Я представляю интересы Вашего супруга в суде.

Семь лет брака за настоящим тираном с солидным кошельком. Для окружающих — идеальная картинка; истина — прогнившая сердцевина яблока. Тэхен всегда был сильным мальчиком, но даже у него есть лимит. Жить так он больше не мог. Встретив в юности взрослого альфу, Тэхену казалось, что он попал в сказку: постоянные дорогие подарки, обилие внимания, исполнение любых капризов, каждые несколько месяцев поездки на теплые острова и любовь. Он правда считал, что его любят. Джихену было немного за тридцать, в то время, как самому Тэхену только исполнилось девятнадцать. Их встреча произошла абсолютно случайно, на одном из благотворительных вечеров, где омега присутствовал как прилежный студент-медик. В тот день было открытие сбора на лечение больных онкологией детей, который сумели закрыть за несколько часов всего пара бизнесменов, переведя кругленькие суммы на счет благотворительной организации. Среди этих людей был и будущий муж Тэхена. Их отношения развивались быстро, Джихен не позволял сдавать заднюю, лишь напирал на юного, в то время еще совсем несмышленного мальчишку. Несколько свиданий, около восьми букетов и пара колечек с бриллиантами — такова оказалась цена девятнадцатилетнего Тэхена. Джихен стал первым у него во всем: забрал первый поцелуй, позволил впервые ощутить любовь, лишил невинности и надел кольцо на безымянный палец, обещая построить крепкую семью. Тэхен доверился, купился на заботу и подарки, за что поплатился разбитым сердцем и вечным, тихим плачем на ледяном полу ванной комнаты. Розовые очки стали спадать в первый год брака; тогда уже двадцатилетний Тэхен впервые залез в телефон своего законного супруга. Фотографии и видео интимного характера отыскались в скрытых файлах, а затем переписки. Множество переписок. Джихен оказался похотливым козлом, имеющим каждый месяц новую особенную омегу. Он врал абсолютно каждой, практически всем говорил, что не состоит в браке, говорил о том, как сильно желает счастливого будущего с ними, толкал сладкие речи про неземную любовь, а потом спустя несколько горячих встреч блокировал. Тогда то Тэхен и увидел, что его муж лживый ублюдок. Скандал из-за увиденного закончился для юной омеги неприятной ссадиной на скуле и несколькими синяками на тонких руках когда Джихен хватал его, пытаясь успокоить. Лицом он ударился сам, честно. Неудачно развернулся, впечатавшись щекой в косяк двери — именно так Тэхен рассказывал своим родителям, умалчивая причину ссоры, ведь его идеальный муж в глазах пожилых родителей просто не мог оказаться плохим человеком, не мог обидеть их драгоценный цветочек. Тэхен, быть может, и рассказал бы родным, поделился пережитым и обязательно бы ушел от Джихена, только вот понимания в этой семье он не найдет. Они только выбрались из нищеты, только смогли вдохнуть глоток спокойной жизни без постоянного поиска средств. В глазах родителей была лишь идеальная картинка, где их золотой мальчик нашел достойного мужчину, который сумел спасти всю их семью. Разве такой человек способен хоть на каплю зла? Тэхен не мог лишить их этого, не мог оставить своего альфу. Он ведь и университет бросил чтобы полностью принадлежать Джихену. Ему некуда идти и нечем жить без этого человека. Тэхен простил, взял обещание, что такого больше не повторится, доверившись словам о том, что половина этих переписок лишь дурацкие розыгрыши и реальности никогда не имели. В свои двадцать омега был слишком глуп. А потом пошел двадцать третий год жизни Тэхена, в которой измены супруга стали чем-то обыденным и уже не вызывали некогда острых, болезненных чувств. Джихен трахал все что движется, но всегда, абсолютно всегда, приползал к своему юному мальчику, клянясь в любви и верности, совсем не подозревая о том, что Тэхен уже ведет свою собственную игру, зная буквально о каждом шаге своего мужа. Семейная жизнь продолжалась дальше, но счастье из нее исчезло окончательно. В их планах были дети, много детей, только вот беременность никак не наступала; ни в первый год брака, ни в один из последующих. Множество обследований не дали абсолютно ничего, лишь подтвердив то, что оба супруга идеально здоровы. После очередного отрицательного теста омега прорыдал несколько часов в ванной, ожидая возвращения своего загулявшего мужа. Тот не вернулся ни в тот день, ни на следующий. Он улетел в Амстердам. Просто взял билеты еще сидя в офисе своей компании и отправился развлекаться, даже не считая должным предупредить супруга, хоть и был осведомлен, что именно сегодня они снова будут делать тест. Джихен знал отношение своей омеги к каждой их попытке зачатия и знал как тяжело Тэхен проживает все неудачи, следующие одна за другой, но ему было плевать. Джихену всегда наплевать. А Тэхен правда верил и надеялся, что рождение ребенка сможет спасти их брак, поможет Джихену измениться. Он снова ошибался. Сначала жизнь не хотела давать им ребенка, а потом уже сам Тэхен лишил их этой возможности. Две полоски. Именно это увидел Тэхен спустя год, как они забросили какие-либо попытки завести малыша. Их близость сократилась до критического минимума, происходила лишь в моменты сильного опьянения Джихена и полнейшего отвращения Тэхена. Он больше не хотел своего мужа, не хотел спать с ним, но каждый раз все его попытки отказать прекращались заломанными руками и дерганными толчками сзади, пока омега заливался слезами. Тот положительный тест быстро оказался в мусорке, а Тэхен в больнице. Он не думал о правильности своего решения, не оповещал Джихена о беременности, просто молчал, как делал это всегда, а после хладнокровно избавился от малыша, которого так трепетно ждал несколько лет назад. После того дня он начал пить таблетки, а Джихен так и не узнал о том, что несколько часов сумел побыть отцом. Нерожденный ребенок стал последней порвавшейся ниткой, некогда плотно связывающей их и объединяющей в нечто целое. Отныне Тэхен не мечтал. Все розовые замки оказались разрушены. Слезы исчезли на пятый год брака, а на шестой наступило полное безразличие в груди. Больше Тэхен не молчал, теперь он высказывался, совершенно не контролируя свою речь, зачастую кричал, позволяя самые грубые оскорбления в сторону мужа, постоянно крушил мебель в их дорогущем особняке, абсолютно не задумываясь о том, в какую сумму каждый раз вытекают его истерики. Теперь плевать уже было Тэхену, но за свою несдержанность ему пришлось расплатиться. Яркие ссадины и темные гематомы отныне были постоянным украшением мягкого омежьего тела. Джихен более не боялся поднимать руку на своего когда-то любимого мальчика. Альфа даже не пытался контролировать свои эмоции, позволяя себе хватать супруга за тонкие запястья, сжимать настолько крепко, что на месте сдавливания пальцев оставались уродливые