Конечно, буквально за пару секунд первым кончил снова Драйв, не оставив выбора бедному Альфонсу, куда конкретно кончать. Ну, что-ж поделать, сам виноват! Ещё какое-то время он продлевал удовольствие, в совсем хилом темпе качая бёдрами, а ногтями раздирал чужие порезы, дабы те снова кровоточили. Затем, всё же вдоволь наигравшись со своим ручным терпилой, он с концами отстраняется, смахивая с руки выдранный клок чёрных волос, да садясь на край кровати. Что обычно люди говорят в конце соития? А надо ли вообще это? Мужчина ещё раз бросает взгляд на трясущегося Драйва, самодовольно смеётся и ложится на его голени, подложив ещё руки под голову. А то костлявый, неприятно на таком валяться. Ещё не раз он планирует так с ним развлекаться, особенно теперь, зная, какие у того чудные фетиши. Но это как-нибудь потом, сейчас он очень вымотался, устал, лучше подремлет, пока это крылатое недоразумение приходит в себя и жалко зализывает раны...