Панацея

Туман стелится по каждому уголочку этой невероятной планеты. Кажется, что все здесь происходит наяву. Снова девочка, которая кричит Феликсу «Мне нужно сказать тебе что-то очень важное!»

На этот раз можно увидеть в чем она одета. Белое платьишко, подол которого рассыпался по земле и затерялся в объятиях тумана. Рядом с девочкой теперь стоит женщина.

Она подобна ангелу, сошедшего с другого мира. Ее лицо свежо, как алый цветок примулы. Она тянет изящные пальцы в направлении Феликса и слегка приоткрывает рот, норовя что-то произнести, но юноша вновь не вовремя покидает мир Морфея.

***

Феликс

Я просыпаюсь там же, где и заснул в последний раз. Привычная боль внизу живота вмиг дает о себе знать. Я потягиваюсь, еле слышно мыча, прежде чем повернуть голову вправо и впасть в ступор. Рядом со мной мирно сопит обладатель сексуального оголенного торса. – Спишь, уебок? – В полголоса спросил я, ткнув пальцем в чужие лопатки. Хван резво обернулся и взглянул на меня сонными глазищами. – Спасибо, что не в зад ткнул, блондинка, – зевает старший, переворачиваясь на другой бок, лицом ко мне, – как спалось? Мне вмиг сделалось дурно. От того, какое дерьмо этот волк взвалил на мои невинные плечи, которые и без того тягают тяжелую ношу. От того, что он сделал со мной там, в ебаном зале для конференций. От того, как он беззаботно делает вид, что ничего не произошло. И от того, насколько же манящим выглядит его заспанное лико, к которому так и хочется прильнуть губами. Он с легкостью подсадил меня на наркотики. Наркотики, носящие название «Хван Хенджин». Даже после всего случившегося я оказался намертво привязан к этим пухлым губам, едва заметной щетине, томным кофейным глазам. Секс с этим недорослем стал для меня чем-то привычным, ни в коем случае не постыдным. Он стал моей физиологической потребностью, которую мне необходимо удовлетворять изо дня в день. Я снова хочу задыхаться в ненавистном мне запахе табака, кончая от его напористых толчков. – Не делай вид, что все у нас заебись, – процедил я сквозь зубы, едва поникнув, – я не понимаю, чего ты от меня хочешь, хен. – В тот день я принял дозу, блондинка. Мы обсуждали это с тобой еще вчера. – Это не оправдание. – Разумеется, это не оправдание, – соглашается он, приподнявшись на локтях, – ты знатно разозлил меня, и за это отхватил по полной мере. Все ведь по честному? Мы с тобой вместе квиты. Квиты? Он издевается? – Это я виноват в том, что ты не можешь придержать свой орган при себе?! – Взбесился я, вскакивая с кровати, – ты еще и чертовски сильный, пидор! Ни въебать, ни убежать от тебя! – Я не хочу обсуждать это, Феликс, – ответил тот спокойно, поджав губу, – ну, что мне сделать, чтобы замять вину? Деньги? Его глаза чисты и глубоки, и несмотря на кроющуюся внутри них тьму, они походят на океан. –Отсоси мне. От удивления, казалось, его челюсть отвисла до пола. – Отсосать тебе член? – Переспросил Хван, сведя брови к переносице, – может, мне еще раком перед тобой встать? – О, точно! Хенджин, встань передо... – Отсос, так отсос! – Судорожно перебил он меня. – Ты так быстро согласился? – Правдиво поразился я, – всегда мечтал отсосать парню с веснушками? – Я же сказал, что сделаю что угодно. – И даже готов принести мне пистолет, чтобы как в старые добрые? Где-то внизу раздался глухой звонок в дверь. – Полиция за тобой приехала, – ухмыляясь осведомляет меня Хван, вставая с кровати. – Серьезно? – Нет, малолетний уголовник. Это доставка твоей еды.

