Drawn to the blood

Я очнулась в темноте. Мне потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы прийти в себя, и сначала я ощущала только боль в голове и руке. — Швы разошлись, — смутно подумала я, а голова… что случилось с моей головой? Я попыталась повернуть голову набок, и боль усилилась. Но за болью было что-то ещё — запах гнили и земли, напомнивший мне о случившемся. Потом всё вернулось ко мне в одно мгновение: Анджела рядом со мной, колья в моих руках, и что-то сбивает меня с ног. Я резко села, задыхаясь, сердце бешено колотилось в груди, и я заморгала, пытаясь разглядеть что-то в полумраке. Я находилась в узком бетонном помещении с мешаниной из труб и бетонных балок над головой. Было холодно, и единственным источником света была голая лампочка, освещавшая длинный пустой коридор. Я поняла, что нахожусь на упаковочной фабрике. Я была в каком-то дальнем углу фабрики, одна в темноте. На меня нахлынули воспоминания: исчезновение Карлайла, пустой город, Анджела и Бен, прибывшие в больницу. От Анджелы не было и следа, и я надеялась, что она где-то далеко-далеко отсюда. Я поднесла руку к пульсирующей голове. Она была липкой от крови. Игнорируя скручивание в животе, я вытерла руки о джинсы и снова потянулась, чтобы проверить, нет ли новых повреждений. На своей шее я обнаружила источник оставшейся крови — два следа от укуса у основания горла. От этого мне пришлось опустить голову между коленями. — Дыши, — сказала я себе. — То, что меня укусило, уже ушло. В комнате, где я находилась, не было вампиров, и я всё ещё была жива. Но как только я об этом подумала, у меня снова скрутило живот. Я попала в засаду, меня зачем-то принесли сюда и оставили в живых. Я была уверена, что это не случайность. Вампир, напавший на меня, был не таким, как остальные. Он говорил в моей голове древним, ужасным голосом. И если он укусил меня, заманил сюда — то сделал это намеренно. Он хотел, чтобы я очнулась одна. Чтобы знала, что он со мной сделал. Я подняла голову. Возможно, я была лёгкой добычей, но я не была глупой. Я понимала, что попала в ловушку. Коридор был моим единственным выходом, но он наверняка вёл к чему-то более худшему. И если Карлайл пришёл сюда, то наверняка тоже стал их пленником. Я всё больше убеждалась, что он пришёл не один — что-то привело его сюда, как и меня. Я вспомнила отстранённый взгляд его глаз, то, как он смотрел в лес. Не хватало какого-то кусочка пазла, который даже сейчас не складывался. Я должна была найти его. Должна была выбраться из этого кошмара живой. Я встала на дрожащие ноги и начала искать оружие. Колья, которые я прихватила из машины, давно исчезли, а все остальное — бензин, спички — все еще было в доме Карлайла. Затем, в мгновение ока, я вспомнила о распятии. Я пошарила под воротником, и мои пальцы нащупали холодный металлический крест. Я вытащила его, и злобная искра радости зажглась в моей груди. Если бы я только могла найти что-нибудь еще, чтобы защититься, у меня, возможно, был бы шанс. В углу я нашла наполовину проржавевшую металлическую трубу. Я пнула её раз, пнула два, поморщившись от громкого лязга металла. На третий раз она поддалась. Я вырвала её из земли, не обращая внимания на то, как металл впивается в ладонь, — если я выживу, то укол от столбняка будет наименьшей из моих проблем, — и сделала глубокий вдох. У меня было распятие, грубое оружие и отчаянное желание жить. Этого всего не так уж много, но сойдет и так. Я вошла в коридор. Упаковочный цех был огромным. Коридор тянулся примерно на двести футов, и мои шаги по голому бетонному полу и прерывистое дыхание были единственными звуками, которые я слышала, пока шла по нему. Тем не менее, было нетрудно понять, куда я иду, — мне нужно было только следовать за своим носом. В воздухе пахло гнилью, отходами и змеями, как и раньше. Я свернула в один коридор, потом в другой. В следующем я замерла. На полу лежали три вампира, мешанина из переплетенных конечностей, крыльев и искривленных позвоночников. Я ждала, мое сердце громко стучало