КриминАрт: Меланхолия холода

Мир вокруг неё переливался разными цветами, словно гирлянда на Рождественской ёлке. Облака были неестественного вида: В них были маленькие дырки, как от сыра, будто кто-то пытался прострелить облака насквозь пистолетом, но не получилось. А ещё... Они как-то странно подрагивали, как листья на ветру. Она шла по чёрной тропинке. Тропинка была настолько чёрной, что начинаешь сомневаться, а не идёшь ли ты по пустоте. Но мир устроен так, что или он сам даст тебе подсказки, либо ты должен свои ответы на те или иные вопросы найти сам, без посторонней помощи. Да, бывает трудно, но люди же с этим как-то справляются. Куда же она шла? Она сама не знала. И вряд ли в ближайшее время появится возможность узнать это. Она просто шла, без цели. Дойдя до конца пути, перед ней предстала дверь. На двери была серебряная табличка, а на ней надпись "Комната Чарли". Знакомое имя... Неужели... Это комната её младшего брата? Пусть и не родного? Внутри неё царил целый коктейль из эмоций, но что именно она чувствует, сказать было нельзя. С одной стороны она рада, потому что наконец-то удастся поговорить со своим братиком и отдохнуть после всего, что произошло, но с другой стороны было опасение. А вдруг то, что она пережила, повторится вновь? В голове было множество вопросов, но ни на один из них ответа, по какой-то причине, не было. Мысли просто сами плыли в голове, как кораблики в речке, если на них подует сильный ветер. Но, несмотря на все свои желания и страхи, она открыла дверь. Ну, с Богом! Когда дверь открылась, её взору предстала комната: Стены, покрытые обоями нежно-фисташкового цвета, кровать, на которой были мягкие игрушки, над кроватью висит календарь с изображением закатное поле с цветами, деревянный столик со стульчиком, и круглый ковёр на полу. На ковре сидел мальчик лет девяти. Его волосы цвета созревшей пшеницы были уложены в необычную причёску, а на нём были шорты и футболка с принтом яблока. Он рисовал мелками в альбоме на ковре, не обращая ни на кого внимания. Это зрелище ей показалось настолько умилительным, что сама не заметила, как вошла в комнату, закрыв за собой дверь. Присмотревшись к календарю, висящему на стене над кроватью, она почувствовала дискомфорт: На календаре был указан день, когда произошло то, что перевернуло её мир. Будто из транса, её вывел невинный детский голос: – Сестрёнка? Переведя взгляд обратно, она увидела, что мальчик смотрит на неё. Эти голубые глаза она знала из тысячи. Даже посади в комнату множество блондинов с голубыми глазами, она бы за пять минут узнала бы в этой толпе своего брата. Не зря люди говорят, что глаза - зеркало души. Хриплым, от долгого молчания, голосом она спросила: – Д... Да, братик? – Ты пришла! Ура! - Мальчик встал и подошёл к ней, обнимая её ногу. - Слушай, сестрёнка... Тут мама попросила тебя почитать мне книжку перед сном, пока сама будет готовить нам ужин... Почитаешь мне? Эти милые глазки... Этот голосок... Столь чистый и невинный... В его взгляде нет ни грамма лукавства, только умоляющая любовь. Сейчас она испытывала дискомфорт и умиление одновременно. Ощущения были похожи на те, когда на тебя только что злобно гавкала собака, но стоило тебе дать кусок колбасы, как она тут же отвлекалась, но тебе надо быть осторожнее, когда гладишь её, ведь неизвестно, в какой момент она может снова на тебя напасть с лаем и разорвать тебя на кусочки. Она лишь кивнула и слегка улыбнулась: – Конечно, почитаю. Переодевайся в пижаму и я почитаю тебе. – Ура! Мы будем читать про "Джека и Бобового стебля"? – Да, будем. С радостью, которая бывает только у тех, кто выиграл автомобиль в лотерее, мальчик начал скакать по комнате. Она вышла из комнаты, чтобы не смущать его во время переодевания. Но каково же было её удивление, когда вместо привычного ей "Цветного Мира", ей показался коридор. Затем... Она услышала хлопок входной двери. Приглушённые звуки разговоров родителей... Кажется, они о чем-то ссорятся... Чем больше она прислушивалась к голосам, тем всё сложнее было понять, что там происходит и почему мама с папой ссорятся. Хоть голоса перешли на повышенные тона, их слова она распознать не могла. Но одно было ясно точно: Отец пришёл домой пьяным... Чувствуя напряжение, она тихонько подошла к приоткрытой двери, ведущей на кухню и прислушалась. Она смогла разобрать слова: – ...