Интерлюдия 4. Тайное общество
1 июля 2025 г., 22:40
Примечания:
Я называл двенадцатую главу самой спорной? Забудьте. Вот эта глава – самая спорная
Вечер 12 дня 2 месяца 299 года от З.Э. Красный Замок. Покои Великого Мейстера.
– Итак, один из носителей Тайны сбежал, – произнёс недовольно юный голос, открывая таким образом собрание. – И вина здесь общая, но прежде всего – вина тех, кто этого носителя сторожил. Я ведь предупреждал, что в рассказах Тайны о неслучившемся будущем был этот человек, Бронн, который в мастерстве не сильно уступает лучшим рыцарям из ныне живущих, но при этом хитëр как лисица и полностью лишëн чести. А вы, видимо, мне не поверили. Сир Дареон Ланни, к своему стыду, не мог ничего возразить. Их в этом собрании было десять человек, и все они знали Историю, во многом благодаря тому, кто сегодня был председателем. Сáмому юному Хранителю Тайны. Сир Дареон, не так давно назначенный лично лордом Тайвином сержантом в гвардию королевы Серсеи при дворе, был одним из первых, кто узнал о смене разума в голове короля Джоффри. Эта новость вызвала у него сначала стыд (потому что лорд Тайвин, чей почерк и подпись сир Дареон узнал моментально, выказал исключительное недовольство тем, что они выполняли глупые приказы Серсеи и не сообщали о них ему), а потом – настоящий религиозный экстаз. И даже вполне конкретно направленный на Старых Богов – ведь при нëм юный Тирек Ланнистер допустил оговорку и тем самым обнаружил свою догадку перед королём, а тот лишь подтвердил, кто сыграл ключевую роль в смене “короля в голове”. – Да знаем мы, что охрана оказалась недостаточной, – проворчал в углу комнаты Клиган. – Только кто ж знал, что услугами этого наëмника воспользуется Золотой Мальчик? Вот уж кто не образец хитрости… …в тот момент, когда сир Дареон не мог осознать происходящее, на сцену балагана и вышел играть главную роль Тирек, самый юный Хранитель. Именно он после столь шокирующего открытия застал сира Дареона в Богороще Красного Замка и предложил ему создать общество, которое охраняло бы узнанный ими секрет от лишних ушей. Это показалось Дареону полностью оправдано ситуацией. Лорд Тайвин был не дурак, у него наверняка имелись причины использовать раскрытие личности как средство убеждения. Вероятно, подумал тогда Дареон, в будущем, откуда назад вернулся лорд Тайвин, случилось что-то такое, что требует его личного и срочного вмешательства, и Старые Боги изволили его вернуть. И действительно, сир Дареон знал мало людей, которые были столь же способны вернуть порядок, как его сюзерен. – К сожалению, сир Джейме в этот момент думал не головой, – пробормотал Пицель, смешивавший какую-то настойку для короля. – А в такой ситуации за сира Джейме, как показал опыт, думает королева. Нам повезло, что Томмен оказался под защитой сира Престона Гринфилда, одного из Хранителей, и Бронн не решился вмешиваться. С леди Серсеи сталось бы выкрасть и его. – По правде сказать, это Мирцелла помогла, – произнëс Гринфилд неловко, и стоявшая рядом с ним принцесса зарделась от похвалы. – Если бы она не спрятала вовремя Томмена под кроватью и не сказала, что принца сейчас тренирует где-то лорд Клиган, которого Бронн, как оказалось, всë-таки боится, мне было бы трудно игнорировать приказ Лорда-Командующего отдать ему Томмена. О да, Дареон его понимал. Ситуация с новым лордом Тайвином, пусть и в чужом теле, создавала проблему подчинения. Два Тайвина? Кому подчиняться? Наверное, за этим и пришёл Дареон в богорощу. За ответом. Ответ пришёл к нему, впрочем, на вполне реальных ногах. Тирек предложил считать, что лорд Тайвин – это лорд Тайвин, а в короле Джоффри – лорд Тайна. На непонимание Дареона Тирек объяснил – к тому, что сидит в голове Джоффри, стоит