Продли сумерки

      После возвращения из странствий, где он искупал свои грехи, Саске увидел Сакуру в совершенно ином свете. Впрочем, перемены начались уже давно, исподволь, постепенно. После войны Сакура была неизменно рядом, навещая его в больнице, проводя осмотры. Раньше, когда они были лишь генинами, это его раздражало. В глубине души, однако, Учихе льстило её внимание, хотя он и не осознавал этого. Со временем, пережив потрясение от истребления клана и смерти семьи, он понял, что все его чувства слились в одну всепоглощающую ненависть — ненависть к брату. Примирение с Итачи изменило всё. Он начал открывать своё сердце и разум тем, кто всегда был рядом, но кого он отталкивал из-за непонимания собственных эмоций. Теперь всё было иначе. Позабытые, казалось, чувства начали просыпаться, напоминая о себе. Двадцатилетний Саске почти не знал юношеских переживаний. Теперь, в начале зрелости, в нём пробуждались новые ощущения. Когда Сакура попросила сопровождать его в путешествии, он не предполагал, к чему это приведёт. Привыкший к одиночеству или к обществу людей, не вызывавших у него никаких эмоций, Саске начал сомневаться в правильности своего решения. Но им двигал порыв — желание провести больше времени со своей давней соратницей, преданной и верной ему долгие годы. С той, что никогда не теряла надежду и не осуждала его. Да, однажды она пыталась его обмануть, но то были тёмные времена, преддверие войны. И сам он был далёк от равновесия, потрясённый открывшейся правдой, едва не лишившей его рассудка. Но теперь он был рядом с ней, с девушкой, никогда не скрывавшей своих чувств, с той, что изменилась со временем, и теперь он не знал, что она о нём думает. Впрочем, её настойчивое желание сопровождать его говорило само за себя. Харуно по-прежнему любила его. Поначалу всё шло гладко. Он указывал путь, планировал и руководил их действиями во время небольших миссий. Но спустя несколько недель Саске начал замечать перемены в Сакуре. Приближалось лето, и она перестала носить плащ, скрывавший её фигуру. Лишь изредка, прохладными вечерами, девушка набрасывала его на плечи. Днём же её тело было почти открыто. Короткие шорты и юбка почти не оставляли простора для фантазии. Саске видел, как на неё постоянно заглядываются мужчины в городах и деревнях, через которые они проходили. Он понимал, что Сакура превратилась в прекрасную женщину, возможно, самую красивую в Конохе, но никогда не сказал бы этого вслух. Саске старался не уподобляться этим похотливым взглядам. Он наблюдал за ней украдкой, когда она была чем-то занята: помогала больным, оказывала медицинскую помощь или чинила его одежду. Учиха смотрел, как она идёт впереди, любуясь пейзажами, как она ласково общается с животными, встречавшимися им на пути, — кроликами, котятами. В эти моменты он видел её доброе и бескорыстное сердце. Саске наблюдал, как её длинные, изящные ноги сгибаются под его взглядом, как они пачкаются, а порой и царапаются. Взгляд поднимался выше, скользил по округлым бёдрам, задерживался на плоском животе, едва различимом под тонкой тканью сетчатой рубашки, надетой под топ в стиле ципао, цвета бордо, как и её короткая юбка. Ещё выше — небольшая грудь, не такая уж и маленькая, как дразнили её мальчишки в детстве, хотя размер её груди мало его волновал. Ключицы, шея, по которой стекали капельки пота… это зрелище не раз заставляло его сглатывать. Он не мог поверить, что такая обыденная вещь, как потная шея, способна так на него подействовать. Её розовые губы, полные и чувственные, и её глаза…       Нежный, ласковый взгляд. Эти глаза смотрели на него с любовью, грустью, тревогой, гневом, обидой, а теперь, когда она смотрела на него, в них читалось какое-то ожидание, что-то, чего он не мог понять. Наблюдать за ней стало его любимым занятием. Каждый жест, каждый взгляд, каждый смех, даже каждое случайное прикосновение, хотя Сакура старалась избегать физического контакта. Шиноби корил себя за своё прежнее поведение, из-за которого она усвоила, что ему не нравятся прикосновения. Теперь же он жаждал её касаний. Лёгкое прикосновение её тонких пальцев, казалось, вызывало в его теле целую бурю ощущений, природу которых он не мог объяснить. Саске никогда прежде не испытывал ничего подобного. От её прикосновений словно пробегали искры, а она смотрела на него, словно ожидая увидеть отторжение. Но Саске не показывал ни удовольствия, ни неудовольствия, оставаясь невозмутимым. В глубине души он хотел большего. В его возрасте многие из друзей и знакомых уже познали близость с противоположным полом. До сих пор у Саске не было ни потребности, ни желания этого. С детства его преследовала одна цель, которая затмевала все остальные чувства. К тому же его душевное состояние до сих пор не располагало к подобным удовольствиям. Сексуальное влечение не входило в круг его приоритетов. До сих пор.       