в ушах, прежде чем отойти достаточно далеко, чтобы понять, что они спят. Их дыхание было медленным, и никто из них не пошевелился, когда я приблизилась. Тем не менее, я почувствовала, как у меня слезятся глаза, как от их запаха, так и от отчаянного страха, который угрожал задушить меня. Если бы хоть один из них услышал меня, я была бы мертва. Я крепче сжала в холодных руках своё самодельное оружие и пошла вперёд. — Ещё один шаг, — сказала я себе. — Ещё один, — на третьем я обошла их. На четвёртом мне пришлось подавить желание броситься бежать. — Медленнее, — повторяла я про себя. — Спокойнее, — и всё же я не могла поверить, что они меня не услышали. Ощущение, что я попала в ловушку, которую не понимала, ощущение, что со мной играют, усилилось. Следующий коридор был шире, и в тусклом свете я увидела, что он разветвляется на две отдельные дорожки. Та, что справа от меня, была больше и лучше освещена. Я пошла по ней, стараясь дышать медленнее. У входа я замерла, сердце бешено колотилось в груди. Это был упаковочный цех, помещение, которое мы с Карлайлом видели всего за день до этого. Я была меньше чем в двухстах футах от выхода. Пол был усеян спящими вампирами, но если я буду двигаться тихо, то смогу выбраться. Я сделала всего одну остановку вперед, затем остановилась. Что-то тревожило в глубине моего сознания, уверенность, которая уже несколько дней пронизывала меня до костей. Тропа могла вывести меня наружу, но меня привели сюда с какой-то целью, а Карлайл все еще отсутствовал. Я вспомнила его слова, сказанные мне предыдущим утром. Такое чувство, что я покидаю свое тело. Как будто я теряю время. Потерять время. Это было почти то же самое, что сказала Анджела после того, как вампир подчинил её себе. Осознание обрушилось на меня, как холодная вода, хлынувшая на голову. Я подумала о Карлайле, стоящем у кухонного окна и смотрящем на лес за ним, и о том, что мне пришлось позвать его по имени, прежде чем он услышал меня. Я подумала о его глазах, сверкающих красным в свете фар в ту первую ночь, когда он спас мне жизнь. Карлайл находился под принуждением. Он пришёл сюда не по своей воле, не бросил меня — нет, его призвали, как и меня. Мы были двумя пешками в большой игре, в какой-то машине, которая действовала в городе за несколько месяцев до моего приезда. Я подумала о том, как он вернулся домой и обнаружил, что его семью разорвали на части много лет назад. Что, если то, что происходило в Форксе, не было случайным, не было просто совпадением — что, если это было частью чего-то целого, чего-то, что должно было его привлечь? Это было невозможно. Вампиры были безмозглыми, действовали без раздумий, без причины. Ни один из них не подобрался достаточно близко к Карлайлу, чтобы очаровать его. Но тот, кто напал на меня в больнице, прошептал что-то в моем сознании, не обмениваясь со мной кровью, и посмотрел мне в глаза с почти человеческим пониманием. Я обернулась. Оно укусило меня, заговорило у меня в голове и теперь наблюдало за мной. Я была в этом уверена. Если бы я прошла дальше вглубь, то наверняка попала бы в его ловушку. Но я также была уверена, что Карлайл где-то здесь и что, если я оставлю его, он умрёт. Я снова пошла вперёд. На этот раз, дойдя до развилки, я свернула налево. Этот коридор был темнее, освещался одной лампочкой и был таким длинным, что я не видела его конца. Перед моими глазами, как флешбеки, я увидела Чарли в больнице, увидела Анжелу с красными глазами и бледную. Я увидела пустой город и скот на поле, обескровленный. Я увидела мальчика на дороге и пустые глаза его матери. Я пошла дальше. Под кожей я почувствовала, как что-то шевельнулось, коснулось моего разума. Приглашение. Я вошла в комнату. Раньше это, вероятно, было холодильное хранилище, потому что там было очень холодно и горела только одна красная лампочка. Здесь было ещё больше вампиров, они все переплелись друг с другом, и красный свет освещал спутанные крылья и фиолетовые, пятнистые конечности. Один из них пошевелился, и я с ужасом поняла, что