кровоподтеки, ему ничего не стоило отвешивать хлесткие пощёчины, каждый раз оправдывая себя тем, что он просто пытался таким образом привести омегу в чувства. Это все было полной чушью. Толкает он Тэхена явно не от желания стабилизировать его состояние и уж тем более не пытается заботиться, прикладывая омегу головой точно к дверному косяку. Любви больше не было, а может, и вовсе никогда не существовало. Именно тогда, в свой двадцать седьмой день рождения Тэхен и набрал тот роковой номер. Своей идеей развестись, омега поделился лишь с близким другом, и то сделал это, опустошив целую бутылку дорогущего вина, помог себе обрести храбрость и развязать язык. Все-таки в тот день был его праздник. Только Чимину он смог довериться, рассказал обо всем, а потом и показал множественные следы счастливой семейной жизни, что остались на его теле. И именно благодаря своему другу Тэхену достался номер подлинного мастера судебных дел, чей труд позволил супругу Чимина выиграть за последний год несколько исков. — Господин Чон мастер своего дела, Тэхен. Я уверен, что он сможет тебе помочь, — говорил в тот день Чимин, трепетно поглаживая руку витавшего где-то в своих мыслях Тэхена. — Если уж у него получилось выиграть в делах Юнги, а ты знаешь, шансов практически не было, то с твоим ублюдком он точно сможет разобраться. Всего то отсудит парочку квартир и машин, подумаешь, — совсем не по доброму усмехался Чимин, крепче сдавливая пальцами чужую ладонь. А Тэхену все равно не верилось, только вот вариантов других не было. На его поздний, вечерний звонок ответил приятный женский голос. Девушка по ту сторону связи спокойно расспросила Тэхена о форме адвокатской помощи, поинтересовалась какое именно дело придется решать их конторе, а потом уточнила детали. Далее посыпался целый список имен и фамилий сотрудников, чьей специализацией являлся бракоразводный процесс. Господина Чона в их числе не было. — Больше у Вас никого нет? — хмурит темные брови Тэхен, потирая указательным и большим пальцем переносицу. Приходило отрезвление, и ему уже начинало казаться, что это гиблое дело. — Ах, господин Чхве, Вас интересует кто-то конкретный? — голос девушки был такой же спокойный. — Господин Чон, — делает краткую паузу, прокашливаясь. — Мне рекомендовали его. Далее последовала тишина. Небольшая. Только вот Тэхену казалось, будто прошло несколько минут прежде, чем он услышал ответ. — Ожидаем Вас на консультации с господином Чоном десятого сентября, в два часа дня. Просьба не опаздывать, — вот и начался отсчёт. Те два дня до ожидаемой встречи оказались для Тэхена настоящим ментальным адом. Сомнения, всюду были сомнения. Он постоянно метался от одних мыслей к другим. Продолжить жить с нелюбимым человеком, позволив окончательно разрушить жизнь, или же развестись, с большой вероятностью оставаясь ни с чем. У Тэхена не было даже образования, лишь два давным давно заброшенных курса медицинского. Джихен ведь так настаивал, убеждал, что омеге эта учеба не пригодится; работать же не нужно будет. Семь лет назад его загнали в золотую клетку или, быть может, он самолично зашёл в неё? В тот день Тэхену думать не пришлось, он кое-как смог вырваться из лап Джихена, что уже вторые сутки находился дома, снова и снова выпивая одну бутылку горячительного за другой. Он вновь нажрался, устраивая очередной алкогольный марафон, а омегу уже тошнило от этого. Воротило лишь от одного присутствия пьяного супруга рядом, вечно пристающего, пытающегося схватить за мясистые места и завалить на ближайшую поверхность, а в случае отказа отвешивающего крепких пощечин. Наверное именно поэтому Тэхен был так уверен в своём решении, более он не сомневался и собирался идти до конца, только бы не возвращаться в эту преисподнюю обратно. Тэхен хочет жить, а не терпеть. И вселенная, кажется, впервые услышала его. Массивная дверь раскрывается, позволяя Тэхену ступить до блеска начищенными ботинками по серому паркету. В кабинете было тепло, но омега словно не ощущал этого, только сильнее кутаясь в пальто, да подтягивая ворот черной водолазки. Ассистентка вежливо попросила подождать, предлагая кофе и протягивая руку к объемному и визуально чертовски мягкому креслу, приглашая присесть. Тэхен гостеприимством, конечно же, пользуется, усаживаясь поудобнее и закидывая одну ножку на другую. Проходит около пары минут. Омега обводит помещение скучающим взглядом, параллельно с этим своими длинными пальчиками отбивая понятный лишь ему ритм по подлокотнику кресла. Пам Пам. Пам Пам. Сзади вновь слышится, как слегка хрустят механизмы дверей, раскрываясь, но Тэхен даже не оборачивается, думая, что это вернулась ассистентка с обещанным кофе, только вот боковым зрением омега подмечает крупную и довольно высокую фигуру. — Господин Ким, — глубокий, явно принадлежавший альфе голос врезается в уши, вынуждая Тэхена поднять взгляд на его хозяина. Черт возьми. Омега соврет, если скажет, что первым, на что он обратил внимание оказались не мощные бедра, так соблазнительно обтянутые в темную ткань строгих брюк. Ему приходится сглотнуть. Перед глазами были лишь сильные мышцы ног, перекатывающиеся под слоями одежды при каждом шаге их обладателя. — Господин Ким? — повторяется низкий голос, а вскоре слышится слабый звон чашки, что поставили на маленький столик рядом с омегой. — Это моя фамилия до замужества, — беззлобно поправляет, наконец, решаясь подать голос Тэхен. Только сейчас он в полной мере устремляет взгляд на молодого мужчину перед собой. Тот явно был очень красив. Коротко подстриженные волосы были аккуратно убраны, отчасти прилизаны, не обошлось и без пары темных прядок, свободно свисающих на лоб, что лишь придавало больше строгости образу. Глаза, практически черные, смотрели буквально в душу, а тонкое колечко в пухлой, нижней губе заставляло шумно вздыхать. У омеги не было и шанса. — Я знаю, но мы ведь с Вами за этим здесь и собрались? — добрая ухмылка растягивает пухлые губы альфы и, Тэхен клянется, ему стоит огромных усилий то, чтобы не начать пускать слюни прямо сейчас. Господин Чон перед ним переступает с ноги на ногу, упираясь крепкой, плотно обтянутой в ткань брюк задницей в край столешницы. Тэхен, кажется, слишком шумно сглатывает, наблюдая за тем, как тонкие, татуированные пальцы цепляют верхние пуговицы светлой рубашки, расстегивая и оттягивая ворот, позволяя молочной коже шеи показаться. Это точно адвокатская контора? Он обращался к специалисту в своём деле, ожидал увидеть как минимум тридцатипятелетнего мужчину, с огромным, добытым чистым трудом опытом за плечами, а сейчас перед ним молодой альфа и, честно сказать, Тэхен даже не уверен успел ли тот закончить университет. — Извините.. — тянет омега, словно подбирая слова. — ..