Теперь Саске чувствовал себя хорошо, или, по крайней мере, намного лучше, чем прежде. Возвращение в Коноху облегчило его боль и грусть, помогло залечить некоторые раны. Поддержка друзей и знакомых постепенно вытаскивала его из того тёмного туннеля, в котором он блуждал, почти не видя света. В нём просыпались новые чувства. И Сакура была этому причиной. Не то чтобы он винил её, но он понимал, что все эти ощущения связаны с ней. Она была той женщиной, которой он доверял больше всего, с которой чувствовал себя комфортно. Поэтому не было ничего удивительного в том, что он испытывал к ней влечение. Харуно дарила ему ощущение тепла, комфорта, покоя, любви, понимания и, главное, заботы. Она постоянно беспокоилась о его руке, о том, чтобы он не переусердствовал с Кеккей Генкай, всегда была рядом, чтобы облегчить боль. Боль, которая преследовала его всю жизнь. И теперь она была рядом, чтобы её унять. Её близость помогала ему лучше спать, он чувствовал себя менее одиноким, и иногда замечал тёплое чувство в груди, окутывающее его. Это чувство напоминало чувство, которое он испытывал в детстве с матерью, или когда его брат возвращался домой с миссий. То же самое тёплое чувство. — Саске-кун, ты хочешь сегодня переночевать в гостинице? Мы несколько недель жили в полевых условиях, я думаю, мы можем позволить себе поспать несколько ночей в гостинице благодаря небольшим миссиям, которые мы выполнили в Цукигакуре, — голос Сакуры был бодрым, но в глубине души она устала столько ходить. Саске понимал это, хотя девушка и была куноичи, обученной выполнять миссии и спать на открытом воздухе, но она никогда не была в миссии так долго. -Хн, — сухо ответил он, хотя Сакура уже привыкла к односложным ответам своего спутника. И она понимала, что это был положительный ответ, ответ, который его радовал. Сакура знала тонкости языка Саске, а также начинала понимать его невербальный язык. Они шли несколько часов, пока не добрались до маленькой деревушки, где нашёлся всего один постоялый двор. Сакура вошла первой и с приветливой улыбкой обратилась к хозяйке. Путешествовать с ней было удобно, особенно когда дело касалось общения с людьми — это никогда не было сильной стороной Саске. Благодаря ей они не раз находили приют там, где Саске в одиночку вряд ли был бы желанным гостем. Знак клана Учиха до сих пор вызывал у некоторых опасения. Риннеган, который он порой пытался скрыть, всё же выдавал его — лавандовый отблеск левого глаза часто проглядывал из-под тёмных волос. Зато дружелюбие, жизнерадостность и уверенность Сакуры открывали перед ними двери, а не захлопывали их. Это было большим преимуществом. — Добрый вечер, нам нужно два номера, — прозвучал мелодичный голос Сакуры, отозвавшись теплом в груди Саске. Она словно излучала благополучие. — Ох, простите, остался только один номер, — ответила хозяйка, листая свою записную книжку. Сакура взглянула на Саске, ожидая увидеть на его лице хоть какое-то возражение, но он просто смотрел на неё, словно говоря взглядом, что ему всё равно. Сакура растерянно перевела взгляд на хозяйку, не зная, что сказать. Бесстрастное выражение лица Саске ни о чём ей не говорило, и ей пришлось самой принимать решение. — Хорошо, тогда один номер. Мы как-нибудь разместимся, — улыбнулась она женщине, которая нахмурилась и посмотрела на мрачную фигуру Саске. — Там только одна кровать, — прошептала она Сакуре, опасаясь, что её спутник услышит. Она не знала, какие отношения связывают этих двоих, и заметила, что Сакура немного нервничает. Сакура натянуто улыбнулась и отмахнулась рукой, стараясь не придавать этому значения. — Хорошо, одна кровать, — ответила она, почти покраснев и стараясь не смотреть на Саске. Хозяйка протянула ей ключ, и в этот момент Саске подошёл к Сакуре, взял её под руку и расплатился за три ночи вперёд. Сакура украдкой взглянула на него. Его твёрдая фигура и спокойное лицо не выражали ни недовольства, ни радости.       