Сигнальная книга

      Фортуна была в пути вот уже две недели. Операция по Архипелагу возобновилась. За это время пираты успели обойти два острова, которые к сожалению, были пусты на информацию. Следующий привал на острове Кики, а затем большая остановка на Пир-Поинте.       Через гладь воды слабо проходил солнечный свет. Лучи попадали на витраж капитанской каюты и проходили насквозь, освещая двух мужчин у письменного стола. Их губы слились в нежном поцелуе. Руки каждого гуляли по чужому телу, вызывая мелкие играющие мурашки.       Веритас мычит что-то несвязное, когда язык Авантюрина неожиданно проник в рот. Но Рацио быстро берёт себя в руки. Он поднял тело капитана за бёдра и усадил на стол, втиснувшись между ног. Пират лишь слегка улыбнулся в поцелуй.       Становится жарко даже проклятому. С плеч долой летит камзол. Ловкие синеватые пальцы расстёгивают белоснежную рубашку аристократа, и та одним лёгким движением оказывается на полу.       Воздуха не хватает, и Рацио отталкивает от себя пирата, наполняя лёгкие кислородом. В небольшом перерыве Веритас снимает нагрудный ремень капитана и достаёт заправленную сорочку. Авантюрин же хищно и внимательно наблюдает, откидываясь назад и опираясь на локти.       — Держите, — голос словно не его возлюбленного. Низкий и хриплый, от того ещё больше заводящий.       Капитан взглянул на мужчину, но вопрос во взоре резко сменился удивлением, когда Рацио насильно всунул край ткани сорочки в зубы юноше, тем самым открыв для себя вид чужого тела под новым углом.       Теперь очередь учёного улыбаться. Рацио аккуратно и жестоко медленно проводит всеми подушечками пальцев руки от рёбер до груди по белоснежной шёлковой коже. От такого Авантюрин дрожит и хнычет через сжатые зубы. Пират запрокидывает голову назад и сквозь пелену видит входную дверь.       Без слов он отдаёт приказ Пиастру и Дукату следить снаружи за остальными, чтобы те ни в коем случае не потревожили мужчин в каюте. Под толщей воды какими бы громкими они тут не были, на палубе их не услышат, пока дверь плотно закрыта и охраняется. Огоньки появляются из неоткуда, пугая Веритаса, но души быстро ретируются за дверь, пройдя её насквозь.       Авантюрин поднимает голову и лицезреет, как Рацио внимательно проводит щекотную дорожку до живота, рисуя затем непонятные узоры. Янтарные глаза взглянули на пирата и в секунду оказались ещё ближе. Веритас положил подбородок на грудь капитану, будто пытаясь что-то прочитать в флюоритовом взоре.       Как ужасно, что у Авантюрина занят рот, а нарушить наказ он не может. Чертов Рацио.       Веритас зеркально обводит руками грудные мышцы проклятого, дразня и в то же время подготавливая. Первый поцелуй на коже был коротким и пробным. Второй оказался посмелее. А последующие вовсе мокрыми и властными. Мужчина хотел выцеловать каждый сантиметр, узнать каждую частичку. Мокрая дорожка поцелуем проходит от шеи и середины живота, а затем приходит к соску.       Одна рука ложится на противоположный, а этот он обхватывает губами, нежно втягивая. Авантюрин, шипя, выгибается и чуть дрожит. Язык обводит окружность мучительно медленно, а затем слишком быстро. Как же хочется окунуть синие пальцы в фиолетовые волосы, но тогда пират потеряет равновесие.       Аристократ продолжал стимулировать местечко, жадно покусывая и требуя от своих действий похвальных стонов. Капитан охает, скулит как дешёвая портовая девка, но ничего не может поделать со своим голосом.       Рацио меняет очередь и ласкает другую сторону, часто внимательно засматриваясь за жмурящийся взор. Руки начали гулять по телу, нежно щекоча, поглаживая в разных местах и следя за нужной им обоим реакцией проклятого организма.       Учёный довольно долго вылизывал и целовал любимое тело, но сколько бы манипуляций учёный не проделал, желанного бугорка в капитанских штанах нет. Он резко прекращает.       — Авантюрин. Вы притворяетесь? — Веритас грозно смотрит на пирата. Он не представляет, как разозлится, если ответ на вопрос окажется утвердительным.       — Что? Нет! — юноша отпускает край сорочки и смотрит на Рацио испуганными глазами от резкой смены атмосферы. — О чём ты?       Веритас поджимает губы и отводит взгляд в сторону, делая несколько шагов назад от него.       — Вери, стой, подожди! — капитан тут же вскакивает и подходит ближе к нему.       — Тогда что я не так делаю?       — Вери, я не понимаю о чём ты!