господин Чон, у вас диплом хотя бы имеется? — Обижаете, — тихо посмеивается Чонгук, явно находя замешательство омеги забавным. – Диплом и все полагающиеся корочки имеются, а также год работы в одной из лучших в нашей стране юридических фирм. Я младше Вас всего на два года, Тэхен, — подытоживает альфа, пропуская короткие, смоляные волосы через забитые татуировками пальцы. Тэхен глаза свои слегка щурит, с просачивающимся недоверием поглядывая на молодого адвоката перед собой. Разве этот мальчишка сможет помочь ему? — Ни одного проигранного дела, лучшие из возможных результатов, — словно расхваливает себя Чон, отталкиваясь от стоящего позади стола и делая несколько неторопливых шагов в сторону недоверчивой омеги. — Обычно я не занимаюсь браками, моя специализация это бизнес. Люблю играть по крупному, понимаете? — речь нерасторопная, спокойная. Он не церемонится, опуская крупные ладони на подлокотники кресла, где сидел ни разу не дрогнувший Тэхен, нависая крупной тенью над ним. — Моим делом Вы решили пополнить своё портфолио? — омега вызывающе вздергивает брови, кажется, даже не думая о том, чтобы спрятаться, вжимаясь в спинку кресла. Наоборот, он смело выпрямляет спину, вздергивает подбородок повыше и не сводит глаз с чужих, настолько темных в приглушенном освещении кабинета, что даже зрачков видно не было. — Можно и так сказать. Ваш случай показался мне весьма необычным, — хмыкает Чонгук, про себя подмечая, что омега перед ним так ни разу и не дернулся. Явно не из команды пугливых мышек. Чон одним резким движением отстраняется и возвращается к своему прежнему месту, подле рабочего стола. — Я понял, — кратко отвечает омега, сумев, наконец, выдохнуть. Хоть внешне он и не показывал обеспокоенности, сердце в его груди колотилось подобно бешеному. Рука сама собой тянется к чашке горячего кофе, а взгляд переводится в сторону. Смотреть на столь горячего и молодого альфу Тэхен больше не мог, ему вдруг снова стукнуло шестнадцать, а в голове нет ничего, кроме опошленных картинок. Чертов пубертат. Между ними возникает совсем недолгая пауза, во время которой по кабинету разносится лишь звук глотка. — Тогда, Тэхен, расскажите мне всё. С самого начала и до конца, — взгляд карих глаз сменяется с игривого на куда более серьёзный, а пальцы впиваются в деревянную столешницу. Чонгук был готов слушать, а Тэхен был готов рассказать. С того самого дня всё и началось. Их встречи изначально происходили не чаще раза в неделю. Всегда деловой характер; обсудить моменты, уточнить важные детали, принять показания и взять записи с видеокамер в их доме. Чонгук держался молодцом, и Тэхен это подтвердит, даже несмотря на то, как быстро взгляд альфы по отношению к нему менялся. Строгость и серьёзность исчезали, уступая место заинтересованности и желанию. Тем вечером Чонгук уже привычно приехал к общему дому супругов. На нем не было деловой одежды, встреча происходила куда позднее обычного, но он все равно никак не мог ожидать того, что Тэхен встретит его в одних лишь коротких шортах, практически полностью оголявшие полные ляжки, и сползающей с острого плеча футболке. Это был первый раз за всю его карьеру, когда Чон потерял контроль над ситуацией, забыл, что перед ним его клиент, а не обычная омега. Нет, тогда у них не произошло ничего из ряда вон выходящего, но взгляды отныне изменились. Оба более не смотрели друг на друга как адвокат и клиент, имеющие лишь связь ввиду судебного дела, теперь они видели друг в друге альфу и омегу, обычных людей с привычными для них человеческими желаниями и потребностями. Тэхен стал чаще задавать вопросы, а Чонгук стал чаще приезжать. Встречи куда участились. Теперь они происходили по несколько раз за неделю, каждый из этих двоих искал повод, и каждый не видел взаимности. Чонгук все еще считал, что Тэхен не ищет никакой романтической истории, ведь столько лет проживания в систематическом насилии должны были дать о себе знать, да и тот, как никак, все еще находился в браке, а о чужих моральных принципах осведомления ему не давали. Тэхен же считал, что у Чонгука есть табу, и работу с личной жизнью он ни в коем случае не мешает, да и опыта в общении с альфами у в-скором-времени-Кима практически не было, не считая, конечно же, Джихена. Омега просто не знал как проявляется интерес с чужой стороны, потому и не мог признать правдой вечно загорающийся в карих глазах огонек, когда те были устремлены именно на него. Дорога назад исчезла в один холодный ноябрьский день. Тогда только выпал снег, а Тэхен снова мерз. Чонгук приехал к оговоренному времени, снова в тот момент, когда Джихена не было дома. В этот раз им нужно было найти файлы на рабочем ноутбуке мужа Тэхена. Все шло привычным для них образом; разговоры по бракоразводному процессу, немного шуток и отстраненных тем, едва ли задевающих личную жизнь этих двоих. На этом они могли бы и разойтись, если бы не флешка с перекинутыми материалами, так не вовремя упавшая со стола. Все произошло как в самом сладком сюжете романа; двое наклоняются, собираясь поднять флешку, встречаются взглядами и в один момент понимают, что желают одного. Только вот в их истории Чонгук, как хищник, наконец нагнавший свою добычу, набрасывается на омегу. Их первый поцелуй оказался по настоящему животным, буквально сквозившим истинными чувствами. Оба кусались, делали больно, а потом с особой нежностью зацеловывали небольшие ранки на губах. Чонгук не ограничивал себя ни в чем, хватал Тэхена за талию, сжимал ягодицы, усаживая на свои бедра, а потом снова и снова целовал. Омега в его руках таял, льнул к чужим крепким рукам, впервые ощущая подобное. Еще ни разу в жизни он не чувствовал себя настолько желанным. Встречи продолжались, отныне только малость задевающие судебное дело. Настало время, когда эти двое смогли начать путь открытия друг друга глубже, познавали именно как обычные омега и альфа, всего лишь простые люди, испытавшие сильную тягу друг к другу. Прикосновения стали обыденной частью каждого их вечера, а нежные поцелуи уже являлись привычной необходимостью. В Тэхене проснулась давно забытая нежность, в Чонгуке же спрятанная далеко за карьерой забота о ком-то помимо себя. Время шло, а одних лишь поцелуев становилось недостаточно. И все же секс у них произошёл куда позднее; спустя множество вопросов от Чонгука о готовности Тэ, постоянных осторожных прикосновений и прощупываний дозволенных границ. Случилось все поздним вечером в квартире Чона, после романтического ужина и просмотра какой-то легкой комедии, на самой мягкой постели, в нежных объятиях альфы и дрожащего в них Тэхена, с безмерно нежным началом и чересчур ярким финалом. Тогда то омега и понял, что Джихен все-таки не был у него первым во всем, ведь только с Чонгуком ему удалось почувствовать настоящее удовольствие от близости. С того времени секс