Эшафот

      Зайти с утра в духовную сеть было большой ошибкой. Се Лянь всего-то хотел узнать о празднике середины осени побольше, чтобы иметь примерное представление о том, на что подписался. Выбора у него, по правде говоря, не было. С его репутацией он мог бы поставить Владыку в неловкое положение, не придя на столь важное мероприятие.       Подключившись к сети, губы принца скривились, а сам он с огромным трудом подавил желание закатить глаза, подобно одному его старому другу. Потому что то, что он услышал было адом для его ушей. Небожители в своей излюбленной манере что-то возбужденно обсуждали. Споры, крики, звуки чьей-то очередной драки заполонили канал духовного общения, и, — О, какое огромное удивление! — предметом обсуждения снова оказался неповторимый Его Высочество Наследный Принц, что постоянно ставит небеса на уши.       Реакцию Се Ляня на всё это безобразие действительно можно считать чем-то из ряда вон выходящим, с учётом того, что обычно его лицо походит на улыбающуюся статую. Человек в алых одеждах, лениво подметающий ярко-красные, золотые листья, не мог не обратить на это внимания. С привычной улыбкой, но с обеспокоенным взглядом Хуа Чэн отложил метлу, подошёл к принцу и, растягивая слова, недовольно произнёс:       — Гэгэ, не стоит тратить своё время и нервы на сплетни этих недоумков, — Лицо демона сделалось чуть-чуть ребяческим и нарочито обиженным, будто бы тот был недоволен, что не всё внимание божества достаётся ему.       От этих мыслей в груди разлилось привычное тепло. На самом деле, было бы очень неплохо, если бы ничего кроме них самих не имело значения. Просто проводить остаток своих дней вместе с хорошим другом, что может быть лучше? Приятным открытием было и то, что Сань Лан похоже разделяет эти мысли. Настроение поднялось и он отчего-то почувствовал себя немного лучше, несмотря на то, что его голова, по ощущениям, скоро порвётся от криков. Покачав головой и потерев точку меж бровей, Се Лянь вымученно улыбнулся. Он всё ещё не отключился от духовной сети, и мало того, ещё и вслушивался в каждый выкрик бушующих коллег.       — На самом деле я узнал много чего интересного о предстоящем празднике. Появились некоторые нововведения, вот они и беснуются пуще прежнего.       Хуа Чэн на это приподнял бровь. Казалось, что он не слышал о никаких нововведениях, и это резко его заинтересовало. Это показалось Се Ляню немного удивительным. Не то, что не слышал, а скорее то, что Сань Лана в коем-то веке забеспокоил праздник небожителей, на котором он даже не будет присутствовать и не имеет к нему никакого отношения. Хуа Чэн мило склонил голову набок и спросил:       — О? Может тогда Гэгэ не будет против поделиться со мной этой занимательной историей?       Се Лянь задумчиво поправил свою шляпу, не зная с чего начать. Всё это было весьма некстати.       — Видишь ли, Сань Лан… В игре «Цветок под бой барабана» тот, кто получил чашу с вином обычно имеет пьесу, написанную верующими, которую можно показать на всеобщее обозрение. Дело в том, что у меня совсем нет настолько верных последователей, — После этих слов Хуа Чэн забавно нахмурился, открыв рот чтобы что-то сказать, но затем захлопнул его и уставился на свои сапоги. — Которые захотели бы написать мне пьесу. По слухам, Цзюнь У ввёл новое условие чаши специально для меня, если вдруг она мне попадётся.       