«— У капитана, в отличии от нас, даже не бьётся сердце.

— Соответственно, кровь не качается по организму?

— Думаю, да.»

      Резкой вспышкой в голове учёного всплывает диалог с Лочей про Авантюрина. Теперь Рацио понял, что как бы они не хотели, у проклятого пирата ни за что не получится возбудиться, как обычный человек. Лишь желание и действия его самого, а не ответную реакцию организма, можно считать за согласие.       — Ничего, — Веритас мотает головой в разные стороны, избавляясь от негативных мыслей. — Простите меня за моё поведение. Я дурак.       — Мне кажется, я понял в чём дело, — говорит Авантюрин, обнимая Рацио и получая то же самое в ответ. — И ты меня прости, что не рассказал. Я понадеялся, что с тобой может всё получиться…       В теории, если кровь не ходит по телу, значит и прилить к половому органу она тоже не может. Даже удивительное тепло одарённого Эонами не запускает её. Но может, Веритас не сильно старался? Формально в таком случае проклятому ничто не поможет ощутить истинную плотскую любовь, но, а если на практике…       Рацио резко поднимает капитана и несёт к постели. На простыни укладывается Авантюрин, а сверху на него садится учёный. Он достаёт из закромов как можно больше одеял, укрывая им пирата и заодно себя.       — Что ты задумал? — игриво спрашивает юноша, переминая в руках фиолетовые локоны.       — Если у Вас застыла кровь в организме, то я возобновлю её ход.       Веритас спускается под одеяла, теряясь из виду. Он бережно снимает остатки дорогих одежд с капитана. Начать следует с конечностей. Авантюрин чувствует массажные прикосновения на лодыжке и стопе, а затем лёгкие поцелуи и покусывая. Пират от неожиданности пытается вытащить ногу из чужой хватки, но та быстро возвращает конечность на изначальное место, и странные действия продолжаются. Юноша заглядывает под ткани и встречается со ярким взором. Глаза Рацио словно принадлежали хищнику, они светились в темноте, создавая властный образ.       Манипуляции пошли вверх, дойдя до внутренней стороны бедра. Авантюрин сладко стонет от неожиданного укуса. Веритас поднимался всё выше и выше. Руки без стыда гладили, сжимали, тянули белоснежную кожу, пытаясь согреть.       Капитану стало безумно жарко, но никогда не чувствовал такого. Он бился в удовольствии, пытался хватать ртом воздух лишь от прикосновений. Больше так быть не может. Авантюрин сбрасывает все одеяла на пол, раскрывая обоих и наконец полностью увидев сцену, в которой сейчас находится он и Веритас. Слишком стыдно, слишком сладко, слишком красиво.       — Вам так комфортней?       Смуглая загорелая кожа аристократа блестела на свету, пират засмотрелся и сразу не понял смысл вопроса.       — А? Что? — Авантюрин часто моргает, приведя себя в чувства. — Мне стало невыносимо жарко.       — Это хорошо, — и после Рацио возвращается к груди капитана.       Руки обхватили талию. Язык нежно проходит вокруг ореолы, зубы слегка прикусывают бусинку, губы обхватывают сосок со всех сторон, чуть втягивая, и так по кругу. Авантюрин сходит с ума. Он выгибается навстречу ласкам, прижимая к себе Веритаса ещё ближе.       — Вери, я не могу, — шепчет капитан и после резко стонет, когда чужая рука опустилась ниже к паху.       Вторую же Рацио кладёт в область сердца, но биения не чувствует. Неужели и на практике тоже не получится? Может, стоит попробовать кое-что ещё.       — Авантюрин, у Вас есть силиконовая смазка?       Юноша вопросительно смотрит:       — Не знаю, думаю, нет, но в тумбочке стола лежит пузырёк с оливковым маслом.       — Оно не подойдёт.       — Почему?       — Доказали его вред и небезопасность, — начинает небольшую лекцию учёный. — Если учитывать, что ранки на Вашем теле не заживают, то его использовать мы не будем, ведь есть большой риск образования маленьких трещин.       — Погоди, ты хочешь…       — Да.              Авантюрин чуть напрягается, но он очень хотел, чтобы это произошло. Мечтал и воображал себе лучшие сцены.       — Веритас, я же проклят, моё тело будет иначе реагировать, — твердо настаивает капитан, приподнявшись на локти. — В третьем ящике пузырёк и ещё кое-что там же в шкатулке.       С тяжёлым выдохом Рацио встаёт и направляется к столу. За те одинокие секунды на кровати без одежд и одеял Авантюрин успел замёрзнуть, и даже заколка аристократа не спасала. Веритас, роясь в ящике, находит заветную жидкость, а в ларце на удивление оказываются презервативы.       — Вери, скорее, пожалуйста, — просит жалобно проклятый, соскучившись по теплу.       Мужчина втискивается между ног пирата, поглаживая всюду мягкую кожу. От такого Авантюрин вновь растекается лужицей по постели. На пальцы осторожно выливаются капли масла, а затем слегка согреваются несложным способом.       