Увлеченный

Случайная встреча при свете стробоскопа. Бедра покачиваются в такт грохочущим басам. Темные глаза следят за каждым ее движением. Их взгляды встречаются в толпе. Она подошла к нему. Он увел ее. Навсегда изменив её жизнь заставив подчиниться.

Невинная. Она была невинна, самое милое создание, которое он когда-либо видел. Смеялась с друзьями, не замечая собственной красоты, не замечая плотоядных взглядов всех мужчин вокруг нее. И он был одним из них, он смотрел, наблюдал за ней, оглядывал ее с головы до ног, пока она двигала своим хрупким маленьким телом в такт грохочущим басам, ее движения были резкими в свете стробоскопа, волосы развевались, бедра покачивались, губы изгибались в счастливой улыбке. Такая невинная. Возможно, это просто маска, притворство. Или, может быть, она действительно была такой чистой, какой казалась тогда, он никогда не узнает. Потому что, как только он увидел ее, она была совращена, запятнана его темными желаниями. Он хотел развратить ее, разрушить ее жизнь, и он всегда добивался того, чего хотел. Он заманивал ее, продолжал наблюдать за ней, пока она не заметила его пристальный взгляд, тьму в его глазах, внутренний голод. И она пришла к нему, привлеченная его загадочностью, его настойчивостью. Любопытная малышка, ничего не подозревающая о монстрах, которые ее окружают. Он улыбается ей, окидывает взглядом ее тело, наряд, который она выбрала, чтобы произвести впечатление, не понимая, что может произойти, чье внимание она может привлечь. Обтягивающий топ, обтягивающий ее маленькие груди (маленькие дерзкие соски гордо торчат под легким дуновением кондиционера), демонстрирующий плоский живот, как он трепещет после того, как она танцевала от души, грудь вздымается, на лбу выступает пот, капельки скатываются по бледной, нетронутой коже. Тонкие обнаженные руки, в которых она держит бокал, мягкое позвякивание дешевых украшений на запястьях и шее. Юная, милая, чистая. И эта юбка длиной до середины бедра, скромная, когда она стоит неподвижно, и вызывающая, когда она двигается, ткань струится вокруг ее ног, когда она наклоняется, случайно открывая эти милые маленькие трусики под ней. Хихикая, когда она осознает свою ошибку, маленькие ручки пытаются прикрыться, но люди уже заметили, и она в курсе. Она знала, что он все видел. Жадные глаза, большие и чертовски невинные, следят за каждым его движением. Он берет у нее бокал, смотрит на нее сверху вниз, больше не улыбаясь, и она поднимает на него глаза, вздернув подбородок, такая крошечная перед ним, невинная, выжидающая, взволнованная. Поставив бокал, он хватает ее за запястье, хрупкое дешевое украшение прогибается под его пальцами. На мгновение она колеблется, замечая силу в его пальцах, решимость, стоящую за этим жестом. Но она все равно следует за ним, когда он уводит ее от бара в тень. Как можно сломить невинную девушку? Показать ей, что к чему? Что может случиться, если она войдет в логово льва в этом коротком топе и, возможно, скандальной юбке? Такая наивная. Покачивает бедрами под громкую музыку, покачивает своими крошечными сиськами, смеется так, словно все остальное не имеет значения, наслаждается собой. Маленький огонек в движущейся тьме. Огонек, которым он хочет насладиться, прежде чем позволит ей сгореть. Будь на ее месте любая другая девушка, он бы прижал ее к стене, задрал юбку, сорвал трусики, расстегнул ремень за считанные секунды до того, как погрузил бы свой член в ее узкое маленькое влагалище, чтобы опустошить ее, погубить, использовать так, как она и должна быть использована. Но она слишком чиста, чтобы быть прижатой к стене в тускло освещенном клубе на виду у всех. Он все еще прижимает ее к стене, вдыхая тот тихий вздох, который она издает, когда ударяется об нее, глядя на него снизу вверх: губы приоткрыты, глаза широко раскрыты, взгляд затуманен, зрачки уже расширены, возбуждение от встречи и адреналин этой ночи (и, возможно, какие-то напитки, которые она таинственным образом получила в подарок) переполняют ее тело. Обхватив ее лицо своими