Проблема

Прошли долгие для француза полгода его пребывания в команде Троянцев. Жан учился многим вещам, в основном дружескому взаимодействию с командой и умению сдерживать свою агрессию и колкие комментарии. И он правда делал успехи, а на горизонте рядом маячил Джереми. Капитан стал для Жана заземлением, не давал срываться на команду, успокаивал, просто находясь рядом, и мог ответить на любой даже весьма глупый вопрос Жана. Иногда своими поведением Моро пытался прощупать почву дозволенного, он пытался понять, в какой момент терпение Джереми лопнет и он накричит на Жана или даже ударит его, но этого не происходило. Старые раны Жана, полученные в Гнезде, затянулись, и теперь во время тренировок дышать стало намного легче. Лёгкая боль осталась только в местах вывихов и переломов, а также проявлялась в виде головной, напоминая о многочисленных сотрясениях в прошлом. Но эту боль Жан уже не чувствовал. И это вдруг стало для него проблемой. Так как вывести Джереми из себя было невозможно, уж слишком добрым и светлым оказался блондин, и это была не показательные доброта. Да и остальные члены команды, видимо, не собирались поднимать на него руку, у Жана была только одна идея – порезать себя самому. Он ходил с этой мыслью несколько дней, его кожа зудела от желания получить новую партию повреждений, хоть каких-то. Но Джереми всегда оказывался рядом. Как напарники, они жили в одной комнате, вместе ездили на тренировки и в университет, а также часто таскались по магазинам, потому что их с собой звали Кэт и Лайла. Джереми никогда не был Жану в тягость, как минимум, когда он привык к парню и смог даже сблизиться с ним. Касания были некоторой проблемой для Жана, но блондину разрешалось больше. Иногда перед сном они даже обнимались, если Жану это было необходимо, а ещё спали, взявшись за руки. Эта идея пришла, чтобы Жану было проще спасаться от кошмаров, они сдвинули кровати вместе и спали рядом. Даже если француза и мучал дурной сон, просыпаясь, он чувствовал тёплое мягкое касание и сосредотачивал внимание на чужом дыхании совсем близко, чтобы успокоить своё. Всё работало хорошо, Жан становился частью команды, Нокс становится частью жизни бывшего ворона. Но нехватка боли, отсутствие наказания за его ошибки, выводили Жана из себя. Он должен был сам с собой справиться, поэтому всё чаще отдалялся от Джереми, но капитан терпеливо улыбался и позволял Жану делать то, чего он хочет. Нокс думал, что Жан наоборот вливается в свою жизнь и наслаждается свободой, которую ему дали. Но на самом деле, Моро просто хотел уйти, чтобы забиться в угол и поплакать, чтобы выпить чего-нибудь крепкого, чтобы наесться сладкого, что было непозволительно профессиональному спортсмену, как считал сам Моро, а потому, вполне сходило за вид пытки. *** Кошмары почти перестали его мучать, ведь так? Но, видимо, сегодня был особенный день. Жана трясло, он сидел на коленях перед Рико, смотря на него снизу вверх непроницаемыми чёрными глазами. Рико настойчиво подтолкнул его вниз и приказал. — Лижи обувь. Вылизывай, я сказал. За твои сегодняшние ошибки на тренировке – это меньшее, что ты можешь сделать. — Жану ничего не оставалось, как облизывать кожаную обувь капитана. Через время, Рико такое надоело, так что он сделал пару шагов назад, Моро было хотел подняться, но громкий вскрик капитана, заставил его упасть обратно. — Лежать! Я не давал команды бежать, поджав хвост, мерзкая псина. — Жан лежал на полу, прижав к себе руки и ноги. Рико медленно подошёл и замахнулся, ударяя плетью по спине. Защитник стиснул зубы и прикусил нижнюю губу, лишь бы не кричать. Плеть проходилась по спине снова и снова, превращая её в кровавое месиво. Но капитан снова отошёл, а Моро поверил, что его страданиям конец и, отлежавшись, он сможет вернуться к себе в комнату. Не тут-то было, Морияма вернулся ко складным ножом и стал что-то вырезать на спине у француза. – Что я пишу у тебя на спине? Говори, ну же! Ты же чувствуешь, или я недостаточно сильно давлю?! — нож сильнее врезается в кожу. — Я не знаю… я не знаю, мой король. — Рико продолжает выводить узор на спине, а потом проводит по свежим ранам пальцем, вдавливая кожу. Жан прикусывает уже язык, сдерживая крики. — Ну же, Моро, ответь мне, что написано у тебя на спине? — П.. О.. Т… — пытался изо всех сил Жан — А... С… К… У… Х…. А… потаскуха. — Рико убрал руки от больной спины и грубо поднял голову Жана наверх, заглядывая в его глаза. — Да, Жан, потаскуха – это ты. Француз просыпается, шумно вдыхая воздух. В темноте он теряет ориентацию, но рука Джереми, даже не сжимавшая его руку, а просто лежавшая на ней, приводит в чувство. Жан прикрывает глаза. Он ощущает фантомную боль на спине. И он понимает, что Рико прав. Жан потаскуха, его пускали по кругу, зажимали в туалете, несколько раз