стал постоянным занятием в их встречи. Тэхен смог довериться вновь и в этот раз сделал это с правильным человеком. На протяжении нескольких месяцев они встречались тайно, постоянно прятались, чтобы Джихен ни о чем не узнал, бывало Тэхену приходилось даже сбегать по ночам, лишь бы побыть с Чонгуком чуточку дольше. Они были осторожны во всем, начиная от звонков и переписок, заканчивая редкими собственническими засосами на теле омеги, которые ему приходилось замазывать. И даже новый год они встретили вместе, медленно, но верно собирая всю нужную информацию для развода и с каждым днем всё сильнее утопая друг в друге. Настал день икс. С улыбкой истинного победителя Чонгук покидает здание суда. Теперь ему нужно поспешить к своей омеге, чтобы поделиться такими долгожданными новостями и позволить, наконец, спокойно выдохнуть. Они ведь так долго шли к этому. — Тэ! — разносится практически по всему гигантскому особняку, когда Чонгук переступает порог, торопливо закрывая за собою дверь. Ему хотелось поскорее поделиться их маленьким шагом к большой победе. Топот босых ног слышится уже через несколько секунд, а вскоре показывается и сам Тэхен. На нем нет ничего, кроме одной огромной футболки, но даже она едва ли дотягивает до середины полных бедер. Чон откровенно залипает на голые ножки своего возлюбленного да губу нижнюю неосознанно закусывает, боясь даже подумать о том, есть ли на его омеге хотя бы бельё. — Гук, ты чего кричишь? — омега кажется отчасти потерянным, пока поправляет шоколадные кудряшки на своей голове и подходит ближе. — У нас сегодня есть повод для праздника, — начинает издалека Чон, обхватывая пальцами туго затянутый галстук на своей шее, — Скоро твоему муженьку поступит очень-ооочень приятный звонок, — самодовольная ухмылка тут же проявляется на его губах. — Погоди.. — глаза у Тэхена от осознания тут же раскрываются, а губы распахиваются в неподдельном удивлении, — ты сейчас не шутишь же, да? — Никаких шуток, сладость. Сегодня было открыто сразу несколько дел против твоего выблядка, — словно выплевывает последнее слово Чонгук, стягивая со своей шеи галстук и кидая его на стоящий неподалёку комод, — Совсем скоро ты снова будешь господином Кимом. — Ахринеть! — с явным восторгом раздается от омеги, а сам он уже через несколько секунд подлетает к Чонгуку с объятиями. Альфа с привычной легкостью подхватывает Тэ за бедра, вынуждает окольцевать длинными ножками его талию и вскоре смещает крупные ладони на излюбленные, мягкие ягодицы. К сожалению, на нем все же оказывается белье. — Поверить не могу.. — на выдохе произносит Тэхен, чье лицо сейчас было в такой близости к чужому. Тонкие ручки крепко держались за широкие плечи, впивались пальцами, сминая светлую ткань рабочей рубашки. Стук сердца отдавался в ушах. Атмосфера между ними меняется слишком быстро, буквально накаляется за считанные секунды, стоит только горячему дыханию коснуться губ. Две пары карих глаз вглядываются друг в друга, смотрят так пристально, что мурашки вдоль загривка бегут сразу у обоих. Им не нужно ничего говорить, чтобы понять друг друга, только вот Чонгук никогда не был из разряда молчунов, а Тэхен не был из тех, кто делает что-то прежде, чем его попросят. — Отблагодаришь своего любимого адвоката, детка? — голос у Чонгука мигом меняется на томный, провокационно занижается, пока пальцы в тот же момент в разы ощутимее впиваются в округлые ягодицы, буквально вынуждая омегу в его руках вздрогнуть и выгнуться в спине. Тэхен прекрасно понимает о чем просит Чон, а потому лишь игриво ухмыляется в ответ, да длинные пальцы пускает в темную шевелюру, моментально сжимая волоски между фаланг. Знает, что альфе голову сносит от подобного, пользуется этим и склоняется к чужим, слегка приоткрытым губам, опаляя те еще более ощутимым жаром потяжелевшего дыхания. — А мой адвокат точно заслужил этого? — проявляет наглость омега, прикрывая глаза и сильнее сжимая пальцами смоляные прядки. — Неужели сомневаешься? — откровенно насмехается Чон. Альфа никогда не был из робкого десятка, так что ему требуется всего несколько секунд, чтобы вцепиться своими губами в чужие, такие мягкие и пухлые. Он буквально пожирает ротик своей омеги, проскальзывает языком меж пухлостей, соприкасается с чужим и лижет, снова и снова. Пальцы сильнее утопают в мясистых половинках задницы, стискивают с такой силой, что Тэхен в его руках пищит, выгибаясь в спине и прижимаясь спрятанной под легкую ткань футболки, маленькой грудью к его. Уже по хозяйски Чонгук следует в ближайшую спальню, которую некогда делили супруги Чхве, теперь же там проживал один Джихен. — Устроим прощальный сюрприз твоему муженьку, м? — спрашивает с игривой ухмылкой Чон, раскрывая дверь в сонное царство Джихена. — Хочешь заняться этим прямо здесь? — не скрывает своего удивления омега, параллельно с этим облизывая припухшие от поцелуев губы. — Хочу отодрать тебя прямо на его кровати, — голос у альфы вновь низкий, на что Тэ только и может совсем тихо заскулить. Разговоры заканчиваются в тот же момент, что и спина Тэхена касается черного, атласного белья на идеально заправленной кровати супруга. Он снова тянет тонкие ручки к щекам Чона, кладет на них ладони и тянет к себе, прижимаясь устами к его. Целует омега со звучными причмокиваниями, крепко сжимает полными ляжками тонкую талию Чонгука, что уже успел навалиться на него практически всем телом, вжимая в постель. Между их поцелуями разносятся лишь тяжелые вздохи, руки альфы свободно заползают под домашнюю футболку, ведут по омежьи мягким бокам, вскоре настигая едва набухших сосков. Чон выдыхает звучно в мягкие губы Тэ, отлипая и теперь касаясь своими устами тонкой шеи. Кожа кажется чертовски горячей, а влажные поцелуи на ней отзываются в груди чем-то по истине правильным. Теперь Чонгуку не нужно ограничивать себя, потому он, предварительно проведя мокрую дорожку языком по бархатной коже, вбирает в рот небольшой участок, да всасывает, что есть силы, внутри себя ощущая острое желание пометить собою всю омегу. Отныне Тэхен будет только его. Отстраняясь, Чонгук любовно оглядывает заметно покрасневшее от степени возбуждения личико омеги, смотрит прямиком в медовые глаза, что уже все заполонились похотью. Ему до чертиков нравится эта картина, нравится видеть Тэхена таким нуждающимся. Кончиками пальцев альфа ведет по проявившемуся следу своих стараний, улыбается, довольствуясь проделанной работой, после слегка надавливая большим пальцем на яркий засос, что будет украшать молочную шею омеги ближайшую неделю. — Мой.. — жарко выдыхает в губы Тэхена, оставляя на них крайний, трепетный поцелуй. Забитые черными рисунками пальцы поддевают край футболки омеги, тянут вверх, медленно снимая и обнажая желанное тело под Чонгуком. Теперь на Тэ остались лишь