Крылья для двоих

Пасмурное небо грозило дождем, тяжелые облака давили на плечи, словно весь мир сжался в один большой комок серого цвета. В воздухе пахло мокрой землею – щекастый ветер гнал остатки осеннего тепла, превращая его в колючий холод. Минхо сидел на крыше старого дома, закинув руки за голову, и смотрел вниз. Джисон стоял рядом, наблюдая за ним. Ветер трепал его светлые волосы, а взгляд казался спокойным, даже слишком для того, чтобы быть человеческим. Он знал, что момент неизбежен. Минхо должен узнать. — Ты опять сюда пришёл? — Минхо устало вздохнул, даже не взглянув на него. — Ты же знаешь, что я всегда рядом, Минхо. — Почему? — Минхо сжал кулаки. — Я не просил тебя быть рядом. Ты… ты просто взял и прилип ко мне, как жвачка к ботинку. Что тебе вообще надо? Джисон молчал. Затем, сев рядом, он посмотрел на серое небо. — Я твой ангел-хранитель. Тишина. Минхо резко повернул голову и уставился на него. — Что? — Я твой ангел-хранитель. И до меня был другой… Минхо вскочил на ноги, его глаза потемнели от гнева. — Ты смеёшься?! — в его голосе дрожала злость. — Ты врач, Джисон. Просто человек. Какой нахрен ангел? Джисон поднял на него взгляд. Ветер свистел в ушах, а Минхо казалось, что земля уходит из-под ног. — Ты был в аварии в 12 лет. Ты должен был умереть. Но ангел-хранитель отдал за тебя жизнь. В голове зашумело. Сердце сжалось. Минхо словно снова оказался в той проклятой машине, в тот вечер, когда всё сломалось. — Нет… — он замотал головой. — Нет, нет, нет. — Да. Голос Джисона звучал спокойно, но в нём было что-то тёплое, как будто он пытался удержать его от падения в бездну. — Ты врёшь… — прошептал Минхо. — Ты просто решил меня обмануть. Почему ты мне это не сказал раньше?! Ты всё это время просто врал мне, притворялся врачом, другом, кем угодно, но только не собой! Ты… ты ничем не лучше остальных! — Минхо… — Нет! — он резко развернулся, его тело тряслось. — Лучше бы тогда я умер, чем этот тупой ангел! Почему он спас меня?! Почему не оставил меня там? Джисон смотрел на него в упор, и в его взгляде читалась боль. — Потому что ты не заслужил смерти. — А он заслужил?! — Он сделал выбор. — Дерьмовый выбор! Глаза Минхо наливались слезами. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась от ярости и боли. — Суицид — вот правильный выход. Если бы я умер тогда, ничего бы этого не было. Джисон сжал кулаки. В голове вспыхнули образы – мать, её холодное тело, верёвка, тишина. — Нет, Минхо. — Да! Люди кончают с собой не просто так! Потому что это лучший выход! — Ты ничего не понимаешь. Минхо засмеялся – хрипло, надломлено. — А ты, значит, понимаешь? Ну давай, расскажи мне, ангелочек, что такое суицид? Глаза Джисона потемнели. — Суицид — это не выход, Минхо. Это крик о помощи, который никто не услышал. Это когда человек задыхается в собственной боли, но мир остаётся глухим. Это когда все двери закрыты, и последняя кажется единственным выходом. Но знаешь, что самое страшное? Минхо молчал, сжимая пальцы до белых костяшек. — Самое страшное — это то, что те, кто остаются, никогда не смогут понять. Они будут винить себя, раз за разом спрашивая: "А если бы я был рядом? Если бы заметил?" Минхо усмехнулся. — Глупо. Они сами виноваты. Джисон вздрогнул. — Знаешь, что я тебе скажу? — его голос дрожал. — Я однажды тоже так думал. Думал, что это был её выбор. Что она сама сделала этот шаг. Но потом я понял — это был и мой шаг. Мои слова. Моя ненависть. Мои ошибки. — О ком ты? Джисон закрыл глаза. — Неважно. Минхо покачал головой. — Ты не понимаешь. Иногда лучше умереть. Иногда это единственный способ избавиться от боли. Джисон смотрел на него. — Тогда почему ты всё ещё жив? Минхо замер. — Ты хочешь умереть, но не делаешь этого. Почему? — Я… — Потому что ты хочешь, чтобы кто-то тебя услышал. Чтобы кто-то сказал тебе, что ты не один. Что ты не бесполезен. Что ты важен. — … — Я здесь, Минхо. Я слышу тебя. Он протянул руку. Минхо смотрел на неё. Тихий дождь начал капать с неба. Минхо сжал зубы. В груди что-то защемило. Но он всё же взял его руку.