его тело накрывает человека. Нет, не человека — мальчика с дороги, хотя он был белым, как смерть. Его глаза были закрыты, но у меня было ужасное чувство, что он каким-то образом знает обо мне. Что они все знают обо мне. А в передней части комнаты, с закрытыми глазами и бледным лицом, стоял Карлайл. Я двинулась вперед, не раздумывая. Он был в гуще вампиров, наполовину погребенный в них, оглядывая весь мир, как будто он уже был мертв. Я перешагнула через сплетение тел, чувствуя, как крылья касаются моих пяток, и склонилась над ним, мое отчаянное дыхание громко раздавалось в тишине. Его кожа была холодной, тени под глазами темнее, чем я когда-либо видела. В моей голове звучал смех, который не принадлежал мне. — Карлайл, — взмолилась я, отбросив свое хрупкое оружие и потянувшись к нему. Я подтащила его к себе, вытаскивая из кучи вампиров. Он был тяжелым — шокирующе, невозможно тяжелым, как будто он был сделан из камня, — и я остановилась, тяжело дыша, и обняла его за плечи. Один из вампиров пошевелился, повернувшись ко мне лицом. Он медленно моргнул ленивыми красными глазами и сел. Я потеряла всякое представление о том, кто я, где я и что я пыталась сделать. Я знала только страх. Смех в моей голове прекратился, сменившись глухим скрежещущим голосом. Он говорил на языке, которого я никогда раньше не слышала, на каком-то древнем, ужасном языке из далёких веков. В нем я слышал потрескивание пламени, крики людей и крушение миров. Это было что-то старое, хитрое и жестокое, демон из проповедей отца Карлайла, демон, который говорил с ним из канализации. — Кто ты? — прошептала я. — Чего ты хочешь? — Ты пришла сюда ради него, — ответил голос. — Он боялся, что ты придешь. Я крепче обняла Карлайла, не сводя глаз с вампира. — Он не может быть твоим. Ты уже достаточно взял. Голос рассмеялся. — Как непостоянны люди. Как легко их переубедить. Что ты будешь делать, если он отвернётся от тебя? Если он сделает то, что для него естественно? Карлайл пошевелился под моими руками. Я почувствовала, как он сделал один резкий вдох, а затем застыл, напрягая каждый мускул своего тела. Его глаза открылись. Они по-прежнему были обычными, тёмно-синими, но с красной каймой, как и раньше. Что бы ни владело им, оно всё ещё держало его в своих тисках. Он сел, и я услышала свой ужасный сдавленный стон. — Карлайл, — взмолилась я, когда он повернулся ко мне лицом. Его лицо было пустым, лишённым тепла, юмора, искры желания и отчаяния, которые всегда скрывались под поверхностью. В его глазах не было узнавания. Я поднесла руку к его лицу. — Мой щит, — подумала я в отчаянии. — Если я смогу протянуть его к нему, я смогу ослабить хватку вампира, — он сказал мне, что это возможно. — Он не слышит никого, кроме меня, — прошептал голос в моей голове. —Как легко было проникнуть внутрь, как легко было привязать его ко мне. Как легко будет привязать и тебя. Нет, подумала я. Нет, это невозможно. Но Карлайл снова пошевелился, просунул руку мне под спину, притягивая меня к себе на колени. Это было ужасно интимно, и я вздрогнула, почувствовав, как его прохладные пальцы пробежались по моему позвоночнику. Мы были так близки прошлой ночью, когда он обнимал меня, а я дрожала в его объятиях и шептала его имя. Голос рассмеялся. Нет. Я никому не позволю услышать мои мысли, никому не позволю прикоснуться к этому маленькому, драгоценному воспоминанию. Я представила, как щит поднимается вокруг моего разума, и уперлась руками в грудь Карлайла, пытаясь оттолкнуть его, даже когда он склонил лицо к моей шее. Почувствовав его прохладное дыхание на своей коже, я заплакала. Горячие слезы потекли по моим щекам, и я поняла — его заставляли пить мою кровь, делать то, чему он сопротивлялся триста лет. Убить меня. Я была агнцем, приведенным на заклание, последним искушением какого-то ужасного зла, которое преследовало его веками. Он говорил о вампире, питавшемся им в детстве, и я была уверена, что это был тот же вампир, который сейчас стоял передо мной. Он вспомнил его и пришел, чтобы найти