пытались вызвать за деньги, как шлюху. Он грязный, а Нокс – этот лучик света, сейчас прикасается своей рукой к такой падали. Жана трясло и он убрал руку от капитана резким движением, прижимая её к себе. Джереми, привыкший с Жаном к чуткому сну, моментально проснулся. — Жан? — Ответа не последовало. — Жан, всё хорошо. Ты сейчас в нашей комнате, я – Джереми Нокс, я рядом. Ты – троянец. Жан, ответь мне, пожалуйста, чтобы мне не пришлось, звонить кому-то ещё. — Фантомная боль прошла, остались только мысли. Мысли, стучавшие в висках и вызывающие тошноту. ... «Ты грязный» ... «Ты мерзкий» ... «Ты недостоин Джереми» ... «Тебя нужно наказать» ... Кажется, что в мыслях Жана звучал голос Рико, и Моро слез с кровати, поспешно скрываясь в ванной, но перед этим небрежно отвечая Ноксу. — Всё нормально. Мне нужно умыться. — Жан защелкивает замок, открывает кран, чтобы вода хлынула потоком и хватается за лезвие от бритвы. Защитник приподнимает рукав своей футболки и водит лезвием по всему плечу. Жан не делает глубоких порезов, а просто разукрашивает всё плечо. Закончив с этим, Жан отрывает кусок туалетной бумаги и стирает росинки крови, выкидывает комок бумаги, пропитавшийся кровью, и выключает воду. В любом случае, его футболка чёрная, так что несколько пятен не будут заметны. Моро возвращается в спальню и видит Джереми, сонно сидящего на своей половине кровати. — Жан, тебе лучше? Что-то требуется сейчас от меня? — Моро со вздохом возвращается в кровать и вжимает поврежденную руку в матрас. Это несильная боль, он привык и к большей. Но пощипывания кожи и боль, что медленно растекается по всей руке, наконец, напоминает Моро о том, кто он на самом деле. — От тебя требуется лечь спать, капитан. — Язвит Жан. — Жан, я правда переживаю. — Джереми кладёт руку на пересечение их кроватей, приглашая Жана взять его, но француз грустно глядит на чужую ладонь и лишь закрывает глаза. Джереми не настаивает и тоже погружается обратно в сон. *** Самоповреждение стало регулярным процессом. Плечи, за ними голень, потом бедра, бока, живот. Всё понемногу оказывалось в мелких покрасневших царапинках. Скрывать их было довольно легко, пока Жан был в одежде, но вот для пребывания в душе требовалось уйти от лишних глаз. И, конечное, Джереми стал беспокоиться. Он то и дело грустно и непонятливо смотрел на Жана, чаще спрашивал о самочувствии француза и стал следовать за ним попятам. Очередной вечер, очередной обеспокоенный Нокс. Сердце Жана сжималось от взгляда на блондина, но он искренне не понимал, как такое светлое существо, могло тянуться к нему, к Моро, к черной бездне. — Жан, что происходит? Если тебе нужна помощь, ты не должен держать всё в себе. — Жан отвлёкся от домашней работы, поднимая глаза и встречаясь с пронзительным взглядом голубых глаз. — А что происходит? — Жан продолжил лениво что-то писать, но всё его нутро ожидало ответа от Нокса. Если честно, несмотря на то, что Жан понимал свою никчёмность, он очень хотел обнять Джереми, спать с ним за руку, как раньше, но не мог, терпел. — Ты, будто, избегаешь меня. Снова стал менее разговорчивым с командой. Если что-то не так, ты не должен держать всё в себе. Попробуй, хотя бы попробуй, рассказать, что чувствуешь. — Жан уже не писал и его мутный взгляд смотрел уж точно не в тетрадь. — Я грязный, Джереми. Грязный, никчёмный, жалкий.. Я… я не достоин этой команды, не достоин этого солнца и тепла.. И тебя, я недостоин твоего внимания, Джереми… — Сердце Нокса защемило от этих слов и он осторожно подошёл ближе. — Жан, ты прекрасен. И ты достоин всего этого мира. Все слова, что ты сейчас произнёс, это ведь их слова? Не твои, не мои и они не правдивые. Тем более, тебе не нужно быть достойным меня, я всегда хочу помочь, быть рядом с тобой, просто потому что ты есть, а не потому что что-то сделал и заслужил моё внимание. Я не бог, я тоже человек. — Жан не может так быстро принять все слова капитана, как должное. Но он всем своим существом хочет обнять Джереми и поддаётся этому желанию. Он встаёт со своего стула, преодолевает пару шагов и падает в объятия парня. Нокс легко подхватывает его, почти что держа на себе, потому что Моро обессилено виснет на плечах. Через несколько минут, Жан отстраняется и встаёт прямо. — Возможно, у меня есть проблемы. — Жан снимает с себя футболку, демонстрируя мелкие шрамики повсюду. Джереми тянется к Жану рукой, но не трогает. — Могу я.. — Жан перебивает, резко выставляя руки вперёд. — Нет, не нужно. Не трогай. — Нокс кивает. — Как скажешь. Тогда, может быть, тебе стоит возобновить созвоны с Бетси? Кажется, что с ней тебе комфортнее и твоё состояние улучшилось, когда ты работал именно с ней. — Жан кивнул, надел футболку обратно и обнял Джереми ещё раз, соскучившись по родному теплу и запаху. — Да, ты прав. Но не сейчас.