***

Дождь моросил тонкими каплями, стирая границы между небом и землёй. Он не был холодным — наоборот, теплым, словно летний. Воздух пах мокрой землёй, листья шуршали под ногами, а где-то вдали каркала ворона, разбавляя тишину улицы. Они шли бок о бок, неспешно, без цели, просто куда-то вперёд. — Так ты прям настоящий ангел? — Минхо, засунув руки в карманы, с любопытством взглянул на Джисона. — А ты как думаешь? — Я думаю, ты мог бы быть кем-то поприкольнее. Типа… демоном? Джисон усмехнулся. — Ангел-хранитель и демон — это две разные вещи, Минхо. — Ну да, конечно. А у ангелов есть крылья? — Да. Но я не могу показывать их людям. — Вот же фигня! Я бы хотел их увидеть. Наверняка ты выглядишь смешно с ними. Джисон закатил глаза. — Очень смешно. — А ты всегда был ангелом? Джисон замер на секунду, потом вздохнул. — Нет. До этого я был человеком. Минхо удивлённо на него уставился. — Серьёзно? Значит, ты жил, умирал, а потом стал ангелом? Это как? Джисон задумался. — Это сложно. После смерти некоторым людям дают второй шанс. Если они прошли через много боли и сделали что-то важное, их могут отправить обратно… но не в той форме, в какой они были. Минхо фыркнул. — То есть, ты накосячил в прошлой жизни? — Не совсем. Скорее… я совершил слишком много ошибок. — И кем ты был? Джисон посмотрел на серое небо. — Я был ребёнком. Жил в не самой лучшей семье. Многое понял слишком поздно. Минхо молчал, всматриваясь в его профиль. — А ты кого-то любил? Джисон резко повернулся к нему, будто не ожидал такого вопроса. — Что? — Ну, ты же был человеком. Любовь там, все дела. Джисон отвёл взгляд. — Была одна… Она была моей матерью. Минхо нахмурился. — И что с ней? — Она умерла. Тишина. Минхо не стал спрашивать подробностей. В конце концов, он и сам знал, что есть вещи, о которых тяжело говорить. — Ну, раз ты мой ангел-хранитель, значит, ты обязан отвечать на все мои вопросы. — С чего ты это взял? — Потому что я так сказал. — Логика железная. Минхо ухмыльнулся. — А как ты стал моим ангелом? Типа, тебя заставили? Или ты сам выбрал? Джисон посмотрел на него с лёгкой улыбкой. — Я выбрал. Минхо удивлённо моргнул. — Ты… сам захотел быть моим ангелом? Ты что, мазохист? Джисон рассмеялся. — Что-то вроде. — А если бы у тебя был выбор, ты бы снова выбрал меня? Джисон остановился, глядя прямо в глаза Минхо. — Да. Минхо сглотнул. Ему не привыкать к одиночеству. Он не привык, что кто-то выбирает его. Молчание между ними длилось несколько секунд, пока Минхо резко не хлопнул в ладони. — Ой, всё, хватит этой грустной темы. Я хочу проверить, насколько ты крутой ангел. — Что? Но Минхо уже сорвался с места, бегая по мокрой дороге, размахивая руками. — Догоняй, ангелочек! Джисон устало закатил глаза. — Минхо… — Быстрее, или я скажу, что мой ангел — тормоз! Джисон вздохнул, но улыбнулся и бросился за ним. Минхо носился, перепрыгивал через лужи, махал руками, смеялся так, будто все плохие мысли исчезли. — Я победил! — закричал он, поднимая руки к небу. — В чём? — В жизни! Джисон рассмеялся. Минхо был странным. Таким агрессивным, сломанным, но в такие моменты — просто ребёнком, которому не хватало тепла. Они ещё долго бесились. Джисон иногда делал вид, что устал, хотя вряд ли мог уставать, а Минхо радовался, что быстрее. Дождь усилился. Они встали под крышей магазина, тяжело дыша после бега. — Знаешь… — Минхо посмотрел на него. — Ты не такой уж и плохой. Джисон усмехнулся. — А ты не такой уж и монстр. — Это пока. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