одни кружевные трусики, и альфе не остается ничего, кроме как глухо замычать от открывшегося вида. Омега под ним смотрел с откровенным желанием, не пытался спрятаться, он лишь сильнее раскрывался, разводя длинные ножки в стороны когда Чонгук приподнимался на колени и жадно оглядывал его. Черная ткань белья от выделившейся влаги прилипла к спрятанной под ней киске, обтягивала настолько идеально, что альфе пришлось шумно сглотнуть, накрывая острые коленки ладонями и отодвигая ляжки еще дальше друг от друга, тем самым открывая себе более лучший обзор. — Блять, как же ты намок, — только и может выдавить из себя Чон, так и не найдя сил чтобы увести взгляд. — Я бы предложил тебе испробовать, но, кажется, награждать сегодня должен тебя я, — уголок губ Тэхена приподнимает в ухмылке, пока тонкими пальчиками он ведет по своей маленькой, аккуратной груди, чьи расслабленные и набухшие соски уже давно приковали к себе взгляд альфы. У Чонгука член в деловых брюках наливается кровью с новой силой, твердеет до такой степени, что хочется поскорее освободиться от одежды и засадить омеге под ним по самые яйца. И все это лишь от одной картины изящных пальчиков Тэхена, так сильно сжавших розовый сосок. Тот нагло провоцирует альфу; выгибается в спине и откидывает голову назад, позволяя звонкому стону сорваться с приоткрытых губ, а Чонгук на это ведется, в привычном жесте толкает язык за щеку и хлестко шлепает ладонью по раскрытой специально для него киске, получая в ответ протяжное мычание и ничуть не испытывавший стыд взгляд. — Пора вставать на колени, детка, — награждает омегу своим потяжелевшим от возбуждения взглядом, совсем неторопливо поднимаясь с постели. Тэхену повторять не нужно, так что он сопровождает действия Чонгука своим игривым взглядом и зажатой между зубок нижней губой, пока в то же время постепенно сползает к краю кровати. Белье на нем слегка задирается, впивается в ложбинку меж ягодиц, но омегу такое заводит только сильнее, потому он ничего с этим не делает, прямо так опускаясь на колени перед Чоном. Аккуратные ладони опускаются на мощные бедра, те самые на которые Тэ пускал слюни при их первой встрече. Перед глазами оказывается обтянутый в ткань брюк силуэт порядком окрепшего члена, и омега инстинктивно облизывается, ощущая, как сильно сводит низ его животика в этот момент. Он ужасно сильно заведен и картинки в его голове сейчас совершенно не соответствуют тем, что должны быть у замужней омеги. — Тэ, — доносится сверху от Чонгука. Голос у того уже слишком низкий, а слабые подергивания пениса под одеждой лишь подтверждают степень возбуждения альфы. Чон предупреждает, а Тэхен отлично понимает, что медлить ему запрещают. Тонкие пальцы сразу же цепляются за массивный ремень, выуживают тот из петель и быстро справляются с задачей расстегнуть. Дальше же слышится звук разъезжающейся молнии. И именно сейчас омега в полной мере ощущает существовавшее минутами ранее предвкушение; его слегка потряхивает, а полные ляжки сами собой сжимаются, создавая легкую стимуляцию для истекающей в трусиках щелки. Почувствовать на языке вкус возлюбленного хотелось так сильно, что Тэхен только и успевает кинуть на лицо Чона жалобный взгляд прежде, чем пальцы оттягивают резинку боксеров вниз, позволяя твердой плоти вырваться из ее оков. Блять, да. Сразу два шумных выдоха разносятся по спальне. Чонгук выдыхает от долгожданного ощущения свободы, а Тэхен от того, что усыпанная взбухшими венами плоть оказывается прямо перед его лицом. — Господин Чон, кажется, мне пора отблагодарить Вас за проделанную работу, м? — голос у омеги сплошь пропитан похотью, он играется, пока пальчиками обхватывает увесистый член, пару раз на пробу проводя по его длине. Надрывный вздох. — Да, господин Ким, вы правы, и я очень надеюсь, что Ваш ротик справится с расплатой за мой труд, — Чонгук правда старается говорить ровно, но короткие паузы в речи выдают его истинное состояние. — Можете не сомневаться в этом, — в очередной раз ухмыляется омега, уже через мгновение любовно прижимаясь щекой к стоячему члену. Тэхен ластится, трется о него без стеснения, да взгляд своих карих глаз с чужого лица не сводит. Продолжает измываться. Омега мог бы и дальше растягивать свою игру, проверять выдержку Чона, только вот вид того заставляет перейти к действиям. Альфа, чьи волосы растрепались и свисали на расслабленное лицо, глаза свои прикрыл, дышит чересчур часто и тяжело, постоянно цепляясь зубами за маленькое колечко в своей губе. Ему явно ведет голову, а значит, Тэ своего добился. Тэхен вываливает горячий язычок наружу, несколько раз шлепает по нему влажной головкой набухшего члена и смотрит в это время только на лицо Чонгука, следит за реакцией. Тот брови свои заламывает и вновь тяжело вздыхает, пока пухлые и все еще красные от поцелуев губы обхватывают пунцовую головку, звучно обсасывая. Омега от вкуса вязкого предэякулята на своем языке глаза закатывает и протяжно мычит, являя, что не только Чон получает удовольствие от происходящего. Татуированные пальцы ложатся на кудрявую макушку, зарываются между прядок, одобряюще поглаживая, пока сам Тэ в этот момент оставляет мокрые поцелуи на венистой поверхности пениса, снова показывая то, насколько сильно обожает его. С дразнилками покончено. Тэхену приходится раскрыть свой горячий ротик пошире, чтобы налитый кровью член смог протиснуться внутрь. Головка утыкается в горло, заставляет омегу свести брови к переносице и тихо замычать. Обоих до чертиков ведет от происходящего. Придерживая пальцами твердую плоть у самого основания, омега принимается двигать головой, плотно сжимая пухлыми губками пенис. Чонгук от этого несдержанно стонет, неосознанно смыкая пальцы на темных кудряшках своего мальчика. Снимаясь с члена, Тэхен тут же ладонью прижимает его к низу живота Чона, принимаясь облизывать. Горячий язык развязно скользит по испачканной в слюне плоти, собирает ее обратно в ротик, да надавливает на выделявшиеся венки. В один момент омега разом сплевывает всю скопившуюся во рту слюну обратно на пульсирующий пенис, растирает вязкую жидкость по всей длине и смотрит в это время Чонгуку в глаза, одним своим взглядом давая понять что он собирается делать. — Блять, детка, давай же, — от альфы разносится рокот, и он тут же тянет Тэхена за волосы, вынуждая пульсирующую головку уткнуться в пухлые губки. Омега совсем не противится, лишь рот раскрывает пошире, позволяя крепкому члену проскользнуть внутрь, полностью заполняя собой. Тэхен давится, но все же очень старается принять всю длину полностью, а потому расслабляет горло, пуская головку туда. Чонгук от сдавливания узкой глотки ругается себе под нос, закусывает до боли нижнюю губу и окончательно натягивает ротик омеги, заставляя давиться своим членом. Тэхен с