Счастье в соседнем подъезде

Остановившись у витрины, в которой красовались сумки самых разных размеров – от мала до велика, мое внимание привлекла одна. Темно-коричневая, небольшая, в форме сердечка. Полная безвкусица на мой взгляд, но она снова мне напомнила о ней… У нее была почти такая же. Только красная, кажется.  Почти не контролируя себя, я достала из заднего кармана телефон и прошлась привычным маршрутом по экрану – разблокировка, приложения «ВК», поиск, недавние. Увидев фотографию, что отпечаталась, кажется, уже на подкорке, я грустно вздохнула. Шел тридцать седьмой день, как мне безжалостно разбили сердце, и как я не могла с этим смириться. — Господи, ты что, не удалила ее из друзей?! – услышав знакомый голос, я вздрогнула от неожиданности и чуть не выронила телефон. Быстрым движением сунула его обратно, заметно краснея. — Удалила, — буркнула я, втягивая голову в плечи, чтобы намотанный шарф скрыл мои пылающие щеки. — А тогда какого хрена ты делаешь на ее странице? – моя подруга детства смотрела на меня своими ярко-зелеными глазами, в которых я читала искреннее непонимание. Конечно, как ей меня понять? Ее ни разу за тридцать три года не бросали. Даже когда мы с ней расставались (я забыла упомянуть, что мы не только дружили, но еще и жили вместе, как пара, какое-то время?), инициатором была она, а не я. — Ты мне не жена, нечего меня контролировать, — проворчала я. – Ты вообще опоздала! Я задницу чуть не отморозила! — Тогда пойдем быстрее в магазин, чтобы твоя задница не пострадала еще больше, — поправив мне шарф, точнее, затянув его потуже, Надя рассмеялась и, как-то совершенно по-хозяйски и совершенно без сексуального подтекста шлепнула меня по заднице, давая понять, что пора двигаться. *** — Ну и дубак сегодня, — сняв перчатки, Надя начала дышать в ладони, пытаясь их согреть. – В Новый год, кстати, обещают потепление. — Тебе какая разница? Ты все равно будешь на своей Шри-Ланке под пальмами отмечать, — фыркнула я, занося пакеты в кухню. — Если бы ты летала, то тоже могла бы отмечать его под пальмами, — в сто пятьдесят первый раз за месяц отметила она. — Новый год с песком вместо снега? – подняла я брови. – Увольте. Я сибирская женщина, мне нужен мороз, сосульки и… — Цистит, по всей видимости, — пробормотала Надя, открывая кран, чтобы помыть руки. – Ты просто не хочешь признать, что с удовольствием бы променяла все это, если бы не одно но… — Нет. Новый год я хочу встречать с елкой, Надя, а не с пальмой, обмотанной гирляндой. И вообще… Ты же знаешь, что я работаю над этим!  — Со своей психологиней? – закатив глаза, спросила моя подруга и по совместительству бывшая. – Сколько ты к ней уже ходишь? Мне кажется, она просто сосет из тебя деньги. — Я работала с детскими травмами, с уверенностью в себе… — И где была твоя уверенность, когда в магазине ты попросила двести грамм сыра, а тебе четыреста навесили?! – возмутилась Надя. – И ты согласилась! — Мне было жаль бедную женщину, она целый день стоит там с этим сыром… — Это ее работа, почему ты должна думать о ее благополучии? Она же о твоем не думала! – Надя включила чайник и села на стул, согнув одну ногу в колене. Я сердито посмотрела на нее, понимая, что она права. Вот так всегда и было. Все семь лет, что мы были когда-то вместе, так было. Она была права, а я была из тех, кто соглашается на четыреста грамм, когда нужно всего двести. *** Мы дружили еще со школы, с начальных классов, потом, в старших, узнали об общих «интересах», а в институте на четвертом курсе неожиданно поняли, что… что-то изменилось. Я только вышла из больных и тяжелых отношений, а Надя как обычно была рядом, чтобы меня спасти. И, одним вечером, в очередной раз утешая меня, мы каким-то образом поцеловались. До сих пор спорим, ктобыл инициатором – я утверждаю, что это она меня соблазнила, а она говорит, что это я на нее накинулась. В общем, мы решили попробовать. И «напробовались» аж на семь лет. Но поняли, что мы являемся друг для друга прекрасными партнерами, друзьями, сестрами, кем угодно, но не любимыми. Не в том самом смысле. И в итоге мы решили расстаться. Точнее, Надя решила и поставила меня в известность. Это был долгий и серьезный разговор, в конце которого мы поставили точку. Было немного больно, но не настолько, чтобы впадать в депрессию или ненавидеть друг друга. Роль друзей нам удавалась куда лучше, чем роль любовников. В итоге мы остались в прекрасных отношениях, и я искренне не понимаю, почему все твердят, что с бывшими дружить невозможно. Мы с Надей подтверждение тому, что возможно. После нее у меня были еще одни отношения, длиной в два года и… еще одни не совсем отношения. Официально мы не были вместе, хотя все признаки отношений имелись. Мы проводили наедине много времени, ночевали вместе, занимались сексом… Боже мой, что это был за секс! Я даже не понимаю, скучаю я больше по этой девушке или по сексу с ней. Но тем не менее это мое последнее увлечение разбило мне сердце. Возможно, еще и потому, что мне буквально сказали: «Прости, ты классная, мне с тобой хорошо, все вообще хорошо, но ты мне не подходишь. Я хочу видеть рядом с собой кого-то другого».  