Лев в шкуре ублюдка

      Сегодняшний день обещал Тайвину несколько ещё более важных открытий. Он этого дня ждал. Он к нему готовился. И вот день настал.       Следующие несколько дней после “пробуждения” Тайвин посчитал необходимым заниматься тем, чем занимался настоящий Джоффри – ходить по замку. Только в этот раз он делал это иначе, чем настоящий Джоффри. Он наблюдал за происходящим при дворе внимательно, насколько это было возможно. Да, его окружала гвардия Ланнистеров, но рядом был Пëс, что всегда ограждал от ненужного внимания, а ещё Тирек и Лансель, которые по приказу Тайвина (правда, о новой личности Джоффри они оба не знали) периодически отлучались за чем-либо… на самом деле же Лансель бегал к Серсее за приказами, рассказывал ей заранее придуманные небылицы про Джоффри и очень, очень тщательно запоминал и записывал всë, что она ему говорила (а она его одаривала за внимательность, разумеется), а Тирек напросился к сиру Арону Сантагару в оруженосцы (по протекции короля, само собой, и в сопровождении пары гвардейцев Ланнистеров). И через записки от “Джоффри” уверенно склонял мастера над оружием на сторону короля – а значит, и стражу Красного Замка при необходимости. Тайвин почему-то был уверен, что в противостоянии двухсот замковых стражей и четырёх тысяч Золотых Плащей победа будет за замковой стражей – она знает Красный Замок наизусть и намного лучше подготовлена, чем мясники Слинта. А это противостояние было неизбежно, когда в столице окажется Киван, если только не придётся опять пользоваться услугами Мизинца…       Естественно, в один момент короля посетил Варис.       И именно этого “Джоффри” и добивался. Он не хотел напрашиваться на встречу с Пауком – Паук должен был сам к нему прийти. А заодно Тайвин хотел провернуть тот же трюк, что и Тирион в своё время – определить по реакции, является ли сир Арон Сантагар человеком Вариса. Этот вариант был более чем возможен – да, мастер над оружием Красного Замка честный человек, но он может честно делать вид, что служит новой власти.       Позиция Сантагара и Вариса была критической. Золотых Плащей можно купить. Тайвин даже знал, кто их ему купит. Люди Ланнистеров, верные королеве, вскоре обретут более надёжного лидера. Но стража Красного Замка и главный шпион королевства – другое дело. Их верность нуждалась в особой проверке…       – Мой король, – Варис как всегда тихо вошёл в покои Джоффри, которые Тайвин медленно превращал в свой кабинет, окружая себя книгами, пергаментом для писем, письменными принадлежностями и прочими необходимыми вещами. Он даже королевскую печать достал, но хранил её в специальном мешочке на груди, спрятанном под его роскошным дублетом… В первое время он был недоволен необходимостью носить столь непрактично дорогую одежду, да ещё такую безвкусную, но со временем понял, что на Джоффри она смотрится естественным образом изящно. Это у него от Серсеи. Пëс, когда услышал это, ехидно заметил, что не только… Он и сейчас стоял по левую руку от “Джоффри”. Готовый выполнять приказы. Верный Пëс.       – Лорд Варис, вы просили об аудиенции. Последним моим гостем был Бейлиш, и он меня снова не порадовал…       О да, стоило два дня назад “Джоффри” задать вопрос о долгах королевства, Бейлиш поспешил откланяться, не достигнув заветного результата. Казнь Старка всё ещё не входила в планы Тайвина. Отчёт по расходам королевской казны “Джоффри” не спросил, хотя Тайвину очень хотелось… Но он хотел дождаться Тириона. Помнится, тому удалось справиться с этой сложной работой. Слишком уж он часто справлялся со сложной работой. Дженна была права в его отношении, ох как права… Как только он раскроется ей – извинится сразу… перед ней не стыдно, сестра всë поймёт. Перед Тирионом он извиняться не намерен – из сотен способов мести отцу карлик выбрал самый тупой и болезненный, то бишь похоть и разврат в пику отцу. Этого Тайвин не забудет.       – О, мой король, сравнивать меня и Бейлиша – это жестокая кара с вашей стороны…       – Вы мне льстите, – отрезал “Джоффри” как можно более надменно, всё ещё составляя одну важную бумагу (приходилось писать как Джоффри, и это было очень медленно и неаккуратно). – Вы знаете, какие жестокие кары я могу выписать человеку… Так с какой целью вы пришли?             – Ох, до меня дошли сведения, что вы собираетесь озаботиться вопросом наличия преданных вам вооружённых людей…       Естественно, Варис этого боялся. Наверное думал, что Джоффри хочет развернуть террор в духе Эйриса. Зная мальчишку как самого себя, Тайвин мог уверенно сказать, что это могло прийти Джоффри в голову, в тот момент, когда повреждённые инцестом мозги и собственный гадкий характер сошлись бы воедино. Как уже случилось, когда Илин Пейн получил приказ принести голову Старка. Или, что было не менее вероятно, Варис соблюдал пресловутый баланс сил. Как будто этот баланс уже не был нарушен…       Тайвин на собственной шкуре знал, что и в той, прошлой жизни, и в этой, до прибытия Кивана, у Джоффри при дворе будет не больше власти, чем у шута. Это лишь подтвердило догадку, что тогда, в прошлом, которого не случится, лорду Старку помог умереть Бейлиш, подкупивший Золотых Плащей. Значит, ему нужна война. Но что нужно Варису? Вот вопрос, занимавший ум Тайвина. Он никогда не понимал мотивов Паука, но теперь у него был шанс разобраться. Ведь Джоффри – это не Тайвин, с ним Варис может быть… иным.       – Моя цель проста, лорд Варис. Я намерен собрать армию для защиты столицы.       – Армию? – заинтересованно спросил Варис.       – Небольшую, из числа самих жителей Королевской Гавани. Не больше четырёх тысяч. Золотых Плащей недостаточно, да и очевидно, что они тупицы через одного. Мой отец называл лорда Слинта “известным вором”, и что он лучше других лишь потому, что известен. Но простите, а кто будет защищать столицу и её жителей от моих дядюшек? Семеро?       Варис улыбнулся своей загадочной улыбкой, за которой Тайвин отчётливо видел попытку оценить Джоффри. На Тайвина улыбка Вариса не действовала ни двадцать лет назад, ни сейчас.       – Звучит удивительно разумно, мой король…       – Не льстите сверх меры. Золотые Плащи… я бы оставил их гнить в столице. Мне нужно… даже не четыре тысячи, двух тысяч вполне хватит. Но они должны уметь сражаться как сержанты Ланнистеров. Для них нужны люди, содержание из казны, оружие из королевского арсенала… И я, только что потрудившись прочитать несколько подобных указов, – “Джоффри” указал на книги, лежавшие на столе, – составил указ устроить призыв людей на службу в Королевскую Армию у ворот замка и у Великой Септы. Сир Арон должен до завтра набрать уже сотню, в том числе два десятка межевых рыцарей и вольных всадников. Их мы, естественно, спéшим…       – Рассчитываете на городские бои? – заинтересовался Варис.       – О, они будут. Кто-то из моих дядюшек явно захочет пойти на штурм. Ренли для этого слишком глуп, но он же наверняка сношается с Рыцарем Цветов не ради букетов… А значит, будет лорд Тирелл. А у него после Штормового Предела наверняка воспоминания. Он точно захочет отыграться чужими костями…       Варис посмотрел на “Джоффри”… иначе. О, Тайвин знал этот взгляд – он видел его неоднократно. Он встречался с этим взглядом ещё тогда, давным-давно, когда они оба состояли в Малом Совете.       Тайвин хорошо помнил, как становившийся подозрительным Эйрис решил пригласить Вариса ко двору. Тайвин ещё тогда понял, по одному взгляду на Вариса, что он идеальный шпион, потому что по нему всегда можно было понять, что он думает, никогда нельзя было понять, что именно он думает. И действительно, много лет Варис надежно служил Эйрису. Или, вернее, его паранойе. С какими целями – неясно. Деньги? О да, Эйрис платил ему за работу очень много денег, но какая разница, если Варис беспризорник и евнух и ничего не передаст детям? К роскоши он не стремился… а у такого умного человека, как Варис, не может не быть цели. Значит, цель у него все-таки какая-то была.       