Темень-рок

                    Стоял в Питтсбурге заброшенный «Центр геев и лесбиянок», прозванный в народе «Темень-роком», незнамо за что. Видимо, за прошлые лукавые непотребства — вовлечение питтсбургских обывателей в свою веру экстремистскую, в цвета радужных флагов жизнь их пресно-унылую раскрашивающую. Окна выбиты, двери перекошены, щели продуваются да крыша протекает.       Бежало мимо Солнышко, оно же местный картинщик Джастин Тейлор, очутившийся на районе по своим сверхважным пидерским делишкам. Увидел «Темень-рок»-заброшку, остановился, сражённый игрой света и тени в распатроненных окнах, и софистически вопросил: — «Темень-рок»-«Темень-рок»! Кто же здесь теперь живёт?..       Никто не отозвался. Последние завсегдатаи Центра, геи и лесбиянки, покинули «Темень-рок» после избрания злобного богатого старикашки президентом. Аккурат как за счета электрические и пончики сдобные город платить отказался. Голод и холод — лучшие индикаторы истинных убеждений. Стали те «геи» с теми же «лесбиянками» жить-поживать да добра наживать в милых домиках за цветными заборчиками, топя за скрепное похлеще иных натуралов.       Вошёл Джастин Тейлор в «Темень-рок» и стал там жить своему полюбовнику, Брайану Кинни, названивать: так мол и так, халявный домина обозначился, впору пожить, пока в их лофте ремонт дорогой учудили, да из сметы серьёзно так вышли, воплощая все хотелки-удумки блондинистого художника, даже на целый этаж ниже покусились, за неподъёмное бабло откупив у возмущённых соседей помещения под персональную мастерскую и логово будущей знаменитости.       В тот же миг прискакал Брайан Кинни. Ведь предприимчивей бизнесмена в Питтсбурге не сыскать. И приколиста. Как впрочем и любителя русской литературы, особенно детской. Прискакал, значица, и подъёбисто осведомился: — «Темень-рок»-«Темень-рок»! Кто, нахрен, здесь живёт? — Я, Солнышко! — объявил радостный Тейлор и только потом осознал, что профакапил детали, но тут же исправился: — Я, мышка-норушка! А ты кто? — А я, блядь, лягушка-квакушка. — Иди ко мне жить!       «Лягушка» прыгнула в «Темень-рок». Стали они вдвоём жить. И на раздолбаном столе чутка пожили. Потом на обшарпанной кухоньке. А после и вовсе на массажное кресло переместились, где успешно и финишировали совместно.       Бежал мимо «зайчик-побегайчик», на пару с приятелем своим, Таинственной Мерилин. Заслышал цепким ухом страстные стоны, остановился и спрашивает с надеждой: — «Темень-рок»-«Темень-рок», кто здесь?.. — Я, мышка-норушка! — на этот раз уверенно дефинировал Тейлор. — Я, сука ты приставучая… Лягушка-квакушка! А ты кто? — Вопрос явно был лишний. Распознать высокий голос Эмметта Ханикатта можно было даже из дальней комнаты «Темень-рока». — А я… зайчик-побегайчик, — не без труда сообразил Эмметт, тот ещё знаток хезелхёртовской самодеятельности. — Иди к нам жить! — опрометчиво выпалил Джастин, подстрекаемый глубоко сконтейнированной неудачей на детском утреннике. За что тотчас получил хлёсткий шлепок по всё ещё голой заднице. — Только я не один, — запоздало огорошил Эм, вваливаясь в покосившийся проём вместе с расстроенной чем-то провидицей.       