Чонгуком всегда был послушным мальчиком, а потому даже пикнуть не пытается, покорно принимая твердую плоть в себя. Он позволяет альфе и дальше долбить его глотку, головой только подмахивает, да периодически успевает глухо постанывать, снова и снова с полной отдачей насаживаясь на член. Каждый толчок сопровождается пошлым хлюпаньем, выбивает из омежьего ротика слюни, пачкая в них уже не только губы, но и подбородок. Тэхен глаза свои закатывает от удовольствия всякий раз, когда кончик его носа утыкается в короткие, темные волоски на лобке, а глотка саднит от заполненности. Тэхен обожает брать в рот у Чонгука, а Чонгук обожает иметь Тэхена в ротик. В один момент альфа оттягивает омегу за волосы, заставляет выпустить твердый член из развратного рта, а после всматривается в край поплывшие от похоти глаза. — Настоящая шлюшка.. — буквально рокочет Чонгук наблюдая за тем, как множественные, тонкие ниточки слюны, растянувшиеся от покрасневшей головки к губам Тэ, начинают рваться, оседая у того на подбородке. — Ты хорошо постарался, осталось совсем чуть-чуть. Чонгук давит на голову омеги, давая понять что именно требуется от того, а Тэхен снова все схватывает, приподнимая член и приближаясь к увесистым яйцам. Кончиком языка он касается нежной кожи мошонки, выводит какие-то непонятные узоры, вскоре мягко обсасывая одно из яичек. Омега видит, как сокращаются мышцы живота альфы, видит, что тот уже на пределе, а потому в окончании оставляет смазанный поцелуй на чувствительной кожице, вновь возвращаясь к изнывающему члену. Теперь омега без какой-либо помощи самостоятельно насаживается, пускает горячую головку в самую глубь, принимаясь ритмично сосать. Делает это по настоящему грязно и развязно, позволяя подтекам слюны свисать с его губ и крепкого пениса, что каждые несколько секунд скользил меж его уст. Все заканчивается резко, под протяжный, низкий стон Чонгука, когда тот насильно оттягивает омегу, отнимая у той ее излюбленный член. Ему даже не приходится доводить себя рукой, все сделал за него Тэхен, а потому он лишь успевает придержать пенис, пока тот, сокращаясь, извергает из себя густую сперму, что вязкими, белесыми подтеками оседает на высунутом язычке Тэхена, его подбородке и губах, умудряясь запачкать даже маленькую грудь омеги. — Благодарность принята, — совсем тихо посмеивается Чон, пару раз проводя сжатыми пальцами по члену, выдавливая с него остатки прямиком на подставленный язычок. — Ты умничка, Тэ, отлично постарался, — хвалит с улыбкой он. Альфа подает Тэхену руку, принимает в свою ладонь чужую, помогая подняться с колен, а после, с небывалой нежностью целует перепачканные в семени губы. — Мы еще не закончили, детка, — настрой снова соскальзывает с нежности на животное желание, стоит пальцам Чона залезть под тоненькую ткань трусиков Тэ и коснуться нежной кожи ягодиц, с силой сжимая. Омега от подобного прикосновения выдыхает как-то слишком шумно, да утыкается припухшими от трения с членом губами в чужие, так и просит ласки, а Чонгук оказывается не в силах отказать, потому и прижимает практически обнаженное тельце к себе еще ближе, вдавливая длинные пальцы в кожу на тонкой талии. Языки встречаются, лижут слишком откровенно и пошло, постоянно сталкиваясь. Тэхен в сильных руках млеет, чувствует, какое обилие влаги вытекает из его киски, и руками обвивает плечи альфы, кажется, совсем не собираясь отпускать того. Только вот у Чона другие планы. В довольно резкой манере альфа разворачивает Тэхена и тут же тянет за талию назад, вынуждая вжаться округлыми ягодицами во вновь успевший окрепнуть член. Твердая плоть идеально располагается в ложбинке, давит, отчего омега надрывно вздыхает, по всей видимости окончательно растворяясь в желании, возникшем между ними. — Тэ.. — горячо выдыхает прямо на ушко возлюбленного Чон, лишь сильнее сжимая пальцами талию своего мальчика. — Я хочу тебя, — срывается с покрасневших губ омеги, когда тот инстинктивно двигает задницей назад, позволяя мокрому от смеси слюней и смазки пенису проехаться вдоль ложбинки. Прикрывая глаза, он в излюбленной манере откидывает голову на плечо Чонгука. Пользуясь моментом, губы Чона прижимаются к открытым участкам шеи омеги, целуют нежно, обжигая горячим дыханием, пока забитые татуировками пальцы медленно скользят вниз по животику. Находя кромку кружевных трусиков, те самыми кончиками подлазят под ткань, оглаживая идеально гладкую, бархатную кожу. Тэхен от этого дрожит, начинает дышать в разы тяжелее и губу нижнюю кусает, в окончании глухо постанывая, ведь пальцы Чонгука разом накрывают пухлую киску, средним из них проваливаясь точно меж половых губ. — Блять, Тэхен.. — жарко выдыхает на ухо омеги Чон, надавливая подушечкой пальца на взбухший клитор, — ты так течешь. Тэ ответить ничего не может, только хныкает совсем тихо, слабо двигая тазом, тем самым прося большей стимуляции. Чонгук на это руку свою вовсе убирает, аккуратно толкая омегу вперед. — К столу, — в приказном тоне произносит он, подцепляя пуговицы на своей рубашке. Чонгук быстро оказывается с обнаженным торсом, правда Тэхен насладиться этим зрелищем не может, ведь уже стоит возле рабочего стола Джихена спиной к альфе. Он слышит неторопливые шаги сзади и в предвкушении облизывает губы. Низ животика сладко сводит, а крохотная щелочка под тканью белья поджимается, извергая из себя порцию густой смазки. Размещаясь позади, Чон укладывает ладонь на поясницу омеги и надавливает, вынуждая сильнее выгнуться в спине и вздернуть округлую попку повыше. Его ужасно ведет от представшего перед ним зрелища; такой раскрытый Тэхен и его маленькая, перепачканная в выделениях киска. Увидеть эту малышку без преграды в виде ненужного сейчас белья хотелось неимоверно сильно, потому альфа и подхватывает кромку белья, начиная медленно тянуть ткань трусиков вниз. — Расставь ножки шире, сладость, — просит, шумно выдыхая носом Чонгук, да по неосторожности мажет липкой головкой члена по чужому бедру. Тэхен его вновь бесприкословно слушается, разводит длинные ноги дальше друг от друга и губу нижнюю зажимает зубками, прекрасно понимая к чему все идет. Чонгук позади него безумно возбужден, но так просто свой член омеге он получить не позволит. — Умничка, — в знак похвалы альфа склоняется и оставляет смазанный поцелуй где-то на остром плечике. Пальцы прилагают больше усилий, тянут испачканное в ествественных соках белье ниже, вскоре позволяя бархатной коже на ягодицах показаться, а уже через несколько секунд Чону удается узреть пухленькую, омежью киску. Сдержаться у него не получается и сдавленное мычание все же разлетается по комнате, пока взгляд буквально вгрызается в идеально гладкие половые губки, на чьей кожице отчетливо виднелись прозрачные подтеки смазки. Хотелось провести по ним