Adrenalini

      Руки трясутся ужасно, когда Тукаев пытается поставить катетер в вену задыхающегося новичка. На помощь тут же приходит Амелина, выхватывая злосчастную иглу из рук патологоанатома и отталкивая того в сторону.       - Адреналин! – Последнее, что слышит Ломов перед погружением в звенящую темноту, а затем в ослепительную яркость.

***

      Монотонный писк прибора слышится где-то вдали и постепенно, будто бы, приближается. Первой начинает ощущаться головная боль, с каждой секундой становящаяся интенсивнее. Спустя пару минут возвращаются и внешние ощущения, чувствуются раздражители в виде давления на палец сатуратора, впившаяся в щеки резинка от кислородной маски. Писк прибора слышится отчётливо вместе с шумом кислород подающего аппарата где-то рядом. Придя в себя и с трудом осознав, что находится в реанимации, Толя принимает попытку пошевелиться. Прибор сразу же посылает неистово громкий для «раскалывающейся» от боли головы звук, оповещая об изменении состояния пациента. Ломов пугается. Сердцебиение учащается, также как и дыхание. Кислорода, чтобы не задохнуться вновь, хватает лишь благодаря аппарату. В палату тут же влетают Рогозина, Амелина и Антонова.       - Тише, успокойся, - Оксана бросается к Толе, прижимает его начавшее брыкаться в панике тело к постели, и пытается успокоить. – Ничего страшного не случилось, слышишь? Смотри на меня!       - Аппарат среагировал на движение и подал сигнал, чтобы призвать нас, - пояснила Валя, разобравшись с разбушевавшейся техникой.       - А я предлагала отключить эту функцию, - отвлеклась Оксана от постепенно успокаивающегося Ломова, но сразу же вернула ему всё своё внимание. – Ты можешь что-нибудь сказать? Как себя чувствуешь?       После нескольких секунд, пока Толя пытался придти в себя после недавно накатившей паники, осознать, что на данный момент происходит, он всё же подал голос:       - Что случилось? – Заторможен, голос охрип от длительного молчания, тяжело говорить из-за сухости полости рта.       - У тебя случился приступ астмы, - начинает пояснять Галина Николаевна, поднося стакан воды к губам программиста. – Гипоксия, следом клиническая смерть. Сейчас ты в реанимации. Сколько времени ты не пользовался ингалятором? Почему не сообщил никому об этом, так еще и пошёл в курилку, что усугубило этот приступ до того, что мы имеем сейчас?       Ломов, сделав несколько глотков воды, откинулся на подушки, поджал губы и опустил взгляд на белую простынь, которой был накрыт. Объяснять сейчас свои мотивы он не хотел, да и сил не было. Пронзительный взгляд Рогозиной не оставлял попыток отмалчиваться, и единственное, что Толя смог из себя выдавить, это:       - Артём.

***

      В курилке, куда Ломов направлялся пару дней назад, как раз находился Тукаев. Относил экспертам результаты вскрытия, где в дальнейшем зашло обсуждение возможного механизма убийства. Толя, до этого несколько часов проходивший с довольно сильным, быстро ухудшающимся приступом астмы, забывший ингалятор дома, решил-таки найти патологоанатома Артёма и попросить того о помощи. В морге того не оказалось. Посмотрев по камерам, Ломов выяснил, что Тукаев ушёл в курилку, и, конечно же, последовал за ним. От воздействия дыма приступ ухудшился в разы, из-за чего Толя сначала находился на грани потери сознания, после потерял его, а после его дыхание и вовсе остановилось.

***

      - Из всех мест ты решил поискать его в самом опасном, - упрекнула юношу в безрассудстве Валентина и, поставив капельницу, отошла от его постели. – Пока отдыхай. Тебе нужно время восстановиться. Позже к тебе зайдёт твой Артём.

***

      - Больше никогда, слышишь? Никогда не ищи меня нигде, кроме морга! Тем более в курилке! – Начал буквально с порога Тукаев. – Я так за тебя переживал...       Подтянув к постели стул, судмедэксперт уселся на него, обнял обессиленное тело Ломова и уложил свою голову на чужой живот, уткнувшись в простынь лицом. Лёгкая улыбка проскользнула на лице Толи, несмотря на всю тяжесть его состояния и ужас последствий, к которым привела его беспечность по отношению к своему здоровью.       - Ну, перестань... Всё же хорошо, всё обошлось, вы меня вытащили. Даже ребра ни одного не сломали.       - Придурок! Если бы не Оксана и Валя...       - Ты спас бы меня самостоятельно, - глупая, наивная, совсем детская улыбка расцвела на измученном лице Ломова. Влюблённые глаза сосредоточены на отрывающейся от простыни макушки и появляющихся в поле зрения любимых глазах.       - Ничего бы я не спас. Даже катетер не смог поставить, вот как боялся за тебя, руки тряслись. После того как Оксана взяла это на себя, я смог только Адреналин развести, а подоспевшая Галина Николаевна с Валей отправили меня куда подальше и продолжили реанимировать тебя без меня, - вязкое чувство вины поселилось в груди, ладонь непроизвольно сжала простынь у бедра Толи, а губы сжались в тонкую линию. – Если бы я действовал собраннее...       - Прекрати, - чуть приподнявшись в постели, Толя накрыл руку Артёма своей, начав нежно поглаживать костяшки пальцев. – Если бы не ты, меня бы здесь давно уже не было.       Коснувшись свободной рукой подбородка загруженного чувством вины Тукаева, Толя слабо потянул патологоанатома на себя. Поддавшись, Артём приблизился лицом к лицу Ломова, смотря прямо в лучистые, немного покрасневшие от усталости, такие любимые голубые глаза. Коснувшись чужих мягких, тёплых губ своими чуть шершавыми из-за частых прокусов, Толя прикрывает глаза и тянется руками ближе к чужому телу. Отвечая на поцелуй, Тукаев пересаживается на край кровати, сливается с телом Ломова и в чувственном поцелуе и в крепких, теплых, таких желанных и дол гожданных объятиях.