его. Забрать нас обоих. Ужасное ледяное спокойствие охватило меня, и я открыла глаза, глядя на вампира через его плечо. Он наблюдал за мной, его красные глаза следили за моими. Я подняла руки и положила их Карлайлу на плечо. Если мне суждено умереть, то я умру на своих условиях. — Это не твоя вина, — прошептала я ему, и мой голос дрогнул на последнем слове. — Я знаю, что это не ты. Всё в порядке. Карлайл сделал один-единственный судорожный вдох, его руки сжались на моей спине. Смех в моей голове затих, и долгое, ужасное мгновение я ждала смерти. Я закрыла глаза. Прошла секунда, потом ещё одна. Голос в моей голове снова изменился, прорываясь сквозь мои мысли низким, сердитым шипением. Я резко открыла глаза. Карлайл боролся с наваждением. Я чувствовала это по напряжению его мышц, по тому, как он держал плечи, по дрожи его рук на моей спине. Он сдерживался изо всех сил, пытаясь противостоять чарам. Голос становился громче, ужасный, яростный визг заглушал всё остальное. Я почувствовала тепло на лице и вкус соли, железа и ржавчины. У меня шла кровь из носа. — Он не убьёт меня, — прошипела я. — Я истекаю кровью, но он всё равно не причинит мне вреда. Сдайся. Я не могла дотянуться до Карлайла со своим щитом. Не могла освободить его из плена. Но если он боролся с этим, я тоже буду бороться. Я потянулась назад, схватила его за запястья и оторвала его руки от моей талии. Его хватка была железной, но он сделал ещё один судорожный вдох, и я прижала его руки к своей груди, приблизив лицо к его лицу. Его взгляд встретился с моим. Они были чёрными, бездонными, но в них я увидела проблеск сознания. Он всё ещё был там — всё ещё видел меня. — Я вижу тебя, — прошептала я. —Отпусти меня. Карлайл моргнул, его руки напряглись под моими. Одним движением он оттолкнул меня, и из его горла вырвался ужасный хрип. Я тяжело приземлилась на землю, моя ладонь впилась во что-то холодное, а голос в моей голове достиг крещендо, пронзительного, нечеловеческого звука. Я рассмеялась безумным, высоким смехом, полным триумфа, ликования и ужаса. Вампир передо мной двинулся. Краем глаза я заметила, как Карлайл потянулся ко мне. В следующее мгновение меня обхватили руки, впившиеся когтями в спину. Вампир двигался так быстро, что я его не заметила, и теперь он тащил меня от Карлайла, его ярость была так сильна, что я могла только кричать. Он притянул меня к себе, крылья били меня по лицу. Я крепче сжала то, на что упала, пытаясь удержаться, но было слишком поздно. Он повалил меня на спину, его зубы были в нескольких сантиметрах от моей кожи. В следующее мгновение он укусил меня, вонзив клыки глубоко в шею. Боль пронзила меня, острая и жгучая, как кислота. Я закричала. Голос в моей голове затих, и вместе с ним утихла и боль. Меня охватило спокойствие, боль отступила, и я поняла, что это действует. Я снова оказался в его власти, и он будет питаться мной, пока я не умру. Мысль была отстранённой, как будто её высказал кто-то другой. Я пыталась защитить Карлайла, пыталась защитить Чарли, Анжелу, но потерпела неудачу. По крайней мере, Карлайл не убил меня — по крайней мере, моя смерть не будет на его совести. Я подняла правую руку и провела ладонью по спине вампира, который держал меня. Его кожа была гладкой и холодной, мышцы перекатывались под моими пальцами, и я почувствовала, как он сглотнул, когда моя кровь потекла из меня. Моя левая рука всё ещё сжимала что-то холодное и шероховатое. Я чувствовала это где-то в другом месте — раньше я держала что-то другое. Кол, подумала я. Но я оставила колья позади — оставила их в больнице. Мои мысли были спутанными, беспорядочными. Я так устала и не хотела сражаться, не хотела пытаться поднять свой щит. Если бы я это сделала, боль наверняка вернулась бы. Но что-то не давало мне покоя, какая-то мысль. Я что-то упускала. В моей памяти всплыло воспоминание о Карлайле, его серьёзном лице, когда он поправлял мои руки. Он что-то говорил — что-то, что я едва расслышала, настолько я была отвлечена его близостью, давлением его