языком, слизать каждую каплю, но для этого еще было рано. Насквозь промокшие трусики с тяжестью падают на пол, оставаясь лежать ненужной вещью в ногах Тэхена, тот слышит шум за своей спиной и понимает, что альфа, кажется, избавляет и себя от остатков одежды. Им всегда нужно быть ближе друг к другу. Кожа к коже и ничего лишнего между ними. Сдавленный стон вылетает из слегка приоткрытых губ омеги в тот же момент, что и крепкий, покрытый множеством взбухших вен пенис упирается точно между его половых губ, заставляя те разъехаться в стороны и обнажить скользкие складочки. — Моя течная сучка, — жарко выдыхает на самое ухо Чонгук, резво двигая бедрами вперед, отчего пульсирующая головка члена проезжается точно по набухшему от возбуждения клитору. — Блять.. — вырывается из ротика прикрывшего глаза Тэхена. — вставь его, пожалуйста, — голос у него звучит слишком жалобно, а дрожащие от предвкушения ножки лишь дополняют общую картину. — Ты ведь знаешь, что еще слишком рано, — пальцами альфа хватается за темную копну волос, резко сжимая и оттягивая на себя, заставляя омегу запрокинуть голову и разразиться в глухом стоне, — давай, детка, покажи мне насколько сильно ты желаешь получить член в свою блядскую киску, — рокочет. Вся омежья сущность Тэхена выходит наружу именно в этот момент. Совсем не соображая, он начинается подвиливать бедрами, пытается всячески потереться своей пухленькой киской, двигает задницей так, словно пытается без рук насадиться на венистый ствол, только вот ничего не получается. И даже когда у омеги практически выходит, и перепачканная в смешанных выделениях головка утыкается в узенькую дырочку, Чонгук просто не позволяет той протолкнуться внутрь, снова меняя угол и толкаясь вперед, отчего пенис соскальзывает меж раскрытых складочек. — Чонгук.. — доносится жалобный скулеж от Тэхена, пока тот заламывает брови от безысходности и вновь пытается вильнуть пышными ягодицами. — Зайка, еще пару таких движений и мой член уткнется в совершенно другую твою дырку, — с похотливым оскалом выдает Чон, толкаясь языком за щеку и опуская взгляд на крошечное, сжатое отверстие. Подушечкой пальца он накрывает его, кружит по розовым морщинкам и хищно облизывается, не в силах увести глаза, — И поверь, твою задницу я самостоятельно насажу на себя. От этих слов Тэхена ведет еще сильнее и, честно сказать, в таком состоянии он готов даже на проникновение в узкий, совершенно не растянутый анус, что он и показывает, толкаясь полными ягодицами назад. — Сегодня все мое внимание получит твоя киска, Тэ, даже не пытайся, — отсекает дальнейшие попытки альфа, звонко ударяя ладонью по правой подставленной ягодице, — оставим твою попку на другой раз. Чонгук слышит отчаянный всхлип своей омеги, что вызывает у него лишь ухмылку. Ему требуется всего несколько секунд чтобы навалиться своим телом на чужое, буквально вдавливая Тэхена в деревянную поверхность. Он знает как его мальчик любит ощущать себя зажатым под ним, потому и не отказывает ему в удовольствии, вновь протискиваясь измученной головкой между пухлыми половыми губками. — Хочу забить тебя под завязку спермой, — выдыхает на самое ушко омеги, подцепляя мочку зубами и игриво прикусывая. Снова резвый толчок и крепкий член проезжается между слегка покрасневших пухлых, половых губ. Он весь пачкается в густых омежьих выделениях, практически пропитывается ими и даже несколько небольших капель сладости скатываются по нему вниз, оседая на полу уродливыми пятнами. — Хочешь, чтобы крохотная киска твоего мальчика захлебывалась в ней? — отвечает в той же провокационной манере Тэхен, отводя голову в сторону Чона, так и напрашиваясь на смазанный поцелуй на своей щеке, который он получает уже через мгновение. Альфа не церемонится, продолжая тереться изнывающим членом о не менее желающей быть заполненной им вагину. Вновь и вновь пунцовая головка соприкасается с набухшим клитором, вынуждая тельце внизу откровенно дрожать. — Блять, да, разрушу твою грязную щелку, а потом с удовольствием понаблюдаю за тем, как она будет выдаивать всю мою сперму из себя, — только по голосу Чона у самого ушка Тэ можно было понять, что он на пределе. Тэхен же на все их грязные реплики жалобно поскуливает, задыхается под альфой и всем своим видом умоляет поскорее засадить крепкий член поглубже и, кажется, наконец, добивается успеха. Тяжесть чужого тела исчезает, зато вскоре начинают ощущаться куда более сильные надавливания покрасневшей головки пениса. Чонгук обхватывает ствол у самого основания, водит точно по скользким складочкам, размазывая все то обилие влаги, что успело вытечь из омеги, и в окончании несколько раз шлепает твердой плотью по чувствительному клитору, отчего Тэ как-то резко дергается и глухо постанывает. Больше терпеть никто из них не мог. Покрепче обхватывая член, Чон направляет истекающую предъякулятом головку точно в слегка приоткрытую щелочку, надавливает, постепенно проталкивая ту внутрь, и сам губы закусывает от долгожданного ощущения тепла и влаги. Омега под ним совсем тихо похныкивает, не двигается, что альфа принимает за одобрение, а потому и толкается мощными бедрами, разом засаживая всю длину пениса внутрь голодной киски, тем самым выбивая из Тэхена гортанный стон. Чонгук знает, что его мальчик стонет от удовольствия, но даже несмотря на это останавливается, склоняясь к изящным плечам и усыпая те нежными поцелуями, позволяя привыкнуть. Тэхен под ним дышит глубоко и часто, чувствует, как сильно горят его щеки от возбуждения и желания, так что вскоре самостоятельно уводит бедра вперед, показывая альфе, что можно продолжать. — Ты такая умничка, Тэ, — голос у Чона пронизан нежностью, как и краткий поцелуй, который он оставляет на пылающей щечке возлюбленного. Выпрямляясь, Чонгук обхватывает полные бедра ладонями, сжимает те до побеления костяшек и принимается двигаться, сразу же наращивая темп. Мышцы крепких бедер перекатываются при каждом толчке, а упругие ягодицы напрягаются всякий раз, как красная головка пениса таранится в разнеженную дырочку. Тэхен под ним скулит, подмахивает задницей, стараясь попасть в один темп, да хватается длинными пальчиками за край столешницы, неосознанно роняя целую стопку важных документов Джихена на пол, отчего те разлетаются в стороны. Как же им плевать. Похоть застилает разум, стоны обоих парней сливаются воедино, дополняя друг друга, а по комнате разносятся звонкие шлепки потяжелевших яиц о некогда спрятанную между длинных ножек малышку. В один момент, замедляясь, Чон хватается за мягкие ягодицы, впивается в них пальцами, что есть силы сжимая, а после, разводит те в стороны, открывая для себя еще более развратный вид. Крошечное отверстие над принимающей в себя член киской постоянно сжималось, сокращаясь, так и дразня альфу, на что он