Надо ли говорить, что я была в полном шоке? Учитывая, чтов тот день я шла к ней в гости с мыслями о том, что вот, мы сейчас поедим ее любимый тортик «Красный бархат», за которым я специально заехала в кондитерскую (а это былдругой конец города!), а потом будем нежиться в объятиях друг друга. В итоге я просто сидела на стуле, слушая, в чем именно я не дотягиваю, что именно со мной не так и почему нам не быть вместе, и думая о том, нахрена я приперла этот торт? Ну, ладно, чести ради признаюсь, что ее речь не состояла сплошь из претензий или каких-то обвинений, просто… Я восприняла это так. Да, очевидно, мы были с ней довольно разные, но я готова была меняться! Она была вся такая элитная, театры, музеи, дорогие рестораны... Плюс ее должность – она работала каким-то там начальником по каким-то там коммуникациям в крупнейшем рекламном агентстве нашего города. А я… Я работала обычным дизайнером. Да, у меня несколько проектов, я неплохо зарабатываю, но какой-то рост до «директора мира» меня особо не интересует. Я не достигатор, не карьерист. Мне это просто не интересно. Как там говорил Гоша из «Москва слезам не верит»? «Не всем же быть руководителями». А ей это не подходило. Ей хотелось видеть рядом кого-то, как она – акулу с железными челюстями. А я, скорее, милый толстолобик, чем акула. Ну, и плюс она была в некоторых вопросах довольно жесткой. И это чувствовалось. Такая стереотипная сильная женщина, слабость которой скрывается за маской непоколебимой уверенности в себе. И я, будучи влюбленной идиоткой, почему-то поверила в то, что это не будет помехой. В итоге – я осталась ни с чем у разбитого корыта, понимая, что в очередной столкнулась с тем, что ожидания не совпали с реальностью. Я строила планы, мы строили планы. Пусть краткосрочные, но строили. Я погрузилась в наше общение, взаимодействие, и меня даже слово «отношения» уже не так пугало, и я бы была готова даже на это пойти, хотя по началу заявляла, что отношения – не для меня, у меня ничего в них не получается (говорю же, я – тряпка). И как только я расслабилась и потеряла бдительность, меня послали. Поэтому уже больше месяца я занимаюсь тем, что трахаю мозг себе, Наде и своему психологу о том, как я скучаю и страдаю по своей несостоявшейся любви. И если психолог за это хотя бы получает деньги, Надя – нет. И она терпит меня исключительно из теплых чувств. *** — Так, если ты закончила меня оскорблять, помой овощи, — проворчала я, сунув Наде помидоры с огурцами. — Я помню времена, когда ты такие блюда готовила, — протянула она, подходя к раковине. – Помнишь те тефтельки в сливочном соусе? — Сплошной жир, — поморщилась я. – Мой тренер запрещает мне есть такую еду. Мне хватило расплаты за какую-то жалкую конфету – час я бегала на дорожке!  — Зато теперь ты ешь исключительно грудку и овощи, причем ровно по граммам, — скривилась Надя – любительница поесть до отвала. — Надь, ты молодая, у тебя метаболизм другой, — ответила я. – А я уже женщина в почтенном возрасте, мне надо следить за собой. — Ты меня старше на полгода, тебе тридцать четыре! — Неважно… — Просто после своей Лены ты совсем свихнулась! – натирая помидор до блеска, прошипела Надя. – Все ходишь качаешь что-то, калории высчитываешь… — Я ходила в зал и до нее, — напомнила я. — Да, но не по пять раз в неделю! Это замечание было резонным, и мне нечего было на него ответить. Кроме как попытаться оправдаться. — Я хочу отличную фигуру, рельеф… — У тебя и так отличная фигура! Ты видела себя? Ты поставила себе какую-то планку, причем созданную не тобой, и пытаешься до нее дотянуться. Пойми, что от тебя отказались не из-за того, что у тебя процент жира больше,чем нужно. И если ты станешь похожа на Сару Коннор, она не вернется. — Мне и не надо ее возвращения! – вскликнула я, конечно, соврав. — Ага, — но Надю было провести сложно. Она знала меня слишком хорошо. – И поэтому ты до сих пор сидишь на ее страницах и следишь за обновлениями. — Я просто… — Что, Лер? – Надя закончила мыть овощи, выключила воду и вытерла руки вафельным полотенцем с жирафом. Которое сама же когда-то и подарила. – Просто прими ток факт, что ты ей не подходишь. — Но почему?! – с раздражением воскликнула я. – Что со мной не так?! — Все с тобой так, Лер, — голос Нади стал каким-то усталым. Словно она заколебалась объяснять мне одно и то же. – Просто иногда у людей разные ценности. И слава Богу, что она поняла это до того, как вы вросли друг в друга корнями. — Я уже вросла будто, — глядя в пол, пробормотала я, так как почувствовала, что начинает щипать глаза. — Ты просто созик, ты же знаешь. Если кто-то дает тебе тепло, ты тут же думаешь, что это «то самое». Тебе же это и говорила твоя психологиня. Хоть что-то умное от нее было, — добавила Надя скептично. – Ты просто недолюбленная. И ищешь эту любовь вовне. А она всегда тут, рядом. Надя положила руку мне на середину груди, заставляя посмотреть ей в глаза.  — С тобой все так. Ты замечательная. Такая, какая есть. Ты умеешь дарить любовь, и ты по-настоящему прекрасна в этом. Просто пойми, ты не должна меняться ради кого-то. Становиться лучше. С тобой уже все окей. И твой человек примет тебя именно такой. — А если нет? – тихо спросила я, чувствуя, как одна слезинка все-таки скатилась по щеке. — А если нет – значит, и человек не твой. Все просто. Это как лакмусовая бумажка. — Я готова была принять Лену такой, какая она была. Значит, я все-таки ее человек? — Лер, вы… общались сколько? Четыре? Пять месяцев? Ты по сути ее не знала. Да, в какие-то моменты вам было хорошо вместе, в какие-то особенно хорошо, но ты не знаешь, как бы все обернулось, затянись у вас все на более долгое время. Может, и ты бы была не так благосклонна. — Не знаю, — вздохнув, я села на табуретку. – Я понимаю, что занимаюсь ерундой, но у меня ощущение, что я все еще жду, надеюсь, что она напишет, скажет, что ошиблась, что сожалеет и теперь только понимает, какая я была классная, а она дура, что послала меня. — Ты этого хочешь, потому что скучаешь по ней или потому что хочешь что-то доказать? Чтобы она пожалела о том, что сделала? — Ну… Я скучаю по этим ощущениям, что я чувствовала, когда мы были рядом. Хм, — протянула я, задумавшись. А скучала ли я по ней самой? Или только по тому, что чувствовала, находясь рядом?  — В общем, я тебе искренне советую обдумать это, а сейчас… Давай мы сделаем ужин, потому что видит Бог, я голодна, как волк! – воскликнула Надя и, чмокнув меня в нос, вернулась к столу, чтобы сделать салат. *** Ночью, снова мучаясь от бессонницы, я лежала, изучая потолок. Думала о словах Нади, вспоминала какие-то моменты, что были с Леной, и размышляла. Безусловно, я скучала по ней. Мне нравилось в ней все – начиная с внешности, заканчивая ее привычкой меня провоцировать, чтобы вызвать определенный ряд эмоций. Это были регулируемые эмоциональные качели, на которых мы качали друг друга по очереди и по взаимному согласию. И пока мне все нравилось, но я не знала, не укачает ли нас в какой-то момент, когда в очередной раз качели сделают «солнышко». К тому же, я объективно понимала, что вновь столкнулась с моментом несоответствия. Я всегда делила женщин на несколько категорий. И одна из градаций была по своеобразному статусу. И у нас с Леной, очевидно, этот статус не совпал. Точнее, мне-то было с этим окей, я вообще довольно просто (как мне казалось) принимала людей, а вот у нее, очевидно, с принятием возникли проблемы. Не хочется, конечно, ее обвинять, но… Ладно, хочется. Пусть будет виновата она! В том, что не нашла в себе силы принять меня такой, какая есть! Так вот, к категориям. Лена была из тех женщин, которых я называла «жилье бизнес-класса». У нее была дорогая внешность, дорогая работа, дорогие увлечения, и вся она была дорогая. Она даже жила в самом выебистом районе нашего города. И если она была как жилье бизнес-класса, то я… Это домик в деревне. У меня не было дорогих интересов, стиль у меня тоже далек от высокого искусства, а фешенебельныерестораны у меня вызывают скорее страх, чем благоговение. Я постоянно боюсь выглядеть там глупо и сделать что-то не так. Например, заказать вино, выбрав его чисто по названию, а потом выяснится, что это было название ресторана, а не напитка.  И я понимаю, что, может, мне бы и хотелось примкнуть к такому образу жизни, не зря же он меня так манит, но у меня для этого на данный момент нет ресурса. Потому что в этом социальном пласте люди с другой ментальной конструкцией. Они прошаренные, наученные, взрослые. А я в сравнении с ними хожу в детский сад. И иногда этим «дорогим» людям хочется вспомнить детство и посетить домик в деревне, но возвращаться туда на постоянку и жить там – перебор. Максимум – провести отпуск. Вот Лена, можно сказать, его и провела. И, наверное, будет разумным послушать Надю и психолога (они, кстати, часто говорили почти одно и то же) и просто перестать думать об этом постоянно, сместить фокус внимания и не пытаться что-то делать из позиции «доказать ей». Обратить внимание на себя, понять, кто я и что я, в конце концов. Ведь как выяснилось, за тридцать четыре года я этого так и не узнала. *** Я твердо решила выкинуть Лену из головы, но уже на следующее утро написала знакомой девчонке-тарологу, которой как-то помогала с презентацией, с просьбой посмотреть, что там у меня ожидается в личной жизни. Я знаю, да, идиотка. Вчера я была полна решимости, а с утра у меня случился откат. Такое бывает.  В итоге я не услышала ничего нового. Более того, тарологиня сказала, что как только я обрету себя, обрету ту целостность, к которой нужно стремиться всем, тогда у меня и новое знакомство будет, и все в личной жизни наладится. Я, конечно, расстроилась, услышав про новое знакомство, так как все еще надеялась на возвращение старого. Да, я обычная баба, которая тоже плачет по ночам и страдает от неразделенных чувств. И в данный период мне было больно, так как я влюбилась, впала в эмоциональную зависимость от человека. Я буквально жила от встречи до встречи. Пока мы были рядом, пока взаимодействовали, все было круто – были цвета, голоса, краски и звуки. Как только я уезжала от нее или она от меня (что было гораздо реже), я просто начинала жить на автомате, в ожидании следующей встречи. И я понимала, что это было не нормально, но сделать уже с этим ничего не могла. Я словно получала свою дозу наркотика, эмоций и просто ждала следующей поставки. Так что да. Я была обычной, самой обычной ранимой женщиной. И плевать, что у меня бицепс размером с голову ребенка. Ну, маленького. Младенца. Но я тоже человек, я чувствую. Поэтому, неудовлетворенная ответом таролога, я решила, что лучшим способом отвлечься будет генеральнаяуборка. *** — Как ты перешла от мытья полов к ремонту?! – уже битый час возмущалась Надя, помогая мне сдирать со стен старые обои с вензелями. — Я не знаю, начала сначала уборку, что-то переставляла, а потом раз и… вот. Да и вообще, Новый год на носу! — А я думала сопля! – ответила известным мемом Надя. — А я думала сова! – вторила ей я, и мы рассмеялись. Я обожала ее за то, что наше чувство юмора совпадало на сто процентов. Мы могли общаться одними фразами из мемов и прекрасно понимать друг друга. — И что, теперь всем под Новый год ремонт затевать? — Ну, Надь, у меня сложный период, пойми. Мне нужна смена обстановки, — заныла я, брызгая на обоину из пульверизатора. — Как я жду момента, когда ты проработаешь эту всю свою историю, и перестанешь убиваться по всем подряд! – проворчала Надя, отбрасывая большой кусок обоев и вытирая пот со лба. — Я не убиваюсь по всем подряд! А как, кстати, твоя барышня поживает? – вспомнила я. Не так давно Надя познакомилась с новой девушкой, и они уже несколько раз были на свидании. Но так как я была погружена в страдания по своей личной жизни, этот момент я упустила. — Никак, мы не общаемся, — пожала плечами Надя, глядя на стену.  — Почему? – удивилась я. — Ее уровень интеллекта сопоставим с уровнем воды в чайнике. И к тому же… Она из тех, кто любит просто лежать в постели. — В каком смысле? – не сразу поняла я. — Ну, пассивы. На сто процентов. — А, — дошло до меня наконец. – То есть вы… — Да, — поняла меня Надя без слов. — И ты… — Да. — А она… — Нет. — Ясно, — кивнула я.  — Она просто сказала мне: «Детка, ты была превосходна!» — Ну, хоть так. — Серьезно? Я отлизала ей четыре раза! И это – моя благодарность?! Я расхохоталась, понимая, как абсурдно это звучит. — Я тоже так и не получила свою благодарность, к слову, — пробормотала я. — Не получила? – сощурилась Надя. – Ты же говорила, что у вас был не секс, а ядерный взрыв? — Так и было… Просто взрывалась только она… — Почему? — Ну, ты же знаешь, мне нужно на это время… Я не могу так… сразу. — Вы два месяца трахались, какое «сразу»? – заморгала Надя. — Расскажи кому, что моя бывшая ругает меня за то, что я не раздвигаю ноги слишком быстро перед другими женщинами… — проворчала я. — Но, Лер, это же удовольствие!  — Мне нужно время, чтобы привыкнуть к человеку… Да и к тому же, не то, чтобы там была особая инициатива. Это тоже слегка смущало. — Потому что человек не твой, я говорила, — кивнула Надя. — Ой, тебя послушать, так надо просто положиться на судьбу и расслабиться – твое придет само. — Я говорю о том, что делай то, что должен, и будет то, что будет. Когда ты перестаешь ожидать чего-то, все само начнет строиться.  — Ага. И не придется никого искать. И окажется, что мое счастье живет в соседнем подъезде! – скептично ответила я, дергая за обоину. — Звучит, как название мелодрамы по второму каналу, — хихикнула Надя. – Но да, именно об этом я и говорю. — Просто ты бесчувственная, и не понимаешь нас, творческих людей. Что сказать, аналитик. — Слышь, творческий людь, — в этот момент я завизжала, так как Надя схватила пульверизатор и начала брызгать в меня. А уже через секунду я неслась за ней в кухню, чтобы догнать и защекотать в отместку. *** Спустя неделю мне стало легче. Я как-то незаметно для себя перестала заходить в ВК, чтобы посмотреть, не появилось ли в профиле Лены новое фото, прекратила отслеживать, когда она была в сети в телеграмме, в общем, казалось бы, возвращалась в норму. Психолога, кстати, решила сменить. Поняла, что по большей части наша терапия заключается в том, что я просто сливаю свой негатив, а никаких инструментов по работе с бессознательным мне не дают. И после Нового года, который наступал через две недели, я планировала заняться поиском нового специалиста. А пока я читала полезные книжки, слушала умные подкасты, в котором все как один говорили, что единственный человек, ради которого стоит меняться, — это вы сами. Мысль для меня была новая, так как я привыкла быть в отношениях удобной. Чтобы меня любили. А значит быть такой, как нужно партнеру. Психологиня говорила, что это из-за недостатка материнской любви. Ну, это не удивительно – моей мамы не стало довольно рано, а когда она была жива – мы не то,чтобы были близки. Воспитывала меня тетя, которая проявляла ласку только к своим котам. Так что… Откуда бы взяться этой долюбленности. Надя была вся в запаре на работе, и виделись мы редко. И я как-то осознала, что одинока. Ну, и в самом деле – кроме Надьки у меня была еще парочка друзей, но у них были свои отношения, семьи, и мы виделись не так часто. Поэтому, движимая страхом одиночества и новогодним ажиотажем, я каким-то образом оказалась в зоомагазине. А вышла оттуда с маленьким щенком пуделя шоколадного цвета по имени Джонни. Наде я решила об этом не говорить, так как была уверена, что она объяснит мой импульсивный поступок со всей серьезностью и призовет к ответственности, а я сейчас этого не хотела. Поэтому я ехала в такси со своим новым другом, навьюченная кучей прибамбасов типа миски, поилки, лежанки, кучи сладостей и игрушек, а также тремя костюмами на выгул, чтобы Джонни не отморозил свои бубенчики во время прогулки. И когда вечером я легла спать, а пес тут же оказался рядом, улегшись у меня в ногах, я впервые за почти два месяца уснула практически сразу. *** Мой пес оказался очень умным, милым, прекрасным, но… жаворонком! В восемь утра он начал тыкать в мою морду лицом… в смысле, в мое лицо мордой, чтобы меня разбудить. За окном была еще непроглядная темень, но… У меня появился, как модно говорить, «пСЫН», так что пришлось поднять свою задницу, одеться и пойти его выгуливать.  Пока мы делали кружок вокруг дома, я заметила, как к соседнему подъезду подъехал грузовик, и трое молодых ребят начали довольно быстро разгружаться. Я поняла, что у нас появились новые соседи, и решила, что через день-два моя подруга баба Маша с первого этажа уже будет в курсе, кто это, что это и откуда. Понаблюдав за разгрузкой, я дождалась, пока Джонни обнюхает все сугробы и кусты, и мы направились домой. Пока я пила чай вприкуску с бутербродом, я все еще смотрела в окно на грузовик, из которого, как из нескончаемого сундука, доставались и доставались вещи. Это было странно – я понятия не имела, кто переезжал и куда, но почему-то эта картина мне показалась такой… вдохновляющей. Новый год, новая квартира, новая жизнь… Может, мне стоило продать свое жилье и купить что-то другое? Хотя я тут живу уже столько лет… Это единственное, что досталось мне от матери. Пока я жила с теткой, квартира сдавалась, а когда я выросла, я вернулась сюда. С Надькой мы делали тут первый ремонт. Тут было много воспоминаний. И, наверное, можно как-то иначе начать новую жизнь, не обязательно при этом переезжать.  