наше детство оставим в заметках

      — Ей богу, Акай, — устало выдыхает Стэн, отпивает из своего стакана виски и смотрит на друга в немом осуждении. — Что с этим ребёнком не так? За месяц он стал свидетелем двух убийств и ограбления, это не нормальное невезение, — Снайдер подпирает щёку кулаком. Акай прослеживает его движения в явном наслаждении ситуацией. — Может, он проклят? К экзорцистам его, что ли, сводить?       — Да, — тянет Шуичи, размеренно помешивая алкоголь в стакане. — Есть с этим у него небольшие проблемы, — Стэн выразительно изгибает бровь, не соглашаясь с формулировкой. Это охренеть какие большие проблемы, особенно, для шестилетнего мальчишки. — Но, он же цел и здоров? Чего беспокоиться?       — Действительно, блять!       Акай невозмутимо делает глоток и достаёт из пачки сигарету. Стэн мысленно посылает его нахуй и разжалывает из звания лучшего друга.

два месяца назад

      — Стэн, пожалуйста, — Снайдер закатывает глаза и тянется к кнопке сброса вызова. — Кое-кто меня убьёт, если я дам таланту этого ребёнка пропасть! Возьмите малого к себе, я прошу.       — Когда похороны и кому руку пожать? — только и спрашивает в ответ, на что Шуичи на том конце бьётся головой о стол — судя по глухому звуку.       — Тебе жалко что ли?       — Ты охренел? Какое "возьмите ребёнка себе"? Мы собаку-то только год назад осмелились завести с нашим ритмом жизни и уровнем ответственности, ты издеваешься? — трёт переносицу двумя пальцами Стэн. Этот разговор его порядком выводит из себя.       — Знаю я, как вы с этим псом носитесь, — цокает Акай и чиркает зажигалкой — Стэну тоже хочется закурить. — Там один чих или гавканье на тон тише, чем обычное — вы уже везёте его в ветеринарку.       — И нам этого хватает! — ставит мужчина точку в этом диалоге и сбрасывает.       Но, вопреки ожиданиям Снайдера, эта тема не угасает. Акай всё продолжает пытаться до него дозвониться, пишет кучу сообщений, в которых расписывает все плюсы усыновления, причины, по которым ему стоит согласиться, и даже шлёт фотки этого пацана, которого так навязчиво пытается сбагрить в новую семью.       Чего, Стэн, конечно, не ожидает — что Шуичи заявится к ним прямо на порог дома, с чемоданом в одной руке и ребёнком наперевес. У Снайдера нервно дёргается глаз, и он захлопывает входную дверь прямо перед новоприбывшими. Потом, конечно, открывает и впускает незваных гостей, но с видом вселенского недовольства. Ксено выходит из гостиной на шум в коридоре и долго матерится, когда Акай поднимает ладонь поздороваться. На пацана Уингфилд не обращает внимания от слова совсем.       Это первые длительные выходные для учёного, и он предпочитает валяться целыми сутками перед телевизором, обнимая Стэна и Шеперда, пока подросший щенок лижет его ладонь, отвлекаясь на то, чтобы попытаться спереть кусок пиццы. И чего Ксено точно не желает в свои тихие "дни ничегонеделания" — прерывать свои планы на каких-то-там-друзей Стэна по военному училищу заплесневелых времён. Он так и говорит им обоим, показательно хлопая дверью в комнату. Стэн тяжело вздыхает и ведёт гостей на кухню.       — Ну и? — достаёт из холодильника три бутылки — пиво себе и Акаю, и яблочный сок для мальчишки. — Что непонятного для тебя в слове "нет"? — падает за стол напротив и переводит взгляд на ребёнка — тот сидит ровно, но постоянно оглядывается по сторонам, не притрагиваясь к стакану. — Или ты в Японии так много времени провёл, что английский перестал понимать? Я могу и на японском сказать: нет.       Акай смеётся, а парнишка резко отвлекается от своего занятия и смотрит на Снайдера странным взглядом — ещё бы, родную речь от американца услышал. Стэн коротко улыбается ему и возвращает внимание к другу.       — Ты читал те сообщения, которые я тебе присылал? — задаёт вопрос мужчина, снимая тёмную шапку, кладёт её на стол и проводит пальцами по своим чёрным кудрявым волосам.       — Нет, у меня, вообще-то, есть дела поважнее, чем говорить со стенкой, — фыркает Стэн, делая глоток из бутылки.       — Я заметил, — усмехается Акай, стреляет взглядом на закрытую дверь гостиной, где прячется Ксено. Снайдер показывает ему неприличный жест, но вовремя осекается, пока ребёнок не видит. Шуичи тихо смеётся в кулак. — Позови его, мне будет проще, если вы оба сразу услышите то, почему я хочу, чтобы вы взяли его под свою опеку.       — Он тебя нах... — бросает быстрый взгляд на мальчишку, который, вроде как и не заинтересован в их разговоре, но всё равно смягчает изначальную версию фразы. — Нафиг пошлёт сразу. И выгонит обоих, а я препятствовать не буду.       — Ты ему не говорил, что я вам предлагал?       — Я похож на смертника?       Мужчины пилят друг друга взглядами — тихая морская лазурь против спокойствия летней листвы.       — Ну, и начерта мы тогда приехали? — прерывает их затянувшуюся молчаливую борьбу звонкий детский голос, говорящий на чистом английском. Стэн неверяще смотрит на ребёнка, и возрастающая степень его охреневания, отражающаяся на лице, заставляет Шуичи истерично засмеяться.       — Он что, всё это время понимал наш диалог? — тычет пальцем на мальчишку Снайдер, обращаясь к другу. — И всё знал?       — Ну, да? — с невозмутимой улыбкой отвечает Шуичи. Ребёнок хлопает своей маленькой ладошкой по руке Стэна.       — Неприлично показывать пальцем, — складывает он руки на груди и выглядит забавно, со своим серьёзным выражением на детском лице.       — Извиняюсь, — Стэн выходит с кухни в тишине.       Снайдеру всё это не нравится до одури, но он всё же идёт в соседнюю комнату, тихо постучавшись, открывает дверь и обречённо смотрит на развалившегося на диване и обнявшего подушку насупленного Ксено. Уингфилд обиженно глядит в телевизор, и Стэн уверен, не следит ни черта за сюжетом какого-то сериала, а положивший мордашку ему на ноги Шеперд тихонечко поскуливает, уловив плохое настроение хозяина.       — Акай хочет поговорить, — садится рядом Снайдер и гладит мягко по острой коленке, скрытой серыми домашними штанами.       — А я не хочу, — не смотрит на него Уингфилд, продолжая дуться.       — Я тоже, — вздыхает Стэн под удивлённый взгляд. — Видел малого, которого он притащил? — Ксено кивает. — Хочет, чтобы мы его забрали.       — Типа, усыновили? — переспрашивает мужчина без доли агрессии, что начало бы беспокоить Снайдера, но у него сейчас и так беспокойств непочатый край.       — Типа того.       Ксено откладывает подушку и странно смотрит на Стэна, пытается уловить что-то эфемерное на его лице, отчего мужчине становится неловко до бегущих мурашек.       — Пойдём, — поднимается с дивана Уингфилд, тянет за руку продолжающего охреневать от происходящего сегодняшним утром Стэнли. Шеперд поднимается за ними, топает маленькими лапками по полу, и для Снайдера этот звук напоминает отсчёт бомбы замедленного действия.       Ксено заходит на кухню первым, окидывает заинтересованным взглядом ребёнка, тот в долгу не остаётся и с таким же интересом наблюдает за Уингфилдом, Акай улыбается краешком губ и отпивает из своей бутылки пиво. Ксено недовольно смотрит на него, но ничего не говорит, и Стэн поражается абсурдности их положения в данный момент.       — Ну, выкладывай, — обращается к Шуичи Уингфилд, усаживаясь на стул, где до этого сидел Стэн, и берёт в руку его бутылку. Снайдер садится рядом.       — Можно он посидит в другой комнате? — указывает взглядом на мальчишку Акай, и Ксено кивает.       — Гостиная напротив, — парнишка понимающе выходит, за ним по пятам следует Шеперд, учуявший новый запах.       — Так вот, — начинает Шуичи, складывая сцепленные в замок руки перед лицом. Стэн старается слиться с окружением и не отсвечивать. — Я Стэну ещё неделю назад звонил с этой просьбой, — Ксено недовольно смотрит на Снайдера, что продолжает упорно игнорировать эту жизнь. — Но он меня послал, — Уингфилд одобрительно хмыкает.       — Ближе к делу, — тарабанит пальцем по столу он.       — В общем, как вы знаете, я работаю на ФБР, и информация, которую я сейчас собираюсь вам рассказать, относится к разряду той, за которую могут привлечь к уголовной ответственности за распространение. Но я люблю бегать по лезвию ножа, поэтому я тут.       Стэн бросает на друга заинтересованный взгляд и пытается отобрать у Ксено свою бутылку пива, но мужчина выставляет руку в другую сторону, отчего Снайдеру приходится с грустным вздохом сдаться.       — У меня сейчас задание в Японии, как ты знаешь, — обращается к Стэну Акай, и тот кивает. — Мы пытаемся отследить одну организацию уже херову тучу лет, но с переменным успехом. И так получилось, что члены этой организации недавно избавились от родителей этого пацана.       — То есть, убили? — морщится Ксено, Стэн подсознательно хватает его за ладонь под столом.       — Да, — кивает Шуичи, Уингфилд тяжело сглатывает, а Стэн сжимает крепче его пальцы и вздрагивает.       Он убивал в своей жизни, конечно же, он убивал. Он военный, он должен быть привыкшим к смерти, но сердце предательски сжимается, а перед глазами горы трупов, один на другом, истекающие кровью и с застывшим в бесконечности страхом в открытых глазах, все от его руки, все на его совести. Он не простит себя и не оправдает, да, это были приказы, но последний выстрел всегда за его недрогнувшем на курке пальцем.       — Так вышло, что двое пришли прямо к нему домой и зарезали его родителей, видимо, они либо не были проинформированы, что у них есть ребёнок, либо, не знаю, думали, что он спит — в любом случае, они сожгли его дом вместе с трупами, чтобы замести следы, — продолжает тем временем Шуичи, и Стэн старается слушать, но перед глазами кровь, пыль и запах пепла, мерно оседающего у него в лёгких. — Но этот мальчишка, — качает мужчина головой с тёплой улыбкой. — Он всё видел. Видел их лица. Одного даже умудрился вырубить, я ей богу охренел, когда он мне рассказывал...       — Ему сколько лет? — ударяет по столу ладонью Ксено с громким выкриком, чем оборачивает на себя шокированные взгляды от обоих мужчин. — Какого чёрта он полез? Его могли заметить!       — Да, — спокойно отвечает Шуичи, а у Ксено нервно раздуваются ноздри от злости, с коей он дышит. — Я ему то же самое сказал. Знаешь, что он мне ответил? "Эти люди убили моих родителей и хотели скрыться, ты думаешь, я бы позволил себе бездействовать"? — отдаётся воспоминаниям он. — В любом случае, одному из них удалось скрыться, а первый сгорел заживо, оставленный своим напарником. А мальчишке удалось сбежать к соседу и оттуда позвонить в полицию и пожарным.       — У него безрассудство и дурость зашкаливают, — делает свой пустой вывод Ксено, но Снайдер читает на его лице гордость.       — В общем, ему нельзя оставаться одному там, возможно, о нём сейчас наводят справки в организации и начнут искать, соответственно, следить будут за всеми, кто когда-либо имел отношение к этой семье. Вот поэтому я и вывез его из Японии и прошу вас за ним присмотреть. Ему нельзя возвращаться, он и сам это понимает, он, на самом деле, умный не по годам, и достаточно рационален в своих решениях.       — Ты же в ФБР работаешь, у вас есть эта программа по защите свидетелей, — сдержанно спрашивает Ксено, отпивая из бутылки Стэна, и невольно морщится неприятному вкусу — опять будет ныть потом, что Снайдер дурацкое пиво покупает.       — Вопреки распространённому мнению, — вздыхает Акай, складывая руки на груди, и откидывается на спинку стула, — всего десять процентов людей, состоящих в этой программе, не связаны с криминалом лично. Остальные девяносто — те, кто сбежал из группировки или был связан с каким-то подпольным бизнесом. А уж тем более, это ребёнок. У нас не было такого опыта, что ребёнок остаётся один и ему нужна данная программа.       — То есть, госорганы не всё продумали? — иронично фыркает Уингфилд, на что Акай закатывает глаза. — А мы-то тут причём?       — Я вам доверяю, и вы единственные, к кому я могу обратиться с этим вопросом, — пожимает плечами мужчина. — Для него нет безопасной страны, но должны быть люди, которые смогут ему помочь.       — А если эта организация, как ты её назвал, выследит его каким-то образом и нападёт?       — Не исключаю такой вариант, — Ксено готовится разразиться гневной тирадой, но Шуичи продолжает раньше. — Но это очень мизерный шанс. Если вы согласитесь забрать, все данные о его существовании в Японии мы сотрём, а здесь он будет числиться обычным ребёнком, которого вы усыновили пару лет назад. Если даже организация получит информацию о том, что его вывезли из страны, и догадается, что перевезли в Америку, как минимум надо прошерстить пятьдесят штатов, покопаться в миллионе бумаг DCFS, а я не думаю, что для них он настолько ценная жертва, ради которой придётся так заморочиться.       — Ну, а почему бы ему не переждать где-нибудь, пока всё не уляжется, а потом вернуться в Японию? — подаёт голос Снайдер, но и сам понимает, что звучит жалко, продолжая отнекиваться от разложенной ему по полочкам информации.       — Потому что там его могут заметить, Стэн, не глупи, — цокает на него, на удивление, Ксено. — Поставь себя на его место, что бы ты делал, если бы так от твоей семьи избавились, а за тобой и за всеми твоими близкими и знакомыми начали бы следить, просто чтобы выйти на тебя? Им могут навредить только из-за того, что ты с ними связался. Тем более, хрен знает, как в этой организации люди работают, может, они будут выслеживать его годами.       — То есть, ты так говоришь, потому что не против его оставить? — глупо пялится на мужчину Снайдер.       — А что такого? — непонимающе смотрит на него в ответ Уингфилд.       — Ответственность, например?       — Справимся, — пожимает плечами Ксено.       — То есть, вы согласны? — подытоживает Акай с улыбкой.       — Нет.       — Да.       Отвечают одновременно, показательно складывают руки на груди, хмыкают, и отворачиваются друг от друга.       — Эм, окей, — примирительно машет ладонью Шуичи и осторожно встаёт со стула. — Я сегодня его заберу, вы там поговорите, обсудите, потом мне наберите и скажите своё решение.       Акай выходит с кухни, заходит в гостиную за мальчишкой, и они оба тихо прощаются, пока Ксено со Стэном продолжают играть в молчанку.       Тем вечером Снайдер решает набрать номер, на который уже достаточно давно не звонил, с просьбой помочь разобраться в своих мыслях. Во-первых, для него в принципе странно, что Ксено так легко согласился. Он думал, что мужчина выслушает Акая и пошлёт их обоих куда подальше, а потом ещё и закатит Стэну истерику, что какие-то его друзья шляются по их дому и просят о какой-то неимоверной херне. А он соглашается, да ещё и не видит ничего такого, словно не ребёнка готов усыновить, а ковёр забирает. Во-вторых, Стэн пытается понять, в чём его проблема, почему он не готов и как это можно исправить. Он и на Шеперда согласился с трудом, когда Ксено ему предложил попытаться учиться брать ответственность за чужую жизнь. Да, они справляются с собакой, но человек — это какой-то новый уровень, на который Снайдер ещё не может перейти, да и сможет ли вообще?       — Алло? — раздаётся у уха мелодичный голос старого знакомого, который за один короткий диалог в прошлом стал своего рода ответом на мольбы о помощи.       — Привет, Асагири, не отвлекаю? — прокашливается Снайдер и выходит на улицу, чтобы проветрить мысли и прокурить разум.       — Нет, всё в порядке, — заверяют его на той стороне. — Что-то случилось? Ты просто так редко звонишь.       — Да, случилось, — делает первую затяжку, пересчитав каждую сигарету снова и снова, выдыхает в морозный вечер дым, следит взглядом, как тот уверенно растворяется, и хочет раствориться вместе с ним. — Помнишь, ты давно ещё спрашивал, не думали ли мы о детях?       — Помню, и что? Надумали? — удивляется Асагири, но вовремя берёт себя в руки, скрывая свой сбой контроля эмоций.       — Не совсем так. Просто, даже не знаю, как и рассказать, учитывая, что очень многое я не могу сказать, но нам предложили взять под опеку шестилетнего пацана.       — Ага, так?       — И Ксено, на удивление, кипит энтузиазмом.       — А ты?       — В том-то и проблема, что я нет, — трёт переносицу продрогшими пальцами — выбежал под мелкий снег в одной футболке и домашних спортивках, не додумался накинуть хоть что-то поверх.       — Почему?       — Я боюсь, — признание слетает с губ с выдыхаемым сигаретным дымом, теряется по небу где-то между Вашингтоном и Токио, но всё равно доходит до адресата.       — Боишься не справиться с ролью родителя? — учтиво подсказывает Ген, настраивает на нужную волну, на правильное звучание лад.       — Боюсь не справиться с ролью полноценного члена общества.       Дверь открывается и на порог выходит всё ещё молчащий Уингфилд — они так и не поговорили обо всём этом после ухода Акая, продолжая игнорировать друг друга по разным комнатам, — подходит к Стэну, накидывает на его плечи тёплый клетчатый плед и также тихо возвращается в дом.       — Знаешь, — прерывает затянувшуюся тишину между ними на линии Ген, и Стэн вспоминает о его существовании, — мне Сенку рассказывал кое-что. Я, конечно, по образованию психолог, и знаю, что такое врачебная тайна, но я не работаю по профессии, а сейчас расскажу тебе секретик, потому что мы подружки и можем покрысить, — весело проговаривает он, чем вызывает мелкую улыбку Снайдера — он помнит, мизинчики не нарушают своих клятв. — Ксено как-то упоминал, что хотел бы поговорить с тобой об усыновлении ребёнка.       Стэн перестаёт дышать на мгновение. Пальцы начинают трястись уже не от холода — плед греет, безусловно, — нервозность подкатывает с новой силой до тошноты, и хочется выть на луну неприкаянным волком без стаи, чтобы нашли, чтобы забрали с собой.       — Что? — переспрашивает он, сглатывая ком в глотке.       — Я тоже удивился, ты же говорил, что для вас даже собака — огромный шаг.       — И когда он об этом сказал?       — Где-то с месяц назад, — припоминает Ген, а у Снайдера в голове попытки воссоздать гобелен по нити, соткать воспоминания прошедшего месяца, чтобы выцепить хоть один узор-намёк на такой разговор. — Вроде, Сенку сказал, что Ксено совсем ёбнулся к старости, но я заметил, как он начал чертить макеты детских игрушек, которые планирует собрать в подарок.       — Мне никто ничего об этом не говорил, — скатывается по стене дома Стэн, едва ли касается задницей холодной земли.       — Логично, ты ж своё отношение к такого рода делам чётко показываешь в каждой своей фразе и действии, — мягко проговаривает Ген, ни в коем случае не стараясь задеть. — Поэтому, думаю, Ксено не знает, как с тобой об этом поговорить.       Теперь Стэн понимает, почему Уингфилд так воодушевляется с предложением Акая, почему не разговаривает с ним сейчас — боится, что показал своё желание, не учёл ярое отрицание ситуации Стэном, и теперь не знает, что ему сказать и как обсудить. Потому что увидел шанс, решил, что Снайдер не сможет отказаться просто потому, что просит лучший друг, да и случай неординарный, что что-то ёкнет в груди и потеплеет, расплавит своим светом страх стать родителем, перетянет одеяло на желание попробовать.       Но Стэна торкнуло только желанием забраться поглубже в свои проблемы и переживания, закопать себя под ними и разрушить то, что выстраивалось долгие годы.       — Так, давай попробуем понять, чего ты боишься, — предлагает Ген, и Стэн качает головой, отгоняя загоны на потом. — Хотя, учитывая то, что я уже знаю, полагаю, это из-за твоей ситуации с семьёй. Прости, если резко сказал.       — Всё в порядке, — хрипит Снайдер и пытается достать ещё одну сигарету, снова пересчитывая каждую оставшуюся. — Думаю, ты прав. Не знаю, конечно, как бы оно было, будь у меня всё в порядке с моими родителями, но, кажется, что они играют большую роль.       — Боишься, что станешь таким же?       — Они были не худшими родителями, — пытается защитить их Стэн, только пока сам не понимает, перед кем конкретно — доказать Гену, что его детство было не таким уж плохим, или убедить себя, что так действительно было. — Просто боюсь не оправдать ожиданий.       — Ты думаешь, от тебя ожидают чего-то непосильного?       — Не знаю.       — Тогда почему так говоришь?       Стэн не отвечает, Ген не давит, продолжает ждать, когда мужчина разберётся в тревожном.       — Я не хочу, чтобы этот ребёнок испытал ещё больше боли, чем он уже.       Ген всё ещё не подаёт голос, оставляет за Снайдером решение говорить ли ему дальше или замолчать.       — Не хочу, чтобы его травили в школе, потому что у него мало того, что приёмная семья, так ещё и два мужика. Не хочу, чтобы, проходя по улицам с нами, он чувствовал косые взгляды на себе. Обсуждения за спиной, превратное отношение, сломанная психика от слухов и сплетней. Боюсь, что когда-то я могу не вернуться домой, и тогда ему снова придётся пережить потерю, а Ксено с ума сойдёт с ним один.       Все страхи пробивают платину, выливаются неконтролируемым потоком бессмысленных формулировок, раздирают кожу по каменному дну.       — Стэн, успокойся, — грубо останавливает его Асагири, и Стэн дёргается от ледяного тона парня, от которого не слышал никогда таких ноток. — Слушай меня, — уже возвращается к своему привычному мягкому, убаюкивающему. — Эти страхи всегда есть и будут, даже у традиционных пар много загонов о том, как их ребёнок сможет держаться в социуме. Слухи и косые взгляды будут всегда, дети в таком возрасте бывают достаточно токсичными в своих высказываниях, но это зависит от их воспитания, от того, чему научили их родители. Главное, чтобы твой ребёнок знал, что семья — это не всегда мужчина и женщина, у которых появилось потомство. Семья не о том, кто в ней состоит, а как они взаимодействуют друг с другом и как держатся друг за друга. Люди могут говорить что угодно, если у них не разработано критическое мышление, думаю, в этом Ксено со мной согласится, — Стэн кивает сам себе с лёгкой улыбкой при мысли о мужчине. — Уверен, и про вас говорят за спиной, может, даже лично ты встречался с гомофобными высказываниями в свой адрес. Но где ты сейчас? Со своим любимым мужчиной, в вашем собственном доме, с хорошими друзьями и собакой, которая в вас души не чает, просто потому что вы есть. Открой дверь в этот мир тому мальчику, покажи, как в нём прекрасно, а люди, что не вписываются в ваш мир — серые тени, не заслуживающие внимания, выброшенные на помойку с пометкой "осторожно, токсично". А по поводу того, что твоя работа — опасна, ты же и сам понимаешь, что у тебя есть люди, ради которых ты всегда возвращаешься. Да, от несчастных случаев никто не застрахован, но это касается каждого человека — ты опытный военный, плюс, сейчас ты проводишь больше времени в штабе, нежели на полигоне, ты переживаешь за то, что можешь уйти, но лучше бы радовался тому, что ты всё ещё здесь.       — Какого чёрта? — усмехается Снайдер на столь долгий монолог.       — Чего?       — Почему ты всегда говоришь охренеть какие очевидные вещи, но только после них до меня доходит?       — Потому что иногда людям надо услышать, — улыбается в трубку Ген.       — Спасибо, — благодарит Снайдер, поднимаясь со слегка плывущим сознанием от неудобного положения тела.       — Сказать Сенку, чтобы начинал свои чертежи претворять в жизнь? — хихикает Асагири, и его смех закрадывается под кожу мелкими приятными разрядами тока.       — Ох, заткнись, — с улыбкой отвечает Стэн.       Конечно, этот диалог не стирает без остатка переживания Снайдера, естественно, что ему всё ещё страшно и тяжело, но он слышит голос разума в словах друга, хочет верить ему и попытаться. Доказать — себе, родителям, даже если они никогда не узнают, — что он может, он не сломлен окончательно, ему всё ещё есть за что бороться. За кого бороться. Потому что Акай тоже прав — у пацана больше нет родного дома, но он всё ещё может обрести семью.       Тем же вечером происходит долгий разговор без утайки, тихие признания и сухие счастливые слёзы, долгие поцелуи, прерываемые шумными выдохами, и нежные движения тел под тёплыми одеялами. Утром озвучивается согласие в телефонном разговоре с Акаем, и второе знакомство с мальчишкой, который, оказывается, прекрасно понимает по-английски, знает кучу странной информации обо всём на свете, замечает каждую мелкую незначительную деталь, по типу "Стэн, у тебя что, аллергия на миндаль? я видел, как ты тянешься за ним, но Ксено тебя по руке шлёпнул, а когда тянулся за арахисом, всё было в порядке, значит, тебе миндаль нельзя", представляется мужчинам именем Шиничи и выглядит ни капли не обеспокоенным своим вступлением в новую семью.

сейчас

      — Нет, ну серьёзно, что за магнит для преступников ты нам подсунул? — выдыхает мрачно Стэн. Акай только пожимает плечами и допивает оставшийся виски с одного глотка. — А на новый год, когда я их с Ксено в магазин отправил закупаться? Он вора поймал, Акай! Он ребёнок, какого чёрта? Откуда у него вообще часы с транквилизатором?       — Это ему соседский профессор ещё в Токио сделал, — отвечает мужчина, подзывая левой рукой бармена к их концу стойки. — Повторите, — кивает ему и снова возвращает внимание на Стэна. — У него отец был знаменитым писателем детективов, ему родители вслух читали, а потом, когда он сам научился, проводил всё своё время в их домашней библиотеке и развивал дедукцию. А так как он маленький, но бойкий, профессор Агаса сделал ему набор юного детектива — эти часы, бабочку, меняющую голос, значок с рацией и маячком, и очки, которые отслеживают сигналы этого значка и приближают то, на что ты смотришь, как зум фотоаппарата.       — Нихрена себе, — присвистывает Стэн от удивления, но быстро берёт себя в руки. — И что это даёт? Он словно специально пытается влезть в передрягу, заигравшись в детектива!       — А я что сделаю? — благодарит бармена кивком за новый стакан виски Акай, отвечая Стэну.       — Поговори с ним!       — Он твой сын, — усмехается ехидно Шуичи.       — По твоей воле! — взмахивает руками Стэн на простоту друга.