руки на мою. Подрезание его крыльев также может выиграть вам время. Подрезать ему крылья — для чего? С помощью чего? Я снова услышала его голос, почувствовала, как его руки легли мне на грудь, постукивая по чему-то, что висело у меня на шее. Распятие. Я пришла в себя. У меня всё ещё было распятие. У меня всё ещё был маленький защитный талисман, и — о боже, мои пальцы сжимали что-то. Отломок трубы, который я отломила. Это было то, на что я приземлилась, за что пыталась ухватиться. Край был зазубренным. Я открыла глаза, и у меня сразу же закружилась голова. Вампир на мне всё ещё питался, его тело становилось тяжёлым и тёплым. Если я не приму меры прямо сейчас, то умру. Я подняла руку. Металлический прут в моей руке казался тусклым, слишком тусклым, чтобы что-то разрезать, и я не могла дотянуться до своего распятия. Но крылья вампира — они были нежными, почти прозрачными. Я надавила. Зазубренный металлический край легко, как будто я просто дышала, проскользнул сквозь перепончатое крыло. Я сделала прерывистый вдох и начала резать, желая, чтобы мой щит вернулся на место — чтобы помочь мне сохранить остатки сознания, хотя мой разум уже затуманился от потери крови. Позади себя я услышала рычание и визг. —Щит, — снова подумала я. Я почувствовала сдвиг, словно ключ, вставляющийся в замок, и на мгновение ощутила прилив ужасной, тошнотворной радости. Я сделала это — снова расширила свой щит. Но вместе с этим пришла боль, ужасная, чёрная боль. Я подавила крик, когда меня снова пронзила агония. Вампир не отпустил меня. Опьянённый моей кровью, он не понял, что я разорвала его хватку или подрезала ему крыло. Я сделал ещё один надрез, потом ещё. Когда его правое крыло было разорвано в клочья, я перешла к следующему. Он продолжал есть. Звуки позади меня становились всё громче. Боль распространялась, мои конечности наливались тяжестью. Я стала вялой. Затем вампир исчез. Нет, не исчез — он был в воздухе и шипел. Его крылья бешено бились, но он не мог взлететь. И что-то — кто-то — кричало мне. Я закрыла глаза. Я так устала. Я подрезала ему крылья, и он скоро это поймёт. Я умру, но, может быть, он тоже умрёт. — Белла! Я попыталась открыть глаза, но они были слишком тяжелыми. Значит, я была мертва, если слышала свое имя. Никто в этом ужасном, темном месте не знал моего имени. — Белла. Посмотри на меня. Я открыла глаза. Вампир визжал, по его груди текла кровь. Моя кровь. Но позади него, с безумным взглядом и окровавленными руками, стоял Карлайл. — Белла, — выдохнул он. — Ты должна сделать это. Я больше не могу сдерживаться. Я не понимала. Но я посмотрела на свою руку и увидела, что всё ещё держу кусок трубы. Это был не кол. Но, может быть, он всё равно мог его убить. Я села, перед глазами у меня всё плыло, и посмотрела на вампира перед собой. Я поднялв своё самодельное оружие и встретилась взглядом с Карлайлом. Я пыталась пронзить колом вампира, тогда, на поляне и промахнулась. Но ко мне вернулось ещё больше воспоминаний, поток слов, осознание. Напрягись изо всех сил и быстро. Я подняла металлический шип и одним резким ударом вонзила его в сердце вампира. На этот раз я не промахнулась. Вампир закричал, кровь хлынула мне на руку, и я услышала, как что-то порвалось. Связь — связь со мной, с Карлайлом, с другими вампирами. Под ней было гудение, жужжание, похожее на звук разъярённых ос. Это переросло в крещендо, и, может быть, я тоже кричала, и, может быть, я просто развалилась бы на части, мой разум был бы разбит вдребезги силой его воли. А потом все стихло. Я открыла глаза. Карлайл открыл свои, и наши взгляды встретились. Он оттолкнул вампира в сторону. Тот упал, и на его зубах сверкала моя кровь. Карлайл внезапно оказался передо мной, прижал меня к себе, прижав руку к ране на моём горле, пытаясь остановить кровотечение. Вокруг нас лежали тела — так много тел, тел других вампиров, которые спали в комнате. Карлайл убил их всех. Я понятия не имела, как он освободился от чар или как он это сделал, но он это сделал. — Как? — всхлипнула