Безумие пахнет цитрусовыми

На кухне было тепло и вкусно пахло. Тихие разговоры и смех сливались с музыкой, которая играла фоном на включённой колонке. Запах корицы, кофе и сладости тянулся по всем комнатам, гулял по коридору, заставляя чихать откормленного чёрного кота, лежащего на ковре у входной двери. Видимо, он мнил себя сторожевой собакой. Однако обязанностью считал есть, спать и иногда делать обход по квартире, да драть диван, а не охранять еë. — Уголёк, будешь есть? — Позвал женский голос. Кот лениво повёл ухом, продолжая лежать. Надо было бы, конечно, соблаговолить дойти до кухни, вдруг предложат кусок сосиски или даже мяса, но как же лень хотя бы перевернуться на другой бочок. Он хотел мяукнуть, чтобы оповестить, что будет, и даже открыл рот, но замер и перевалился на спину, так и оставив язык высунутым. — Он у неё уже не Уголёк, а Уголь, целый Углище. — Девушка потянулась к сахарнице, добавляя в чай ложку за ложкой. — А у тебя, Вилка, уже не чай с сахаром, а сахар с чаем. Он уже даже не растворяется. — Вторая потягивала безалкогольное пиво из жестяной банки. В целом, возраст уже лет семь как позволял покупать и что-то более крепкое, но как-то не тянуло. Она поправила на руке браслет с цветными деревянными бусинами, подаренный когда-то мамой. В целом, та тоже получила его случайно: от какого-то священника на улице другого города, но вдаваться в подробности девушка не особо хотела. Красивый, и главное. — Полина, скажи ей! — Лина, — поправила та, к которой обращались. С тех пор, как она вернулась со стажировки из Лондона, просила всех называть её исключительно краткой формой имени, — и вообще, обе дуры, выгоню из квартиры нахуй. Голос звучал серьёзно и сосредоточено, пока Полина смешивала кофе с коньяком, но подруги понимали, что она шутит. Уж слишком долго знакомы. Ирина усмехнулась, отставляя жестянку «Балтики» в сторону. Ей не терпелось задать множество вопросов о том, как дела у подруги. В конце концов, та же все-таки следователь! Всегда интересно послушать какие-то случаи из её практики, даже если иногда приходится слушать подробности о трупах, способах убийства и пытаться вычислить убийцу самостоятельно, под пристальным взглядом Лины, которая подгоняла своим «ну давай-давай, хотя бы предположи!». К тому же, она только недавно вернулась из другой страны, где вела дело. Виолетта, она же Вилка, методично помешивала свою сладкую жижу, которую нормальный человек не смог бы назвать чаем, тоже ожидая продолжения рассказа. — Ну, в общем, отправили меня в Скотланд-Ярд, мол, английский я знаю, должна разобраться, что там и как. Если честно, не знаю, на что они рассчитывали. Мне кажется, если бы не Лестрейд, меня бы там сожрали к хуям собачьим. Он хоть и сам не был особо рад мне сначала, отнёсся с пониманием. Помог даже отель найти, где я остановиться должна была... А, в общем, давайте с самого начала. Когда Лина только должна была появиться на свет, родители ждали мальчика. Папа, работающий в государственных силовых структурах, мечтал о маленьком Владике, с которым можно будет играть в войнушку по вечерам. Он даже заранее купил камуфляжную форму и деревянное ружьё, и, кажется, его абсолютно не смущало, что ребёнок ещё даже не то, что не родился, а ещё даже не сформировался окончательно. Мама — криминалистика ругалась на отца, поглаживая растущий живот. — Ещё чего, он будет по вечерам решать со мной детективные задачи, искать улики и учиться распознавать ложь, — женщина была настроена решительно. Вечно уставшая, вечно серьёзная, с синяками под глазами, которые не скрывал уже даже тональный крем, она хотела, чтобы её сын мог распутывать самые сложные дела и очищать мир от преступников. Однако через несколько месяцев УЗИ показало, что Влад, ожидаемый семьёй, — девочка. Сначала удивлённые родители не смогли вымолвить ни слова, но почти сразу сошлись во мнении, что их ребёнок будет любимым, будь он хоть девочка, хоть мальчик, хоть табуретка. Это была обдуманная и желанная беременность, и ничто не могло омрачить ожидания рождения нового крохотного члена семьи. И хоть голубые комбинезоны и коляску пришлось срочно менять в магазине на розовые, всё остальное шло своим чередом. — Тогда будет Влада. Девочки тоже могут учиться в кадетской школе. — Отец души не чаял в будущем ребёнке. — Вот ещё, — сопротивлялась мама, — чтобы ты научил её маршировать раньше, чем она начнёт ползать? Как ты себе это представляешь? В подгузнике и каске? А когда в ноябре на свет появилось маленькое и оглушительно ревущее чудо, всем сразу стояло ясно, что никакая это не Влада, а Полина. В честь бабушки-генеральши. И хоть она уже несколько лет находилась на пенсии, её командам подчинялись все. Нет, буквально все! — Ох, сколько можно, — сетовал сосед, сам от неожиданности севший прямо на пол, когда за стенкой громогласно рявкнули «сидеть». Бабушку Лина