месяц назад, на новый год

      — Ксено, — зовёт с кухни Снайдер, вытирает полотенцем руки и проверяет духовку — там томится утка, любимая Уингфилдом из праздничных угощений.       — Чего? — в дверях показывается лицо учёного, который старается не заходить дальше в комнату, чтобы не быть запряжённым помощью в готовке. Как жаль, думает Стэн, что его это не спасёт.       — Бери Шина, идите в магазин, у нас закончились продукты.       — Ну нет, второй раз я на эти грабли не наступлю! — нахохливается мокрым воробушком Уингфилд и отрицательно мотает головой.       — Тогда будешь голодать все праздники, — пожимает плечами Стэн.       — Окей.       — Ксено, — давит тоном своего голоса на мужчину Снайдер, и упомянутый смотрит на него грустным взглядом.       — Сходи сам, — пытается он ещё раз.       — Я занят, если ты не заметил, — обводит взглядом кипящие кастрюли Стэн.       — Я тоже, если ты не заметил, — повторяет его жест Уингфилд, заходя в кухню полностью, закутанный в тот самый плед. — И я не хочу продолжения прошлого года. Мне хватило твоего басмати, спасибо, на всю жизнь запомнил.       — Вот как раз его и купишь, раз запомнил. И ещё вот, — протягивает листок бумаги, на котором записано всё, чего ему не хватает для попыток сделать японские традиционные блюда для Шиничи.       Ксено пробегает по списку глазами, чтобы сразу избавиться от вопросов, которые возникнут у него в магазине. Судя по взгляду, Стэн понимает, что сейчас ему предстоят объяснения очевидного на грани абсурда.       — Че такое батат? — ну естественно.       — Сладкая картошка.       — И мне чё, её пробовать что ли, чтобы понять какая из картошек сладкая?       — Глаза разуй и прочитай на ценниках, в магазинах, ты же не в курсе, они есть и находятся под продуктом. Или у Шина спроси, он поумнее тебя будет.       — Малой, — кричит Уингфилд в сторону гостиной, где они до этого момента смотрят Шерлока по просьбе Шиничи.       — Чего? — отвечают ему, судя по всему, не собираясь отвлекаться.       — Че такое батат?       — Вид клубнеплодных растений рода Ипомея из Южной Америки, — Стэн с Ксено переглядываются в непонимании. — А что?       — Собирайся, в магаз идём. Он у нас что, википедия? — шепчет Ксено и продолжает вычленять странные названия из списка. — Редьклук это что-то из морепродуктов?       — В голове у тебя что-то из морепродуктов, — Снайдер за год успевает забыть, насколько глупая мысль посылать учёного за продуктами, и надо было самому посетить супермаркет заранее. — Это лук и редька, я просто быстро писал, но это два слова.       — Дезинформатор, блин. Ты, кстати, ещё название собаки неправильно написал, — тычет пальцем выведенное синей ручкой слово. — Правильно пишется "фейхуахуа".       — Это ты фейхуахуа, господи. Всё, иди, позорник гастрономический. И Шеперда возьмите с собой, выгуляете заодно, чтобы я потом вас не отвлекал.       — Ни минуты спокойствия в этом доме, — бубнит Уингфилд, теряясь по коридору.       Стэн продолжает спокойно заниматься ужином, курит в окошко, пока Ксено не видит, и оставляет его открытым, чтобы успело проветриться до их прихода, разговаривает по телефону с Асагири и Акаем, приглашает обоих в гости от лица всего семейства, пока Ксено не слышит, включает свою музыку с телефона на колонке, пока Ксено ничего не может ему сказать за его рок.       Время неумолимо теряется по праздничным заботам, пока не переваливает за перебор — Ксено и Шиничи не возвращаются уже больше двух часов, и Стэн уверен, что даже при всём желании в их ближайшем супермаркете не будет такой огромной очереди. Стэн набирает Уингфилду, но гудки тянутся неприятным гулом по перепонкам, а нарастающая паника затмевает рациональность. Мужчина бросает все дела и быстрым шагом выходит в коридор, накидывает куртку, влезает в незашнурованные кроссовки и открывает дверь — на него в удивлении смотрят две пары глаз, и еще одна пара с извечным восторгом и преданностью. И это сейчас не про взгляд Шеперда.       — Ты чего? — двигает его собой Ксено, заходя внутрь. Отдаёт пакеты с продуктами, но Стэн не двигается с места, пока прибывшие начинают отряхиваться от снега и снимать верхнюю одежду.       — Ты чего трубку не брал? — выдавливает беспокойством Стэн, но глядя на этих троих в целости и сохранности, от сердца откалывается камень, сковавший его несколькими минутами ранее.       — Пакеты пёр, — цокает Уингфилд. — Да и мы уже тут рядом были, зачем?       — Вы чего так долго?       — Эй, Стэн, у тебя тут горит всё, — указывает в сторону плиты уже раздевшийся Шиничи. Снайдер чертыхается и, с пакетами наперевес, бежит в кухню, убавляя комфорки и снимая крышки. Ксено невозмутимо подходит к нему сзади, целует в щёку и помогает снять куртку, о которой Стэн успевает забыть. — У нас Шерлок недосмотренный, пойдём? — обращается мальчишка уже к Уингфилду.       — Иди, я сейчас подойду, — машет на ребёнка рукой мужчина. — А теперь рассказывай, что случилось? — помогает Снайдеру положить пакеты на стул и выкладывает купленное.       — Вас два часа не было, — упирается Стэн взглядом в Ксено. Тот поворачивается к нему лицом и мягко улыбается.       — Ты охренеешь, — Стэн уже. — Короче, покупаем мы твою фигню, стоим на кассе, а тут, прикинь, вор! Пытался сбежать с тележкой неоплаченных продуктов, я аж позавидовал его рвению. Люди в ахуе, охранник в ахуе с такой наглости, я в ахуе, сколько он всего набрал. Ну, и Шиничи его вырубил, прикол, да? — с энтузиазмом рассказывает мужчина, отчего Снайдеру хочется удариться головой обо что-нибудь твёрдое. — У него в часах, оказывается, иглы с транквилизатором. Я тоже такие хочу, Стэн, — ноет Ксено, тряся его за руку. — Он в него выстрелил из них, и вор свалился за считанные секунды! Потом, конечно, пришлось ждать полицию, но они быстро приехали, записали наши показания, вот мы немного и задержались.       Стэн обнимает Ксено резко и без предупреждения, вырывает у того удивлённый вдох, прижимает к себе и нежно гладит по волосам.       — Вы меня напугали, — признаётся он куда-то в макушку Уингфилда. Ксено улыбается Стэну в плечо и осторожно проводит ладонями по его напряжённой спине.       Потому что Стэн не простит себе, если с ними что-то случится, пустит пулю себе в висок в тот же самый момент. Потому что мало ему было беспокойств за любимого мужчину, теперь на его плечах ещё собака и ребёнок, для которых в его сердце отдельное бережно хранимое место. И ему предстоит ещё немало разговоров с Асагири, чтобы удостовериться, что он сможет их защитить, что он сможет им дать всё, что они заслуживают. Что его жизнь — не разменная монета, что в их сердцах Стэн тоже играет важную роль.