Сакура первой вошла в комнату, которую им выделили. Она находилась на первом этаже, в конце коридора. Открыв дверь, Сакура увидела просторное помещение с широкой кроватью у большого окна. Слева располагалась ванная, справа — шкаф и письменный стол. Когда Саске вошёл и закрыл за собой дверь, Сакура невольно вздрогнула и напряглась. Саске заметил эту реакцию, но не придал ей значения. Он начал снимать плащ, пояс и катану, затем скинул сандалии, желая чувствовать себя комфортнее. Его словно непреодолимо влекло в ванную, и, не раздумывая, он снял рубашку и направился туда, едва не коснувшись Сакуры, ощущая её пристальный взгляд, устремлённый ему в спину. — Я в ванную, — бросил Саске, словно это было совершенно обыденное дело. Но это было не так. Сакура смотрела, как закрывается дверь ванной, и вздохнула, оставшись одна. Вся ситуация казалась ей немного неловкой, не из-за того, что она осталась с ним наедине, а из-за того, что он мог подумать. Пока Саске был в ванной, Сакура оглядела комнату. Она поискала футон, чтобы они могли спать по очереди, но нашла лишь несколько одеял. Разложив на столе свои вещи — сумку с лекарствами и противоядиями, кунаи и прочее, — она напряглась, услышав, как стихла вода. Харуно ждала, когда Саске выйдет, чтобы наконец и самой привести себя в порядок. Ей не терпелось постирать одежду, которую она не стирала уже несколько недель. Жизнь куноичи, особенно на заданиях, была далека от комфорта. Саске вышел из ванной, обернувшись лишь полотенцем вокруг бёдер, не особо стесняясь присутствия Сакуры. Он не привык скрывать своё тело. Несколько недель назад они купались в озере, и тогда Сакура почти не раздевалась, сославшись на необходимость постирать одежду. Поэтому Саске не видел большой разницы между полотенцем и нижним бельём. Сакура, бросив быстрый взгляд на пол, тут же юркнула в ванную, не дав Саске убрать свои вещи. Но ему было всё равно. Одежда ждала его в одном из свитков, лежавших на столе, где Сакура уже успела разложить свои вещи. Он надел просторные чёрные штаны и свободную белую футболку с гербом клана на спине и лёг на кровать, не задумываясь, где будет спать ночью — здесь или на полу. Впрочем, он был уверен, что если кому-то и придётся спать на полу, то это будет он. Сейчас ему хотелось лишь расслабиться, закрыть глаза и отдаться усталости. Проснувшись, Саске почувствовал тяжесть во всём теле. Накопившаяся усталость давала о себе знать. Привыкший не отдыхать, не заботиться о себе, он не замечал, как это сказывается на его теле и разуме. Но путешествие с Сакурой имело свои преимущества, и это было одним из них. Поднявшись, он увидел Сакуру, сидевшую за столом в нескольких дюймах от него. Она была погружена в чтение одной из медицинских книг. В свободное время куноичи всегда училась или повторяла записи о лечении. Сакура всегда была такой — прилежной ученицей, стремящейся к знаниям и совершенствованию. На этот раз её одежда была особенно лёгкой: белые шорты и свободный топ того же цвета. Саске заметил, что на ней не было бюстгальтера, и очертания её груди стали более отчётливыми. Он с трудом сглотнул, разглядывая её стройную фигуру. Сакура не заметила, что он проснулся, но, услышав его движение, обернулась и тепло улыбнулась. — Надеюсь, я тебя не разбудила, Саске-кун, — произнесла она своим мелодичным голосом, который каждый раз согревал его сердце. — Нет, — ответил он хриплым, спросонья голосом, больше похожим на рычание. Часто после отдыха боль в культе усиливалась, и Саске невольно коснулся бицепса. Этот жест не ускользнул от Сакуры. Заметив его, она подошла ближе, и Саске почувствовал, как напрягся от её близости. Её фигура с плавными изгибами, тепло её тела и нежный цветочный аромат наполнили комнату. Он боялся, что Сакура заметит, как его штаны стали ему тесны. — Можно? — спросила она, глядя на его руку, спрашивая разрешения осмотреть культю. Саске, чувствуя себя неловко от столь близкого и волнующего присутствия, лишь покорно кивнул. Напарница села рядом, чувствуя себя на удивление непринуждённо в такой близости, хотя каждый раз, когда она случайно касалась его, её словно пробивал разряд тока — страх, что он оттолкнёт её. Казалось, она знала, что её забота о его руке всегда желанна. Но Сакура ошибалась, она всегда была желанна. Саске закрыл глаза, наслаждаясь мягким теплом чакры Сакуры. Это тепло всегда приносило облегчение, и порой ему казалось, что оно исцеляет не только боль в руке, но и боль в душе. — Лучше? — прозвучал её мелодичный голос, возвращая его в реальность. Он лишь утвердительно кивнул. Когда Сакура встала, Саске почувствовал, как ему не хватает её тепла. Он смотрел, как она грациозно подходит к окну и любуется пейзажем. Его взгляд скользнул по её фигуре, и он подумал, каким же он был глупцом, не зная, как к ней подступиться. — Что бы ты хотел поесть? Ещё не все заведения закрылись… — сказала она, оглядывая улицы городка, вероятно, выискивая подходящее место для ужина. Саске едва слышал вопрос, полностью поглощённый ею, своими желаниями. — Мне всё равно, — ответил он. Еда никогда его особо не волновала. После ухода из Конохи, в убежище Орочимару, ему приходилось есть всё подряд. Сакура обернулась и заметила его нежный взгляд. Его лицо тут же изменилось, словно Саске застали за чем-то неприличным. За тем, что он смотрел на неё. Сакура никак не отреагировала на его взгляд, скользнувший по её фигуре, а просто вернулась в ванную и вышла, переодевшись в другой наряд того