Пират заметно напрягается. Он лежит на простынях в самой открой позе из всех существующих. Рацио осторожно кладет ладонь на плоский живот.       — Расслабляйтесь, — просит Веритас, шепчет, сводит с ума.       Авантюрин пытается и чувствует внизу горячие пальцы. Они ласкают вокруг да около, подготавливая и одновременно жутко дразня. Кольцо мышц мелко дрожит, как и всё проклятое тело. Хочется большего и быстрее.       Пират стонет от столь долгого ожидания, и в конец концов не выдерживает:       — Веритас, пожалуйста, начинай! Я готов.       Сглотнув вязкую слюну, учёный потихоньку начал вводить один палец. Действие шло туго и тяжело. Пришлось конкретно постараться, чтобы протолкнутся через сопротивление тела, и у Рацио возник один вопрос:       — Авантюрин, это что, Ваш первый раз?       Юноша поднял странный взор на мужчину, будто ответ на его вопрос очевиден.       — Конечно да, а у тебя разве нет?       Учёный нахмурил брови. По поведению пирата мужчина был уверен, что это не первый его раз. А тут вот оно как оказывается.       — Веритас, у тебя разве нет? — повторяет свой вопрос Авантюрин.       — Нет, — коротко и метко.       Лицо капитана мгновенно потухло. Он отвернул лицо, пытаясь зацепится взглядом за что угодно, кроме фигуры аристократа. Напрасно было полагать, что такой человек как Веритас, сын благополучной семьи Рацио, почитаемый учёный в своей стране, никогда не люби́лся. Глупо, очень наивно.       — Но этот раз истинный.       — Истинный? — Авантюрин внимательно слушает, до сих пор ощущая горячие действия внутри.       — Прошлые разы были скорее экспериментом. Я не получал того трепетного удовольствия, действовал по инструкции и забивал на чувства человека. Сейчас же всё иначе.       Авантюрин повернулся, наблюдая за нависшим над ним Веритасом. В янтарных глазах была страсть вперемешку с виной.       — Сейчас я влюблён, — свободная рука слегка нажала на плоский живот. — Влюблён в Вас. Пирату показалось, что он не расслышал произнесённые слова. До этого момента Рацио никогда не говорил подобного. Признавался в своих чувствах только Авантюрин, и неважно намерено или случайно вскользь. Рацио потянулся ближе к капитану. Тот же пошёл навстречу, притягивая мужчину к своим губам и сладко целуя. По комнате распространились причмокивающие звуки и постанывания. Каждый уголок наполнился любовью и страстью. Движения снизу ускорились, производя постыдные звуки с небольшими шлепками.       Веритас первым отрывается от манящих губ, переводя дыхание, осматривает картину перед собой и, даже не подумав, произносит:       — Я люблю Вас.       Внезапно юноша глубоко и рвано по-настоящему задышал, задыхаясь. Учёный не понимает, что происходит. Авантюрин судорожно хватает свободную руку Рацио и преподносит его ладонь к своей груди, сильно вдавливая в кожу.       Веритас чувствует частые удары. Это биение сердца.       Их взгляды встретились в немом вопросе, полностью ошеломлённые. Оба не могли поверить, что у них получилось. У капитана наворачиваются слёзы, но Рацио смахивает их прежде, чем они упадут на простыни.       — Вери, — начинает Авантюрин, смотря на возлюбленного даже не моргая, — молю, продолжай.       Второй палец постепенно вводится, но Веритас столкнулся с резко сомкнутыми губами и громким стоном.       — Не вздумай останавливаться! — приказывает в бреду капитан.       Только Рацио не повинуется, вытаскивает второй палец и останавливая толчки. Он прекрасно знает разницу между стоном удовольствия и стоном боли, и сейчас у Авантюрина было последнее.       Пират ничего не говорит, понимая, что Веритас всё понял.       — Продолжим пока так, — утвердительно говорит Рацио, не собираясь слушать возмущения и протесты.       Движения возобновились. Флюоритовый взор зажмурился, и зубы сильно укусили внутреннюю сторону щеки. Авантюрин начал усиленно чувствовать боль, но сам не понимая почему, старался не показывать это лишний раз мужчине. И у него отлично получилось. Веритас, на этот раз внимательно следив за реакцией, вводит второй палец. Толчки становятся слабыми, но оно и славно для пирата. Терпеть можно.       В каюте молчание. Только скользкие, чавкающие звуки с тихими шлепками.       Учёный всё видит, чувствует и осознает. Видит сконцентрировавшееся лицо, чувствует сильное сопротивление и осознаёт, что капитан не хочет прекращать, чтобы угодить. Рацио вспоминает себя, он тоже был на месте Авантюрина и прекрасно его понимает. И только вот интересно, если бы на месте пирата был любой другой человек, прекратил бы свои манипуляции аристократ? Ответ, нет. Веритасу противно осознавать, какой тварью он был.       