большими руками, он крепко держит ее, когда наклоняется ближе, не торопится, дает ей время оттолкнуть его (какое редкое удовольствие), но она просто стоит и смотрит на него, в ее глазах легкий блеск, губы слегка изогнуты в улыбке. Она хочет этого. И он дает ей это. Его губы встречаются с ее губами, одной рукой он держит ее за щеку, большим пальцем приподнимает подбородок, в то время как другая рука скользит по ее волосам, сжимая их в кулак, крепко удерживая ее, пока он целует ее, сначала нежно, но быстро становясь грубее, голоднее, отчаяннее. И она целует его в ответ точно так же, идеально повторяя его движения. Такая быстрая ученица. Их языки скользят друг по другу, прежде чем он проникает глубже, ощущая вкус ее губ, этот сладкий вкус какого-то сладкого напитка и ее, так много ее, и это опьяняет. Так мило. Невинность сочится из каждой поры. Он загоняет ее в клетку, прижимает к стене, ставит ноги по обе стороны от нее, обхватывает коленями ее ноги, а она, такая крошечная, стоит перед ним и целует его в ответ, но ее тело словно застыло, руки опущены по швам, она неподвижна. Окаменела? Существо с глазами лани, пойманное светом фар? Ненадолго. Его рука опускается к ее талии, пальцы впиваются в нежную кожу, теплую и гладкую, скользят под подол ее топа, дразня маленький холмик под ней. Без лифчика. Слишком маленькая, чтобы нуждаться в нем. Затем ее рука поднимается, обхватывает его запястье, но она не отталкивает его, а подталкивает его руку выше, пока его грубая ладонь не обхватывает ее грудь. Крошечные сиськи — обычно он их не любит, но это так мило, эта маленькая упругая плоть под его большой рукой, теплая и мягкая, и чем дольше он мнет ее, тем тверже ее сосок впивается в его ладонь. И тогда она стонет ему в рот. Его веки трепещут, и он пристально смотрит на нее, его губы прижимаются к ее губам, тяжелое дыхание смешивается, голова кружится, напряжение в животе мешает ему сохранять самообладание, придерживаться своего решения обойтись без обычного обращения с ней. Он еще раз ощупывает ее маленькую грудь, прежде чем отдернуть руку и провести ею по ее боку, внимательно наблюдая за ней. Он хватает ее за ягодицу сильнее, чем намеревался, и наклоняется, чтобы завладеть ее ртом, когда она тихо вскрикивает в ответ, проглатывая стоны, а звуки музыки вибрируют в его напряженном теле. Мысленно он уже срывал с нее одежду, проводил руками по ее гладкой, нетронутой коже, пощипывал пальцами соски, дразнил между ног, проникал глубже, в ее тугое невинное тепло. У него вырывается стон. Она вцепляется в его рубашку, ее маленькие ручки цепляются за него, и она отвечает на его поцелуи, жадно, полностью потерявшись от неожиданной встречи. Закрыв глаза, она что-то бормочет, прижимаясь к нему всем телом, ища его тепла. Рука на ее заднице притягивает ее к себе, легкий толчок, от которого она стонет ему в рот, прежде чем скользнуть ниже, обхватить ее зад, приподнять, пальцы задевают этот маленький влажный кусочек ткани, и этого достаточно, чтобы он усадил ее себе на бедро. Ее руки цепляются за воротник его рубашки, в то время как ноги обхватывают его почти автоматически, обусловленные, запрограммированные на подчинение. Это глубоко укоренившееся чувство, о котором она пока не подозревает. Ее таз прижимается к его бедрам, когда он удерживает ее, прижав спиной к стене, обе его руки теперь на ее пухлой попе, удерживая, ощупывая. Он чувствует ее тепло, этот намек на влажность, возбуждение, которое, вероятно, смущает ее. — Я собираюсь взять тебя с собой, — шепчет он ей в шею, наклоняясь, чтобы осыпать ее нежную кожу жадными поцелуями, обхватывая губами трепещущий пульс, высасывая кровь на поверхность с решимостью, которая удивляет его самого. — Что? — выдыхает она ему в щеку, и этот нежный звук отдается в его ушах, такой чистый, мягкий гул в воздухе. — Не беспокойся об этом, — бормочет он, облизывая синяк, который он оставил у нее на шее. Она дрожит в его объятиях, прижимаясь к нему грудью. Он откидывается назад, облизывает губы и встречает ее любопытный взгляд. «Тебе