я. — Что случилось... — Не двигайся. Ты слишком быстро истекаешь кровью. Обними меня за шею. Я так и сделала. Его кожа больше не была холодной, и я отстранённо поняла, что это потому, что моя кожа была такой же температуры. Значит, я потеряла много крови. Карлайл поднял меня с пола и сделал шаг вперёд. Я почувствовала поток воздуха и закрыла глаза, уткнувшись ему в грудь. А потом мы оказались на улице, и в лицо мне ударил холодный воздух. Я услышала звук радио, а потом голос, доносившийся по ветру. Кто-то трогал моё лицо, щупал пульс. Я открыла глаза, моргая от красного и синего света. — Папа. Это было невозможно. Чарли стоял передо мной в полицейской форме, с кобурой на бедре. Анджела была рядом с ним, прижав к уху мобильный телефон. Позади неё стоял Бен и что-то кричал, а также трое мужчин в форме с красными канистрами. Я повернула голову и увидела Карлайла, его рубашка была пропитана кровью — я не знала, была ли она моей или принадлежала убитым им вампирам, — и Анджелу, которая захлопнула телефон. Карлайл осторожно положил меня на землю и, повернув голову, что-то крикнул одному из офицеров. — Не уходи, — попросила я его, но он покачал головой. — Я всего на минутку. Чарли... Чарли внезапно оказался рядом и взял меня за руку. Я услышала, как Карлайл сказал что-то похожее на переливание крови, и Чарли одобрительно хмыкнул. А потом Карлайл ушёл. Чарли взял меня за руку. — Просто подожди ещё несколько минут, Беллс. У нас есть врач. Не смотри. Я почувствовала укол в руку, затем что-то холодное. Я подняла глаза и увидела склонившегося надо мной врача, подключающего капельницу — это была Джиана, подруга Карлайла из больницы. Она что-то сказала Чарли, и тот кивнул. Я отвернулась от нее и вернулась к своему отцу, который внимательно наблюдал за мной, его лицо исказилось. — Как ты сюда попала? — я выдохнула. — Мы следили за тобой. Анджела пришла ко мне и сказала, что тебя… — он сделал вдох, словно собираясь с силами. — Что тебя забрали. Мы приехали сюда так быстро, как только могли. Мне так жаль, что я не смог приехать быстрее. Я покачала головой, игнорируя новую волну головокружения. — Нет, папа. Тебе не следует здесь находиться. Твоё сердце… Чарли проигнорировал меня, крепче сжимая мою руку. Я услышала еще один крик. Дверь на завод снова открылась, и я увидела, как появился Карлайл, держа на руках еще одно тело. Значит, выживших стало больше. У меня обожгло горло. Я подумала о мальчике, которого нашла на дороге, — о, Генри. Его не будет среди них. Он умер, его поддерживала в живых какая-то ужасная сила, соединявшая вампиров, их коллективный разум. Я надеялась, что сейчас он где-то в лучшем месте. Я закрыла глаза. Когда я снова их открыла, Чарли уже не было, а в воздухе пахло дымом. Упаковочный завод теперь горел, огромное пламя освещало небо красным и оранжевым. Кто-то рядом со мной пошевелился, и я почувствовала в своей руке маленькую тёплую ладошку — Анджелу. — Анджела, — выдохнула я, но она только покачала головой. — Не беспокойся обо мне, Белла. Просто отдыхай. Ты потеряла много крови. Её голос дрожал, и у меня самой перехватило дыхание. Чарли, Анджела, Карлайл, Бен — с ними всё было в порядке. Никто из тех, кого я люблю, не умер. Не сегодня. Я закрыла глаза. За ними я увидела красные глаза вампира и пустые тёмные коридоры. Я хотела не спать — снова найти Чарли, найти Карлайла, взять его за руку, сказать ему, как мне было страшно. Но я так устала. Я позволила темноте проскользнуть внутрь.