И однажды Тайвин все-таки спросил Вариса, кому тот служит. И Варис ответил: “Королевству, десница.” Тайвин ответ запомнил. И сейчас он чётко обозначил свой мотив. Тайвин действительно хотел защитить столицу – это его город, Пекло его забери. Он не испытывал мук совести, когда отдал его своей армии на разграбление, а слуг Таргариенов и самих Таргариенов пустил под нож, ибо горе побеждённым. Но теперь он не Тайвин Ланнистер в теле Тайвина Ланнистера. Он король, и теперь Варис не имел никакого морального права служить не ему. Тайвин не был дураком – он понимал, благодаря кому Тирион сбежал тогда. Оставалось понять – Варис один раз так послужил не королю, но королевству, или это было постоянно?..       – Отыграться чужими костями… я понял метафору, мой король, – протянул с уважением Варис.       – Это и буквально, увы. Чернь, хоть и остаётся чернью, не виновата, что её лорд столь… жаден до славы.       Варис снова посмотрел на короля. Кажется, Паук лихорадочно думал. И Тайвин видел, как Варис уже строит множество новых схем. Прекрасно. Как раз перед прибытием Кивана у Паука будут спутаны все карты…       – Я бы сказал, что идея о профессиональном войске неразумна, поскольку казна в плачевном состоянии… но понимаю, что ваши доводы разумны. Могу я предложить вам верных людей? А заодно передать приказ сиру Арону…       Вот теперь Варис у него на крючке.       – Конечно, лорд Варис, конечно, предлагайте…

***

      Когда Серсея вошла в покои Джоффри, Тайвину показалось, что она сейчас рухнет в обморок. А что? Он ведь уже начал воссоздавать обстановку в своём солярии в Утёсе по памяти. А заодно это была проверка для Серсеи. С одной стороны, Тайвин точно помнил, что Джоффри был там и видел всë… С другой стороны, при жизни этот недоумок любил Роберта больше Серсеи. И уважал тоже больше. Если Серсея обратит внимание на то, что Джоффри резко поменял предпочтения в обстановке – значит, догадается, кто перед ней, ведь Джоффри не скрывал, кого берёт за образец (Тайвин предельно чётко помнил слова про то, что “Роберт воевал”), и неожиданное изменение вкусов Серсея проигнорировать не должна. Если же не обратит…       – Королевская армия? Призыв? Оружие из королевского арсенала? Джоффри, зачем? Мой отец защитит нас…       В её руках был заветный черновик указа, который Тайвин отдал Варису. Значит, Паук донес “матушке”. Чудесно. Это сказало Тайвину о его лояльности и Серсеином уме всë, что нужно.       Нет, ну каков хитрец. Варис ведь всё знает про “матушку”. И про её характер, и про её измены, и про настоящего отца (в этот момент Тайвин захотел придушить Джейме за ослиную тупость – ладно бы он просто утешал Серсею, но делать ей детей?), и про то, что именно она ответственна за смерть короля. И хоть бы намекнул. Но нет, Паук будет молчать и хранить свои секреты в паутине.       Зато про то, что король вдруг решил собрать армию, он матушке сразу донёс. Наверняка ведь ещё прибавил, что Джоффри сам хочет пойти на Ренли и Станниса во главе всей этой потешной силы… и письма Арону наверняка ей показал. Не зря же про королевский арсенал сказала. И каков молодец Варис, взял “в паутину” Сантагара, а потом избавился… А ведь Тайвин действительно захотел защитить других… Его благородный порыв не оценили.       – От кого лорд Тайвин меня защитит? – сказал Тайвин, со скрипом отыгрывая перед Серсеей “постоянную истерику” Джоффри. – От дядюшки Ренли? У него скоро будут мечи Простора, если я правильно понял его бегство вместе с Лорасом! А мой дедушка сейчас в Речных землях, и мечей у него в два раза меньше, чем у этих роз. И хорошо, если против нас не выступит Долина…       Серсея начала кипеть. Разумеется, ведь её кровинушка, её продолжение, её идеал посмел ей возразить! Посмел думать не как она. А Серсея точно знала, что наличие у короля своих вооружённых людей ослабит позиции королевы. Ослабит её регентство. А для неё это единственный способ занимать Железный Трон. Великолепно. Тайвин всё больше убеждался, насколько Серсея упрямый баран. Иных сравнений у него не находилось. Баран может быть сколько угодно хитёр и расчётлив, но он не будет видеть очевидного, даже если ему тыкнуть этим в морду.       – Скажи, матушка, как так получилось, что за нас выступили только Ланнистеры?              Этот вопрос Тайвин, по-хорошему, должен был задать себе самому. Он вообще многое начал переосмысливать, понаблюдав за происходящим с другого ракурса. Особенно со стороны Джоффри. Оказывается, у этого дурного мальчишки иногда проклевывались зачатки разума. Например, Джоффри сокрушался отсутствию личной армии у короля. И иногда не понимал, почему матушка так усердно вбивает в голову мысль, что он Ланнистер. Теперь-то Тайвин мог объяснить всё это…              – Потому что все нас боятся, сынок. Они, наши враги, Старки, Талли, Тиреллы, Баратеоны, завидуют нам, завидуют нашей власти…       – Боятся или завидуют? Если бы они боялись нас, то не пошли бы на нас войной. И кому нам?       – Ланнистерам…       – А я Баратеон. И ты, формально, тоже.              У Серсеи на лице вздулись вены.              – Джоффри, я…       – А если я Ланнистер, то какого Пекла я король?              Серсея начала кипеть, как котёл. Наверняка в её голове, как в похлёбке, варились самые разные, не всегда совместимые мысли. От этого у неё в голове несварение. Она слишком много думает не о том. Вот что подумал Тайвин. Он не научил её думать о нужном. Не только её, впрочем, иначе бы они с Джейме не сделали Джоффри, Мирцеллу и Томмена.              – Матушка, короля никто не боится, – стал объяснять Тайвин Серсее тоном мейстера на уроке, маскируя так “отцовский тон”. – Все боялись Роберта Баратеона, Демона Трезубца, а не короля Роберта, Демона Винного Погреба. С тех пор, как у королей нет драконов, бояться их перестали. Но до какого-то времени уважали. Понимаешь, к чему я веду?              Серсея посмотрела на “Джоффри” иначе. Тайвин готов был поставить свои сапоги на то, что Серсея думала об одном: “Я его этому не учила!” Тайвин так и хотел спросить “Чему ты его вообще учила?”, но он, будучи в голове Джоффри, и так знал ответ.              – Ты хочешь сказать, что у короны должна быть своя армия потому, что так её начнут бояться?       – Даже больше. Армия короля должна быть примером для остальных. Как и сам король. Она не должна быть большой, она должна быть постоянной и лучшей. Как сержанты у Ланнистеров. Ты всегда говорила мне о величии, но оно же не из воздуха рождается?              На лице Серсеи боролись чувства. Тайвин видел там и гордость за Джоффри, и страх, и непонимание, и отчаянное желание возразить. Он просто смотрел на неё и ждал ответа. От этого зависело очень многое. Союзник она ему или враг? Она верна Ланнистерам, королю или всё ещё самой себе? В глубине разума Тайвина та часть, что была когда-то её любящим отцом, помнящим её первые шаги, её живой и упрямый взгляд, её шалости в Утёсе, её смех… эта часть умоляла дочь дать верный ответ. Или хотя бы никакого ответа не дать.              – Сынок, тебе не надо переживать об этом. Ты король, у тебя есть верные люди, которые подскажут верные действия. Пока есть мой отец…              Тайвин дал волю внутреннему Джоффри.              – И где он? Грабит земли другого моего вассала?! – взревел “Джоффри”, вставая из-за стола. – Защищает свою честь в ущерб чести короля? Какой же это тогда союзник? Мне что, объявить его действия вне закона, а?!              Пощёчина.              “Джоффри” сурово посмотрел на красную от гнева матушку.              Что же, она тоже выбрала свою судьбу…                   