Поняв, что эта мысль мне нравится, я кивнула и отправилась в комнату, оставив свой пост наблюдателя. Раз уж я встала в такую рань, то можно и поработать побольше. *** Следующее утро, которое началось также рано, ознаменовало очень нагруженный день. У меня было несколько созвонов, потом презентация, потом обсуждение правок… В общем, когда я шла в спортзал, я уже была выжата, как лимон. У меня не было сил, казалось, ни на что, но отменить тренировку я не догадалась, поэтому пришлось идти, в надежде, что я не умру на беговой дорожке еще до начала самой тренировки. *** Я еле передвигала ноги, когда вернулась из зала в раздевалку. Была уставшей настолько, что всерьез подумывала вызвать такси, хотя до дома было идти всего пятнадцать минут. Подойдя к шкафчику, я приложила браслет, еле-еле подняв руку. Замок издал протяжный звук и не открылся. Я снова приложила браслет. То же самое. И опять. Вновь противный писк. Я начала нервничать и психовать, сняла браслет с руки, чувствуя, как за мной кто-то наблюдает. Боковым зрением я видела, как в полотенце сзади стоит девушка и смотрит на мои потуги. — Может, попробовать другой шкафчик? – проговорила она, чем только больше вывела меня из себя. — Спасибо, мне этот нравится, — огрызнулась я, чувствуя себя не только устало, но еще и глупо. Замок снова пропищал отказом, а девушка вновь решила «помочь». — Я серьезно, вы перепутали шкафчик. Когда в шестой раз замок не открылся, я чертыхнулась вслух и, развернувшись к этой девице, ответила: — Я не одноклеточное, я вполне помню, какой шкафчик заняла! Вам заняться нечем, кроме как за мной наблюдать? Девица, на мое удивление, закатила глаза и… направилась прямо ко мне! Отодвинула меня легким движением и… открыла замок! — Это мой шкафчик. Я же сказала – вы перепутали. Я смотрела то на нее, то на открытую дверцу, в которой виднелась спортивная сумка. Понимая, что выгляжу крайне нелепо, я села на лавку и вздохнула: — Простите. У меня был тяжелый день. — Бывает, — хихикнула девушка, доставая сумку. — Там у входа стоит такая штука, если вы приложите браслет, она покажет, какой у вас шкафчик  — Да. Пожалуй, так и сделаю, — кивнула я с натянутой улыбкой и, встав с лавки, направилась к этому аппарату. Странно, но мой шкафчик оказался совершенно в другой секции. *** Когда я подошла к стойке кафе, которое было в спортзале, передо мной снова оказалась эта барышня, чей шкафчик я пыталась взломать. Я встала позади нее, уже зная, что буду брать. И когда она расплатилась и отодвинулась, ожидая свой заказ, я поприветствовала кассира, который только что беззастенчиво с ней флиртовал. Со мной, к слову, он ни разу не был так вежлив и обходителен. Может, потому что у меня не такая миловидная внешность, как у нее. Эта девушка действительно была привлекательной и милой. Теплые светло-карие глаза, русые волнистые волосы, легкая россыпь родинок на лице. Она была очень симпатичной, и я, разумеется, обратила на это внимание, но мой внутренний радар молчал, а значит, маловероятно, что мы играли за одну команду. К тому же… В нашем небольшом городе симпатичных лесбиянок – раз-два и обчелся. Поэтому когда кто-то появляется новый, обычно, хватает пары недель, чтобы об этом знало все наше унылое гей-сообщество. Либо, еще как вариант, есть персонажи, которые просто «не светятся». Как Лена. Лене было сорок, и она ни в каких тусовках и «кругах» не была замечена. Мы вообще познакомились случайно в комментариях во время обсуждения книги. Так что… Эта девушка была просто девушкой, которая радовала глаз. Я посмотрела на бармена и заказала чай. Я хожу в этот клуб уже год, и каждый раз беру один и тот же напиток! И этот чувак каждый раз спрашивает, нужен ли мне сахар! Поэтому я стала предугадывать его действия, и просто сказала: — Черный, с лимоном, три сахара. Он обернулся на своего коллегу, колдовавшего с напитком для девушки, и снова взглянул на меня. — Просто черный кончился. Вот, последний девушке заварили. Есть черный фруктовый, есть зеленый. — Черт, — вздохнула я. – Тогда не нужно, спасибо. — Хотите, берите мой, я могу и фруктовый выпить, — неожиданно проговорила девица, оторвавшись от телефона. — Что? – недоуменно переспросила я. — Что? – вторил мне бармен, который, казалось, был рад, что я могу уйти несолоно хлебавши. Что у него за неприязнь ко мне? — Я вполне могу попить и фруктовый чай, мне не принципиально. А вы, я так понимаю, предпочитаете только черный? – она разговаривала так, словно, мы были знакомы. Бармен стоял, открыв рот. Я сначала хотела отказаться от ее предложения, но поняла, что больше хочу даже не чая, а уделать этого козла. Поэтому достала карту и проговорила с улыбкой: — Спасибо. Какой чай вам взять?  *** Мы вышли с ней одновременно, смеясь над лицом бармена – она тоже заметила, что он ко мне не ровно дышит. И, спустившись по ступенькам, попрощались, пожелав друг другу хорошего вечера. Но… Спустя несколько секунд поняли, что продолжаем идти в одну сторону. Поэтому снова поздоровались, смеясь, и я спросила, где она живет и как давно ходит в этот зал.  