Но сейчас всё иначе. Рацио вынимает пальцы из чужого тела, встречаясь с вопросительным, но облегчённым взглядом.       — Я не хочу, чтобы из-за меня Вы корчились от боли, — поясняет учёный и отворачивается.       — Было очень заметно мою неприязнь? — расстроено спрашивает Авантюрин, отведя взгляд.       — Вовсе нет, просто меня Вы не сможете обмануть.       Повисла неловкая тишина. Каждый думал о своём. Авантюрин — насколько же он дурак и лицемер, а Веритас думал, как бы закончить эту неудачную попытку. Они и так уже достигли и узнали многое: после признания в любви у проклятого забилось сердце. Навсегда ли?       Янтарные глаза натыкаются на книжный шкаф. У учёного появилась гениальная идея.       — Давно хотел у Вас кое о чём спросить, — начинает Рацио, подняв взор на Авантюрина. — Увидел как-то у Вас в закромах камасутру. Вы её изучали? — спрашивает шутливо, не надеясь на положительный ответ.       — Да, ещё давно, — пират прячет красное лицо за блондинистой чёлкой.       — Неужели? — брови в удивлении поднимается.       — Это единственная книжка с картинками! — по-детски возмущается капитан.       Рацио сначала пытается держать серьёзное лицо, но его миссия провалилась, он отводит голову в сторону и тихонько хихикает, давая лишь плечам выдать себя с потрохами. Авантюрин закрыл лицо ладонями, шумно и показательно выдыхая воздух.       — Узнали что-нибудь интересное? — чуть успокоившись и повернувшись обратно, спрашивает учёный с улыбкой на устах.       — Я не буду отвечать на столь провокационные вопросы! — отвечает пират, выходя из импровизированного убежища. — Главное, что ты у нас всезнайка и всё умеешь!       А вот тут Авантюрин прав. Веритас без лишних раздумий, переворачивает капитана на живот, а тот в свою очередь легко без чётких указаний повинуется. Грудь остаётся лежать на простынях, в то время как бедра поднимаются с помощью ловких сильных рук. Колени пирата согнуты и широко разведены. Авантюрин пытается приподняться на локти и повернуться, чтобы взглянуть на мужчину, но тот пресекает попытку, грубо опустив пиратскую грудь на место.       — Веритас, это очень неловкая поза… — пытается вразумить, но знает, что у него вряд ли получится.       Взываемый, не обративший внимание на замечание, лишь устраивается поудобнее, оценивая раскинувшийся вид. Подпирает колени капитана так, чтобы тот не вздумал их сводить. Скрещивает пальцы на мягкой пояснице, притягивая ближе к себе.       — Если Вы листали камасутру, — Рацио смотрит на удивлённый флюорит, выглядывающий из-за плеча, — то, думаю, знаете, что сейчас произойдёт.       Авантюрин не успевает ответить, как чувствует обжигающий язык в заветном кольце мышц. Сладкий протяжный стон окутал каюту. Мужчина, не отрываясь от дела, на секунду улыбается и в душе искренне рад такой реакции.       Бесстыдные чмокающие звуки с тяжелым дыханием вперемешку со скулящими стонами удовольствия создавали идеальную симфонию. Рацио толкается глубже, ловко управляя языком. Капитан от неожиданности действия стонет, чуть не срывая голос. Сейчас Авантюрин по-настоящему громкий, и это очень нравится учёному. Наконец-то он слышит восхваляющие стоны удовольствия от любимого человека. Это осознание даёт силы для более изощрённых манипуляций, чтобы пират ничего не мог произносить, кроме имени аристократа.       — Веритас!!! — кричит Авантюрин, почувствовав стимуляцию на члене.       Орган набух, и это не ушло от внимательного Рацио. Одна рука обхватила головку, вторая оттянула вниз с неё кожу. Круговые движения у головки и венчика заставляли забыть всё на свете, кроме одного человека.       Мокро, грязно, унизительно. Близко, волшебно, трепетно.       Авантюрина начинает сильно трясти, он на грани, но Рацио это чувствует и без угрызения совести сжимает член у основания, остановив подступающий оргазм.       — Верита-а-а-с… — пират жалобно скулит от такой несправедливости.       Теперь Авантюрин пленник в руках аристократа, а Рацио — капитан, ведущий к самым потайным желаниям и чувствам.       Учёный начинает заново. Сначала толчки и движения отчаянно медленные. Пират невольно сам двигает бёдрами, пытаясь ускориться. Рацио недолго мучает, следует за возлюбленным, двигаясь (так уж и быть) быстрее.       И вот снова накатывает разрядка. Она наступает тяжёлым сладким комом, растянув секунды в вечность. К превеликому сожалению, Авантюрин не на шутку сжимается, но не от удовлетворения или окончания.       — Веритас! — капитан пробует встать, но его тут же опускают опять на простыни. — Веритас, встань! — вторая попытка достучаться не увенчалась успехом. — Прекрати, Вери!!! — на третий раз слух Рацио вновь травмируется от громкости приказа. Хватка ослабевает, и у Авантюрина получается выбраться, но поздно.