же цвета. Новое платье, хоть и было таким же коротким, уже не открывало её живот, а штаны под ним были чуть длиннее. После ужина Сакура казалась более оживлённой. Вернувшись в номер, она уже не выглядела такой напряжённой. Саске направился к шкафу с тем же намерением, что и Сакура несколько часов назад. — Там только одеяла, — сказала она, наблюдая за ним. — Я всё равно буду спать на полу, — ответил Саске, не оборачиваясь. — Нет, — резко возразила она, не подумав. Саске вопросительно посмотрел на неё. — В смысле, не нужно. Кровать достаточно широкая, — прочистив горло, сказала она. — К тому же, тебе нужно отдохнуть. У тебя всегда болит рука, когда ты напряжён, а сон на полу тебе не поможет, — её голос слегка дрожал. Саске прежний, тот, что был несколько месяцев назад, из упрямства и желания соблюсти дистанцию, настоял бы на своём. Но нынешний Саске, эгоистичный, жаждущий её близости, не стал спорить и просто кивнул. — Хорошо, — монотонно ответил он, стараясь не выдать своих чувств. Той ночью Саске спал на самом краю кровати, боясь коснуться Сакуры, боясь, что она почувствует его болезненное возбуждение. Он почти не спал, сдерживая свои самые сокровенные желания. Эти мысли преследовали его всё чаще, по мере того как росло его влечение к ней. В этой тесной комнате, наедине с ней, эти мысли полностью завладели его разумом. Он навязчиво думал о её теле, её изгибах, её груди, её шее, её губах, о том, как было бы оказаться внутри неё, в её тепле и влаге. Её мягкое тело рядом с его, стоны наслаждения и шёпот его имени… Хватит. Приказал он себе, пытаясь остановить мысли, которые становились всё более настойчивыми и лишь усиливали его возбуждение. Сакура же мирно спала, не подозревая о его муках. Не подозревая о той психологической пытке, которую он испытывал из-за неё, из-за её простого присутствия. На следующий день Сакура потащила его на рынок, раскинувшийся на главной улице городка. Она любила гулять и болтать с людьми, узнавать о новых блюдах и вкусах, о местных травах, способных исцелить от разных недугов. Проходя мимо одной из лавок, полной подвесок и браслетов из сверкающих на солнце драгоценных камней, Сакура остановилась. Она не любила украшения, да и статус куноичи не позволял их носить — они только мешали. К тому же, будучи ниндзя-медиком, она не могла носить кольца и браслеты из-за постоянной обработки рук антисептиками и необходимости надевать хирургические перчатки. Но любоваться ими ей нравилось. — Добрый день, милая, — обратилась к ней хозяйка лавки. — Что-нибудь приглянулось? — О, здравствуйте. Просто смотрю, — улыбнулась Сакура. — У вас очень красивые украшения. Они ручной работы? — Конечно, юная леди, — ответила женщина. — Почему бы вашему молодому человеку не купить вам кулон? Вот этот рубиновый вам бы очень подошёл. Лицо Сакуры изменилось, она напряглась, хотя Саске не было рядом. Она боялась, что он мог услышать эти слова. — О, нет, у меня нет молодого человека, — ответила медик, стараясь не придавать этому значения. — Ну, этот юноша, который с вами, не сводит с вас глаз. Думаю, он не прочь им стать, — прошептала женщина, наклоняясь к Сакуре. От этих слов Сакура покраснела. Она и сама не раз замечала, как Саске смотрит на неё, особенно вчера вечером. Но она гнала от себя эти мысли, боясь понапрасну себя обнадежить. — Мы старые друзья… друзья детства. Он никогда… — начала было Сакура, но тут появился Саске, и она замерла, испугавшись, что он мог слышать их разговор. — Тебе что-нибудь понравилось? — спросил он, не отрывая взгляда от витрины. Сакура снова покраснела и взглянула на женщину, которая смотрела на них с усмешкой. — Нет, я просто сказала этой милой женщине, что просто смотрю. Пойдём, Саске-кун, — сказала куноичи и двинулась с места. — До свидания, было приятно, — произнесла она, смущённая ситуацией. — Молодой человек, не стесняйтесь, действуйте! Она ждёт, — тихо сказала ей вслед женщина, подмигнув Саске. Он никак не отреагировал на её слова, лишь кивнул и сухо попрощался. Но в его голове зароились сомнения и вопросы. После прогулки по городу Сакура заметила, что в их гостинице есть горячие источники. — Хочешь сходить в горячие источники? Я только что узнала, что они здесь есть. Если хочешь, пойдём расслабимся, — весело предложила Сакура, направляясь к ванной, чтобы переодеться. Выйдя к источнику, Сакура увидела, что он общий и совсем небольшой, как и всё в этом городке. Она была закутана в тонкое полотенце, едва прикрывавшее бёдра, и боялась, что оно вот-вот соскользнёт. Вокруг никого не было, несмотря на то, что гостиница была полна постояльцев. Сакура не ожидала, что Саске присоединится к ней, и наслаждалась минутами тишины и одиночества. Она вспоминала сегодняшний день, проведённый с Саске, разговор