Успокоение

В помещении раздавался стук тяжёлых сапожек. Их обладатель патетично взмахивал руками и носился раненной птицей от стола к тёмному ларцу с причудливой отделкой из золота, пока не остановился и с чувством не ударил по поверхности. Бумажная кипа подпрыгнула под мощной рукой, исполинские доспехи больно ударились о душистую древесину. — Супостаты! Ироды! С глаз моих долой, да чтоб я вас сто лет в обед не видел! — Пик, для пущей убедительности, стучит по столу второй раз, долбя по несчастной поверхности с характерным грохотом. Примечательно, что объектов его гнева здесь уже не было: На куски разорву, черти поганые! Побратайтесь мне еще тут, ну побратайтесь!... Глаза короля наливаются алым, необузданный гнев кипит в крови и кажется, словно вот-вот из ноздрей пойдёт пар. Он гудит, как пузатый паровоз на металлической конструкции. Стоящий недалеко Зонтик смотрит на это с немой нервозностью, не желая попадаться под горячую руку. Хотя вряд ли: к шестому у короля особое отношение. И треф это прекрасно знал, пусть руки всё равно подрагивали под натиском чужих эмоций. Зонтик ощущал себя офисным фикусом. Но, наверное, офисные фикусы не чувствуют себя так же неловко. У него в кабинете стоял такой. Трефовый неизменно забывал его поливать, за что иногда испытывал жгучий стыд. Зонтик, собираясь духом и теребя пальцы, аккуратно направляется ближе к Пиковому. Движется — почти что плывёт. Незаметно и тихо. Восьмой кидает резкий, помрачневший взгляд на правителя Зонтопии, тяжело вздыхая. Он грузно опускается на стул и хмурит брови, находя достаточно увлекательным занятием буравить всё и вся убийственным взглядом. — Пик, — Осторожно, как на пробу, начинает Зонтик: это жители Курограда, ты не можешь их просто — … — Все-таки на кол посажу. — Пик!... Зонтик уже и сам вздыхает. В компании Пика это входит в привычку. Вредную. От представления того, как вереница делегатов из Курограда идет на эшафот, Зонтику становилось не по себе. Такого, конечно, не будет, ведь Пик понимает, что Пиковой империи лишние конфликты ни к чему. Понимает же?... Да и способы у него похлеще классики вроде публичного вешания. Так что при любом раскладе Зонтик мыслит не в том направлении. Он на носочках подходит еще ближе и пальцами осторожно касается твёрдого шлема. Взгляд у Зонтика почти сочувственный. Тяжело такую махину сутками на своей голове держать. Шестой мягко берётся за него дрожащими пальцами, по инерции расстегивает и шлем не спеша покидает голову. — Зонтик? Ты что делаешь? — в голосе пикового все еще струится гнев. Тем не менее сидит он ровно и шестому доверяет достаточно, чтобы перестать гундеть. После восьмой ощущает поразительно приятную лёгкость. Король начинает остывать... — Идем, — мягко зовёт его Зонтик, взглядом указывая на фиолетовую софу, предположительно стоящую тут для гостей. Правда, пускал туда Пик лишь Зонтика. Другие, кому доводилось здесь побывать, стояли натянутыми струнами и боялись лишний раз моргнуть. Что уж тут говорит про то, дабы занять место для особ "голубых кровей" Пик ее обычно не использовал. Слишком мягко для него. Тут даже подлокотники широкие только потому, что Зонтик любил чай, а ставить его куда-то надо. Восьмой сопротивления не высказывает и, медленно поднимаясь, идет вслед за Зонтиком. Даже лишних вопросов не задает, что шестому не может не импонировать. Голубоглазый приземляется на светлую поверхность, а после, смущённо тупя взгляд, похлопывает себя по коленям: призывает положить голову. Пик смотрит с вопросом. Король не сразу понимает, что от него хотят, но вскоре до него доходит само собой и он, в упор глядя на Зонтика, все-таки