Се Лянь ненадолго замолчал, обдумывая свои следующие слова. На самом деле, он не знал, почему Цзюнь У выдвинул настолько конкретные условия. Если бы в груди не теплилась проверенная годами вера, безоговорочное доверие к этому человеку, то он бы подумал, что Владыка хочет ударить его в самое слабое место. Хуа Чэн уже заподозрил что-то неладное, поэтому улыбка медленно сползла с его лица.       — Так вот, суть в том, что чаша была перезачарована. Теперь если нет пьес, будет показываться история самого преданного верующего божества, который когда-либо существовал в этом мире.       По окончанию своего монолога Се Лянь посмотрел на Сань Лана и заметил то, отчего в груди похолодело. Хуа Чэн сейчас выглядел так, будто бы его окатили холодной водой, зрачки сузились, а на лбу выступила испарина. Выглядело это достаточно жутко, потому что принц никогда ещё не видел демона в таком состоянии. Это невольно наводило на мысль, что случилась катастрофа, что-то немыслимо ужасное. Се Лянь уже протянул руку и обеспокоенно спросил:       — Сань Лан? Что-то случилось?       Сразу после этих слов Хуа Чэна выдернуло из транса и он мгновенно нацепил на своё лицо улыбку. Выглядела она, по правде, немного криво, но в целом, от того беспросветного ужаса не осталось и следа. Се Лянь заподозрил бы, что ему показалось, если бы лицо друга не было таким бледным. Сейчас Сань Лан находился в своей юношеской форме, поэтому заметить это не составило труда. Возможно он вообще позабыл об этом свойстве кожи, Се Лянь не был уверен.       — О. Гэгэ не стоит беспокоиться. Этот просто задумался над чёткостью формулировки нововведения, — демон немного прищурил глаза и попробовал перевести тему. — Гэгэ уверен, что ему необходимо приходить на праздник? Мы могли бы остаться вместе в Призрачном Городе и полюбоваться фонариками вместе.       Се Лянь ему нисколечки не поверил. Разве можно «просто задуматься» с таким выражением лица? Однако, если Хуа Чэн не хочет говорить об этом, он не будет настаивать. Он тихо и с сожалением вздохнул:       — К сожалению, я не могу не прийти на этот праздник. Неявка прощается кому-то вроде Ши Уду, Мин И, или Юйши Хуан… На самом деле, почти кому угодно, но не мне, — Се Лянь несколько печально усмехнулся. — Но если ты не будешь против, я с радостью приду к тебе сразу после всех обязательных церемоний.       Принц выглядел очень виноватым из-за того, что пришлось отвергнуть такое щедрое предложение. Что уж говорить, он даже невольно начал злиться на небесных чиновников за то, что помешали ему согласиться. Они, конечно, не виноваты, но ему почему-то резко захотелось достать родную, любимую ветку и отлупить их всех до единого.       — Хорошо, — Демон с улыбкой кивнул и добавил немного смущённым голосом. — Гэгэ, могу я попросить тебя кое о чём?       — Конечно, Сань Лан, — Се Лянь расплылся в яркой улыбке.       — Можно отправить с тобой бабочку? Я хотел бы посмотреть на празднование, — Хуа Чэн смотрел на него большими умоляющими глазами. Как он вообще мог подумать, что Се Лянь посмеет ему отказать? — Я наделю её голосом, и мы сможем разговаривать и обсуждать пьесы.       Се Лянь был очень рад такой перспективе, поэтому моментально согласился.       