относиться как к тому, кто предлагает лучшую, чем откровенный безумец Джоффри, возможность для жизни – и кто делает всë, чтобы Ланнистеры победили. Да, это не до конца лорд Тайвин, но пока он говорит как лорд Тайвин, думает как лорд Тайвин и действует как лорд Тайвин – он лорд Тайвин. И Тирек же предложил создать тайное общество тех, кто бы помогал Тайне оставаться Тайвином, а не вернуться обратно в состояние Джоффри – в Красном Замке, как мудро сказал Тирек, было столько безумцев, что никакому Харренхоллу и не снилось, и риск есть всегда. – Значит, теперь с Томменом действительно будет ходить лорд Клиган, во избежание неприятностей, – твëрдо сказал сир Киван, и Псу оставалось только кивнуть. Сир Киван был прав – пока леди Серсея и сир Джейме на свободе, а с ними ещë и Бронн, неизвестно, как будут развиваться события. А они и без того развивались стремительно… С самого дня своего образования их общество следило за теми, кто знал о секрете (их назвали носителями – ибо, в отличие от хранителей, они не передавать тайну не обязывались), помогало лорду Тайне в его делах, обеспечивало выполнение приказов и всячески способствовало душевному благополучию короля, насколько это вообще было возможно в его ситуации. Список носителей рос с каждым решением Тайны – сначала в общество вошли двое старых сержантов, которым тоже открылся лорд Тайна и которые застали его ещё юнцом, только ставшим десницей, потом Пëс, которого Тирек за руку притащил на собрание и объяснил свою идею, с которой Клиган, скрипя зубами, согласился, потом Пицель, которого привëл уже Пëс и который только подтвердил опасения Тирека относительно того, что риск “возвращения Джоффри” имеет место, потом сир Киван, пришедший по просьбе Пицеля и который был, кажется, только рад, что у его брата появилась такая охрана, потом к ним пришёл, по просьбе уже сира Кивана, сир Престон Гринфилд, который счёл необходимым искать другие пути защиты короля помимо собственной службы… в конце добавились принцесса Мирцелла и Лансель. Мирцелла вышла на них сама, подслушав собрание после одного из уроков у Пицеля – она сказала им, что переживает, как бы не вернулся еë настоящий брат, и сделает всë, чтобы этого не случилось. Ланселя, как человека, который своими действиями по обеспечению безопасности замка от тайных ходов и лишних слуг спас Тирека, притащили Клиган и сир Киван. Это всë напоминало Дареону гигантскую змею, которая растëт с каждым днëм. И останавливаться не собирается. – Случившееся вскрыло важную проблему, – сказал Лансель, обычно молчаливый на собраниях, но иногда всë-таки высказывающий некоторые соображения – после разноса от лорда Тайны парнишка стал думать головой, а не членом, и осознал, во что вляпался. – Король предложил Тириону Ланнистеру поддержать претензию на Утëс Кастерли, если тот поймает сира Джейме и Серсею. Это решение вызывает у меня понимание. Но вот вызовет ли оно понимание у настоящего лорда Тайвина? – Нет, не вызовет, – с сожалением ответил сыну сир Киван. – Мой брат ещё не прошёл через всë то, через что прошла его будущая версия. И он очень многое не знает. А донести до него это… Молчание говорило лучше любых слов. – Лорд Тайна начал собственную игру, – произнëс Дареон. – И нам придётся выбирать, на чьей мы стороне. Для многих из присутствующих это было не новостью, а лишь вопросом времени. Но менее неприятно от этого не было. – Для меня мой брат – это всë, – начал первым Киван. – Он вылепил из меня того, кем я являюсь сейчас. Я всегда буду на его стороне. – Отец, подумай о будущем, – сказал Лансель хмуро. – Лорд Тайвин не вечен. Как думаешь, кто будет лучшим его наследником – половинчатый умник или полный дурак? – Лорд Тирион ненавидит отца настолько, что