Ласка

Я помню все. Нашу встречу на погосте, когда ты был еще совсем мал, но пытливые черные глаза, так присущие твоему клану, всматривались в мои черты, ища ответов на вопросы: «Почему нам предназначено умереть?» Помню и позже: Затаив дыхание, как завороженный гляжу чрез дверь за тем, как ты неустанно оттачиваешь свои навыки, до изнеможения, юное тело двигается со смертоносной, неотвратимой грацией. Ласка, маленький, хищный и пронырливый зверь. И я почти бросаюсь вперед, движимый импульсом защитить, в мгновение кажется что несколько десятков кунаев вопьются в тело, но нет: ты мастерски управляешься, и ни один мускул на еще детском лице не дрогнул. Помню твое появление в Акацуки и свои смешанные эмоции. И...изменение в своей динамике восприятия тебя, Итачи. Уже не ребенок, округлость щек сменяется на заостренные, изящные черты. А моя дерзкая, самонадеянная попытка застать врасплох и завладеть силой твоих потрясающих, прожигающих насквозь глаз, и каким позором она увенчалась. Впервые за долгие годы кто-то смог уязвить мою злобливую гордость, показать, сколь далеки от совершенства мои казавшиеся безукоризненными дзюцу, загнать в иллюзию, пригвоздить, оставаясь при этом столь апатично-равнодушным, не считая холодной ярости во взгляде, гласившей «Не смей». А еще твоя жертвенность и решимость. Первое я утратил давно, находясь в извечном рвении к совершенству, к неутолимой власти, к вечности. В твоем брате я видел инструмент, сосуд, взаимополезное соглашение. Его питала жажда силы, превосходства, горящей,опаляющей изнутри ненависти, мести, меня- потенциал его тела. Я выжидал. Ты же видел в нем того, ради кого и самому можно сгинуть, улыбаясь до последнего рваного вздоха. Я стою у могилы, вот только в сей раз маленькой фигуры рядом со мной нет. Могила твоя. Пальцами касаюсь холодного, шершавого камня, а хотелось- тонких ключиц, даже если впоследствии то грозило бы мне испепелением.