***

      «Тут очень красиво» — подумал принц, только-только поднявшись на небеса. Праздничные огни освещали главную улицу ярко-красным светом. Луна находилась особенно близко и была намного больше, чем обычно. Фонариков было очень много, поэтому столица начала походить скорее на Призрачный Город, чем на себя саму. Все средние небеса жгли благовония в честь богини Луны и бессмертия — Чанъэ. Повсюду бесплатно раздавались лунные пряники, и, медленно продвигаясь к предполагаемому центру событий, Се Лянь даже пообещал себе урвать хотя бы один по окончанию празднования.              Хуа Чэн, видимо, тоже задумался о некотором сходстве со своим детищем, поэтому бабочка, доселе мирно сидящая в рукаве, потянула принца за рукав. Это было немного щекотно. Се Лянь понял, что от него хотят, поднял руку и услышал тихий, но явно заинтересованный голос Сань Лана:       — Гэгэ, а что красивее, Небесные Чертоги, или Призрачный Город?       Се Лянь очень хотел бы видеть сейчас выражение его лица. Наверняка на нём сейчас играет привычная хитрая ухмылка. Игривая, прекрасная. Иногда до этой улыбки хочется дотронуться, руками или может даже…       Нет. Нельзя додумывать эту мысль.       — Сань Лан напрашивается на комплименты?       Если уж совсем честно, то Небесная Столица не была мила сердцу Се Ляня от слова совсем. Дворцы, сверкающие золотом, излишняя демонстрация богатства приносили дискомфорт Мусорному Божеству. Даже сейчас украшенная ярко-красными огнями главная площадь не скрывала своё состояние, скорее наоборот, как можно сильнее выпячивала его. Небожителей, видимо, не устроило, что праздник проходит как у обычных людей, поэтому они украсили фонарики золотом.       А жители Призрачного Города были намного проще, честнее и забавнее небожителей.       Получалось иронично, но, к сожалению, дела обстояли примерно так. Се Лянь никогда не смог бы озвучить это перед обитателями небесных чертогов, даже если бы это был Повелитель Ветров. Но зная, что Сань Лан с ним в этом согласен, почему бы не высказать своё мнение?       Хуа Чэн весело хмыкнул и ничего больше не сказал, догадавшись, о чём размышлял Се Лянь.       Наконец, они пришли. Вид на луну здесь открывался особенно красивый, тут уж небожители не прогадали. Полюбовавшись на неё немного, Се Лянь, практически не задумываясь, направился к самому крайнему столу.       — Мы так ничего не увидим. Почему бы тебе просто не сесть поближе? — Немного расстроено произнесла «бабочка».       Хуа Чэн был сильно недоволен тем, что Се Ляню пришлось забиться в самый тёмный угол. Конечно, он прекрасно понимал, что принц таким образом захотел избежать ненужного внимания. Просто дело было в том, что когда Небесный Император наливает вина в чашу и пускает её по рядам, она движется из центра по спирали. Таким образом, шанс того, что именно Се Ляню вручат сосуд значительно увеличивался, когда он сидит ближе к краю. По определённым причинам Хуа Чэну очень этого не хотелось.       Се Ляню показалось это странным, но, списав всё на огромное любопытство друга, решил послушаться, чтобы Сань Лан мог получить лучший обзор. Он поднялся и прошёл ближе к центру, ища подходящее место, после чего услышал оклик Повелителя Ветров:       — Ваше Высочество наследный принц, сюда!       Бабочка замокла, больше не вмешиваясь в разговор.

***

      Первая пьеса была о Пэй Мине и Лин Вэнь. Во время неё «бабочка» немного злобно хихикала, приговаривая что-то вроде «Какой разврат», «Ну и ну», «Небожители, как всегда, в своём репертуаре», и тому подобное. Делала она это негромко, поэтому Се Лянь, чтобы слышать комментарии Хуа Чэна, поставил руку на локоть и положил на неё голову. Принцу намного интереснее было наблюдать за его реакцией, чем за непосредственно пьесой, однако и само представление, он должен отметить, было довольно занимательным.       