решился убить его в будущем, которое не случилось, и не думаю, что он, делавший всë и всегда вопреки отцу, отнесётся к наследству лорда Тайвина с должным почтением, – заметил Пицель. – А сир Джейме наверняка был тем, кто помог ему сбежать, забыли? – ответил Тирек взбудораженно – Дареон знал, как Тирек привязался к новому королю, и было неудивительно, что сын Тигетта, пусть и был мягче характером, всë равно был столь же доблестным, как и его отец. – Хуже злонамеренного по своей воле – тот, кто злонамерен по глупости, и сир Джейме именно таков. – Или, что ещё хуже, он просто думает отнюдь не головой, – фыркнул Клиган, и Дареон мог мысленно только согласиться. – Серсея будет крутить им как захочет, а ума у неë, уж извините, не как у лорда Тайвина. Тирион может и не страдает отсутствием манер, а даже и наслаждается этим, но им хотя бы не получится вертеть как марионеткой в дешёвом спектакле. И нашим новым королём тоже, к слову. Скажите, принцесса, леди Санса хоть на минуту помыслила о том, чтобы навязывать свою волю королю? – Нет, – уверенно ответила ещё совсем дитя, но уже очень ответственная Мирцелла, отвечавшая за надзор над будущей королевой. – Всë, что хочет Санса – смягчить нрав короля, помочь ему принимать более взвешенные решения. Санса не моя мать. И я надеялась раньше, что сир Джейме не будет так легко слушаться мою мать, но… – Надежда умирает последней, – закончил за неë Киван с тяжëлым вздохом – Дареон услышал в нëм всю тяжесть Утëса, да и сам сир Киван под давлением должности явно устал. – Да, это всë правда. Но это не понравится лорду Тайвину. Он ведь не просто так назначил временным регентом Джейме. Он хотел посмотреть, чего тот стоит как правитель. А теперь… Регент в бегах, неизвестно где, да ещё и с бывшей королевой. И этим Бронном. Как бы они не попытались украсть Томмена снова, чтобы вырваться на Запад и объявить оттуда… да хотя бы о сумасшествии Джоффри. – Принц Томмен спит в соседней комнате, я дал ему немного макового молока – он был немного напуган, но очень рвался защитить вас, принцесса, от, цитирую, “этого гадкого головореза”, – сказал Пицель, как раз закончивший настойку для короля. Дареон даже представить себе боялся, что входит в эту настойку. – Пусть пока там и останется, я не гарантирую верность Королевских Гвардейцев нам, а не регенту и лорду-командующему, – произнëс горько сир Престон. – Буквально никто из них не кажется мне надëжным. С Муром никогда нельзя сказать, что он намерен сделать, Блаунт верен Серсее даже после ареста, Трант тоже. Окхарт довольно честолюбив и чересчур манерен, но неглуп, и понимает, что к чему, однако он просторец, вполне довериться ему нельзя. – А новых королевских гвардейцев брать неоткуда, – сокрушился сир Киван. – Точнее, претендентов хватает, а вот достойных там не наблюдается. Я бы предложил сира Бейлона Сванна, но лично я вижу его будущим лордом Сванном, верным нам. – Тогда пусть находится при короле, – сказал Дареон. На нëм собрались взгляды всех в комнате. – Что? Есть другой выход? Этот наëмник, Бронн, тогда точно не посмеет поучаствовать в похищении. – Мой брат боится Джоффри до ужаса, сир Дареон, – высказалась принцесса Мирцелла, будто боясь говорить такие вещи. – А если ему прикажут быть рядом с королём постоянно, он сам захочет сбежать. – Тогда будьте вы вместе с ними, принцесса, – добавил Дареон. – Уверен, новый король не будет против. А заодно мы посмотрим, насколько гибок наш новый король. Если он сможет изменить к себе отношение принца Томмена, не раскрывая перед ним свою личность… то за ним будущее. И мой ответ на вопрос, который я же и задал, будет однозначен.***
Поздний вечер 12 дня 2 месяца 299 года от З.Э. Красный Замок. Покои короля.