Оксана, так звали мою новую подругу, рассказала, что была тут в первый раз, так как только-только переехала, и когда она назвала улицу, на которой жила, я с подозрением уставилась на нее. — А дом не четырнадцатый? — Да-а-а, — протянула Оксана, глядя на меня, как на маньяка. — Так это ты вчера утром во второй подъезд въезжала? – я чуть не заорала от осознания этого странного совпадения. — Да! С ума сойти! А ты откуда знаешь?! – глаза Оксаны были такие же огромные, как мои. — Я с Джонни гуляла, и видела. Джонни – мой пес. Взяла его вот на днях, — пояснила я. — У меня тоже собака! – с каждой произнесенной фразой, я все больше поражалась, как все странно удачно складывается! Просто поразительно! — Правда? Какая? Оксана тут же достала телефон и практически ткнула мне им в лицо, показывая заставку: — Вот! Чоко! От английского «шоколад». Да, оригинально, знаю, — закатив глаза, хихикнула она. — Боже… Мой, — простонала я. — Что? Не любишь пуделей? – ее голос был почти разочарованным. — Нет! – я тоже достала свой телефон, открыла галерею и показала фото Джонни. Точно. Такого же. Пуделя. — Не может быть, — прошептала Оксана, разглядывая широко открытыми глазами фотографию. — А я о чем! — То есть… Мы живем рядом, ходим в один зал, и у нас еще и собаки одинаковые? – рассмеялась она. — Я в шоке! — Тогда, если ты не против компании, может, прогуляемся все вместе вечерком? — Мы с Джонни всегда за! – радостно ответила я, думая только об одном: «НЕ ВЗДУМАЙ В НЕЕ ВЛЮБИТЬСЯ!!!». *** Почти неделю мы гуляли вместе. Иногда по вечерам, а иногда еще и днем. Гуляли, делая вид, что не замечаем, как наши собаки сами устало тянут нас домой, пока мы без остановки разговариваем, пытаясь продлить эти минуты.Ходили вместе в спортзал, общались, и проводили вместе довольно много времени. Мне было комфортно. Странно комфортно. Почти как с Надей. Я совершенно не пыталась ничего из себя строить, не пыталась выглядеть каким-то наилучшим образом, потому что не хотела произвести на нее впечатление. Конечно, я автоматически сравнивала свои ощущения от общения с Оксаной и Леной. До Лены я постоянно будто пыталась «допрыгнуть», жутко боялась ее разочаровать, показаться или оказаться не такой, как ей нужно, в итоге полностью растворившись в ней и потеряв свою индивидуальность. А тут у меня не было задачи быть какой-то особенной, я была просто… я. И Оксане, кажется, эта «я» очень нравилась. По крайней мере, очень было на это похоже. Мы подписались друг на друга в соцсетях, где обменивались смешными мемными находками, иногда переписывались в мессенджерах, шутили, смеялись, рассказывали о себе. Оксане было тридцать три, она была руководителем PR-отдела, и два дня в неделю работала из дома. Ее родители жили в соседнем районе, она никогда не была замужем, и эта тема в целом прозвучала в нашем диалоге очень странно, что заставило меня подключить тяжелую артиллерию в виде Надежды. — Хм, а фигурка-то у нее огонь! – присвистнула моя бывшая «жена».  — Так. Я тебе не для этого ее страницу показала, — проворчала я, чуть не уронив кружку. — Ой, я слышу нотку ревности? – рассмеялась Надя. — Мы с ней просто общаемся, — закатила я глаза, — какая ревность? — Но она тебе нравится, — не унималась Надя, листая фото на страничке Оксаны. – Ого, она эту штангу поднимает?!  Я взглянула на фото и кивнула, почему-то чувствуя гордость: — Приседает. Да. Задница у нее… не описать, — пробормотала я, возвращаясь к кружке и чайнику. — Не поспоришь… — протянула явно впечатленная Оксана. – Ну, что я могу сказать. Ничего. Я ничего не поняла. — Что, твой радар тоже молчит? – поставив чай перед Надей, я уселась за стол. — Как-то странно. Вроде бы что-то есть, но в то же время неясно. — Вот и я не поняла.  — Ну, а невербально? Может, какие-то сигналы? — Сердечки и поцелуйчики на сообщениях считаются? – без особой надежды спросила я. — Если это как реакция на твои голые фотки – то да. — Нет, на видео, где Джонни отгрыз кусок подоконника. — Тогда странно. Я помолчала несколько секунд, а потом проговорила: — Знаешь, Надь, я поняла, что мне плевать. — В смысле? Ты о чем? – Надя нахмурилась и даже остановилась на полпути к печеньке. — Мне плевать, из наших она или нет. Нравлюсь я ей или нет. Мне с ней прикольно, спокойно, я с ней – я. Вот как… Как с тобой! Это так… круто! Мне нравится с ней разговаривать, смеяться, узнавать ее. Она очень интересный человек. Начитанная, образованная. Она, кстати, пригласила меня на выходных на экскурсию. В храм. Который со смотровой площадкой. — Ого, она пригласила? — Ага.  — Знаешь, что я тебе скажу? – Надя наклонила голову и улыбнулась. — Что? Что я дура и опять куда-то вляпалась? — А ты вляпалась? Я пожала плечами, задумавшись. — Вроде нет. — Тогда я скажу тебе, что… перестань анализировать. Наслаждайся. Просто наслаждайся тем, что происходит. Если вам классно общаться – замечательно. В любом случае, у тебя, возможно, появится новый друг, и это прекрасно. К тому же, если тебе с ней комфортно… — Очень! – вставила я, не сдержавшись. — Тем более, — усмехнулась Надя. – Просто получай удовольствие. А там посмотришь.  — Да, только ты же знаешь, у меня есть проблемы со считыванием сигналов… — вздохнула я. У меня и правда с этим были проблемы. Иногда я вообще не понимала, что со мной кто-то флиртует, не видела очевидного, и это всегда очень веселило Надю. — Ну, будем надеяться, что если ты ей и нравишься, у нее достаточно терпения и сил, чтобы проявить инициативу. — Ой, со мной никто не проявлял инициативу, всегда я! – брякнув, я подняла брови. – Кроме тебя, конечно. — Иди в зад! – расхохоталась Надя. – Ты сама на меня напрыгнула! — Этот спор нескончаем, — я рассмеялась в ответ, уклоняясь от удара. И все-таки тогда накинулась на меня Надька. *** Экскурсия была впечатляющей. Но еще более впечатляющими были светло-карие глаза в свете морозного солнца. Розовые губы, которые растягивались в улыбке от моих тихих комментариев. Сияющая кожа с розовыми от мороза щеками. После экскурсии мы решили пообедать в небольшом кафе, где согревались горячим супом с вкуснейшим хлебом, а на второе взяли сочный куриный шашлык. И я была в невероятном восторге, когда Оксана украла с моей тарелки все помидорки, от которых я отказалась. Потом мы немного прогулялись до автобусной остановки и направились к дому. Взяли собак и снова пошли гулять, но уже в сторону набережной – там недалеко было огромное поле, где наши псыны могли бы побегать. И когда я оказалась дома, то поняла, что мы провели с Оксаной почти весь день вместе, и я даже не устала! Ни разу я не подумала о том, что мне надоело с ней разговаривать или что, напротив, возникшая тишина меня как-то нервирует. Мне было очень комфортно в каждом из моментов. И это было удивительно. А еще более удивительно было то, что когда мы с Джонни легли спать, я поняла, что за весь день я ни разу не вспомнила о Лене. Кажется, процесс излечения был успешно запущен. *** Первый раз, когда я занервничала из-за Оксаны, был когда она пригласила меня к себе. До Нового года оставалось пять дней, и Оксана позвала меня на ужин, а заодно на просмотр «Иронии судьбы», который нравился нам обеим. Я не увидела ничего предосудительного в этом предложении, так как мы тесно общались и проводили вместе много времени, это было естественным течением и развитием нашей дружбы. Но почему-то немного волновалась. Поэтому не придумала ничего лучше, как прихватить хорошее вино, чтобы расслабиться. *** — Проходите, — Оксана поприветствовала нас с Джонни, и я передала ей бутылку вина. На ней были потертые дырявые джинсы и футболка со значком «Супермена», и выглядела она очень… я бы хотела сказать мило, но нет, сексуально! И именно в тот момент, в ее довольно темной прихожей я поняла, что она мне нравится. Она мне нравится не просто как друг, а как женщина. Но… странным образом, меня это не заставило биться в конвульсиях. Это не причинило мне боли. Я просто приняла это как факт. Спокойно. С чувством, с толком, с расстановкой, — как говорила моя учительница алгебры. Простите, Анна Николаевна, что я использую ваше любимое выражение в такой непристойной теме. Я просто поняла, что да, есть Оксана, она классная, и она мне нравится, как девушка. Я ей нравлюсь как друг, но в целом, я могу это пережить. *** У меня вообще в последние пару недель в голове что-то поменялось. Я стала больше думать о себе, больше о себе заботиться. Это выражалось в мелочах, но именно мелочи составляют большую часть нашей жизни. Я не делала двадцать подходов с весом, если понимала, что не могу вытянуть больше восемнадцати. Я перестала есть цельнозерновой хлеб, потому что поняла, что он мне не нравится! Ну, не нравится, и все. Зачем я буду себя насиловать, если не хочу его?! Неужели может принести пользу что-то, что я силой запихиваю в свой организм? Я стала разрешать себе иногда лениться и не мыть посуду в этот же день. Просто потому что мне не хочется. И, наоборот если я понимала, что хочу куда-то сходить или что-то сделать, то шла и делала. Кстати, именно так я купила два билета на мастер класс по гончарному мастерству и вчера мы ходили туда с Надей. Помимо кружки под шумок я умудрилась слепить член, который Надьке и подарила. В общем, я училась себя слышать и любить. *** — Мне так жалко Ипполита в этот момент, — протянула Оксана, поглаживая голову Джонни, которая лежала у нее на коленях. Голова Чоко лежала на моих.  — Да. Чем старше я становлюсь, когда смотрю этот фильм, тем больше у меня вопросов, — пробормотала я, чувствуя своим бедром бедро Оксаны. Из-за собак, развалившихся по обеим сторонам дивана, мы сидели почти впритык. Я чувствовала аромат ее туалетной воды, которая сводила меня с ума, и как могла старалась сосредоточиться на происходящем на экране. — Согласна. Как и с «Москва слезам не верит», — кивнула Оксана.  — О, ничего не говори! Меня просто бомбило крайний раз, когда я его смотрела!  — Что ты делаешь на Новый год? – неожиданно спросила Оксана, и я даже не сразу поняла вопрос, так как смена темы была слишком резкой. — Эм… Не знаю, на самом деле. Вероятно, ничего, — сглотнув, ответила я. — Не отмечаешь с друзьями? – она знала, что родственников у меня нет, и поэтому не спрашивала про родителей. — Моя… подруга улетает на Шри-Ланку, а другие друзья все семейные, со своими отмечают. Но мы с ними встречаемся второго числа. — Новый год с песком вместо снега? Смело, — усмехнулась Оксана, а я вытаращила глаза на нее. — Я то же самое сказала! А ты? Как отмечаешь? У родителей? — Не знаю еще, — Оксана смотрела в экран телевизора, но мне казалось, что она стала какой-то напряженной. – У меня ощущение, что будто не хватает какого-то… авантюризма, что ли. — Что ты имеешь в виду? — Может, я старею, — усмехнулась Оксана, — но я все чаще думаю о том, что раньше все были как-то… смелее, что ли. Делали какие-то неожиданные поступки… Ну, знаешь, взять и что-то сделать, не раздумывая и не анализируя. Например, у меня есть друг, он в Новый год был с родителями, и за полчаса до курантов соскочил с места, собрался и помчался к девушке, с которой общался. За две минуты до боя курантов буквально ворвался к ним, признался в любви и… вот, — рассмеялась она. – Женаты уже шесть лет. — Это романтично, — улыбнулась я. — Такие вещи придают Новому году именно это ощущение волшебства. Чуда. Как