Вторая история рассказывала о братьях Ши, в качестве супругов. Тут уже Хуа Чэн хохотал куда более злобно, Се Лянь даже сказал бы мстительно, но он не был уверен. В этой ситуации ему смеяться перехотелось. Во-первых, дело касалось напрямую его товарища, к которому он питал тёплые чувства. Во-вторых, Се Лянь, покрывшись гусиной кожей, про себя отметил, что не хотел бы оказаться на его месте. Он бы выколол свои глаза, если бы увидел подобное со своим «дражайшим» двоюродным братцем. Даже мысль об этом казалась мерзкой. В то время как Лин Вэнь и Пэй Мин всего-то близкие друзья. Примерив на себя их роль, принц подумал, что не почувствовал бы отвращения, если бы подобное сделали с ним и, к примеру, Сань Ланом.       Нет, ему определённо нужно перестать об этом думать.       В третий раз чаша дошла до самого конца и попалась какому-то неприметному небожителю. Когда Се Лянь склонился к Цинсюаню и спросил, кто же это, тот лишь ответил, что понятия не имеет. На тех рядах сидят как раз те, кто обычно никому не известен. Боги не знают их, мало того, люди тоже не всегда слышали о них. Жизнь таких людей складывается довольно тяжело, они часто устраиваются на подработку к Лин Вэнь и не спят ночами.       Не то, чтобы это было слишком неожиданно, но про бедолагу не сочинили ни одной пьесы. На этом моменте все застыли в ожидании, что же будет дальше. Всем было интересно, в чём именно заключается нововведение.       Вскоре сцена покрылась лёгким туманом, а потом глазам небожителей предстала иллюзия. Это была какая-то простенькая история о двух юношах, которые были близкими друзьями. Один из них вознёсся и стал настоящим божеством. Он хотел поднять друга на Средние небеса, но друг отказался, сказав, что ему надо заботиться о семье. Бог не настаивал, лишь попросил каждый день зажигать ему палочку благовоний. Ведь как бы божество не старалось, последователей у него не прибавлялось. Кто он такой в конце концов, какие подвиги совершил? Чем докажет, что нужно строить его храмы, а не, например, Небесного Владыки? У него не было никаких достижений, потому что он вознёсся своими трудами, тренируясь неделями без перерыва. Друг божества на протяжении нескольких лет зажигал благовония регулярно, каждый день, молясь о здоровье своей семьи. Однако вскоре его жена скончалась. С тех пор друг затаил глубокую обиду, виня во всех бедах божество, что не помогло ему. «Я молился тебе на протяжении нескольких лет, ничего от тебя не требуя, кроме здоровья моих близких! Ты даже этого обеспечить мне не смог!» — сказал друг, когда божество явилось к нему во сне, чтобы выразить сочувствие. Божество молча удалилось, а друг утонул в своём горе, отчаяние захватило его. Он больше никогда не зажигал благовония.       История была рассказана хоть и коротко и скомкано, но красиво и красочно. Небожители, пристально за нею наблюдавшие, больше не казались такими весёлыми. Скорее задумчивыми. Се Ляню со стороны показалось, что это была скорее не «история последователя», а «история последователя и его божества». Ши Цинсюань с горящими от восторга глазами высказался:       — Любопытно, очень любопытно! — Он повернулся к Се Ляню и заулыбался. — Ваше Высочество, а у Вас были преданные последователи?       «Надеюсь, что нет» — осталось невысказанным, однако осталось висеть в воздухе, слышимое всеми кто находился поблизости. Бабочка в рукаве, по-видимому, не была исключением, поэтому начала недовольно ворчать:       — Я смотрю, Повелитель Ветров не обладает чувством такта и любит задавать глупые вопросы.       Проворчала она достаточно тихо, чтобы услышал это только Се Лянь. Тот же почувствовал, как губы растягиваются в улыбке, а смех так и норовит вырваться наружу.       — Ха-ха-ха, — Се Лянь мастерски сделал вид, что посмеивается от неловкости, а не от ворчания милого друга. — Ваше Превосходительство, я бы не был так в этом уверен.              Всем вокруг была известна история мусорного божества. Последователей у него и правда в какой-то момент было больше, чем у всех вместе взятых, не считая Цзюнь У. Но стоило ли говорить, что все до единого его покинули, утратили свою веру при удобном случае? Едва ли кто-то из дворца Лин Вэнь нашёл бы в себе силы и время просмотреть воспоминания каждого и оценить уровень их «веры».       