***

Когда я открыла глаза в третий раз, было раннее утро, солнце только всходило за деревьями. На этот раз мою руку держал Карлайл. — Карлайл, — выдохнула я. Услышав мой голос, он улыбнулся, и эта улыбка разбила мне сердце, потому что в ней было облегчение. Он наклонился ко мне, прижавшись лицом к моим волосам, и на этот раз я заплакала. — Не плачь, — сказал он, хотя его собственный голос дрожал. — Пожалуйста, не плачь. Я так… — он замолчал. — Я так рад, что ты в порядке. Я так испугался. — Ты испугался? Я испугалась. Я думал, ты умер. Я проснулась, а тебя не было, и я подумала, что ты ушёл один. А потом я нашла тебя там, и ты выглядел ужасно... — я замолчала, слова застряли у меня в горле. Карлайл покачал головой, прижимая меня к себе, и мы долго молчали, не в силах вымолвить ни слова от облегчения. Через несколько минут Карлайл отстранился и прохладными пальцами вытер мне слёзы с глаз. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — шмыгнула я носом. — Или настолько хорошо, насколько это возможно. Как ты… — я замолчала, пытаясь подобрать слова. — Как ты освободился от оков? — Я не делал этого, — лицо Карлайла было открытым, незащищённым, и я увидела в его выражении изумление и облегчение. — Ты защитила меня. В какой-то момент всё было так… громко, — он поморщился, и я почувствовала, как вздрогнула при воспоминании о жужжании в моей голове. — А потом стало тихо. Я понятия не имею, что произошло, но думаю, что ты смогла дотянуться до меня, потому что мы оба были подключены к этому… Коллективный разум, однажды он тебя укусил. Что бы это ни было, я не хочу, чтобы мне пришлось повторять это снова. Но я рад, что ты это сделала. Ты спасла мне жизнь. Я покачала головой, сжимая его руку. — Ты спас мою. Ещё раньше я почувствовала, что ты пытаешься вырваться. Он кивнул, его тёмные глаза сверкнули. Я вздрогнула, вспомнив, как его тело дрожало рядом с моим, как голос звучал в моей голове, пока он обнимал меня. Это было хуже, чем страшно. Я вспомнила наш предыдущий разговор — что я хорошо умею разделять, слишком хорошо, — и сделала вдох, снова встретившись с ним взглядом. — Это было страшно. Действительно страшно. Он кивнул, и мы оба надолго замолчали. — Что теперь будет? — спросила я. — Сколько ещё погибло? — Только двое. Мальчик, которого ты нашла тогда, — технически он уже был мёртв — и учитель, которого забрали в первую неделю. Все остальные в порядке. Десять переливаний крови и два вливания железа, но больше никто не обратился и никто не умер. Ты спасла всех остальных. Ты спасла меня. Я снова закрыла глаза и поднесла его руку к своим губам. Я поцеловала её, его кожа всё ещё была сравнительно тёплой на моих холодных губах. Я знала, как близко я была к смерти, как близко он был к тому, чтобы полностью потерять себя. Нам повезло. Я не хотела, чтобы он снова был вдали от меня, не хотела, чтобы он был где-то, кроме как рядом со мной. Но даже подумав об этом, я поняла, что шторм еще не совсем закончился. Чарли предупредил полицию штата, позвал на помощь — если их еще здесь нет, они скоро будут. Карлайл уже сказал, что не может снова использовать свое имя, что он не может продолжать вычеркивать себя из записей. Если бы его увидели здесь — если бы кто-нибудь взял у него интервью, или если бы он появился в каком-либо официальном отчете, — он был бы в опасности. И то, что произошло в Форксе, было слишком большим, чтобы это скрыть. Я открыла глаза. — Карлайл. Ты... Чарли появился рядом с нами, и у меня упало сердце. Он выглядел уставшим, но собранным, и в своей форме шерифа и с нашивкой впервые за долгое время был похож на того отца, которого я знала. Но он посмотрел на Карлайла, словно пытаясь подобрать правильные слова, и я знала, что он собирается сказать. — Здесь полиция, — сказала я. — Верно? Чарли нахмурился. — Да. И ФБР. На глаза навернулись слёзы, и я сердито вытерла их. Только не сейчас. Только не тогда, когда у меня осталось всего несколько минут. Я посмотрела на Карлайла, который кивал, и на его лице появилось то старое, усталое выражение, которое я так часто видела. — Спасибо, что рассказал мне, — сказал он, глядя Чарли в глаза. — И спасибо тебе за… за всё. За то, что ты не против моего присутствия здесь и с Беллой. Я знаю, что подверг вас всех риску. Что я не мог помочь вам самостоятельно… Я издала звук протеста, но Чарли уже качал головой. — Ты очень помог нам. И если кто-то и должен быть благодарен, так это я. Ты спас мне жизнь, и Белле тоже. Спасибо, что вытащил… — он остановился, глядя на меня. — Что вытащил нас. В этот сюрреалистичный