Мирцелла боялась Джоффри. Она не стеснялась признаваться самой себе в этом страхе. Да, она училась у матери тому немногому, что та умела – управлять мужчинами. А Джоффри был жестоким, несносным, эгоистичным, надменным и просто противным, но мужчиной. Зато на нëм Мирцелла могла отработать навыки так, чтобы даже самый стойкий мужчина не мог противиться еë манерам, еë речам, еë обаянием. Но она всё равно его боялась. Возможно поэтому, когда Джоффри начал меняться, она просто вздохнула с облегчением. После первого собрания двора король какое-то время вообще не выходил из покоев. А когда вышел… Мирцелла его не узнала. Походка изменилась, едва заметно, но всë же, мимика стала более уверенной и спокойной, исчезло дрожание губ и ужимки, свойственные более крысам, нежели людям. И взгляд… он из чего-то больного стал спокойным и изучающим. Изучающим тебя до самой глубины души, отчего Мирцелла начала было бояться Джоффри ещë сильнее… Пока не обнаружила, что поведение взрослых по отношению к Джоффри резко поменялось. А особенно – поведение мейстера Пицеля и Сандора Клигана. Первый стал постоянно бегать к Джоффри в покои, будто случилось что-то серьёзное, а на уроках Великий Мейстер вёл себя рассредоточенно, нервно и периодически удостаивал принцессу пустым взглядом вместо ответа на вопрос. А вот второй… Клиган даже шутить перестал! Это уже не лезло ни в какие, даже в самые широкие в Королевской Гавани ворота! А потом случилось то, что случилось. Арест матери, разгон почти всего Малого Совета… Мирцелла оказалась предоставлена сама себе. И не она одна. Санса Старк. Северянка и невеста Джоффри тоже начала задавать вопросы. Джоффри игнорировал девушку, погружённый в дела короны (что для него было, разумеется, ни разу не нормально), а при личных встречах едва удостаивал взглядом, при этом он освободил лорда Старка и даже сделал своим дегустатором, защищая таким образом от собственных союзников, желавших бы лорду Старку смерти… Это всë было настолько неправильно, что открывшаяся девушкам правда оказалась ещё более фантастической, чем версия с Безликим. И вот сейчас, сидя напротив работающего короля… Мирцелла поймала себя на мысли, что восхищалась дедушкой Тайвином. Он даже в теле Джоффри работал не покладая рук. Документы, акты, бухгалтерские книги, письма… его рабочий стол был завален таким количеством писчих принадлежностей, что даже мейстер позавидовал бы. Дедушка, оказавшийся сейчас в теле Джоффри… Мирцелла, к своему полному разочарованию, стыду и горю, начинала понимать маму, которая выбрала не короля, а брата. Ведь Джоффри, не уродись он мерзким слизняком, был бы настоящей девичьей мечтой. Мирцелла по-доброму завидовала Сансе, ведь теперь той достался не мерзкий Джоффри, а настоящий лорд и… Правда, Санса не была столь счастлива по этому поводу. По вполне понятным причинам. – А можно… можно мне узнать, что вы сейчас пишете? – тихо спросила Мирцелла у короля – она больше не могла мысленно звать его Джоффри. Король посмотрел на неë задумчиво. Потом посмотрел на кровать – Томмен уже спал, убаюканный Тиреком, да и сам Тирек дремал. Дверь в покои охранял сегодня лично сир Престон Гринфилд и три сержанта Ланнистеров, входивших в их тайное общество – доверять кому-то ещё они смысла не видели. Здесь были только верные люди, а он всë ещё колеблется, подумалось Мирцелле. – Некоторые войны выигрываются письмами, Мирцелла, – произнёс король, и хотя голос принадлежал Джоффри, Мирцелле вспомнился лорд Тайвин и разговоры с ним в Утëсе Кастерли. Дедушка был серьёзен, значителен и в то же время рассудителен, а во внуках старался пробудить ум. – Очень, очень важными письмами. Просто надо знать, кому и что написать. И сейчас… я готовлю почву для нашей победы. – И конечно же вы мне не скажете, да? – Увы, я, и так раскрыл перед людьми слишком много секретов. Это не очень верное поведение в долгосрочной перспективе, однако если приходится выбирать между гибелью и неудобным вариантом развития событий, то я предпочту выбрать второе. – Как любит говорить дядя Тирион, жизнь даëт больше возможностей, чем смерть, – на этих словах король слегка скривился, и Мирцеллы осеклась. Она совсем забыла, как дедушка Тайвин отзывался о дяде Тирионе, но все еë манеры вылетели из головы, когда она слушала его… – Я раньше не понимал, как