Ещё в самом начале, когда Се Лянь только услышал о зачаровании чаши, голове поселилась навязчивая, тревожная мысль. Он знал лишь одного «человека», которого можно назвать самым преданным верующим. В таком случае, если дворец Лин Вэнь не хотел, и, тем более, не имел времени копаться в осколках памяти девяти тысяч людей, оставался лишь один вариант.       Цзюнь У нацелился на кое-кого конкретного.       Более того, Владыка знал «того самого» верующего! Как можно хотя бы раз не подумать о том, что ему строят подлянку? Се Ляню не хотелось в это верить, даже задумываться об этом не было желания. Он много чем обязан Владыке. Разве мог он отплатить ему притянутыми за уши подозрениями?       Се Лянь вздохнул, прогоняя из головы неприятные мысли.              В этот же момент, сидящий напротив и агрессивно вгрызающийся в рыбу Повелитель Земли резко поднял голову. Он пристально посмотрел прямо на Се Ляня, да и ещё и так, будто бы он его лучшего друга раздел перед честным народом. Лицо его выглядело крайне напряжённым, и от Ши Цинсюаня это не ускользнуло:       — Мин-сюн, что случилось? — Казалось, что Цинсюань запереживал за своего друга и поэтому выглядел намного встревоженнее, чем Повелитель Земли.       Мин И на это ничего не ответил, продолжая сверлить Се Ляня взглядом, а потом резко приложил пальцы к виску. Это показалось удивительным как и Се Ляню, так и Ши Цинсюаню. Все вокруг знали, что Повелитель Земли — затворник. Общаться с ним считалось невозможным. Повезёт, если тот промолчит, но обычно он агрессивно впивается в собеседника взглядом, явным образом намекая, что если тот сейчас не уйдёт, то мир узнает о самом жестоком расчленении лопатой. Лишь Ши Цинсюань, всегда яркий и общительный, каким-то образом смог подружиться с ним. Но вот незадача — Повелитель Ветров сидел прямо напротив и никаких подозрительных голосов в своей голове не слышал. Се Лянь был осведомлён о характере Мин И от самого Цинсюаня, поэтому вопросительно повернул к нему голову. «Интересно, знал ли он, что его друг умеет разговаривать?»       Повелитель Ветров выглядел так, будто бы перед ним сейчас находится не чумазый друг-затворник, а гора могущественных артефактов. Глаза его сияли, а рот приоткрылся и безмолвно сложился в многозначительную «О».       — Мин-сюн! Почему ты не сказал мне, что завёл друга? — Цинсюань ослепительно улыбнулся и наклонился через стол. — Познакомишь меня с ним? Кто же это? Я его знаю?       Бесчисленный ряд вопросов просыпался на голову бедного небожителя. Мин И, при всём своём желании, не смог бы ответить — Ши Цинсюань выдавал свои вопросы один за другим, ни на секунду не останавливаясь. Видимо догадывался, что друг всё равно ничего ему не расскажет. Се Лянь невольно пожалел Повелителя Земли и пообещал себе поделиться с ним маньтоу при случае.       Кстати, с тех пор, как Се Лянь сказал Повелителю Ветров о том, что у него нет последователей, Хуа Чэн ничего не говорил. Принц предполагал, что тот опять как-нибудь саркастично прокомментирует странное поведение Повелителя Земли, но, на удивление, этого не произошло. Бабочка замолкла. Се Лянь тихо позвал в рукав:       — Сань Лан? — Голос прозвучал беспечно, как будто бы он собирался поговорить о погоде, но в душе Се Ляня поселилось слабое беспокойство.       — Гэгэ соскучился по мне? — непромедлительно послышалось из бабочки. Хуа Чэн без дополнительных слов понял, о чём спрашивал Се Лянь. — Я ненадолго отходил. Один демон опять безобразничает и беспокоит меня по пустякам.       После первых двух предложений Се Лянь облегчённо выдохнул, но услышав последнее не смог сдержать рвущийся наружу вопрос:       — Что-то серьёзное? Он доставил тебе неудобства? — Эти слова были произнесены особенно тихо, практически одними губами, чтобы никто из богов с острейшим слухом не услышал его.       — Ни в коем случае! Я уже всё уладил. Гэгэ не стоит беспокоиться о таких мелочах.       Се Лянь улыбнулся.       