Перелом

Вова молчал. Молчал когда шли к лифтам, молчал пока спускались, молчал пока выходили из здания. Это напрягало. Даже слишком. Но стойкое молчание прервалось, как только они переступили порог здания, выйдя на улицу. Володя резко остановился, и Коля, повинуясь скорее рефлексам, нежели здравой мысли, остановился тоже. Сибиряков посмотрел на Владивосток с немым вопросом: «К чему остановка?». — Я понимаю, ты не хочешь об этом говорить, но, пожалуйста, если тебе плохо, то - отдохни, — смотря прямо в глаза, сказал Володя, а чуть погодя уже тише добавил: — Ты мой друг, Коль, я волнуюсь за тебя… Коле резко вспомнилось Матвеево «Я за тебя вообще-то волнуюсь, Коленька!». Также резко возникло желание извиниться. За что, правда, не понятно. Володя не выглядит разочарованным, хотя это было бы уместно, если учесть сегодняшний феерический провал на собрании. Желание извиниться и непонимание за что, повергали Колю в бессмысленную панику. В итоге борьбы победила третья сила, под названием СМС. Наскоро попрощавшись с Володей, Сибиряков отошел на пару шагов, достал телефон и просмотрел входящие. Высветилось: «Как будешь в аэропорту, отпишись.», а чуть выше имя отправителя — «Матвей». Конечно он отпишется. И так заставил волноваться сегодня, лучше не усугублять. Отправив в ответ короткое: «Да, конечно.», Новосибирск начал искать такси. Заказав машину, Коля вновь задумался. А что будет, если его провал дойдет до Матвея? Ведь он так старался вырастить из Новосибирска кого-то, кто приносил бы пользу стране, а он так безответственно относится к речи на собраниях. Это его разочарует. Сильно. Подъехало такси. Коля даже не сразу понял, что подъехали за ним, но машинный гудок от таксиста стал достаточным доказательством. Точно нужно наладить режим. Сев в машину, Коля откинулся на спинку пассажирского кресла и стал наблюдать за проплывающими мимо многоэтажками, проезжающими мимо машинами. Насколько сильно Матвей будет в нем разочарован? Коле даже представить сложно Матвея разочарованным, а если это произойдет в реальности? Ещё не произошло, Коле уже на стену лезть хочется, да так, чтобы упасть и выключиться, не думать о том, чего не избежать. Может самому признаться? Нет, так он только быстрее разочарует его, но если не расскажет, то разочарует сильнее. И что из этого лучше? Ничего, конечно же ничего! Машина остановилась возле аэропорта. Попрощавшись с таксистом, Коля пошел внутрь здания, сквозь толчею и толпы. На воздушной гавани как обычно шумно и торопливо. И как только Михаил Юрьевич живет с четырьмя аэропортами? Увидев на онлайн-табло, что вылет не перенесли, Коля достал телефон, зашел в диалоговое окно с Матвеем и отправил короткое: «Рейс не задерживают. У себя буду в заявленное мной ранее время.». Время он заявлял ещё давно, но и Матвея память не подводила. Багажа у Сибирякова нет, только ручная кладь, поэтому регистрация прошла как нельзя лучше. Коле начало казаться, что все идет слишком уж гладко, чтобы не испортить все, чем-то совсем неожиданным. Отметя такие суеверные и иррациональные мысли, Сибиряков прошел в зону ожидания. До его рейса ещё почти что час и это время необходимо чем-то занять. Свободное время дается только на сон, остальное время нужно делать что-то полезное, иначе какой толк от потраченных минут? Эта установка с Колей с детства и, даже сейчас, отказываться от неё он не планирует. Просидев с минуту в раздумьях, что сейчас он может сделать полезного, желательно для страны, Коля так ничего и не надумал. В голове как назло была, давящая на виски с внутренней стороны, тишина. В бесплодных попытках, что-то придумать, хотя похожи они были на попытки загладить свой косяк, Коля просидел до посадки на свой рейс. Пустота в голове была одновременно желанной и болезненной, но как только самолёт начал набирать высоту, мысли вернулись с новой силой. "Какой же