***

Ночь окутала город, словно мягкое покрывало, спрятала в своих тенях разбитые улицы, мокрые после дождя лавочки и дрожащие под фонарями листья. Минхо и Джисон сидели на крыше заброшенного здания, глядя на мерцающие вдалеке окна домов. — А всё-таки, что такое суицид? — внезапно спросил Минхо, грея руки в рукавах толстовки. Джисон посмотрел на него. — Ты сам как думаешь? Минхо пожал плечами. — Выход. — А если это тупик? Минхо усмехнулся. — Тупик — это когда ты живёшь, а выхода нет. Джисон глубоко вздохнул. — Знаешь, люди, которые решаются на это… Они не хотят умереть. Они просто не могут вынести жизнь. Разница огромная. Минхо задумался. — Тогда почему они не ищут помощи? — Некоторые ищут. Только никто их не слышит. Минхо посмотрел в темноту, вдыхая ночной воздух. — Но всё же, если ты не видишь смысла, если боль сильнее всего, если ты никому не нужен… Это же логично, да? Зачем оставаться, если мир сам говорит тебе: „Ты лишний“? Джисон сжал кулаки. — Это ложь. Мир не говорит этого. Это говорит боль. — Какая разница? — Разница в том, что боль — временная. А смерть — навсегда. Тишина. — Люди умирают не потому, что хотят умереть. А потому, что хотят, чтобы боль остановилась. Минхо склонил голову на бок. — Но боль никогда не прекращается. Даже у тебя. Даже у ангелов. Джисон вздрогнул. — Ты ведь знаешь, Минхо, что ты мне важен, да? — А это что-то меняет? Джисон закрыл глаза. — Если однажды ты уйдёшь, я последую за тобой. Минхо усмехнулся. — Не говори так. Это глупо. — Глупо? — Джисон посмотрел ему в глаза. — Ты же не думаешь, что если уйдёшь, мир просто продолжит крутиться так же, как раньше? Чья-то вселенная разрушится. Может, даже не одна. Минхо ничего не ответил. Ночь была тёмной. Тишина глубокой. А потом Джисон заговорил снова: — „Самоубийство — это крик помощи, который никто не услышал“ — „Самоубийство — это попытка сказать „остановите меня“, когда никто не видит“ — „Самоубийство — это когда человек борется до последнего, но мир говорит ему: „Ты не нужен““ — „Самоубийство — это не про слабость. Это про одиночество“ Минхо слушал. — А если оно неизбежно? — спросил он после долгой паузы. Джисон не ответил сразу. Он посмотрел на Минхо. На его уставший взгляд. На лицо, где улыбка исчезала быстрее, чем появлялась. И вдруг понял, что все слова — бесполезны. Потому что монстр уже жил внутри него. И однажды этот монстр победит. — „Монстры не рождаются. Их создают“ — сказал Джисон тихо, глядя в ночь.