сдаётся. По другому просто не может. Пик, как большой надутый кошара, важно потоптавшись на одном месте, опускается перед Зонтиком на колени и кладет голову на его ноги. Когда-то он говорил, что ни за что не опустится перед кем-то. Ну а это… А это просто другое, вам не понять. Для душевного равновесия. — Ты бы на софу сел, на полу жёстко ведь, — Говорит он аккуратно, словно потревожить боится. Взгляд у Зонтика все такой же сопереживающий, а голос совсем опечаленный. Зато больше не трясется. Он осторожно кладёт руку на копну жестких волос, невесомо ведёт, приглаживая кончики. Ощущение тяжести в ногах казалось приятным. — В доспехах везде жёстко. Шестой его поглаживает, так нежно-нежно, со всей ему присущей лаской, из которой он будто бы состоял целиком. Валет с нажимом зарывается в жёсткие волосы, массирует, слабо чешет за ухом. Пика, определенно, все устраивало. Восьмой кладет руки по бокам от чужих ног, сжимает ткань и мирно сопит. Душа у Зонтика от вида расслабленного короля трепещет и сжимается. Он ему таким нравился гораздо больше, чем пыхтящим и озлобленным. Пику с места сдвигаться не желается. Ненавязчивое присутствие трефового проясняет в голове, передаёт его тихое спокойствие. Садить на кол в планы теперь не входит и он становится немного добрее к миру, но только совсем чуть-чуть, чтобы жизнь никому мёдом не казалась. Пиковый шумно вдыхает и трется щекой об острое колено Зонтика, чтобы вновь застыть и в своем неподвижном положении уловить каждое мягкое движение, от которого в пору бы спирать дыхание в зобу. Трефовый, дескать, кудесник какой. Только вот глаза у него слишком добрые, чтобы его в колдовстве подозревать. И руки гладят так нежно, что даже черствый и нелюдимый восьмой лишний раз не вспыхивает от ярости, не ворчит. В помещении воцарилась желанная тишина. Гудение в голове становится более чем терпимым, глаза слипаются сами собой... — Пусть этот курятник благодарит меня за снисходительность, — мычит Пик куда-то в Зонтика, который благосклонно повлиял на его поспешные решения. — Тогда без колов?... — Не задавай лишних вопросов, — И Зонтик их не задаёт, удерживаясь от фырка. Он задействует вторую руку. Ощущение, что ласкаешь большой, пушистый ком, от вида которого рука сама тянется к гребню. Жаль, но Пика такая процедура может лишь больше раздраконить. — Может… Просто позвонить Куромаку? — Зонтик не счел этот вопрос лишним. — Я то ему позвоню, еще как позвоню. За километр будут обходить, — Голос сочится остатками злобы. — Знаешь, а все-таки лучше не звонить... Зонтик готов поспорить, что у него сейчас появится испарина на лбу. Да, надо было молчать. Или жителям  Курограда больше не появляться на пороге империи, а то от их любопытства, касаемо вообще всего, у Пика чуть ли не пена из рта шла. Так они ещё и заявились тогда, когда у Зонтика появилась возможность приехать. Провести время друг с другом им толком не дали, а потом возникли вопросы и к самому Зонтику, мол, "Что правитель Зонтопии здесь делает?" Зонтик не смог ничего ответить. Восьмой в свою очередь  впал в ярость, что насторожило делегатов и заставило задуматься о том, не заключали ли они тайный союз между их государствами? Оправдание они придумают потом, не велика беда. Для Пика как минимум. Ну а Зонтик уже успел выдумать самые худшие варианты уровня его личного конца света. Благо сейчас Зонтик лишний раз не волновался, а Пик не гневался. Трефовый позволяет появиться слабой улыбке на лице. Если восьмой и похож на кота, то тем, что сгонять с нагретого места совесть не позволит. Особенно спящего. Зонтик сгибается и оставляет поцелуй на макушке пикового короля.