любила. И пусть её пирожками можно было убивать, борщом растворять трупы вместо кислоты, полевая кухня получалась у неё лучше всех. Под голос Полины Арнольдовны она вставала в шесть утра, одевалась, пока горит спичка и вместе с папой занималась утренней зарядкой. Маме разрешалось поспать чуть дольше. Чаще всего, дети из таких семей сталкиваются с давлением и огромным количеством запретов. У Лины, конечно, тоже были разногласия с семьёй, а скандалы иногда заканчивались тем, что её вещи вылетали из окна или на лестничную клетку. Однако остывали родители быстро, просили прощения и старались прийти к компромиссу. Единственное, на что девушка не смогла их уговорить — это покрасить волосы в фиолетовый, поэтому пришлось оставаться с родным блондом, довольствуясь ярким макияжем. Вообще, Полина собиралась стать дизайнером одежды и даже училась рисовать эскизы, подбирать аксессуары и цветовые сочетания. Родители тихо вздыхали. Дочь таких родителей! Такой должен быть талант! Но не лезли. Поднимали иногда вопрос поступления издалека, за обедом или чашкой чая, когда вся семья собиралась в столовой. И, наверное, девушка добилась бы успеха, если бы однажды не узнала о Мориарти. Учась с пятого класса в кадетской школе-интернате, родителей Лина видела реже. Обижалась. Ненавидела носить одно и то же каждый день без возможности разнообразить образ. Бунтовала: однажды залила свои штаны розовой краской, и клялась в кабинете директора, что не знает, как так вышло. Трюк не удался. В пятнистых (а пятна так с ткани и не сошли) ходить не разрешили, а выдали другие. После отбоя с соседками по комнате Лина смотрела сериалы. На минимальной громкости, прислушиваясь к каждому шороху. Так, однажды заходя в поисковую систему, в новостях девушка увидела ссылку на блог Джона Ватсона. Он писал о себе и Шерлоке Холмсе — детективе, способном распутать самое сложное дело. Особенно интересными были заметки о Мориарти, которых, к сожалению, было совсем не много. Его любовь к загадкам и тщательно продуманным преступлениям неожиданно нашла отклик в душе юной Полины. Когда она вернулась домой на каникулы, родителям всё стало ясно. Стену девушки теперь украшала незамедлительно подаренная мамой пробковая доска. С победной улыбкой косясь на мужа, женщина рассказывала о почерках убийц, рассказывала, как обозначать улики и соединять их красной нитью, раз уж дочери так хотелось романтизировать профессию. Теперь Полина с нетерпением ждала новых публикаций Джона, вбивая их в переводчик постепенно, чтобы постараться решить новую задачу до того, как это сделает Шерлок в конце рассказа. Семья интерес к английскому одобрила. Скоро девушку перевели в школу с углублённым изучением языка и наняли репетиторов, так что уже через полгода она уже могла читать блог без затруднений, ища перевод лишь отдельных слов или выражений. Поступила в итоге Лина на следователя. Без особого труда, на зависть одноклассникам, сдала ЕГЭ и поступила в ВУЗ. Едва закончила учёбу, родители преподнесли подарок — договорились о стажировке не здесь, дома, а в Лондоне. Как только они смогли это провернуть для девушки так осталось загадкой. Но,очевидно, есть особое очарование в том, что родители имееют связи благодаря своей работе на государство. А может, это сам подарок судьбы: ведь ей стоило поработать со Скотланд-Ярд. Визг радости, должно быть, слышал весь город. Девушка носилась по квартире с криками, прыгала на шею родителям и случайно разбила две хрустальные вазы. Подметая пол после этого, уже представляла, как вместо веника будет держать кисточку и искать отпечатки пальцев... Лишь бы только всё получилось! Лишь бы только ничего не пошло не так! — Ну, а дальше что? — Вилка почесала за ухом с трудом выползшего из коридора Уголька, который млел от ласки. Кот подошёл к своей миске, гипнтозируя её взглядом. Лина потянулась к шкафчику, где хранились пакетики с кормом, когда вдруг пиликнул телефон. На экране высветилось сообщение от незнакомого номера. "Если удобно — прилетай послезавтра. Неудобно — тоже. Ш. Х." Девушка вздрогнула, пальцы сомкнулись на ручке ящика, но так и замерли. Уголь оскорблëнно мяукнул, бодая ногу Полины, не веря, что хозяйка так жестоко лишит его приёма пищи. Та же, не говоря ни слова, взяла апельсин из корзинки с фруктами и судорожно начала нарезать его на дольки. Сок, брызнувший в разные стороны крохотными капельками, защипал глаза. Запах цитрусовых коту не понравился. Он гордо поднял огромную морду, презрительно прищурил глаза и покинул кухню, чуть не упав на середине пути. Очень уж затруднительно совершать так много телодвижений, за которые ещё и не последовала награда. — Кто там? — Ира потянулась к телефону Лины. Та, взяв себя в руки, продолжала кромсать апельсин на кубики, но уже со спокойным выражением лица. — Да так, один знакомый. — Что за знакомый? Симпатичный? — Угу, очень. Мёртвый.