с торговкой в лавке и то, как он вёл себя после этого. Всё это было странно. Сакура замечала небольшие изменения в поведении Саске. С тех пор как он вернулся в Коноху, он стал более расслабленным и непринуждённым в общении с ней и Наруто. Её удивило, что Учиха согласился на это путешествие вдвоём. Сначала она много думала о причинах его согласия, но дни шли, а явного объяснения так и не находилось. Она боялась спросить его напрямую, опасаясь услышать ответ. В этот момент она услышала чьи-то шаги и, открыв глаза, увидела приближающегося Саске. Сакура едва не вздрогнула от неожиданности и покраснела, увидев его прекрасную фигуру. В детстве Саске был красивым мальчиком с тонкими, изящными чертами лица. С годами эти черты стали ещё более выразительными, его красота стала воплощением мужественности. Его тело, сильное и мускулистое, было результатом изнурительных тренировок, которым он подвергал себя с самого детства, стремясь стать сильнее и лучше. Сакура замечала, как молодые девушки заглядывались на него в городах и деревнях, через которые они проходили. Это было очевидно, даже она сама до сих пор не привыкла к его внушительной внешности. Ей часто приходило в голову, насколько он пользовался успехом, когда путешествовал один, и она думала, что сейчас он ведёт себя сдержаннее из-за неё, не желая ранить её чувства. Сакура была рядом с Саске круглые сутки, они почти не расставались. Боясь, что он заскучает и отправит её обратно в Коноху, она старалась не навязываться и избегала лишних прикосновений. Харуно старалась не смотреть на него прямо, опасаясь, что он заметит её взгляд и неправильно истолкует её намерения. Хотя, по правде говоря, она и не скрывала, что ей нравится на него смотреть. Когда он вошёл в воду, Сакура стала лихорадочно придумывать, что сказать, чтобы разрядить неловкое молчание. — Я не думала, что ты придёшь, — просто сказала она. Ей показалось, что это глупо, ведь она сама звала его, но было уже поздно. — Хм, — ответил он, и Сакура едва не закатила глаза. Она уже привыкла к его односложным ответам и бормотанию. — Это поможет тебе с болью, — попыталась она завязать непринуждённый разговор. В конце концов, они проводили вместе каждый день, каждый час. В этом не было ничего предосудительного. — Ага, — последовал ответ. Поняв, что Саске не настроен на беседу, Сакура закрыла глаза и снова откинулась на каменный бортик, расслабляясь под тёплыми струями воды. Она не знала, сколько времени прошло, возможно, она даже задремала, но голос Саске вернул её в реальность. — Сакура, — мягко позвал он, привлекая её внимание. Куноичи открыла глаза и повернула голову в его сторону. — Почему ты захотела пойти со мной в эту миссию? — этот вопрос совершенно её обескуражил. — Потому что ты мой товарищ, и у нас никогда не было возможности побыть вместе. С Наруто и остальными… — начала объяснять Сакура, чувствуя необходимость дать ему достойный ответ и подавить страх, что истинная причина — её любовь к нему. — Ты всё ещё любишь меня? — прервал её Саске, словно её объяснение было недостаточным. Он нанёс прямой удар, в самое сердце, без обиняков и смягчений. Сакура с тяжёлым вздохом закрыла глаза. — Зачем ты спрашиваешь? — Её голос изменился, в нём не осталось той нежности, к которой он привык. Он задел ту струну, которую Саске редко удавалось тронуть, — раздражение, гнев и одновременно страх. Она больше не была той двенадцатилетней девочкой, влюблённой в товарища по команде, той, что идеализировала его и мечтала о свадьбе и детях. Теперь ей было двадцать, она прекрасно знала человека, которого не переставала любить, даже после того, как он пытался убить её и её друзей. Она должна была ответить честно, без прикрас и иллюзий. — Ответь мне, — потребовал он, но в его голосе не было ни холода, ни гнева, лишь мягкое ожидание. Сакура встретилась с ним взглядом. В её глазах не было и следа прежней нежности. — Да, Саске. Я всё ещё люблю тебя, — с горечью и отчаянием ответила куноичи. Это была неизбежная правда о её чувствах. Саске закрыл глаза, словно впитывая её признание, не говоря ни слова, не делая ни жеста. Он стоял неподвижно, погружённый в свои мысли. — Это помешает нашему путешествию? — спросила Сакура. Ей нужно было знать. Она уже открыла ему свою тайну, теперь не имело значения, узнает ли он чуть больше. — Нет, — ровным тоном ответил он. Его ответ был быстрым и чётким, словно он хотел заверить её, что это не станет проблемой. Словно он уже знал её ответ, но ему нужно было услышать его из её уст. Словно он не хотел её потерять. Сакура встала и направилась в ванную, раздражённая этим ненужным, как ей казалось, разговором. Она не собиралась снова признаваться ему в любви, ведь это и так было очевидно. Она надеялась на взаимность после