он может это говорить, а теперь начал понимать, – со вздохом ответил ей король. – Он просто усвоил мои уроки намного лучше некоторых, но всë равно истолковал их так, как хотел сам. – Но вы же и не думали делать из него второго себя, да?.. – Второй я невозможен. Как невозможна вторая ты. И близнецы не настолько одинаковы, как кажутся. Даже если это столь же редкостные болваны, как близнецы Редвин. – Поэтому вы не стали даже пытаться изображать?.. – В том числе и поэтому. Король посмотрел на неë серьёзно. Потом встал и подошёл к окну, из которого открывался вид на Королевскую Гавань. Стоял он прямо, сложив руки за спиной, осматривая город с высоты своего положения и явно о чём-то думая. Мирцелла набралась смелости, тоже встала и подошла ближе. Очень сильно ближе. Прямо рядом с королём, почти прижимаясь к нему вплотную. От него пахло не духами и ложью, как от Джоффри. От него пахло чистотой, ведь он помылся после тренировки с сиром Престоном, которую Мирцелла успела увидеть перед собранием их тайного общества защитников нового короля. Ещё от него доносился лимонный аромат, ведь воду с лимоном он пил вместо вина, и запах чернил на его тонких и изящных пальцах. – В тебе явно больше ума, чем в твоей матери, – произнёс король, всë ещё смотря на город. – Ты не пытаешься повторить, ты пытаешься понять. Это, увы, дано не каждому. А потом он повернулся, и под его взглядом сердце Мирцеллы нырнуло в бездну. – Я сейчас думаю о браках для тебя и Томмена. Томмен ещё мал и нуждается в полагающемся ему воспитании. Но ты… Кого бы ты сама хотела видеть в мужьях? “Вас!” – подумала громко Мирцелла, но только подумала. В ней говорила кровь матери. Порочная кровь. Кровь женщины, которая, как однажды случайно увидела принцесса, возлежала с собственным близнецом ради одного лишь удовлетворения собственного себялюбия. Она не такая, нет… Она взяла руку короля, поцеловала еë и сказала тихо: – Того, кого мой король посчитает нужным. Чего не сделаешь ради любви…***
Ночь с 12 на 13 день 2 месяца 299 года от З.Э. Королевская Гавань. Катакомбы.
Сандор готов был послать в Пекло короля, но королей стало так много, что Сандору стало жалко остальных грешников, и желать королю Пекла он перестал. Да и станется с кого-то из этих королей собрать орду грешников и найти выход обратно. Ренли подставит зад какому-нибудь из демонов, Станнис победит любого демона в гляделки, а король Роберт поведёт всех пьяниц Пекла в бой прямо на Неведомого. А Сандору было и одного нынешнего достаточно. Джоффри не вызывал у него тëплых чувств. Мерзкий мальчишка без капли сострадания. Но вот лорд Тайвин… это другое дело. Он мог заставить себя бояться. Уважать – редко, ужасаться – ни в коем случае, но бояться – более чем. И это Сандор уважал. А уж когда оказавшийся в придурочном короле лорд Тайвин сделал его лордом и поручил организовать городскую стражу в обмен на будущую голову ублюдка Григора и хороший замок в Королевских землях… вот тогда Сандор и схватился за шанс зубами. Слово Ланнистера дорогого стоило. Даже если он произносит его ртом ублюдка Джоффри. И работа принесла плоды. Гонцы, отправленные к воротам, оказались быстрее, чем беглецы. Стража смогла выследить Джейме с Серсеей и расставить патрули так, что эти двое вместе с Алыми Плащами, взятыми для охраны, оказались зажаты на холме Висеньи. В Великой Септе спрятаться они бы не смогли, Бес лично договорился с Верховным о награде за помощь в поимке “беглой королевы и высокопоставленного дезертира”, и вход в Великую Септу Бейлора для златоволосых близнецов был закрыт. Им оставалось только сдаться Золотым Плащам. Но была проблема. Их нигде не было. Было ясно, что на этом холме оставалось только одно место, где они могли прятаться – катакомбы, где много лет хоронили знатных и богатых жителей Королевской Гавани. Туда Сандор и направился. Идти толпой туда смысла было мало – узкие коридоры, куча выступов, углы и прочие прелести туннелей делали бой в них делом довольно примитивным, завязанным на скорости и в то же время убойной силе. Сандор взял свечу на глиняной подставке в левую руку, тесак в правую… и, набравшись терпения, спустился вниз. Благо в катакомбы был только один вход, недалеко от ворот именуемого Великой Септой плода гигантомании Бейлора. Стражу он поставил у входа, по приказав