Дневник Д.Л.М.

Гермиона Джин Грейнджер была воистину невероятно умной и талантливой волшебницей. И директор Хогвартса, и декан факультета Гриффиндор – знали об этом с момента первого появления ученицы в стенах школы. Она была ловкой, смышленой, храброй, бойкой, но самое важное было то, что она являлась доброй. Её столько раз пытались сломить: люди, события, неудачи, решения. Но девушка оставалась всё той же искренней и светлой. Очередное доказательство этого профессор Дамблдор получил, когда однажды после летних каникул, Гермиона Грейнджер постучала к нему в кабинет. Он до сих пор не знал, как лестница её пропустила без пароля, но это ведь была Гермиона. Вопросы были лишними. — Прошу прощение за столь позднее и нахальное беспокойство, директор. Но я была обязана с Вами поговорить и как можно скорее. – Её поза излучала полную уверенность в своих словах и намерениях, подбородок был лишь слегка задрат, скорее для собственного чувства успокоения, чем для выражения горделивости, хотя эта юная ведьма обладала и этим качеством тоже. — Что ж, смею предположить, что раз вы здесь сейчас, то вопрос весьма серьезен. В таком случае нам просто необходимы две чашки чая и тарелочка лимонных долек. – Как по волшебству, на столе перед ним возникло вышеупомянутое, он пригласил ученицу присесть подле него и всем своим видом показал, что готов выслушать то, с чем она к нему пришла. — Всё лето я изучала некоторую литературу и имела возможность встретиться с некоторыми очень мудрыми доблестными волшебниками. И я думаю, точнее я уверенна! Что тот-кого-нельзя-называть обратился к одной очень темной и старинной магии. Он разделил свою душу на осколки и спрятал их по всему миру. И сэр, я боюсь, что Гарри один из них. Так и началась личная борьба Г.Д.Г. Она начала с крестражей, которые находились в замке. О том, что один из них был уже уничтожен ей помог догадаться директор. Мысль о диадеме Кандиды Когтевран, как ни странно, ей подбросила Полумна Лавгуд. За медальоном они отправились вместе с профессором Дамблдором, после которого его поразило проклятие, но итого у них на счету было уже 3 крестража. Когда Гермиона отправилась за мечом Годрика Гриффиндора, она не ожидала найти там ещё один крестраж, но сама судьба благоволила. Затем случился Малфой-мэнор. После тех событий девушка сильно закрылась в себе, она не шла на диалог даже с Минервой, хотя та стала ей, как вторая мать. Памяти своих родителей она лишила ещё перед тем, как впервые попасть в кабинет директора. Настолько она была уверенна в своей правоте и долге. Гарри и Рон были в неведении, она поставила этот ультиматум и Дамблдору и Макгонагалл – никто кроме них троих не должен знать. Гарри Поттеру слишком не безопасно учавствовать в подобных вылазках и охотах, по Рону Уизли легко распознать Гарри Поттера. Все статьи с упоминанием мальчка-который-выжил были наполнены колдографиями с рыжей макушкой. Голова лучшего друга самого Гарри Поттера была очень ценна. А о ней никто не знал, никому не было никакого дела до маглорожденной подружки пресловутого дуэта. Как бы Альбусу не хотелось рисовать и возражать – в каждом её слове была правда и логика, Минерву им пришлось убеждать вдвоем чуть дольше, тем не менее, у них получилось. Охота начиналась. После первой и, сразу же, неудачной вылазки они пытались отговорить и даже запретить Гермионе продолжать поиски. Но она была непреклонна. Жажда справедливости и победы ещё больше разрасталась в сердце юной гриффиндорки после плена. О событии тех дней никто не знал. Что с ней там происходило и как она выбралась оттуда живой – было тайной, покрытой мраком. И лишь шрам на предплечье оставался доказательством, что всё это было наяву. В день, когда пожиратели смерти оказались в стенах замка, Гермиона как раз планировала свой следующий маршрут в поисках оставшихся двух осколков души, вот только выбраться за пределы Хогвартса теперь не являлось возможным. ПСы закрыли все отходные пути, перекрыли даже подземные тайные лабиринты. Они были в заточении, а это значило лишь одно – поражение. Если она застрянет здесь, если погибнет в этой битве, никто не закончит начатое и не убьет Волондеморта. И тогда её озарило. Шкаф.

***

Становилось сложно отчитывать дни, проведенные в разных лесах магической Британии, в одной потрепанной палатке. Радио, с сильными помехами, ежедневно передавало не вдохновляющие новости: Альбус Дамблдор мёртв, Волондеморт вернулся, его армия готова к войне, а Орден скрылся в неизвестности. Не было даже никакого подтверждения тому, что Орден всё ещё существует. Скитания наводили сильную апатию, особенно тяжело оказалось переживать одиночество. У неё были запасы пищи, книги, радио, теплые вещи и даже шахматы с парочкой пазлов. Это помогало не сойти с ума или же наоборот, ускорить процесс лишения здравого смысла. За своё время бегов, она выяснила, что Нагайна так же была крестражем. Это было настолько очевидным, что никто даже и не мог подумать в таком направлении. Чёрт, догадайся бы она раньше и могла бы уничтожить ещё одну частичку в доме Малфоев. Малфой. Об этой части истории она старалась вообще не думать. Легче было считать это всё иллюзией, подмененными воспоминаниями, сном – чем угодно, лишь бы не правдой. Но бывали вечера, когда было особенно тоскливо и холодно, когда ни одни согревающие чары не помогали, и ни один пазл не отвлекал, ведь душу не обманешь какой-то волшебной палочкой. И тогда она вспоминала. В мельчайших подробностях, начиная со случайных столкновений в школе, заканчивая их последней встречей в его комнате. Гермиона даже не знала жив ли он, в Хогвартсе с момента её возвращения он больше не появлялся. Думать о его смерти было страшно и очень больно. Понимать, что причиной его смерти могла быть она – невыносимо. Поэтому она в который раз собрала все свои силы чтобы отогнать эти мысли и вышла из палатки для того, чтобы взбодриться. Сегодня она оказалась в Уилштридском лесу, здесь они с родителями часто проводили время на выходных или в отпуске, в нескольких метрах от её палатки находилось озеро, и сейчас оно её звало. Гермиона откликнулась и пошла ему на встречу. Шепот усиливался по мере приближения к водоему, будто уже не манило, а принуждало подойти ещё ближе. Оно кричало на неё, а тучи сгущались и создавали порывы ветра, казалось, что всё вокруг было настроено против неё, ветки деревьев устрашающе гнулись в попытке задеть девичью фигуру, а она продолжала идти. Что-то заставляло её ноги передвигаться, а глаза не отрывать от голубоватого мерцания над поверхностью воды. Внезапно всё оборвалось. Земля буквально исчезла из-под ног и стало так грустно и холодно. Из неё будто выкачивали всё счастье и доброту, весь тот свет, что она рьяно сохраняла в себе всю жизнь. Вот она забывает смех друзей, а теперь ускользает радостное воспоминания о первой пятерке от профессора Снейпа по зельеварению, мамина улыбка и такие теплые объятия, папины шутки и серьезные разговоры. Они все покидали её тело. Её душу. И наступила тьма.