того, как он отправился в своё искупительное путешествие. Но всё в нём сбивало её с толку. Саске был немногословен, сдержан в жестах и взглядах. В раннем детстве он потерял любовь матери, семьи, и эта утрата превратилась в отчуждение и безразличие. Это разбивало Сакуре сердце, ведь она знала, что Саске — прекрасный человек, и снаружи, и внутри. Даже если он отказывался от любви, он заслуживал её, заслуживал того, чтобы ему позволили любить себя, пусть даже и не её любовью. Раздосадованная этим разговором, Сакура вернулась в комнату, чтобы переодеться и лечь спать. Она не хотела его видеть и слышать, по крайней мере, до завтра. Устроившись в постели и выключив свет, она услышала, как открылась дверь зная, что это Саске возвращается из горячих источников. После того как Сакура оставила Саске у горячих источников, прошёл почти час. Она надеялась, что он обдумал их разговор и понял, как заставил её себя чувствовать. Медмк хотела, чтобы он больше не поднимал эту тему, приняв как данность отсутствие взаимности. Сакура надеялась, что последующие дни будут спокойными, как и прежде, что их дружба восстановится, и они смогут сосредоточиться на выполнении задания. Однако она не представляла, какая борьба разворачивается внутри Саске. Его чувства были в полном хаосе, он не мог их ни понять, ни назвать. Он чувствовал собственную беспомощность перед лицом нахлынувших эмоций, не зная, как их выразить. Подтверждение чувств Сакуры заставило его переосмыслить всё, о чём он думал до этого, но он не знал, как поступить с этими новыми мыслями. Сказать ей? Поговорить? Или просто показать? Нерешительность, сомнения, смятение. Он лежал рядом с Сакурой, снова на самом краю кровати, и в его душе роились слова, так и не вырвавшиеся наружу. Это был их последний день в деревне и последняя ночь в гостинице. Сакура проснулась раньше и тихонько вышла из комнаты, оставив Саске спящим. Она хотела посетить местный медицинский центр, предложить свою помощь и заодно отвлечься от тревожных мыслей. Поняв, что Сакура хочет побыть одна, Саске отправился на тренировку в ближайшую рощу. Он изнурял себя до предела, зная, что вечером боль в руке вернётся, но ему было всё равно. Ему нужно было проветрить голову, не дать эмоциям взять верх. Но мысли всё равно возвращались. Он понимал, что должен что-то сделать, чтобы Сакура не чувствовала себя отвергнутой, должен показать ей, что её чувства взаимны, и что он был слепцом, не замечая этого раньше. Но как это выразить? Вернувшись в комнату после целого дня тренировок, он не застал Сакуру. Приняв ванну и надев привычную домашнюю одежду, он углубился в изучение одного из своих свитков, посвящённых запретным техникам. Лишь когда дверь за спиной закрылась, Саске понял, что Сакура вернулась. Он поднял глаза. Она стояла в своём бордовом ципао, пояс подчёркивал изгибы её фигуры. На её лице читалась усталость. Она поздоровалась, не ожидая от него ответа, а он смотрел на неё с сомнением, гадая, что она сделает. Ждал, что куноичи набросится на него с упрёками, даст волю своему гневу. Но она просто прошла в ванную. Он должен что-то предпринять. Он не мог допустить, чтобы она страдала из-за него. Сакура всегда желала ему добра и комфорта, и он не хотел быть причиной её страданий. По теням под дверью он понял, что Сакура уже закончила принимать душ. Он подошёл к двери и стал ждать, словно с нетерпением желая её увидеть. Когда дверь открылась, Сакура увидела перед собой высокую фигуру Саске. На её лице было недоумение. Она смотрела на него снизу вверх, ожидая, что он что-то скажет или хотя бы пропустит её. — Сакура, — это было первое слово, которое он произнёс за весь день. Учиха не знал, как продолжить, как объяснить ей, что сожалеет и что его переполняют чувства, которые он не может понять. Сакура вопросительно вскинула бровь. Но он молчал. — Саске, всё в порядке. Тебе не нужно ничего говорить, — сказала она, проходя мимо и едва касаясь его груди плечом. Вдруг чья-то рука крепко сжала её запястье. Сакура обернулась и вопросительно посмотрела на Саске. Его поведение было настолько неожиданным, что она не знала, чего ожидать дальше.       