в детстве. Я смотрела на нее, не обращая никакого внимания на фильм. Я наблюдала за мимикой, за тем, как двигаются ее красивые губы, какой задумчивой она выглядит. И когда Оксана подняла взгляд на меня, я не успела отвернуться. Мы смотрели друг на друга в полной тишине. И, клянусь, мне показалось, что она на долю миллиметра двинулась вперед, как в этот же момент раздался резкий лай – наши собаки соскочили с дивана и бросились к двери, громко тявкая. Мы с Оксаной как по сигналу отпрянули друг от друга, создав дистанцию. — Кто-то… стучал? – я кашлянула в кулак, кляня себя за охрипший голос. — Нет, это… В соседней квартире хостел, дверь шумно открывается, Чоко всегда реагирует, — пробормотала Оксана, подогнув под себя ноги и будто сжавшись в углу дивана. Я заняла место в другом углу, понимая, что чуть было не совершила огромную ошибку. *** До самого тридцать первого декабря мы с Оксаной избегали друг друга. И, признаться, я скучала. Надька уже нежилась на песочном пляже, в то время как я только и делала, что раздумывала о том, что произошло. Что это было? Этот момент был явно с каким-то подтекстом, я это чувствовала! Может, она все-таки из нашей команды? Может, я ей тоже… нравлюсь? Я застонала, падая на кровать. Почти три дня мы практически не общались и не виделись. Оксана сказала, что у нее огромный завал на работе, а я не стала настаивать. Но периодически поглядывала на ее окна, в которых по вечерам горел свет, раздумывая, что она в данный момент делает. Я никуда не собиралась в новогоднюю ночь, я елку-то нарядила к радости Джонни только вчера, но гадала – будет ли дома Оксана. И, признаться, я то и дело прокручивала в голове ту историю о ее друге. Может, мне стоит сделать что-то подобное? Ко мне подбежал Джонни и улегся на шею, ушами перекрыв доступ кислорода. Я чуть отодвинула его, и перед глазами снова появился образ Оксаны. Я думала о ней куда больше, чем просто о друге, но это было как-то… тепло, что ли. Мне рядом с ней было так тепло и уютно. У меня не было ощущения, что она меня дополняет или что-то вроде того. У меня было ощущение, что мы обе целые, автономные личности, которым просто хорошо вместе. Может, об этом и писалось во всех этих умных книжках? Но вместе с тем я чувствовала притяжение, влечение (сексуальное в том числе), и я совру, если скажу, что не думала про секс с Оксаной! Особенно когда неделю назад в спортзале с нее соскользнуло полотенце! Мне тогда снились яркие красочные эротические сны! *** Была половина двенадцатого. Я сделала салат и горячее. И все еще не понимала, как мне поступить. В итоге, решила, что просто поздравлю Оксану смс-кой и, возможно, спрошу, не дома ли она, чтобы зайти ее поздравить. Я подготовила ей презент – «магический» шар с ответами, как из фильма «Трасса 60». И если она тут, то я зайду и, возможно, мы поговорим. И только я свыклась с этой мыслью, как мой телефон зазвонил. Я бросила взгляд на экран, и чуть не упала. Звонила Лена. После почти двух месяцев полнейшей тишины, она звонила. Я смотрела на экран телефона, не понимая, что делать и как быть. И, поколебавшись, все-таки решила ответить. — Алло? – прочистив горло, хрипло проговорила я. — Привет, — ее голос, поставленный, приятный, такой… знакомый, тут же взорвался в голове вьетнамскими флешбеками. — Привет, — сердце билось где-то в горле, что аж дышать стало тяжело. — Знаешь, я сейчас в самом дорогом ресторане с дорогими мне людьми, но… — голос Лены был слегка нетрезвым, а на заднем фоне я слышала музыку. – Но поняла, что если ты сейчас приедешь и заберешь меня, я буду очень счастлива. Я смотрела в одну точку, пытаясь не перестать дышать. Если бы я услышала эти слова еще хотя бы месяц назад, я, не раздумывая, уже вызывала бы такси и ехала к ней. Или за ней. А сейчас я чувствовала, что стою на распутье. Что у меня есть вариант пойти дальше, а есть вариант вернуться и исправить то, что не получилось. Попробовать снова. С новыми мыслями, опытом, взглядами.  И, замолчав на несколько долгих секунд, я буквально услышала свое сердце. Поэтому улыбнулась сама себе и проговорила в трубку спокойным решительным голосом: — С Новым годом, Лен. Всего тебе наилучшего. И… не звони мне больше, пожалуйста. Отключив телефон, я быстро оделась, взяла собаку, подарок и вышла на улицу. Огромным облегчением было увидеть свет в окнах квартиры Оксаны. Поэтому, даже не заходя на прогулку (а Джонни словно и не был против, сам потянул меня в сторону соседнего подъезда), я повернула направо. Поднявшись на третий этаж, я позвонила в дверь. Я жутко волновалась, но понимала, что должна это сделать – либо сейчас, либо никогда. Либо мне показалось, и я все придумала, либо между и правда было это притяжение… Представляю, как будет ужасно, если она врежет мне в нос, сказав, что вообще не из «этих»! Но додумать мне не удалось, так как дверь открылась, и я увидела теплые карие глаза, смотрящие на меня с легким удивлением.  — Привет, — проговорила я, удерживая Джонни, который уже пытался зайти в квартиру. – Знаешь, я боюсь выглядеть глупо, но не могу не сказать: ты мне нравишься. Как женщина. И я хочу встретить Новый год с тобой, — выпалив это, я опустила взгляд, чуть зажмурившись. Но вместо ответа я почувствовала, как теплые ладони поднимают мое лицо, и в следующее мгновение я увидела улыбку и смеющиеся глаза. — Я рада, что ты здесь. А в следующее мгновение ее губы накрыли мои в сладком поцелуе. И в тот момент я поняла, что Надька-то оказалась права – никогда не знаешь, где тебя будет поджидать счастье. Может, даже в соседнем подъезде!