Четвёртая пьеса была о человеке, который сидел совсем неподалёку — о Циине. Хуа Чэн под боком, увидев недоумение в глазах Се Ляня, вкратце рассказал ему историю Инь Юя и Цюань Ичженя. Пьеса казалась большинству небожителей смешной и забавной, но сам предмет насмешек выглядел весьма плачевно. Хуа Чэн снова вставил свои пять юаней:       — Посмотрел бы я, как эти трусливые псы повели бы себя, оказавшись в такой же ситуации.       Се Лянь был с ним совершенно согласен, поэтому не теряя времени взял палочку от еды и метко обрубил занавес. Небожители расстроенно заохали и заахали, не ожидая, что всё веселье закончится так внезапно.       — Лишь бы посмеяться, — ворчливо добавила бабочка. Эта история касалась Посланника Убывающей Луны, которым Хуа Чэн очень дорожил, поэтому она совсем не казалась ему смешной.       Впрочем, скоро пошла пятая, последняя чаша. То, чего не ожидал никто, было то, что Ши Цинсюань радостно всунет чашу не своему лучшему другу, а именно Се Ляню. Тот резко застыл, как истукан, явно такого не ожидая. «Рукав» принца резко выругался. Глаза Повелителя Земли расширились, после чего яростно повернулись к «лучшему» другу. И чего он так взъелся? Спустя всего секунду Мин И оторвал от него убийственный взгляд и сам потянулся за чашей. Выглядел он при этом так, будто бы готов был драться за неё.       Сразу после этого Се Лянь заметил, как глаза обычно безразличного Небесного Императора резко сощурились. Послышались раскаты грома. Повелитель Земли не успел выхватить чашу.       Вокруг повисло молчание и сотни взглядов устремились на Се Ляня. Это было немного неловко. Он задумчиво поболтал в руках чашу, будто подготавливаясь к тому, что ему придётся сейчас сделать. В этом напряжённом молчании Повелитель Земли бесстрастно произнёс:       — Ваше Высочество, не стоит нарушать свои обеты ради какой-то глупой игры. Я помогу Вам опустить занавес.       Все поражённо уставились на него. Теперь тишина была абсолютной. Глаза Цинсюаня, казалось, сейчас выкатятся из орбит — настолько это было немыслимо. Ши Уду выглядел слегка напряжённо, пристально наблюдая за Повелителем Земли. Казалось, даже Цзюнь У такого не ожидал и легонько приподнял бровь. Нарушить тишину вызвался Пэй Мин, который коротко хохотнул и, демонстративно похлопал, произнёс:       — Зная Ваше Превосходительство, я мог бы предположить, что Вы скорее в чай плюнете, чем предложите за свои деньги опустить занавес.       Мин И профессионально проигнорировал его, продолжая в ожидании смотреть на Се Ляня.       На самом деле, сто тысяч добродетелей только на словах небольшая сумма. Если призадуматься, это немыслимое число, которое довольно сложно осознать. Се Лянь не мог себе позволить даже помыслить о таком, что уж говорить, что он никогда бы не принял такой подарок от малознакомого человека. Даже если на кону стоит его грязное прошлое.       Неожиданно бабочка подала голос:       — Гэгэ, соглашайся.       Голова Се Ляня заполнилась вопросами. Он не до конца сам-то успел осознать, что происходит с его другом. Одно событие внезапнее другого, он просто не успевал приспосабливаться к ситуации и осмысливать дальнейшие действия. С одной стороны, ему не хотелось, чтобы правда о нём и Безымянном всплыла наружу. С другой же, может его хотя бы так выгонят с небес и оставят наконец в покое?       Тем более, Се Лянь сам хотел увидеть подробности жизни своего преданного верующего. Хотел познать его страдания, прислушаться к призраку, увидеть его с другой стороны. Не со стороны покорного слуги, а со стороны человека.       Однако Се Лянь безоговорочно доверял Хуа Чэну, поэтому, подавив все «Зачем тебе это надо» и «Почему ты раньше не сказал», уже открыл рот, чтобы согласиться на предложение Мин И, но—       — Очень интересно, Сяньлэ, — Впервые за этот день Владыка Цзюнь У подал голос. Звучал он небрежно, но громко и властно, эхом отражаясь в сердцах каждого из присутствующих. — Почему бы нам не послушать эту занимательную историю?       Слова произносились медленно и чётко, отчего у Се Ляня появилось ощущение, что кому-то только что вынесли приговор.       Вот только кому?