Стали они втроем жить. Стало их четверо, но до безобразий в интимностях не дошло, так как нарисовалась «лисичка-сестричка», она же хитрая адвокатша Мэлани Маркус вместе с женой, Линдси, и сыночком их, Гасом. Сразу протумкала что к чему, постучала в окошко и нежно так поинтересовалась: — «Темень-рок»-«Темень-рок», кто сейчас в здании просторненьком живёт? — Им как раз деваться было некуда, федералы проклятые обязали дом на дезинфекцию от термитов оставить и по-быстрому выметаться. Никакие юридические уловки не помогли. — Я, мышка-норушка, — обрадовано подхватил Тейлор, окончательно вжившись в роль. — Я, злобная лягушка-квакушка, — добавил Брай, никогда не выходящий из роли. — Я, милый зайчик-побегайчик, — констатировал Эмметт.              Таинственная Мерилин предусмотрительно промолчала, так как сразу просекла, что лишняя и на этом празднике жизни. — А ты кто? — прервал дальнейшие любезности Брайан Кинни, как и положено Главному городскому жеребчику и меценату. — И главное, с какого хрена нас всех беспокоишь, дотошная ковырялка? — Я лисичка-сестричка, с женой и твоим сыном, между прочим. Потому, квакушка, фильтруй базар! — Когда требовалось утончённая Маркус умела прикинуться стервой. — Иди к нам жить! — поспешил брякнуть Тейлор — раздухарившегося творца было не остановить.       Забрались и «лисички» в «Темень-рок».       Мимо шёл с прогулки примерный «волчок-серый бочок», да тоже не один, а всем семейством: со своим муженьком — профессором Беном Брукнером, и приёмышем — Хантером. Удивился, заглянул в дом и опасливо уточнил: — Эй, Центр сто лет как не работает, кто тут безобразничает? — Я, мышка-норушка, — вежливо проорал Джастин, как подлинный WASP первым отвечая на вопрос старших, пока вся компания беспечно расквартировывалась в самой большой комнате здания. — Я, лягушка-квакушка. Я, зайчик-побегайчик. Я, лисичка-сестричка. А ты кто? — подхватили остальные, откровенно подсмеиваясь над вечным недотёпой, Майклом Новотны. — А я волчок-серый бочок, — подсказал профессор своему неучёному мужу. — Идите к нам… — Здесь малые дети, и без вас дышать нечем! — оборвала Тейлора Мэлани, вспомнив, что Хантер — лишь пять минут как не хастлер и новые родственники Новотны оба носители опасной болезни, хоть и не передающейся обнимашками. Но кто осудит за «перебдеть» многоопытную юристку и мать? — Впусти, — заступилась Таинственная Мерилин, — тебе с ним ещё рожать.       Никто ничего не понял, но возражать не посмели. Сама Мерилин пояснять не спешила — доказывать прорицание было нечем, накануне постыдно оставила в залоге верные карты Таро и магический шар. В тот момент бутыль виски была нужнее эзотерических артефактов.       Все поместились в «Темень-рок». Стали они жить-поживать, интересные разговоры разговаривать и песни колыбельные наперебой Гасу напевать.       Недолго… Неожиданно заявился «медведь косолапый». Увидел «Темень-рок», услыхал песни, остановился-прислушался и заревел во всю мочь: — Тейлор, это ты там, в «Темень-роке»? — Нет, это мышка-норушка. — Кто?.. — Лягушка, бля, квакушка. — И милый зайчик-побегайчик. — Лисички-сестрички. — Волчок-серый бочок. — А ты, сука, кто? — прорычал Брай, зная ответ. — А я медведь косолапый. — Итан Голд считал себя очень образованным юношей, хотя и не особо был похож на медведя. За годы, проведенные вдали от Питтсбурга, не пристрастился к кожаным комбинезонам, не стал выше и толще, разве что увереннее, именитее и завистливее.       Не успел ляпнуть Тейлор: — «Иди к нам жить!», как был собственнически заграбастан в крепкие Брайановские объятия. — Иди на хер, гребаный медведь, у меня на таких не встаёт!       И тот вправду ушёл. Блистать среди равных, а не этих... животных...       Так пошатнувшееся на мгновение либидо Брайана Кинни спасло «Темень-рок» от разрушения, а впечатлительного Тейлора от [гипотетически!] очередного проёба.