Поцелуй был настолько неожиданным, что Сакура сначала не успела закрыть глаза. Но тепло губ Саске, нежное прикосновение, словно волна, прокатилось по всему её телу, и она закрыла глаза, отдаваясь этому сладкому чувству. Она замерла, боясь оттолкнуть его случайным движением. Но когда Саске углубил поцелуй, его язык проник в её рот, а руки крепче сжали её шею, Сакура ответила на поцелуй, обвив его шею руками и прижавшись к нему так близко, как только возможно, едва не уронив полотенце. Чтобы решиться на этот поцелуй, Саске потребовалось больше мужества, чем для битвы с богиней, угрожавшей всему миру. Этот шаг, это решение было, наверное, самым трудным в его жизни. Но он не жалел. Чувствовать её рядом, её объятия, тепло её тела, которого он так жаждал, нежные движения их языков, её тихий стон — этого было достаточно, чтобы набраться смелости и повести её к кровати. Сакура не сопротивлялась, словно опьянённая его прикосновениями. Учиха знал, что под полотенцем она обнажена, в то время как сам он был одет. Она была в его власти, но, казалось, её это не беспокоило. У края кровати, почувствовав прикосновение матраса к ногам, Сакура открыла глаза и, обхватив лицо Саске ладонями, прервала поцелуй. Оба тяжело дышали. Грудь Сакуры вздымалась от волнения. — Саске-кун… — прошептала она, пытаясь отдышаться. Он смотрел на неё с таким голодом, какого девушка никогда прежде не видела. По её телу разлилось горячее предвкушение. — Если ты хочешь, чтобы я остановился, скажи сейчас, — серьёзно произнёс он, надеясь, что она никогда его не остановит и позволит ему любить её так, как он умеет, выражая свою страсть и переполняющие его чувства. В ответ Сакура лишь крепче обняла его и снова отчаянно поцеловала.       Саске опустил её на кровать и навис над ней, не разрывая поцелуя. Руки Сакуры скользнули по его спине к краю рубашки. Она робко попыталась снять её, и Саске едва заметно кивнул в знак согласия. Под тканью открылся его мускулистый торс, и взгляд Сакуры потемнел от желания, не уступавшего его собственному. Сняв рубашку, он опустился на неё, чувствуя жар её тела. Его брюки выдавали возбуждение, но он не обращал на это внимания. Он хотел лишь одного — снять с неё полотенце, словно открывая долгожданный подарок. В его взгляде читалась мольба. Он без слов просил разрешения раздеть её. Сакура лишь подняла руки, чтобы коснуться его, и он снова наклонился, чтобы поцеловать её, пока её ладони нежно обнимали его лицо. — Ты можешь делать всё, что захочешь. Тебе не нужно спрашивать разрешения, — прошептала она ему на ухо. От её слов Саске издал глухой рык. Его переполняли желания, но он сдерживался, стараясь быть нежным. Он слегка коснулся зубами её челюсти и провёл рукой по краю полотенца, прикрывавшего её грудь, открывая её красоту. Его рука ласково скользнула по её груди, вызывая у Сакуры тихий стон. Затем он провёл рукой ниже, к бёдрам, где… Саске смотрел на неё с восхищением, словно она была самым желанным подарком.       Он опустился на колени, словно собираясь вознести молитву некоему божеству. Но его богиней была она, совершенная и прекрасная. Он положил её ногу себе на плечо, осыпая нежными поцелуями внутреннюю сторону бедра, приближаясь к самому сокровенному. Учиха медленно, с наслаждением, начал познавать её, словно вкушая драгоценный эликсир, отыскивая самые чувствительные места, лаская её языком. Её тепло и влага сводили его с ума, мысль о том, чтобы быть внутри неё, разжигала его ещё сильнее. Сакура застонала от прикосновений его языка. Он приближал её к экстазу. Её стоны становились всё громче, и Саске понял, что всё делает правильно. Он продолжал в том же ритме, пока она не достигла вершины, издав крик наслаждения. Он был предельно возбуждён, его тело горело от желания. Он нежно целовал её живот, наблюдая, как её тело содрогается от последних волн оргазма. Она была прекрасна, открытая для него, принадлежащая ему. Всегда принадлежала, но он лишь сейчас осознал это. Быть с ней — это было счастье, а любить её — ещё большее. Он снял брюки, обнажив своё возбуждение. Учиха знал, что первые разы могут быть болезненными, поэтому хотел быть предельно осторожным и нежным. Он хотел, чтобы они оба получили удовольствие. — Саске-кун… — простонала Сакура, её разум был затуманен. Видя его возбуждение, она предвкушала долгожданное наслаждение. Её зелёные глаза потемнели от страсти. Этот взгляд навсегда врезался в его память. Она смотрела на него по-разному, но этот взгляд был самым прекрасным. Она была прекрасна под ним, полна ожидания и желания. Её руки обнимали его, она казалась такой хрупкой и беззащитной, готовой отдаться ему. — Мм? — прошептал он, понимая, что это мольба, что она жаждет его, внутри себя, полностью. — Ты нужен мне, — прошептала куноичи. И эти слова стали для него приказом. Он занял удобное положение, снова взяв её ногу и опустившись между её бёдер. Медленно, с нежностью, он вошёл в её влажное и горячее лоно. Оно было таким тесным, что Саске застонал от удовольствия. Это ощущение было невероятным, лучше любого наркотика. Когда он вошёл полностью, Сакура тихо застонала, открыв рот, словно ей не хватало воздуха. Чувство полной наполненности было невероятным. Он замер на мгновение, давая ей привыкнуть. — Всё хорошо? — прошептал он с надеждой, ожидая её знака. Девушка ответила лишь тихим кивком, её руки поднялись, приглашая его к