Дневник Д.Л.М.

«Я чувствовал, что что-то случится. Знал, что на собрании что-то произойдет. Но такого я представить себе не мог даже в самых страшных кошмарах. Я не знаю как он её нашел, где словил. В Хогвартсе это было невозможно, даже в Хогсмите это не осталось бы незамеченным и тогда все бы знали, что Он вернулся. Ему это не выгодно. Пока. Когда она появилась над столом, я думал мне мерещится. Считал, что это моя больная фантазия пририсовала к чьему-то телу её лицо. Но это было не так. Мерлин, её выражение лица было умоляющим, что она хотела от меня? Чего ждала? Она же понимала, что я не смогу просто так взять и вытащить её оттуда на глазах у всех. На глазах у него. После такого моя семья не прожила бы и минуты. Или ещё хуже, их бы пытали на моих глазах, возможно заставляли бы делать это собственными руками. Они бы заставили меня убить их, а потом отдали бы меня Сивому. Трус. Ты просто жалкий трус Драко Люциус Малфой! Какие ещё ты найдешь оправдания себе!? Как ещё ты объяснишь то, что не помог ей. Даже не попытался! Когда собрание закончилось криков я больше не слышал, чуть позже мама сказала мне, что Грейнджер просто потеряла сознание от слишком длительного круциатоса. Но на этом с ней не закончат, им нужно как можно больше информации о Поттере. Знать все слабые места, планы, всех, кто ему может быть дорог и близок. И тогда они начнут отлавливать каждого из них, по очереди. Пытать, узнавать всё больше и больше информации, а потом убивать. Просто так, ради забавы. Просто чтобы сделать ему больно. Мальчик-который-должен-умереть никогда не умел справляться со своими эмоциями, особенно с яростью. Пара новостей о смерти его друзей и всё. Он сам захлопнет за собой дверь личной ловушки. Но мне плевать. Даже если он победит - я не жилец. Моя семья ходячие мишени для двух сторон, но эта хотя бы будет держать нас до последнего, пока мы будем нужны хоть для чего-то. Даже если это будет роль личных эльфов. Но та сторона обеспечит им один путь, прямиком к объятия дементора. Я не могу этого допустить. Но и не могу дать ей стать одной из жертв манипулятора. Она не прикормка, не свежее мясо для привлечения внимания гипогрифа. Я не позволю.»

***

Гостинная была ещё темнее чем обычно. Все камины давно не зажигались и не издавали свои успокаивающие потрескивающие звуки. Они были закрыты даже для перемещения, кроме одного. Через этот камин могли входить и выходить только приблеженные к Лорду, и те, кто их сопровождает. По центру этого зала давно не лежали ковры, не стояли белоснежные кожаные софы и торшеры, создающие ещё большую атмосферу уюта и уединение. Теперь здесь было лишь пару кресел по периметру комнаты, кованный стол, к которому привязывали пленников для пыток и мраморный белый пол, который местами уже не отмывался от запекшейся крови узников. Это было самое любимые место Беллатрисы Лестрейндж. Потому что оно было проходное. Каждый мог лично повстречаться с её жестокость, безжалостностью и изощренностью методов, которые она применяла для того чтобы разговорить или просто для личного удовольствия. Она абсолютно точно была больна. А в погони за признанием Повелителя её состояния лишь усугубилось. Драко мог убедиться в этом воочию прямо сейчас. – Говори! Откуда ты узнала про чашу? Как ты проникла в моё хранилище? Говори! – она пархала над телом гриффиндорки, перепрыгивала то за голову, то к ногам. Опускалась на колени, как можно ближе к уху и шептала, а затем резко отпрыгивала и кричала так громко, что люстра над головой покачивалась. – Ты ничего от меня не узнаешь, сука! – было видно, как тяжело ей говорить. Должно быть она сорвала себе связки, после мучений круциатусом. Но тем не менее, она не сдавалась. В её глазах всё ещё горел тот огонь, та львиная гордость и смелость, что передалась ей по генам факультету. То, чего ему всегда будет нехватать. Смелости. – Хахах, малышка Грейнджер любит поиграть!? Как тебе такая игрушка? – в руках мучительницы оказался кленок, было невозможно предугадать, что придет в её больную голову. Что именно она захочет сделать. И тогда она удивила всех. Беллатриса не слышала никого. Ни молящую остановиться Гермиону, ни свою родную сестру Нарциссу, у которой от увиденного позеленела кожа, ни своего прилежного ученика и племянника Драко. Её глаза застилала тьма, как у самого Лорда Волондеморта. И только лишь закончив, она выпустила нож из руки, и не сказав ни слова вшагнула в камин и унеслась прочь. Туда, где никто никогда не смог бы её найти. Туда, куда она и представить себе не могла, что отправится по собственному желанию и зову сердца. Лестрейндж, в девичьи Блэк, оказалась на самой высокой и самой отдаленной точке одного самого страшного места во всем магическом мире. Она переместилась в свою разрушенную камеру, в которой провела долгие годы тяжелого одиночества и невменяемости. Увидь её кто-нибудь сейчас здесь, никогда бы не поверил собственному рассудку. Беллатриса Лестрейндж – одна из самых опасных и жестоких преспешниц наследия того-кого-нельзя-называть, стояла на обрыве скалы, смотрела в лица пролетающих мимо дементоров и умывалась собственными слезами. Она оплакивала свою мать, которая была так добра к ним с сестрой, плакала за мужем, которого действительно любила, плакала за Сириусом, которого сама же и уничтожила, она даже позволила себе посвятить всего одну слезинку той маглорожденной девчонке из Мэнора. Ведь у неё в школе тоже была такая подруга. Маленькая, испуганная Тора, но очень забавная и смышленная, она была настолько же искренней как и грязной. Тора стала её первой жертвой. Том заставил убить её, обучиться на ней аваде. Но Белла была благодарна ему. Благодарна за то, что он не приказал её пытать. Всего лишь пронзить грудь маленьким тонким лучиком ярко зелёного цвета.