***

             Тайвину требовалось остыть. И не потому, что в Королевской Гавани стояла смрадная, удушающая жара.              Матушка, естественно, заперла короля в покоях. Это сказало Тайвину о ней ещё больше. Она могла предотвратить избиения Сансы Старк, но не захотела. Иначе бы наказывала Джоффри за них…              Серсея тоже удовлетворяла свою жестокость чужими руками. Тайвин это подумал, и как бы не хотел – не мог похоронить эту мысль. Его дочь учила не те уроки. Она только превзошла его высокомерие. У Тайвина были Клиган-Гора и Лорх, у Серсеи – целый король с его Королевской Гвардией.              И самое паршивое – Варис явно подсказал ей дельную, как ему казалось, мысль. Если в прошлый раз, когда Джоффри запретили выходить из покоев, охрана ограничивалась Псом, то теперь, заподозрив неладное, Серсея выделила на охрану “Джоффри” целый отряд ланнистерской стражи…              Отряд, который он, Тайвин, год назад отобрал для Серсеи лично. Серсея не изволила следить за “пересменкой”, когда оказалась в Утёсе Кастерли незадолго до смерти Аррена.              Тайвину подумалось, что он ничего не теряет. У стен есть уши. Но вот с глазами у них похуже.              Он написал записку. Передал её Псу. Тот, прочитав и усмехнувшись, передал сержанту. Сержант, насколько помнил Тайвин, из Ланни, так что тоже немного Ланнистер, грамоте был обучен. Его лицо после прочтения сделалось сначала красным, потом белым, потом он посмотрел на стол короля и кучу книг, потом на манеры “Джоффри” глянул, потом… в обморок он не грохнулся. Просто вернул записку Псу и подавил выражение стыда. Пëс, разумеется, отдал записку Тайвину, и тот начал снимать верхний слой с буквами специальным ножом…              Что же, по крайней мере, сержант знает о его личности и претензиях в адрес стражи. Но даже повеселиться над этим фактом Тайвин не мог (хотя его Джоффрины мозги так и порывались злорадно похихикать).              Больше он ничего не мог делать в этих покоях.              И разум его, пока он монотонно соскабливал буквы, обратился к тоске.              О, мало кто знал, что он был в вечном трауре. Дженна знала, Киван догадывался, но молчал.              Джоанна.              Он не вспоминал о ней в эти дни. Не думал о ней. Точнее, пытался не думать.              Если бы она встретила его сейчас, она бы горько заплакала и назвала его монстром. Чудовищем из сказок про Иных. За многое она бы так его назвала. За отношения Джейме и Серсеи. За Серсею вообще. За отношение к Тириону. За Королевскую Гавань. За ее подругу Элию и её детей.              Последнее он никогда не считал тем жестоким поступком, которым его считали многие. Его всегда впечатляло (не удивляло, именно впечатляло) лицемерие людей. Они называли Джейме Цареубийцей, забывая, какого короля он убил. Они шептались про жестокость Тайвина к принцессе Элии и её детям, забывая, кто был их отец и чем он вписал себя в историю.              В голове мелькнула мысль, которую выдал мозг Джоффри, не иначе. А чем вписал себя в историю он, Тайвин Ланнистер?              Расправой над Рейнами и Тарбеками? Бытием десницей у Безумного Короля? Тем, что исторгнул из чресел Цареубийцу, Мейгора с титьками и Беса? Тем, что породнился с Железным Троном… точнее, не очень-то и породнился…              Всё его наследие ложь. Это жизнь говорила лицом Джоанны, стоявшим перед ним как призрак давно ушедших лет, с кровавыми слезами на жёлтом, как пергамент, лице. Четверть века минула… а он так и не вернулся к тому, что любила в нём Джоанна…              Тайвин открыл глаза. Оказывается, он уснул прямо за столом, не дочистив пергамент до середины. Был уже вечер. Жара начала спадать, но смрад никуда не делся. Может, безумие Таргариенов было вызвано этим смрадом? Эту мысль Тайвин быстро отмёл, вспомнив, что при Мейгоре Жестоком этот город ещё таким не был. В голове пронеслась не его мысль, что уж Мейгор давно бы всем показал, что такое “власть”, но Тайвину и думать не хотелось о том, как Джоффри бы это показывал. Это было не только жестоко, но и до унизительного глупо.              