Да что ты вообще в нём нашла?! – То, что он может содержать меня и моих детей! У него есть дом, машина, да и сам он довольно богат! – Тебя интересуют лишь деньги, а на детей вообще плевать! – Мои дети мне очень дороги, да и я думаю, что, если мы разведёмся, то для нас обоих это будет выгодно... – А ну заткнись! Тебе плевать на Чарли, тебе плевать на Джеки, тебе плевать на всё! А потом... Всё замерло... Будто бы родители решили поиграть в молчанку, пока первый из них не извинится. Но... Как-то уж они слишком тихо молчат. Обычно, после полтора часа, кто-то из них извиняется первым, но тишина, как стояла, так и продолжает стоять. А затем... Грохот. Будто нечто тяжёлое, вроде вешалки, упало на пол. Приоткрыв дверь кухни, она увидела страшную картину: Папа стоит на коленях перед мамой и беззвучно плачет, а мама лежит перед ним. Можно было бы подумать, что она спит, если бы не одно большое но: из её шеи была большая рана от осколка. Из её раны бежала цвета клубничного джема кровь, растекаясь по полу, словно кто-то пролил здесь краску или кетчуп. Кстати, на полу, рядом с мамой, валялся осколок от бутылки. Его зелёное стекло поблёскивало на свету, как самый настоящий изумруд, добытый в пещере самыми опытными шахтёрами. На остром конце была кровь... Отец, словно бы почувствовав чье-то присутствие в кухне, оглянулся на дверь. И увидел её, смотрящую на эту сцену большими от испуга и чего-то ещё глазами. Похоже, в этот момент её детская психика трещала по швам. – Д... Джеки, детка, что ты тут делаешь? И... Иди к себе в комнату... Она испытывала настолько сильный дискомфорт, как никогда прежде. Она не знала, что это за чувство, но её терзало желание подойти к отцу и ударить его со всей дури об стенку. – Джеки... Почему ты не уходишь? Что-то внутри неё царапало так сильно, что невозможно было дышать. Хотелось кричать и махать руками, как ненормальная. Но... Голос в её голове повторял лишь одно: «Убей его, убей его, убей его!!!» Она начала входить на кухню. Сначала медленными шагами, потом постепенно набирая скорость. – Джеки, милая, что ты— – Замолчи, тварь!!! Подобрав осколок с пола, она набросилась на отца, повалив того на пол, и начала наносить ему удар за ударом в живот осколком. Он пытался отпихнуть её от себя, но она была, на удивление, сильной. Вскоре, после нескольких минут, отец скончался, истекая кровью на пол. Это ж насколько ребёнку надо быть сильным, чтобы вспороть чей-то живот одним жалким осколком от бутылки? Внутри неё продолжало кипеть и бурлить желание добить его окончательно, но силы на это были исчерпаны. Тяжело дыша, она смотрела на творение, что было прямо на полу перед ней. Почувствовав облегчение от мести, она начала тихо смеяться. Медленно, но верно её смех становился громче и безумнее, словно истерический смех какого-то психопата из фильма ужасов. От её маленькой "победы" отвлёк голос, познавший её: – Сестрёнка? Повернув голову, она увидела своего брата. Он стоял в дверях во всё тех же шортах и футболке с принтом яблока, и смотрел на сестру со страхом, как у зайца, который повстречал на своём пути волка. Взгляд её сразу же смягчился и она тихо его позвала, медленно подходя к нему и сжимая в ладони осколок стекла: – Братик... Всё не так, как выглядит... – Нет!! – Братик... Я не плохая... Я не обижу тебя... – Прошу!! – Братик, подойди ко мне... Я всё объясню... – Сестрёнка!!! – Братик, не нужно плакать... – Не надо!!! А затем, меньше, чем через секунду... Всё погрузилось во тьму...

***

Она проснулась в холодном поту, моментально сев на полу, на котором спала. Тяжело дыша, она посмотрела наверх, где располагалось окно. Там было по-прежнему темно и холодные звёзды, словно бы увидев её прошлое, смотрели на неё с осуждением. Она осмотрелась. Всё те же белые стены и потолок с полом, всё та же смирительная рубашка с коричневыми ремнями, всё то же зарешеченное окно наверху, через которое проникали белые полоски от висящей на небе луны. В общем, пейзаж никак не поменялся. Хотя, почему же должен поменяться? Это же психиатрическая больница. Тут каждый день, зимой и летом, белый цвет, который настолько осточертел, что начинает резать глаза. Осмотревшись так пару секунд, она вновь провалилась в сон, лёжа на мягком белом полу. Документы о ней лежали на тележке с лекарствами. Мало что можно было увидеть во тьме палаты, но имя её пациентки было видно отлично: Джеки Де'Прим