***

Жадно уплетаю горячий омлет за обе щеки, скрестив ноги между собой. Есть на кровати - это то, о чем я так долго мечтал, ведь женщины в нашем доме были категорически против подобных удовольствий. – Не подавись, – улыбнулся Хван, – ты как с голодного края. Он заказал мне кучу разной еды, не зная о моих предпочтениях. При том не взял ничего на завтрак себе, а сказал, что обойдется чашкой кофе. Разумеется, никаким кофе здесь не пахнет. Он лег на бок, подперев голову рукой, и теперь без отрыва глядит на меня так, словно хочет поглотить заживо. – Не хочешь угоститься? – С набитыми щеками вымолвил я, – вот, лапша, например. Я туда плюнул. – Как любезно, – закатил глаза Хван, приподняв уголки губ, – я не голоден, ешь на здоровье. Дома так не кормят? Я опешил. Перестал жевать и замер с палочками в руках. Теперь любое напоминание о доме грозит приглушенным звоном в ушах и странными ощущениями в животе. – Не говори о моем доме, Хван, – сказал я, скрывая горечь за хрипотцой, – и о моей семье. – А ты не собираешься возвращаться домой? – Вскинул брови он. – Нет. Пока что нет. – Ты думаешь, что я позволю тебе остаться у себя столько, сколько ты захочешь? – Сквозь зубы процедил старший. Его глаза стали заметно темнее. – Не думаю я так, – слегка поникнув головой, ответил я. В глубине души я все же надеялся, что смогу в течение длительного времени воспользоваться его добротой и иметь крышу над головой, но кажется, что я ошибался. – Найду, где переночевать. – И где же? – Найду место. Нужно подумать и прогуляться по городу, чтобы найти подходящее укрытие. – Блондинка-а-а, – тянет он раздражительно, потирая пальцами глазницы, – когда ты начнешь понимать мой сарказм? Можешь оставаться у меня хоть до конца своих дней, я буду только рад. – Внатуре? Хван вздыхает, улыбаясь лисьей улыбкой. Он пододвигается ко мне и проскальзывает головой между скрещенных бедер, оказываясь буквально под моим подбородком. Я жую лапшу, хмуря брови. Его зубы цепляются за резинку моих домашних штанов и боксеров. Он умело стягивает с пояса тряпки, вываливая мой член наружу. – Закладки ищешь? – С набитым ртом интересуюсь я, предвкушая его дальнейшие действия. Теплая ладонь обхватывает мой ствол и оттягивает кожу вниз, открывая вид на наливную головку. Он прильнул к ней губами, делая ее влажной, и теперь ласкает мою уздечку. Я глухо восклицаю, пока его язык начинает обсасывать ствол все ближе к основанию. Прежде мне никогда не делали отсос, и я знать не знал, насколько же это возбуждает. И тут он делает то, что заставляет мое тело вести себя иначе. Поднимает на меня свои карие глаза, пропитанные похотью. В его рту находится мой член, и стоило мне взглянуть на это довольное и самолюбивое лицо, как бедра покрываются мелкой дрожью, а член начинает вздрагивать, легко отбиваясь в его щеки.Я кончил за пару минут только от осознания, что отсосал мне именно он, и его похотливый взгляд стал для меня фатальным. – Ты даже не пискнул, – констатирует Хван, отстраняясь и вытирая губы от капель спермы. Остальную часть семени он злополучно проглотил. – Так сильно сдерживался? У тебя аж лапша через нос пошла. – Кто же так внезапно начинает сосать чужие причиндалы?! – Прикрывая нос рукой, прошипел я, – ты правда одержим всякой похотью? –Одержим твоим телом, – поправил меня он бархатным голосом, – кушай и отдыхай, а твоему красавчику нужно идти по ебать важным делам. До вечера. – До никогда. Вали отсюда, ты мешаешь мне наслаждаться лапшой. Хван одаряет меня горящим взглядом и покидает комнату. Теперь мне явно не до вкуснейшей куриной лапши.

***

Хенджин

– Развяжи ему глаза и достань кляп, – закурив сигарету, процедил я холодно. В наше подвальное «логово» заглянул новый гость.Ебаный Ким Сынмин, который подумал, что может грубо поднасрать мне или моему веснушчатому облаку. Его глаза полны ужасом и смятением. На лице выгравирован страх. А когда его взгляд касается меня, то он вовсе начинает дрожать, как сучка после двухчасового траха. – Хван Хендж... – Заикаясь, молвит он в полголоса, но я не даю ему закончить предложение. – Ты подумал, что станешь богом, который может крутить людьми налево и направо? – Говорю я пугающе спокойным тоном, вставая со стула. Я откидываю в сторону тлеющую сигарету и сжимаю руку в кулаке, сглатывая ярое желание начистить лицо этому куску дерьма прямо сейчас, – что можешь так крупно поднасрать своему лучшему другу, который доверял тебе?Что можешь поднасрать тому, кто принадлежит мне? Слабак уже собирается что-то да сказануть в ответ, но я одним взглядом даю ему понять, что за малейшее непрошеное слово я отрежу ему язык. – Я не буду становиться в глазах Феликса монстром, которыйубилего лучшего друга, – склоняюсь я над Сынмином совсем низко, – вместо этого я сделаю так, что ни он, ни ты больше друг друга не увидите.Никогда. Сунув руки в карманы, я достаю пачку сигарет и уже тянусь за зажигалкой. Непринужденно поджигаю один конец и прислоняю терпкую сладость к губам, выпуская облако из дыма. – Мои люди отправят тебя туда, откуда ты не вернешься. И я не исключаю таких вариантов, чтобы, к примеру, отправить тебя вСеверную Корею,– заканчиваю я также спокойно, делая шаг назад, – счастливо, уебок. Я разворачиваюсь и киваю ребятам, маячащим на входе, как бы давая им добро на расправу с этим мерзостным школьником. – Хван Хенджин, пожалуйста! Пожалуйста, не надо! – Взвыл Сынмин, обливаясь обжигающим ручьем слез. Его руки и ноги скованы, он выглядит жалко и беспомощно. – Умоляю вас, я все что угодно сделаю! Мне стыдно перед вами и Феликсом, но он мне так нравился, что я не смог поступить иначе...Я так ревновал... Нравился? Этот кусок дерьма еще смеет говорить о своих никчемных чувствах к Феликсу в моем присутствии? – Вы ведь просто играете с ним! Для вас это все игра! Разве нет, а?! –Отрежь ему уши. – Выдаю я со страшным холодом, делая последнюю тягу, прежде чем покинуть подвал под юношеские истерические возгласы. Никто и никогда не будет иметь права на мысли о том, что я просто играю с этим веснушчатым отродьем, которое забило мою голову еще с самого первого дня нашего знакомства.