момент Чарли протянул руку Карлайлу, и тот её пожал. Когда они пожали друг другу руки, Чарли добавил: — И ещё кое-что. Мы не можем изменить то, кто мы есть, но мы можем решить, что с этим делать. Помни об этом. Я уставилась на своего отца, от которого никогда раньше не слышала ничего похожего на красноречие. Но Карлайл просто кивнул, сглотнув, и пожал ему руку в ответ. Когда они разошлись, Чарли задумчиво посмотрел на него, а затем снова повернулся к горизонту. Солнце поднималось всё выше, и я впервые осознала, что это был первый солнечный день с тех пор, как я приехала в Форкс. Я никогда не видела Карлайла на солнце, но знала, что это сразу выдаст в нём нечеловека. Он должен был уйти. Но сначала — сначала я должна была попрощаться. Чарли откашлялся и отошёл, присоединившись к Анджеле. Я потянулась к Карлайлу. — Возвращайся. Найди меня, когда сможешь. И будь осторожен. Он притянул меня к себе и коротко поцеловал в макушку. — Я так и сделаю. И, пожалуйста, больше никаких погонь за вампирами и переливаний крови. С этого момента я ожидаю от Беллы Свон только безопасной и комфортной жизни писательницы. А когда ты закончишь свою книгу, пришли её мне. Я рассмеялась, хотя у меня горело горло. Карлайл отстранился и поцеловал меня в губы, его поцелуй был нежным и полным всего того, что мы ещё не сказали друг другу. Он сжал мою руку. Где-то вдалеке я услышала вой сирен. Наши взгляды встретились. Его глаза были тёмными, как всегда, но в них я увидела блеск, искру решимости. Он выживет. Он свободен, он сбежит, и я снова его найду. Я сжала его руку в ответ, а затем отпустила. — Иди, — сказал я. Он кивнул, теперь уже улыбаясь. — И ещё кое-что. Твоя книга. Я надеюсь, что меня упомянут в благодарностях. Я бы хотел, чтобы там было написано: Карлайлу Каллену, вампиру, с которым я побывала в аду и вернулась обратно. Я снова рассмеялась, смахивая слёзы, а потом он снова поцеловал меня, и я почувствовала вкус соли, дыма и ржавчины. — Я люблю тебя, — прошептал он мне в губы. Я открыла рот, чтобы ответить — сказать ему всё, что я чувствовала, и всё, что я должна была сказать раньше, — но порыв ветра заглушил мои слова. Он уже ушел. Долгое время я сидела в одиночестве, прислушиваясь к звукам радиоприёмников и сирен вдалеке. Воздух был прохладным, и солнце уже полностью взошло, пробиваясь сквозь завесу тумана. Мне показалось, что я услышала вдалеке вертолёт. Я поднялась на колени, не обращая внимания на головокружение, и тут появился Чарли и помог мне встать. Я оперлась на него. Вместе мы повернулись к остаткам упаковочного завода. — Я хочу это увидеть, — сказала я. — Я хочу увидеть, как он горит, — вот что я на самом деле имела в виду. Но Чарли кивнул и обнял меня за плечи. Мы вместе наблюдали за происходящим вокруг нас, за остатками хаоса. Здание всё ещё тлело, превратившись в обгоревшие руины из угля и пепла. Анджела подошла к нам с Беном и взяла меня за левую руку. Мы вчетвером стояли, наблюдая за парамедиками, машинами скорой помощи, чувствуя спиной тепло утреннего солнца. Спустя долгое время Чарли сжал моё плечо. — Вам нужно идти. Если мы будем ждать дольше, они задержат вас, чтобы вы сделали заявление. Анджела может отвезти вас домой, чтобы вы сначала отдохнули. Я кивнула и отвернулась. Когда я двинулась с места, мне показалось, что я услышала его — последний шёпот в моей голове, последний голос, зовущий меня. Но на этот раз это был мой собственный голос. Это был голос, который я позволила заглушить другим голосам, голос, который я использовала, чтобы освободиться самой, чтобы освободить Карлайла. Голос, который я несла в себе, не осознавая этого. Голос, который спас мне жизнь. Что бы ни случилось дальше, я была свободна. Форкс был свободен. Город изменился, и я изменилась вместе с ним, увидела вещи, которые я никогда не смогу объяснить или понять. Но я был жива, и моя семья была жива, и я могла увидеть, что будет дальше. Я шагнула вперед, повернув лицо к восходящему солнцу. — Это была долгая ночь, — сказала я. — Пойдём домой.