просто в один момент сплевывает точно на колечко мышц, наблюдая за тем, как омега специально для него расслабляется, позволяя вязкой слюне скатиться прямиком внутрь. — Грязная шлюшка, — удовлетворенно выплевывает Чонгук, шлепая ладонью по правой ягодице, — какой же ты у меня ненасытный, Тэ. Омега на эту реплику оборачивается, выглядывая из-за собственного плеча, и откровенно ухмыляется, кидая взгляд на Чона и встречаясь со встречным. Он снова виляет своей задницей, так и дразнится, на что альфа обхватывает его тонкую талию руками и резко насаживает распутную щелку на свой крупный член, заставляя ту давиться им, а Тэхена гортанно простонать. И все же его мальчик не отвел взгляд. Только Чонгук собирается вернуть прежний темп, как Тэхен поддается всем телом вперед, вынуждая измазанный в соках пенис выскользнуть из тепла жаркой вагины. — Хочу объездить твой член, — без капли стеснения произносит омега, на что получает ухмылку. Альфа разворачивает его к себе лицом, бегло чмокая в покрасневшие от терзания губы, хватает за руку и тянет к кровати, где Тэхен несильно толкает того в грудь, прося поскорее усесться. Оседая на постели, Чон откидывается назад, опираясь на локти, и приступает к наблюдениям, полностью передавая контроль своему мальчику. Касаясь острой коленкой кровати, омега неторопливо забирается на постель, а вскоре и вовсе перебрасывает длинную ножку через крепкое тело, оказываясь точно над пахом Чонгука. Взгляда своего Тэхен с чужих глаз не сводит, питается похотью в темной радужке, пока пальчиками подхватывает увесистый пенис, направляя в раскрытую над ним киску. Мягкие стеночки истекающей щелочки расступаются под напором пульсирующей головки, буквально засасывают венистую плоть в себя. С характерным звуком Тэ шлепается ягодицам о чужие бедра, полностью принимая в себя всю длину. Ловит чонгуковский стон своим, пока пальчиками ведет вверх по плоскому животику. Альфа с него взгляда не сводит, пожирает, лишь изредка опуская тот к месту, где их тела соединялись воедино, туда, где крошечная киска с аппетитом поглощала в себя крепкий член. Чонгуку приходится заломить брови, когда омега верхом на нем начинает двигаться. Движения у того совсем не скованные, скорее развязные, он буквально прыгает на члене своего альфы, вновь и вновь шлепаясь полными ягодицами. Маленькая омежья грудь тряслась при каждом движении, подскакивала точно в заданный темп, а розовые ареолы так и соблазняли своим видом, так что быть в стороне Чон не мог, потому и тянется к желаемому телу, сразу же накрывая губами давно манивший сосок. Он перекатывает его между губами, посасывает и оттягивает, после, широко проводя по нему языком. Играется с омежьей грудью и стоны свои совсем не сдерживает, хоть те и не перекрывают скулеж и хныканье Тэхена. А Чонгук откровенно тащится от этих звуков, потому и начинает подмахивать бедрами, с силой занося твердый пенис внутрь раскрытой вагины. Они оба на пределе, дышат в унисон, срывают стоны с губ друг друга, сливаясь в животном поцелуе, а вскоре достигают финала; Чонгук чувствует, как начинает сокращаться хлюпающая киска его мальчика, перенимает контроль на себя, сильнее таранясь в желанную влагу, пока Тэхен в это время закидывает голову назад, крепко впиваясь тонкими пальчиками в чужие плечи. Все омежье тело содрагается, маленькие пальчики на ногах поджимаются, а сам омега задыхается в удовольствии, ощущая как внутри него член толчками выплескивает из себя белесую сперму, полностью забивая ею. Проходит совсем немного времени до того момента, пока они оба не приходят в себя, их взгляды вновь встречаются, а на губах появляются улыбки, наполненные нежностью по отношению друг к другу. — Я люблю тебя, — первым срывается с уст Чонгука. — Я люблю тебя, — вторят уста Тэхена. Они снова позволяют своим губам соединиться в поцелуе, правда длится он не так долго, так как альфа отстраняется, запуская пятерню в темные волосы, нежно поглаживая кожу головы возлюбленного. — Позволишь вылизать тебя? — вздергивает бровь Чонгук, утыкаясь кончиком языка в металлическое колечко в губе. У Тэхена на такую просьбу тело прошибает очередным спазмом, а все еще заполненная венистым членом и густой спермой киска сокращается. Даже мурашки бегут вдоль загривка. — Разве могу я оставить своего адвоката без его самой любимой сладости, м? — игриво отвечает омега, наконец, находя в себе силы встать. Ему приходится забраться выше по постели, лечь на подушки, где он уже и расставляет свои длинные ножки в стороны, позволяя разместившемуся между ними Чонгуку увидеть расстраханную и истекающую белесым семенем щелку. Тэхен видит с каким аппетитом облизывается альфа, наступая и подбираясь ближе, отчего сам надрывно вздыхает, понимая, что этот язык вскоре окажется прямиком на его киске. — Как же грязно, — слетает с губ Чонгука, когда его татуированные пальцы разводят розовые складочки вагины в стороны, раскрывая ту для глаз. Крошечное, порядком расстраханное отверствие судорожно сжимается, выдаивая из себя одну порцию спермы за другой, а Чон этим зрелищем откровенно любуется, на пробу проталкивая средний и безымянный палец внутрь, разводя те в стороны на манер ножниц и тем самым позволяя более обильному количеству семени разом вытечь из раскрытой дырочки. Только Чонгук вываливает язык и размашисто мажет им вдоль всей покрасневшей киски, собирая на него собственную сперму и соки омеги, как со стороны двери слышатся шаги. — Какой к черту развод, Тэхен? — с орами врывается в собственную спальню Джихен и тут же каменеет, видя, как в эту секунду незнакомый ему альфа зарывается лицом между ног его супруга, по собственнически обхватывая руками полные ляжки того. Застигнутые врасплох, они оба устремляют ошарашенные взгляды на стоящего в дверях альфу, только вот Чон голову свою неудачно поворачивает, мараясь в смеси их жидкостей щекой. — Ох, черт, — вырывается у Чонгука, что в ту же секунду отстраняется от омеги и спешит скорее встать с постели, правда прикрыть свой член, кажется, даже не собирается. — прошу прощения за свою несобранность, — с наигранно дружелюбным смешком произносит альфа, второпях вытирая тыльной стороной ладони размазанные на щеке подтеки собственной спермы и смазки Тэхена. — Ты блять кто, мудила? — слышится разъяренный голос Джихена. Тэхен, старающийся как можно скорее прикрыться одеялом, выглядел до чертиков напуганным, что нельзя было сказать об обнаженном альфе, который уже успел поравняться с супругом своей омеги. — Точно! Нужно ведь представиться, — рукой прикрывает свое лицо, совсем слабо посмеиваясь, — Я Чон Чонгук, и я представляю интересы Вашего супруга в суде, — совсем не искренне улыбаясь, протягивает ту же ладонь Чон для рукопожатия, прекрасно понимая, что через пару секунд ему прилетит по лицу.