брать под контроль все развилки за спиной Сандора, а сам двинулся внутрь. Шëл он по ощущениям долго. И это его нервировало. Сандор не любил оставаться один на один с огнём, даже если это просто свеча. Напоминало о доме. Об огне. Но долг заслонял перед ним всë… Он повернул за угол и шокированно уставился на ряд бочек с подтекающей из них зелëной жижей. Дикий огонь. Моча пиромантов. И хотел бы Сандор уйти, но перед ним, в десяти шагах от него, стояла Серсея, морщившаяся от света, и держала в руках кинжал. – Явился, Пëс, – прошипела Серсея, и лицо еë в этот момент выражало совершенно первобытную ненависть. Примерно такую же, какую Сандор испытывал к Григору. – Да, но к ноге не упаду, извините. Мне ещё вас в темницу тащить, а измазаться в этой жиже мне не хочется. Серсея издала звук, напоминающий смех, хрюкающий, как у пьяной свиньи, а потом прижала кинжал к металлической подставке для факела… Искры. В голове у Сандора мигом сложилось понимание, что хотела сделать эта дура. – Что, страшно, Пëс? – злорадствовала Серсея. – И правильно. Вы либо выдадите нам Томмена, либо я высеку искры и взорву этот город! Вы убили Джоффри и посадили на его место какого-то сраного демона, а теперь и за мной пришли! – Где Джейме, наëмник и Алые Плащи? – спросил Сандор, сжимая тесак покрепче и делая мелкий шаг вперёд. Надо было закончить это быстро, но он не знал как. – Я отправила их за головой Джоффри. Но они, видимо, просто сбежали. Джейме привёл меня сюда, сказал, что об этом месте никто не знает и оставил здесь… Серсея сделала шажочек к Сандору, не отпуская кинжал от металлической стойки для факела, и усмехнулась ещё злобнее. – Я попросила его сжечь вас всех… Предатели... И тут она наступила в зелёную жижу, и её нога поехала. Серсея запуталась в платье, попыталась сохранить равновесие… Сандор не успел ничего сделать – королева нелепо брякнулась вперёд. Прямо на собственный кинжал. Сандор едва сдержался от тупого смешка. Потому что было вообще не смешно. А потом из-за дальнего угла вышел Бронн. Как и описывал его Бес – высокий, худой, с чёрными волосами до плеч, жёсткими и острыми, почти что волчьими чертами лица, в кольчуге с кожаным доспехом и стальном полушлеме. Меч он держал в ножнах, явно не желая его применять Бронн посмотрел на мучающуюся королеву и, недолго думая, взял с пола кусок старого кирпича и врезал ей по виску. Серсея обмякла. – Надоели… – пробормотал Бронн. Сандор бы и согласился, но… – Ты чего наделал, сволочь? – Исполнил приказ сира Джейме, конечно же, – как само собой разумеющееся ответил Бронн, опëршись об стену. – Эта дура совсем крышей поехала, мы в этом убедились по дороге. Приказывала сжечь всех очищающим пламенем, клялась, что в еë сы́ночку демон вселился. Ну он и приказал мне… убить её. По-тихому. Чтоб не мучилась. Она, правда, и сама справилась, но не очень аккуратно. Алых Плащей он отправил сдаваться страже, потом отдал мне этот приказ, написав его угольком на какой-то бумажке и приказав идти с ним к Тириону. Дал слово Ланнистера, что меня не тронут, а сам куда-то пошёл. Будто я умею читать… Сандор забрал у Бронна бумажку, прочёл… “Она отдала мне тот же приказ, что и Безумный Король. Сжечь их всех. Поэтому я приказал Бронну убить еë. Сам я не могу. Простите. Я иду наверх, благо тут есть лестница, по которой бочки с диким огнëм сюда доставили. В дальнейшем вините меня. Сир Джейме Ланнистер.” Дикий Огонь, сжечь их всех. Всех… …иду наверх. Сандор понял – дело дрянь. Все его чувства вопили о плохом. Он немедленно забыл про труп Серсеи и про Бронна – просто побежал, расталкивая всех Золотых Плащей на пути, к выходу, тому, через который он вошёл – а находился он далеко. Проклятый гигантоман, вот что подумал в этот момент про Бейлора Сандор. Стоило ему выйти, как он сразу заметил, что у ступеней Великой Септы скопились нищие и что-то пели, похожее на похоронный гимн. Золотые Плащи пытались их разогнать, но, кажется, особо это не работало. Сандор, задом почуявший неладное, растолкал их, и увидел… “Сир Цареубийца теперь может назваться в Пекле Сиром Отбивная, авось, прожарят получше,” – невесело подумал Сандор. Потом Сандор понял, в каком же он дерьме. А спустившись за Бронном, Сандор его не нашёл. И тела Серсеи тоже. Вот теперь он был в дерьме.
Примечания:
Иногда это просто судьба