объятиям. Учиханежно поцеловал её, начиная медленные движения. Её стон, полный наслаждения, растворился в их поцелуе. Сначала его движения были медленными и нежными, словно он смаковал каждое мгновение их близости, наслаждаясь её теплом, окутывающим его. Чувства переполняли его, заставляя ускорять темп. Сакура отвечала ему, отдаваясь сладостным ощущениям, исходящим только от него. Она никогда не думала, что он может желать её так сильно, с такой страстью. Но, возможно, это просто похоть, а не любовь, промелькнуло у неё в голове. Саске хотел запомнить каждое мгновение их первой близости, поэтому, почувствовав, что близок к пределу, он остановился. — Перевернись, — прошептал он. Эта поза преследовала его в самых сокровенных снах. Сколько раз он просыпался от возбуждения, представляя её в таком положении. Сакура на мгновение заколебалась, опьянённая нахлынувшими чувствами. Её тело дрожало от непривычных, усиленных до предела ощущений. Когда она приняла нужную позу, он провёл рукой по её спине, предвкушая новое слияние. Её вид был прекраснее любого пейзажа. Она была совершенством, и она была его. Только его. Он медленно вошёл в неё, крепко сжав её ягодицу. На этот раз его движения были более сильными и напористыми, заставляя Сакуру стонать от наслаждения. Темп нарастал. Звуки их тел, сливающихся в едином ритме, завораживали. Стоны Сакуры подталкивали его к потере контроля. Его толчки были настолько сильными, что он боялся причинить ей боль, хотя и знал, что она сильная куноичи. Но сейчас, под ним, она казалась такой хрупкой и нежной. Не теряя равновесия, он снова провёл рукой по её телу, сжимая её грудь, затем поднялся к шее, притягивая её к себе. Его движения оставались сильными, стоны Сакуры не стихали. Саске жадно искал её губы, желая почувствовать её ответный поцелуй. Сакура повернулась к нему и страстно поцеловала. Всё вокруг них смешалось в этом вихре страсти. Словно простого физического слияния было недостаточно, чтобы выразить всю глубину их чувств. Словно недостаточно было отдать ему свою невинность и своё тело, чтобы доказать, что она принадлежит ему. Никакие жесты не могли в полной мере передать силу их любви. Это было чувство, которое нельзя описать словами, его можно было только ощущать. Саске нашёл её самое чувствительное место и начал нежно массировать, постепенно усиливая нажим, пока стоны Сакуры не стали громче и отрывистее. Его движения соответствовали ритму её ощущений. Казалось, она достигла предела, её тело вот-вот должно было сдаться под натиском захлестнувших её чувств. И вот она достигла вершины, издав крик восторга и излившись вокруг него. Столкнувшись с таким удовлетворительным ощущением, Саске больше не мог сдерживаться и излил всю свою сущность внутрь неё, наполняя её своей спермой, как будто отмечая её как свою. Самый интимный и эгоистичный способ показать свою любовь к ней. Пока он не излил всё своё семя внутрь неё, он не отстранился. Но тело Сакуры рухнуло на кровать, отдавшееся приятным ощущениям, которые Саске ей доставил. Её тело казалось слабым, и Саске мог только обнимать её и прижимать девушку к себе собственнически. Он не хотел отпускать её, с этого момента она была его и только его, Учиха не собирался позволять Сакуре отдаляться от него или думать, что он больше её не любит. Его тело было расслабленным, почти онемевшим. Сакура обнимала его с зависимостью, осыпая его щёки и челюсть маленькими поцелуями. Саске позволил себе почувствовать, как она любит его, эгоистично позволяя себе окунуться в её глубокое обожание. Сквозь дремоту он услышал нежный голос Сакуры, её мелодичный голос, который вновь коснулся его сердца, исцеляя и согревая его. — Саске-кун… — прошептала она, словно ища подтверждения. Он открыл глаза и увидел её прекрасное лицо, обрамлённое спутанными розовыми волосами, и её зелёные глаза, полные нежности. — Мм? — отозвался Учиха, наслаждаясь теплом её обнажённого тела, прижимавшегося к нему, и лёгкими ласками, скользившими по его коже. — Ты любишь меня? — спросила она почти шёпотом, с тревогой в голосе. Сакура знала, что близость не всегда означает любовь, это может быть просто влечение, страсть. До этого момента Саске не показывал ей, что хочет быть рядом, чувствовать её. Саске закрыл глаза, подбирая нужные слова. Простого «да» было недостаточно. Ему нужно было дать ей понять всю глубину своих чувств. — До скончания времён, — ответил он. Он не знал, достаточно ли этого, но, увидев, как заблестели её изумрудные глаза, понял: она всё поняла. Харуно поняла, что её любовь всегда находила отклик в его сердце, просто он не умел выражать свои чувства, не умел любить, желать и обожать её. До этого момента. И наконец, он осознал, что быть рядом с ней, любить и быть любимым — это бесценный дар.