безответственный идиот! Собирался же, ещё и перепроверял, но все равно умудрился забыть один из листов! Так опозориться на собрании административных центров! Это Володя такой спокойный, а остальные? Что они подумают?" - в таких мыслях Коля провел почти все четыре часа перелета. Только под конец его красноречие решило отказаться в этом участвовать, а звенящая тишина в мыслях вернулась. Скверненько. Посадка, родной аэропорт, все это прошло мимо раздосадованного Коли. Ему было не до людей, ему было не до времени. Ему даже показалось, что он видел Матвея. Бред какой-то. Режим нужно обязательно наладить. Или не бред… — Коленька, постой! — окликнул его до боли знакомый голос, и сердце Коли пропустило пару ударов так точно. Надо будет сходить провериться, оно опять работает не так как нужно. Развернувшись на сто восемьдесят градусов Коля действительно увидел Матвея. Понадеявшись, что это не галлюцинации от недосыпа, он шагнул навстречу знатно запыхавшемуся Матвею. — Здравствуй, Матвей, а ты здесь… как… — не сумев составить нормальное предложение сказал Коля. — У тебя голос был чересчур подавленный, вот я и решил приехать и помочь тебе, если что-то случилось, дофаминчик мой, — слегка улыбаясь объяснил свое неожиданное появление. И вот он опять заставил Матвея сорваться и приехать к нему, волноваться за него, из-за собственной безответственности! — Извини, что заставил тебя беспокоится, Матвей. Со мной все в порядке, просто устал. — В таком случае тебе следует отдохнуть, — сказал Матвей, жестом приглашая за собой. Коля, только после прилета, желавший размять ноги, не понял куда его ведут, но заметив знакомый автомобиль понял, что Матвей на этот раз на своей. Стало ещё паршивее. Матвей на этот раз побил все рекорды заботливости. Чуть ли не за ручку отвел Колю к заднему пассажирскому, открыл ему дверь, закрыл за ним дверь. Коле было, откровенно говоря, стыдно. В дороге Матвей молчал, ведь водитель должен быть полностью сосредоточен на дороге. Коле казалось, что он едет не домой, а на казнь. Безмятежная улыбочка Матвея не выражали ничего, но крепко сжатые на руле руки выдавали, что эмоции он чувствует совсем другие, какие хочет показать. Это напрягало. Или Матвей уже обо всем узнал, или Коля снова заставил Матвея волноваться. И то, и то плохо, а что хуже неизвестно. Что же за день-то сегодня такой?! Доехав без происшествий, Матвей припарковался, и пока Коля соображал, что они приехали, уже вышел из машины и открыл перед Колей дверцу. Как только Коля, с его-то длинными ногами, вылез из машины, его подхватили под локоть и повели прямиком к подъезду. У Матвея были ключи от квартиры Коли, а значит и от подъезда. Ключи у него «просто на всякий случай», но иногда его забота обходилась Коле потерянными нервными клетками. Но в этом виноват сам, сам Коля. Матвей же не просто так приезжал, значит Коля давал повод беспокоиться! Но это уже совсем дебри их родственных отношений. Пройдя в квартиру Коли, Матвей явно поменялся в лице. Спокойствие и безмятежная улыбка ушли, на их место явились беспокойство и, скорее всего, разочарование. Коля сегодня уже ни в чем не уверен. — Коленька, почему же у тебя так грязно? — улыбаясь, явно, через силу, спросил Матвей. В квартире, по мнению Коли, было не так уж и грязно, но Матвею виднее. На столике у дивана разложены листы бумаги, документы отданные на прошлом собрании, записи и подсчеты, которые Коля выводил сам, исходя из информации на сайтах городов, и все это дополняла грязная кружка из-под кофе. — Извини, Матвей, спешил, не успел прибрать, — потупился Коля. - Что ж, - начал Матвей, и у Коли по спине пробежали мурашки. Ничего хорошего такое начало не предвещало, - тогда давай поступим так, ты приберешь за собой беспорядок, а я придумаю нам что-нибудь поесть. Хорошо? Коля снова почувствовал себя ребенком, которого отчитывают за недописанный