В покои вошёл Тирек, с очередным посланием от Сантагара. Видимо, последним. Исполнительность Тирека исключительно радовала Тайвина, хоть он и заметил, что мальчишка видел в нём не столько короля, сколько старшего товарища и пример. Он ожидал, что Тирек будет бояться Джоффри, как огня, раз слышал о его репутации. Но, видимо, не всë так…              – Лорд Т… – сказал мальчишка и осёкся, мигом побледнев.              Так…              – Кто ещё? – спросил “Джоффри” таким тоном, что Тиреку должно было стать очень плохо.       – Никто, клянусь, – обречённо прошептал Тирек. Плохо ему не стало. Очевидно, голос Джоффри пока не подходил для таких трюков.       – Тогда заканчивай бледнеть. Ситуация, вижу, тебе понятна?       – Старые или Новые боги? – спросил Тирек всё тем же шёпотом. Умный парень. Сразу додумался, что дело нечисто.       – Старые. Подробности позже.       – Пойду помолюсь в Богорощу об избавлении от… всего, – сказал мальчишка, выглядевший чуть ли не фанатиком. А Тайвин-то думал, что в их семье в религию мог удариться только Лансель…       – Там нет чардрева, не дозовешься, – заметил Пëс под едва сдерживаемые смешки ланнистерской стражи. – И вообще, богов не надо превозносить, они от этого наглеют. А правильная молитва Старым богам – это либо молчаливые размышления в тени чардрева, как у Старка, либо развешенные на ветвях кишки врагов.              Тирек, кажется, превращался в мел. Настолько он был сейчас белым.              – Ланселю ни слова, – строго сказал Тайвин. – И походы к Сантагару окончены. Ради нашей же безопасности. А то снова… осечку допустишь.              Тайвин вдруг почувствовал, что видит перед собой того самого Кивана. Которого когда-то поучал, как быть верным. Поучал поначалу из заботы о нем, чтобы мягкий Киван не превратился в Титоса. А потом уже и из более корыстных побуждений…              Но в этот раз всë иначе.              – Я не хочу, чтобы ты из-за своей неопытности пострадал… у меня мало верных людей.              Тирек сел прямо на пол. Добрый (как бы это странно не звучало) Сандор подал ему бокал вина. Тайвин хотел было сказать, что мальчишке рано, но тот выпил залпом. Кажется, ему не впервой.              – Да, мой король, – согласился Тирек, благоразумно опуская имя. И посмотрел на “Джоффри” с исключительным благоговением.              Умный мальчик. Действительно чем-то похож на Кивана. Да, в нём было что-то от Тигетта (ещё бы в нём не было чего-то от отца), но тот был хорошим воином, а не мыслителем.              Тайвин позволил себе радоваться. Он не один. Больше не один. Да, люди, что знали его секрет, следовали за ним больше из необходимости, долга или других побуждений… Но из тех, кто догадался сам, его никто не сдал. Видимо, Джоффри был настолько плох, что Тайвин на его месте оказался куда лучшей альтернативой.              Это не обнадеживало. Но ждать оставалось недолго. Скоро Тайвин сможет продолжить дело. И главное – Тайвин внезапно для себя ощутил необходимость измениться. Насмотрелся он на лживого Вариса, на омерзительного Мизинца, на злобную Серсею. На Джоффри, в конце концов. И понял, что их объединяет. Полное несчастье в личной жизни. У них не было друзей, у них не было верных, по-настоящему верных им людей, у них не было настоящей семьи. Как и у него после смерти Джоанны. И в этот момент Тайвин для себя твёрдо решил, что если Старые боги дали ему второй шанс, то он попытается устроить себе личную жизнь, несмотря на всë свойственное этому телу безумие (а может, этого и не хватило Джоффри – любви?). Он хочет этого, хочет жить как человек, а не как Тайвин Ланнистер. Попробовать, что такое доверие, дружба… любовь… Ради других, ради себя. В память о Джоанне.              “Надеюсь, ты смотришь с того света и хоть немного за меня радуешься…” – подумал Тайвин, подавив слезу, а после сел за ещё одно письмо. У него много работы. Но теперь он делает это не только ради долга, но и ради своего будущего счастья.