.⌀.⌀.⌀.⌀.⌀.

      Топаз доложили, что у острова Кики стоит корабль Пенаконии. Чей? Совсем неважно, но нужно доложить об этом капитану, причём срочно. Ведь если они подплывут ближе, то уже не смогут уйти от зорких глаз смотровых на вахте, которые не будут понимать, откуда перед их взором появился огромный галеон. Капитан должен отдать приказ, идти в обходную или подниматься на поверхность сейчас.       У двери в каюту капитана квартирмейстер встречает преграду. Двое синих огоньков. Весь экипаж прекрасно знает о правиле, но сейчас исключение. Топаз срочно нужен капитан. Он будет ругаться намного сильнее, если окажется, что ему доложили информацию не сразу, поэтому лучше получить по бандане от нарушения негласного правила, чем от незапланированной смены курса.       Топаз тянется к двери, но огоньки невесомо бьют её по руке, останавливая.       — Я всё прекрасно понимаю, но сейчас не время для его загонов. Пропустите!       Появляется третье пламя, и вот когда они все в сборе, пират уже не уверен, как поступить. Три огонька это совсем не шутка. Спрашивать у них «что случилось» нет смысла. Она всё равно не понимает их колебания и движения, что и является их языком.       Глубоко вздохнув и с девизом «была-не была», девушка открывает дверь.       Топаз застывает на месте, глаза лезут на лоб. После предупреждения трёх огоньков, она была готова ко всему, но не к этому. Любая бы на её месте закричала от переполняющего стыда, но она не может пошевелиться. Встала, словно вкопанная, и не может вымолвить и слова.       Авантюрин — её капитан, её товарищ и друг — лежал полубоком на кровати, полностью голый. Малыш Вери сидел позади него, и квартирмейстер боится представить, что же он там делал.       Рацио с явным раздражением поднимается с постели и через секунду грубо закрывает дверь прям перед носом Топаз.       Девушка от громкого звука отмирает, проморгавшись и покачавши головой в разные стороны, и понимает, настолько сейчас зла. Она резко вновь открывает дверь, но на этот раз удосужившись сразу её закрыть.       — Вы идиоты?!       — Выйди отсюда! — приказывает капитан, подхватив раздражение от партнёра.       — Это ты выйди отсюда! — квартирмейстер встаёт перед мужчинами, указывая на дверь. — Совсем совесть потеряли? — а сейчас осознанно смотрит на товарища и закрывает лицо руками. — Почему ты до сих пор голый?!       — Топаз, Вас попросили покинуть помещение, — держит себя в руках аристократ, но во взгляде читается неимоверная злоба.       — Как дам щас, — замахивается та, — «покинуть помещение».       Топаз отворачивается и, глядя в полоток, разочарованно стонет.       — Я же теперь ни за что в своей жизни не усну, после увиденной картины. Как это развидеть, Эоны?       — Говори зачем пожаловал и вали отсюда, — у Авантюрина терпение тоже на исходе.       — У Кики замечен пенаконийский корабль, — не повернувшись, кротко и чётко отвечает подчинённая. — Что прикажете делать?       Капитан берётся за голову, обдумывая. Мозги расплавились и не варят информацию.       — Замедлите Фортуну, встаньте носом к кораблю и поднимайтесь на поверхность.       Квартирмейстер поспешно уходит, а мужчины так и не смогли после прерывания продолжить.