реферат. Хотелось провалиться сквозь землю от стыда, но Матвей ждал ответа. — Хорошо. Сказать «нет» будет грубо, ведь Матвей заботится, а указать на то, что не так уж и грязно, будет значит поставить под сомнение честность Матвея. Поэтому, лучше всего будет не создавать ещё больше проблем, чем он уже создал. Они разбрелись по квартире. Коля знал, что в холодильнике у него не густо. Лишь бы это не расстроило Матвея… Первым делом Коля взял в руки грязную кружку. Лучше не попадаться Матвею на глаза с явным разносчиком бактерий в руках, поэтому он побрел в ванную. Не самое красивое решение, но лучше, чем ещё раз показать свою неряшливость Матвею. Обмыв кружку, Коля отряхнул её, чтобы с неё не так сильно текла вода, и поспешил перенести на кухню, на сушилку. Зайдя на кухню, Коля слегка опешил. Матвей, пока Коля мыл всего одну кружку, успел нарезать салат и поставить что-то вариться. К счастью, Колю никто не заметил стоящим в дверях и, к счастью, никто не обратил внимания, как Коля прошел и поставил кружку на сушилку. Вернувшись к тихому ужасу на столе, Коля разобрал бумаги. Отделил чистые листы от документов, разложил их на разные стопки, и в самой гуще нашел недостающий кусочек речи. Коля точно не знает сколько он простоял раз за разом перечитывая этот лист от начала и до конца, запоминая каждую букву и каждую цифру. Из своеобразного транса его вывел звук шагов. Матвей пришел к Коле, видимо закончил. — Вижу ты справился, Коленька, — привычно приветливым тоном сказал Матвей, подходя чуть ближе. Коля повинуясь иррациональности сунул лист бумаги куда-то в середину стопки документов. Не стоит этого Матвею видеть. Сам же Тумов был немного удивлен такому жесту, об этом свидетельствовали слегка вздернутые брови. Коля не стал объясняться. — Ты что-то хотел, Матвей? — осведомился Коля, стараясь не поглядывать на стопку бумаг, в которую пихнул забытий листок. — Пока ты прибирался, я отварил морковь и нарезал салат. После перелета прошло чуть больше получаса, но надеюсь ты не брал еду на борту самолета. Никогда не знаешь, что там намешано под видом безопасного питания, — рассуждал Матвей. — Что-то я отошел от темы. Если ты ничего на борту не брал, а я на это надеюсь, то следует поесть. Дождавшись от Коли кивка, Матвей развернулся и пошагал на кухню. Коля последовал за ним. На кухне они расположились за столом друг напротив друга. Правило «Когда я ем, я – глух и нем» — это правило, которое соблюдалось ими обоими невзирая на обстоятельства. Коля старался есть как можно медленнее, чтобы нечаянно не сболтнуть чего-то лишнего, но ведь Матвея ничего не останавливало. Матвей с трапезой сильно не затягивал, поэтому пока Коля мешкал и старался считать движения челюстями, он уже сидел и потягивал чай. Коле явно стоит хоть раз хорошо выспаться. — Как прошло собрание, не расскажешь? — спросил Матвей, смотря на Колю, который уткнул взгляд в тарелку. Коля промолчал, откровенно говоря, пользуясь предлогом пережевывания. — Дофаминчик мой, я уверен, ты выступил как всегда замечательно, — тихо, не переставая слегка улыбаться, заметил Матвей. У Коли скрутило все внутренности разом. Точно со здоровьем беда. Стараясь сохранять хотя бы видимое спокойствие, Коля сосредоточился на дыхании и, вроде как у него даже получилось. Сглотнуть еду все никак не получалось, глотка не слушалась. Здоровье нужно проверять, и проверять срочно. По итогу всё это полетело в унитаз. Матвей суетился, то воду принесёт, то лимон заставит нюхать, но вроде помогло. Тумов все спрашивал, не ел ли Коля чего-то, что могло вызвать такую реакцию, но Сибиряков раз за разом отвечал, что нет. Примерно ещё через полчаса, Матвей сказал, что ему пора. Колю настигло противное осознание, что он рад. Заперев за Матвеем дверь, Коля как будто сбросил с души частицу камня, который все время нахождения рядом с Матвеем давил и душил.