сейчас

      — В общем, не знаю я, что с ним делать, — уныло допивает свой виски Стэн, ковыряет ногтем ободок стакана. — Да и... — замолкает, не уверенный, стоит ли обговаривать это тревожащее чувство с Акаем, или же созвониться с Асагири.       — Что? — Шуичи смотрит на него своим тем самым взглядом, под которым невозможно скрыться. Снайдер сдаётся, вздыхая.       — Я не чувствую, что он сам хочет быть с нами, — заламывает пальцы, не знает, как обернуть в слова свои мысли. — Он не говорит ничего против, ведёт себя тихо и вежливо, не пререкается, даже лишний раз ничего не говорит, хотя по нему видно, что хочет, словно, знаешь, чувствует себя некомфортно. Он ни разу не смеялся, да даже не улыбался искренне, а не из вежливости, Акай! Дети же так себя не ведут? Ну, как мне кажется, не то, чтобы я со многими детьми был знаком, — начинает тараторить, вываливая свою нервозность. Акай кладёт руку ему на плечо и качает головой. — Мы как сожители, вынужденные по определённым причинам находиться вместе. Я понимаю, адаптация и все дела, но мне страшно, если она затянется навсегда.       — Я понимаю, — уверяет друга он. — Знаешь, мне просто кажется, что он не из тех, кто будет свои настоящие чувства показывать другим. Даже когда я приехал с ним знакомиться и выяснять, что произошло до пожара — он только по полочкам разложил все факты, даже не дрогнув, когда говорил про смерть родителей, описывая каждую замеченную деталь. Сухо и безжизненно, и я тогда тоже подумал — господи, ему всего шесть лет, а он ведёт себя сдержаннее, чем многие взрослые, — Стэн удивлённо цокает, и Шуичи мягко смеётся коротким выдохом. — Так что, я не думаю, что он в принципе будет себя вести более открыто и по-детски. Или же, он просто тоже не чувствует себя частью вашей жизни и переживает, что напрягает вас своим присутствием.       — Не напрягает, — возникает Снайдер, но Акай лишь машет на него головой.       — Это ты не мне доказывай, — достаёт из пачки сигарету и предлагает закурить Стэну. Тот вытаскивает одну и мажет мутным взглядом по оставшимся в пачке — даже не в своей, но не может не пересчитать. — Я понимаю, что с вашими работами не остаётся много времени для семейных посиделок и откровенных разговоров, но хотя бы в выходные уделяйте ему немного времени. Он сам не скажет, но, думаю, вы ему нравитесь.       — С чего ты взял?       Акай пожимает плечами и как-то странно улыбается на затяжке.       Стэн возвращается домой раньше, чем планирует. Акай ссылается на важные дела в штабе ФБР, прощается и оставляет Снайдера одного в баре, куда сам же его вытащил в выходной. Ксено ещё на работе, а Шиничи должен был уже вернуться со школы — если, конечно, опять не влез в какую-то передрягу, — куда его умудрился посреди учебного года приткнуть Шуичи после новогодних праздников. Стэн думает над словами друга и не знает, с чего начинать сближение с сыном. Решает, что оставит этот вопрос до прихода Ксено — пожалуется и поноет, лёжа у мужчины на коленках, пока тот будет гладить его по волосам и выгонять из головы Снайдера глупые мысли о его беспомощности.       Стэн поднимается на второй этаж, собирается постучаться в комнату Шиничи, но замирает с занесённой над дверью рукой — замечает, что та слегка приоткрыта, а из комнаты слышится задушенный вой. Снайдер не может сдвинуться с места — его парализовывает той болью, которую несёт в себе этот ребёнок, специально прикрывающий рот ладошкой, чтобы его не услышали, не узнали, как ему плохо, утирающий мокрые глаза рукавом другой руки. Рядом со свёрнутым в калачик мальчишкой, на кровати лежит поникший Шеперд, поворачивает только свою грустную мордочку на подглядывающего мужчину, смотрит несколько секунд будто бы с осуждением его действий, отворачивается и двигается ближе, утыкается носом ему в живот — тоже проникся к ребёнку, хочет ему помочь, да только не знает, как. Снайдеру становится дурно, ноги подкашиваются, и в голове протяжный писк, прерываемый биением по перепонкам срывающимися с чужих губ всхлипами. Мужчина осторожно прикрывает дверь и спускается на кухню.       Шиничи присоединяется спустя полчаса, здоровается со Стэном, садится рядом на диване, где Снайдер бездумно щёлкает каналы телевизора, не осмеливаясь остановиться на чём-то конкретном. За ним хвостиком продолжает бегать пёс, куда мальчик, туда и он — защитить и проследить, что буря прошла и можно выдохнуть пыльный воздух. Снайдер пытается боковым зрением проверить состояние ребёнка, но не замечает и намёка на то, что с ним что-то было не так.       — Может, что-нибудь посмотрим? — предлагает Шиничи, Стэн молча передаёт ему пульт.       Снайдер не может заговорить — не знает, о чём. Спрашивать про состояние он боится, думает, что обидит мальчишку своим подглядыванием в чужую жизнь. Шиничи останавливается на каком-то мультике, Стэн пытается следить за сюжетом — не выходит, мысли забиты до отвала черепной коробки, да и сам Шиничи тоже, кажется, не особо заинтересован происходящем на экране.       — Сегодня без происшествий? — пытается сделать попытку в непринуждённый разговор Снайдер.       — Да.       — Как в школе дела?       — Нормально.       И на этом диалог себя изживает.       Ксено возвращается как раз, когда Стэн заканчивает готовить ужин. Шиничи ему пытается помогать, хоть и выходит скверно, молча чистит овощи и убегает выгуливать Шеперда, когда тот начинает скулить и махать хвостом, в ожидании улицы. За столом Уингфилд жалуется на весь род людской, своих коллег и пробки, не замечает слегка напряжённой атмосферы — или просто ненавязчиво старается её разрядить.       Шиничи благодарит за еду и уходит к себе в комнату, под предлогом домашки, но Стэн выдыхает с облегчением, просит Ксено остаться поговорить. Мужчина кивает и уводит его в гостиную, укладывает на диван и сам укладывается меж его разведённых ног, спиной опираясь на грудь.       — Что случилось? — спрашивает учёный, начиная играться с пальцами Стэна — его любимое занятие, когда понимает, что грядёт непрошенный шторм.       — Шиничи плакал сегодня.       — Почему? — Стэн чувствует, как напрягается тело Ксено на нём, обнимает свободной рукой поперёк живота и утыкается носом ему в макушку.       — Не знаю, — вдыхает родной запах шампуня для волос, пытается собрать свои мысли в кучу. — Мне кажется, что он скучает по дому. По родителям.       — Я сейчас, наверное, скажу самую глупую мысль, но, может, нам связаться с Асагири? — предлагает Уингфилд нехотя — да, он, вроде, перестал с негативом относиться к парню, но некоторая неприязнь осталась, впрочем, куда Ксено без неё. — Он же психолог, хоть я и не особо горю желанием приглашать его к нам, но если он сможет помочь Шину пройти через это, то почему нет?       — Может, нам стоит самим попробовать что-то сделать? — Стэн не отказывается от варианта помощи Гена, но сейчас у него в голове другая навязчивая идея. — Мне кажется, что, если мы позовём Асагири, Шиничи может подумать, что мы спихиваем его на другого человека, даже не попытавшись разобраться сами. Типа, он не знает, что я знаю, что он плакал, я случайно заметил. И Акай сказал, что, возможно, он думает, что обременяет собой нас.       — Но это же не так?       — Не так, — соглашается Снайдер, Ксено кивает сам себе. — Просто мы же даже нормально времени вместе не проводим. Ну, мы с тобой за столько лет уже привыкли к такой жизни, а тут новый человек, это для него новый дом, новая жизнь, и, думаю, он чувствует себя лишним. Мы все вместе только на новогодние праздники были, но они не считаются, мы тупо целыми днями смотрели фильмы и жрали, как свиньи.       — Хорошие дни были, — мечтательно выдыхает Уингфилд.       — Что делать будем? Надо что-то придумать для него.       — Что? Снова устроим вечер фильмов? Или аниме? И закажем суши! — радостно хлопает в ладоши учёный. — Хотя, он же опять на свои детективные сериалы будет уламывать, да?       — Да он все уже их пересмотрел, мне кажется. Остался только тот российский с миллиардом серий, о котором нам та женщина в поезде рассказывала.       — Нахуя ты это запомнил вообще?       — Так ты когда на верхней полке завалился спать, мне она начала с планшета показывать, — мычит Стэн. Ксено поворачивается на него в недоумении. — Нихера не понял на этом русском, но потом дома гуглил, мне было интересно.       — Вот я знал, что нельзя было тебя одного в экстремальных условиях оставлять, — хватается за его руку учёный. — Так что, в выходные устроим марафон детективов и обжирание японской кухней?       — А ты принципиально из дома выходить не хочешь? — задаёт вопрос Снайдер, когда его больное воображение подсказывает интересный план. — Или всё же готов ради пацана пожертвовать своим "днём безделья"?       Ксено снова поворачивает на него лицо и смотрит немигающе несколько секунд.       — Хер с вами, что предлагаешь?       Снайдер обшаривает все сайты, читает каждое описание и пытается найти самое интересное, пытается вспомнить, упоминал ли Шиничи в принципе о своих интересах, пересылает несколько вариантов Ксено, они долго спорят, но всё же приходят к единому мнению. Стэн бронирует время на субботний день, оповещает о выполненной задаче Уингфилда и надеется, что они не промахнутся с выбором совместного досуга.       Они договариваются держать в секрете от Шиничи запланированное, но тот особо и не рвётся узнать — садится на заднее сидение машины, когда ему говорят, смотрит пустым взглядом на пролетающие в окне здания, не влезает в разговоры Ксено и Стэна перед собой. И Снайдеру начинает казаться, что всё это действие становится театром абсурда, что напридумал херни, заставил всех плясать под свою дудку, но его начинающая возрастать паника оказывается выброшенной на обочину и покрывается инеем, когда Шиничи понимает, куда его привели.       Мальчишка забегает первым в квестовый зал, оглядывается с интересом по сторонам, пока Стэн подходит к администратору, чтобы рассчитаться и дождаться дальнейших указаний. Ксено останавливается рядом с ним и нежно наблюдает за вмиг повеселевшим ребёнком.       — Шин, иди сюда, — зовёт Уингфилд, когда девушка-администратор предлагает им пройти в нужную комнату, где начнётся их детективный квест, связанный с Шерлоком Холмсом.       — Вам потребуются актёры? — уточняет она.       — Нет! — отвечает ей Шиничи, и девушка улыбается ему, кивая.       Она заводит их в комнату, даёт указания по технике безопасности и как связаться с оператором, если что-то будет не получаться, и пока Стэн с Ксено слушают её наставления, Шиничи уже убегает вглубь игровой зоны, начиная заниматься делом. Девушка говорит, что им нужно найти и разгадать шифры, ввести полученный код на компьютер для разминирования игровых бомб, и второй код, чтобы покинуть саму квестовую комнату. Ксено смотрит на неё со скептицизмом во взгляде, но ничего не говорит.       — Капец, как ты вообще додумался до этого? — спрашивает он у Снайдера, когда администратор оставляет их в комнате троих.       — Хрен его знает, — пожимает плечами Стэн, обводит взглядом комнату — типичная попытка дизайнеров воссоздать знаменитую квартиру на Бейкер стрит 221В. — Просто подумал, что ему будет скучно смотреть детективы, да и видел у него книжки про Холмса, решил, почему бы ему не устроить разминку для мозга. А оказалось, что в Вашингтоне дохрена разных квестов про него. Ему, вроде, нравится, — кивает на что-то пишущего за столом мальчика Снайдер.       — Может, нам ему помочь? Тут же вряд ли для детей загадки.       — Он справится.       Шиничи тем временем спрыгивает с кресла, уходит в соседнюю комнату, Стэн остаётся стоять на своём месте, а Ксено решает, раз освободилось место, то ему можно его занять. Подходит к столу, на котором что-то делал мальчишка, усаживается за него, осматривает поверхность — ручка, часы, книжки, какие-то бумажки с записями и каракулями. Мужчина не представляет, с чего тут начинать надо, наверное, осмотреться — дёргает ящики, один не открывается, а в других трёх ничего интересного не находит. Смотрит на часы, сверяет со своими — время правильное, значит, без какого-то подвоха. Стэн подходит ближе, проводит ладонью по бумагам, листает их.       — Это что? — указывает пальцем на рисунки человечков.       — Это не я рисовал, — отнекивается Ксено.       Через какое-то количество времени из соседней комнаты выходит Шиничи, уверенно подходит к компьютеру в углу комнаты, заносит палец над клавиатурой — останавливается и смотрит на мужчин, которые смотрят на бумажку и пытаются что-то понять. Улыбается сам себе и убирает руку, подходя к ним.       — Может, надо по книжкам поискать подсказки, не зря ж они тут лежат? — предлагает Стэну Ксено.       — Але-ле? — подаёт голос Шиничи, обращая на себя внимание. Запрыгивает на колени Ксено, берёт в руки бумажку. — Это же шифр! Прямо как в книге про Холмса!       Стэн с Ксено переглядываются — оба не читали, конечно, откуда им знать, а в сериале с Кэмбербетчем такого не было, — и смотрят на мальчишку, ожидая продолжения.       — Там Холмс так круто его разгадал! Он предположил, что самая часто встречающаяся буква в английском алфавите — "е", подставил её вместо всех человечков, которые повторялись чаще всего, — намекает Шиничи на разгадку. — А те, которые были с флажками, означали конец слова!       — Ну, вот этих больше всего одинаковых, — тычет пальцем на фигурки Уингфилд. — Но что-то какая-то фигня получается.       — Хм, ну у нас же задание обезвредить бомбы, — прикладывает пальцы к подбородку Шиничи, делая вид, что задумался. — Может, надо попробовать найти подходящие рисунки, чтобы было слово "бомба"?       — Вот это похоже, — указывает Ксено, мальчишка кивает.       — Так, тогда, — Стэн берёт ручку и подписывает под человечками буквы. Смотрит на получившуюся ерунду "_ О _ _ BOMB O _ M _ _", не понимает смысла. — И чё это значит? У нас больше нет повторяющихся букв.       — Наверное, последние два нам скажут, куда смотреть, — предлагает Шиничи. — Не так много слов из двух букв, начинающихся на "о".       — Если надо понять, куда смотреть, то скорее всего там "на карту". Ну, это логично, — Ксено заинтересованно смотрит на бумажку с обрывками слов и обнимает ребёнка поперёк груди, чтобы случайно не свалился с него.       — А с первым словом тогда что?       — Я знаю, что шифры делают короткими и чёткими, — уставляется на Стэна Шиничи с намёком.       — Тогда, может, количество?       — Подходит "четыре", — подписывает недостающие буквы Ксено.       — И что нам это даёт? — складывает руки на груди Стэн.       — Цифру кода деактивации? — стучит ручкой по губам учёный — дурная привычка, которая не нравится Стэну до одури.       — А дальше? — Снайдер пожимает плечами.       — Найти карту?       — А почему часы на стенке не идут? — указывает мальчик пальцем на другую стену комнаты, где висят застывшие часы.       — Батарейки сели? — предполагает Ксено. — Эти на столе точные.       — Не странно ли? — канючит Шиничи. — Работники же должны следить за состоянием комнаты? А если люди будут ошибочно думать, что часы не идут специально, и потратят всё игровое время на попытки разгадать тайну часов, они же расстроятся!       — Значит, что-то с ними надо сделать? — подходит Стэн к сделанному под старину циферблату. — Сместить стрелки?       — И какое время поставить?       — Я заметил в той комнате карту нашего города, когда туда бегал! — поднимает руку Шиничи, едва ли не ударяя ею вовремя дёрнувшегося в сторону Ксено по лицу.       — То есть на той карте должны быть отметки, где бомбы? — мужчина опускает руку Шиничи обратно.       — Нет, там ничего не было. Но, может, карта имеет отношение к часам?       — Каким образом?       — Там точно был Вашингтон! — уверяет их Шиничи, но Ксено со Стэном продолжают не понимать связи. — Кто-то написал на ней, что время на исходе! Это знак? — смотрит на них, упёрто настаивая на своём. — А на часах есть цифры, — тянет, отворачиваясь — тяжело ему приходится, когда люди перед ним только в своих сферах деятельности мозговитые, а в дедукции полный ноль, — может, есть какая-то привязка города к цифрам?       Мужчины задумываются, перебирают в голове возможные варианты, но ничего не идёт, только названия улиц, в которых фигурируют числа.       — Код штата? — предлагает Ксено.       — Один-два-ноль-два, — вспоминает Стэн и снова смотрит на часы.       — Но на этих часах только отметки по пять, — тычет пальцем Шиничи. — А в каком мы штате?       — Колумбия.       — А, получается те буковки на карте рядом с названием города, были сокращением названия штата, — ударяет кулачком по ладошке, довольный своей догадкой.       — Получается, DC, — подытоживает Стэн, но всё равно не понимает сути.       — Четвёртая и третья буквы алфавита? — хмыкает Ксено, Шиничи удовлетворённо кивает и выдыхает. — Часовая на четыре, минутная на три.       Стэн ставит стрелки в указанном порядке, и когда доводит, слышится щелчок со стороны стола. Шиничи дёргает на себя открывшийся ящик, достаёт какой-то покорёженный маркер и передаёт его Ксено. Тот смотрит на него со сложным выражением на лице, Снайдер подходит к ним и тоже не понимает, что делать. Уингфилд снимает крышку, проводит широким красным цветом по бумажке на столе, снимает второй колпачок, проводит такого же оттенка тонким. Шиничи забирает оба колпачка и вставляет один в другой, крутит их друг в друге и улыбается, показывая результат.       — Смотрите, тут цифра появилась, когда я сложил колпачки! — радостно заявляет он.       — Охренеть, — выдыхает Стэн. — И как до этого допереть можно вообще?       — Смотри, тут написано "Dancing men", — показывает Шиничи на маркер, — это название одной из историй про Холмса. Если удалить все средние звенья и сообщить слушателю только первое и последнее звено, они произведут ошеломляющее, хотя и ложное впечатление, — цитирует без запинки.       Стэн молчит несколько секунд, а потом разражается хохотом, прикрывая лицо рукой — этот мальчик гениален, доходит до него, пока они с Ксено тупят, он уже разгадал весь код и просто помогает им тоже допереть и включиться в игру. В груди разливается тёплое чувство, граничащее между гордостью и принятием.       — Давай, Шиничи Холмс, веди нас к следующей загадке! — улыбается мужчина ребёнку, трепля его по волосам.       Они вываливаются из комнаты спустя двадцать минут — Шиничи с явным восторгом, а Ксено со Стэном усталостью. Такая мозговая активность и для одного и для другого нова, у них в головах свои рабочие загоны, а дедуктивный штурм устраивают впервые. И не то, что им не нравится, это что-то странное и неизведанное, отвлекающее от привычного, но не затягивающее с интересом в свои объятия. Мужчины благодарят администратора за организацию, на что та с удивлением подмечает, что они в их заведении одни из немногих, кто справился без помощи актёров или операторов. Стэн тактично умалчивает, что Шиничи без них справился бы и за первые десять минут от начала игры, ведь всё остальное время он наводил мысли мужчин на нужный ход.       Они едут в забронированный ранее японский ресторан на обед, где Ксено заказывает себе кучу разных суши, а Шиничи смотрит на него со странным неверием во взгляде, чувствует, что мужчина не осилит и половину. Сам мальчик заказывает себе карри и сок, а Стэн решает взять только напиток, потому что уверен, что Ксено будет умолять его помочь доесть его суши. Шиничи продолжает что-то рассказывать о Холмсе, а так же разъясняет, что догадался о коде, узнав только первые три цифры и, сложив логически, что, раз квест связан с Холмсом и бомбами, заложенными Мориарти, значит код — дата, когда детектив сбросил профессора в Рейхенбарский водопад. Охреневанию Стэна с этого пацана не видно края.       — Но с чего ты взял, что эти цифры связаны именно с датой смерти, а не, не знаю, рождения или чего-то такого? — подпирает щёку ладонью Ксено, в ожидании заказа.       — Потому что только дата смерти известна, — закатывает глаза Шиничи, словно это самая очевидная в мире вещь. — И сам квест называется "последняя битва Мориарти", а это само собой отсылает на книгу "последняя битва Холмса". Очевидные подсказки прямо под носом!       — Окей, допустим. Но было же два кода, один для бомб, второй для выхода, как ты догадался о втором?       — Потому что мы в США, а тут используется система "мм.дд.гггг", но в Англии, откуда Холмс, "дд.мм.гггг". То есть, просто надо было поменять первые две цифры местами, чтобы получить код. Та подсказка с метро, помните? На американском английском это subway, но на британском underground. Значит, надо было просто сделать всё то же самое, но на британский манер.       — Вот, вроде ты говоришь, и всё становится очевидно, но если думать самому, то хрен допрёшь.       — Надо просто приучиться подмечать любую мелочь, которая, как может показаться, не имеет отношения к делу.       Дома они вместе заваливаются в гостиную, чтобы каждому заняться своим делом, и Шиничи первым подходит к Ксено, чтобы попросить помочь с домашкой — Стэн уверен, мальчишка и сам всё прекрасно знает и может справиться, но также понимает, что сегодняшний день умудрился связать тонкой нитью их сердца, и как бы сильно не было страшно, как бы не было неловко, им всем нужно учиться становиться семьёй, в которой не будет предвзятого отношения и страха быть отвергнутым или ненужным, и эта нить будет только крепнуть со временем, проведённым вместе. Этот маленький шаг, который дал Шиничи понять, что его здесь ценят и уважают, что не оставят одного, этот шаг для Ксено и Стэна в новый мир, который не ограничивается привычными устоями, где только они вдвоём.       На следующий день Стэн связывается с Акаем и узнаёт фамилию Шиничи, находит в интернете книги, написанные его отцом — и хоть это не заменит настоящего человека, Стэн это понимает прекрасно, но частичка его мыслей и чувств продолжат жить на бумаге. Люди умирают, вне всяких сомнений, но их идеи продолжают жить в сердцах других. Он скупает все, приносит их домой и сгружает в комнату Шиничи, пока мальчишка в школе, и уходит обратно в штаб, из которого сбежал на обед только ради этой доставки. А когда возвращается после рабочего дня, на него с разбегу врезается Шиничи прямо в коридоре, благодарит отчаянно, обнимает за ноги, не доставая выше по росту. Стэн улыбается и присаживается на корточки, гладит мальчика по волосам и обнимает в ответ — он правда попытается быть достойным родителем, даже если его никогда не назовут таковым.