серенада.

смеркалось. солнце медленно опускалось за бескрайнюю вереницу гор, окрашивая всё в теплые тона ласковыми касаниями лучей, в то время как луна, плавно скользя по небосводу, всё выше поднималась, осаждая приятным холодом пестрящие зеленью окрестности придворного сада. величественный дворец, хранящий в своих стенах шёпот вековых историй, возвышался над извилистой дорожкой, что окольцовывала исполинское строение. джей неторопливо шёл по устланной камнями тропе, наблюдая за звёздами, что потихоньку показывались на тёмном полотне. они более не скрывались в "тени" светила, как и он не собирался таить своих истинных чувств к одной особенной персоне. ян чонвон — юный принц сея королевста, распростёртого на огромной территории близ густых лесов и живописных полей, нескончаемо уходящих в даль горизонта. с самой первой встречи он пленил искусного музыканта, представ своим ликом пред ним. ясность взгляда и спокойный нрав покорили джея, взращивая в нём желание побольше узнать о королевской особе. чонвон же нисколько не был против, наоборот, с тем же рвением тянулся к новому человеку в серых стенах дворца, коего отец приставил к нему в качестве учителя музыки. и они были честны лишь друг перед другом, без зазрений совести сбегая с назначенных — джеем собственноручно — уроков в чонвоновы тайные места, где тот находил уединение от всей суеты дворцовой, что, казалось, с каждым днём всё увеличивалась и увеличивалась, не давая и секунды на передышку. и, честно признаться, подобные жесты принца теплом отдавали в сердце пака, кой уверенно мог заявить, что завоевал доверие сей особенной персоны. разница в возрасте не была велика — лишь жалких два года разделяли младые души, однако это совершенно не мешало им с удовольствием проводить время в окружении друг друга и помышлять шалостями. удивительно, но их ни разу не ловили за мелкими проделками и пропусками уроков музыки. то ли подобным образом действовало на всех чонвоново очарование, что никто ничего в ответ возразить не смел, то ли они и впрямь были безупречны как в своих секретных похождениях, так и в сокрытых от глаз друг друга чувствах. сменилось двенадцать полных лун, прежде чем пребывание в тех самых тайных уголках скрасилось тихими разговорами по душам и трепетными переплетениями тонких аристократичных пальцев с более грубыми и мозолистыми от частой игры на мавританской гитаре; мелодии известных произведений в исполнении джея — он по памяти напевал мотив, порой уходя в мычание — утопали где-то в темной макушке принца, прерываясь его искренним, не несущем злых помыслов смехом. пак лишь улыбался на это, сильнее носом зарываясь в мягкие волосы. дальше подобных касаний не заходило, собственно, как и в огласке таящихся в глубине сердец каждого чувств. да и не нужно им было распространяться сильно, оголяя истину, стоило лишь пересечься взглядами, потонуть в неге очей, наполненных бескрайней нежностью, и всё становилось предельно ясно. сложнее было только прятать сеи взгляды от других, заставлять себя отводить взор от излюбленных кошачьих глаз иль точёных розовых губ, кои при полной сосредоточенности музыканта забавно надувались. — твои губы искусаны, — произнесено шепотом, сравнимым с шелестом летней листвы. — что тебя волнует? чонвон ответил не сразу, продолжая играть с приятной на ощупь рубашкой пака. они находились в покоях принца, отдыхая после занятия. а они действительно занимались. отпустив край рукава, ян развернулся и осторожно прильнул спиной к чужой груди, в то же мгновение ощущая, как его окольцовывают джеевы руки. — мне страшно, джей, — голова опускается точно на острую ключицу. — кажется, будто отец знает о нас. его взгляд суровеет.. иль мне, тобою очарованному, начинает чудиться. я не хочу терять всё это. — уверен, что это не более чем плод твоего встревоженного разума и разыгравшегося воображения. твой отец всё так же добр ко мне, — губы касаются макушки, оставляя там невесомый поцелуй и тихое "я всегда буду рядом", что в миг развевает все страхи и сомнения яна. видеть обычно собранного и рационального принца в растерянности непривычно. в отличие от музыканта, тот редко озвучивал свои истинные эмоции. с приходом джея в свою жизнь пришлось научиться. — прогуляемся, нежность? отбросишь все те мысли, что забились в твою прекрасную головушку. ян хмыкает на новое очаровательное обращение к нему, пополняя список ещё одним пунктом. — прогуляемся, дже-я.

***

деревянная поверхность приятной прохладой отдавала к кончикам пальцев, распространяясь по всему телу. мавританская гитара перекочевала из правой руки в левую, задетые струны издали чистейшую какофонию. он стоял прямиком под окнами принца. благо располагались те на втором этаже, что изрядно упрощало поставленную задачу. джей давно всё продумал. каждый свой шаг, каждое слово, от и до выученную серенаду, посвящённую его одному и единственному. он рассчитал точное время, чтобы успеть приготовиться, не попадаясь на глаза чонвону. сам давил на больное, себя терзал, боясь представить, что творилось в сердце возлюбленного, каким будет его взгляд при встрече с уже такой родной тёмной радужкой очей. не хватало робких касаний и нежных улыбок принца, адресованных только паку. а луна всё выше взбиралась по невидимой лестнице; солнце полностью уступило ей свои владения в дневное время суток, позволяя темноте окутать бескрайние просторы ночи. близился тот самый час. джей вскинул голову, обращая всё свое внимание к окнам, за которыми начал появляться практически незаметный огонёк света. дрожа от неспокойности свечи, он становился все больше, позволяя разглядеть в тени невысокую фигуру. донёсся звук распахнувшихся настежь стёкол, однако взгляд чужой не был брошен вниз. принц оставил свечу на широком подоконнике, ретируясь к кровати. заранее подготовленные спальные одежды были аккуратно уложены на мягких тканях. он неспешно сменил наряд, вслушиваясь в ночную песнь, что струилась плавным ручейком в его покои. выражение его лица было спокойным, но в душе тот был огорчён. ни одной встречи с джеем за весь прошедший день. его окликнули. — чонвон, нежность. он обернулся к источнику звука, неверяще гипнотизируя черноту ночного неба. тихие шаги босых ног заставили скрипеть деревянные половицы. ян нетерпеливо приблизился к окну и оперся о подоконник, перевешиваясь через резную раму. пак стоял внизу, тепло улыбаясь. — без лишних слов, чонвон-а. я начну. а он совершенно не был против. мозолистые пальцы коснулись натянутых струн. мелодия неспешно полилась, достигая стен второго этажа. джей запел.

ночь укрыла дворец сей вуалью,

звёзды шепчут сказки в тишине.

и моё сердце, полное печалью,

лишь о тебе мечтает, о мой принц, во сне.

мы прячем чувства, как запретный плод,

от глаз придворных и пустых речей,

но в сердце бьется страстный, нежный ход,

не в силах с ним я совладать, поверь.

твой образ, словно солнца луч весенний,

в моем сознании сияет вновь и вновь.

и голос твой, как музыка забвенья,

пробуждает в сердце чистую любовь.

твоя улыбка, словно дивный свет,

рассеивает мрака пелену.

и нет в мире чуда больше, нет,

чем видеть глаз твоих глубину.

я знаю, что ты связан по рукам,

что бремя королевства на плечах,

но эта песня – мой немой обман,

мой тихий крик, что я не сдамся впопыхах.

в ней каждый звук – признание любви,

которую с тобою разделяю.

и пусть молчание нас порой губит,

надежда в сердце всё же не сгорает.

не требую ни славы, ни богатства,

лишь твоего вниманья, твоего тепла.

и готов я на любые испытанья,

лишь бы хоть тенью быть с тобой всегда.

я не прошу венца и пышных зал,

ответа я не требую, мой принц.

лишь этих встреч украденных финал,

чтобы песнью чувства все лились.

пусть эта серенада, что сейчас звучит,

достигнет слуха твоего, мой принц.

и пусть твое сердечко застучит,

услышав правду, что в себе таит.

и пусть наш мир – игра теней и света,

но знай, что вечно будет сердце петь,

тебе, и только лишь тебе, мой принц,

пока свободно не сможем мы взлететь.

последняя прозвучавшая нота растворилась в мелодии цикад, спрятавшихся в траве. джей украдкой обратил взор к окну и поражённо застыл пред открывшимся видом: по порозрвевшим щекам принца сказывались хрустально чистые слёзы, что у подбородка срывались и терялись где-то в зелени кустов. музыкант тревожно замер, нахмурив тёмные брови, желая позвать возлюбленного, однако тот не позволил, сорвавшись с места и скрывшись за тенью дрожащей свечи. растерянность пуще прежнего отразилась на лице пака. гитара была отложена в сторону. он отступил на пару шагов, продолжая вглядываться в частично заметные покои. в душе теплилась надежда, что сбежали не от него. рвануть прямиком за чонвоном хотелось неимоверно, однако он ничего не мог предпринять. звук приближающихся шагов отвлёк его. он не успел обернуться, как был утянут в крепкие объятия, чуть не сбившие с ног. чонвон уткнулся носом в излюбленную острую ключицу, сильнее прижимая к себе джея, чувствуя, как и сердце напротив одновременно с его собственным зашлось в сумасшедшем, совершенно ненормальном ритме. нежные поглаживания по спине вызвали табун мурашек быстрее, чем прохлада летней ночи, просочившаяся сквозь тонкую ткань одежды. — ты замёрзнешь, чонвон-а, — бархатный шёпот в растянувшейся эфемерной улыбке у самого уха, что мгновенно окрасилось бледным алым. принц наплевал на всё. кроме человека, кой пробуждал в нём такие ни с чем не соизмеримые чувства, ничего больше не имело значения. — я.., — небольшая запинка, сопровождаемая сопением. он отстранился, уложив руки на плечи пака, всматриваясь в бесподобной красоты глаза. те глядели в ответ с безграничной лаской и нежностью. — я люблю тебя, джей. родные прохладные ладони легли на мягкие щёки, большими пальцами аккуратно смахивая блестящие слезы. губы невесомо коснулись открытого лба, носы соприкоснулись, в интимном жесте потираясь друг о друга. они встретились взглядами, невольно улыбаясь увиденному. в тех больше не таилось, не скрывалось от посторонних взглядов, а главное, от них самих такое прекрасное, всепоглощающее чувство; теперь в них яркими всплесками новых и уникальных красок так явно и очевидно играла трепетная и неповторимая л ю б о в ь. — я люблю тебя, чонвон.