нужно еще выпить», — говорит он с ухмылкой. Это не вопрос. Он снова ставит ее на пол, берет за руку, наклоняется и касается губами ее виска, пока она не поднимает на него взгляд. Затем его другая рука оказывается у нее на подбородке, удерживая ее, когда он прижимается губами к ее губам для еще одного обжигающего поцелуя. У нее вырывается тихий стон. Он может сказать, что она сбита с толку, ошеломлена тем, что происходит. Потянув ее к стойке, он кивает бармену, что часто делает. Она прислоняется к нему, зажатая между его крепким телом и стойкой, и смотрит на него своими большими глазами. Он улыбается ей, поглаживая ее нежную щеку тыльной стороной пальца. Он знает, что она у него в руках. Ей больше нет дела даже до своих друзей (и они, кажется, тоже забыли о ней, он видит, как они танцуют в другом конце клуба). Она только и делает, что смотрит на него, как завороженная. Краем глаза он видит, как бармен расставляет напитки по стойке. Он берет приготовленный напиток (что-то сладкое, со специальным ингредиентом) и протягивает ей, затем берет маленькую рюмку водки для себя, не сводя с нее глаз, и чокается бокалами. Она застенчиво улыбается и делает осторожный глоток, в то время как он осушает рюмку одним глотком, чувствуя, как жидкость обжигает горло. Вокруг них гремит музыка, воздух густой и тяжелый от алкоголя и пота, а напряжение ощущается только между ними. Невинная девушка, потягивающая свой напиток и смотрящая снизу вверх на мужчину, который наблюдает за ней с хищной ухмылкой. Его тяжелая рука лежит на ее бедре, теплая и успокаивающая, удерживая ее на месте, большой палец гладит ее трепещущий живот. Она допивает сладкое варево и вытирает рот, поставив пустой стакан на стойку. Он наклоняется и касается губами ее уха. — Пойдем со мной, — шепчет он, и она вздрагивает, ее рука снова оказывается на его рубашке. Он отступает назад, его ладони скользят по ее рукам, пока не обхватывают тонкие запястья. Басы отдаются у него в животе, и он ничего не может с собой поделать, он слегка двигает телом в такт музыке, когда ведет ее задом наперед. Она тихо смеется, слегка покачивая бедрами, когда следует за ним. Но они покидают танцпол и возвращаются в тень. Он пристально наблюдает за ней, она моргает чаще, веки отяжелели, губы приоткрыты, этот милый маленький язычок высовывается, чтобы облизать их, раз, другой, снова, почти одержимо. Он ведет ее в подсобку, мимо офиса, музыка где-то вдалеке превращается в густой ритм, глубокий гул разносится в воздухе, сквозь стены, приглушенный, как будто мир сделан из хлопка. Он прислоняет ее к стене — теперь ей уже слишком легко двигаться, — кладет руки ей на плечи и наклоняется, чтобы потереться носом о ее нос. — Будь хорошей девочкой и оставайся здесь, — говорит он ей, ожидая, что она поймет. Она медленно кивает, снова облизывая губы, и он прижимается губами к ее рту, захватывая этот маленький сладкий язычок, посасывает его, глубоко целует ее, пробуя на вкус сахар, ее саму и многое другое. Опасное движение, но он ничего не может с собой поделать. Он откидывается назад, проводит губами по ее подбородку, по шее, проводит языком по нежной коже. Она мурчит в ответ, и он улыбается ей, прежде чем откинуться назад. — Я сейчас вернусь, — говорит он, сверля ее взглядом, чтобы убедиться, что она делает то, что он ей говорит. Она снова кивает, прикусывая припухшую губу. Он не планировал брать ее с собой, но, как всегда, приспособится. Это рискованный шаг, но он каким-то образом знает, что все будет хорошо. Он разбирается в таких вещах, знает, что делать, если представятся ситуации (возможности), подобные этой. Всего несколько звонков, еще несколько зловещих кивков своим сотрудникам — никаких проблем, всего несколько минут его времени, чтобы во всем разобраться. В некотором роде. Он даже не знает, почему забирает ее, просто это кажется правильным. Искушение слишком велико, чтобы его игнорировать. Но ему не следовало оставлять ее. Когда он возвращается, они уже там, теснят ее, двое парней, вероятно, из студенческого братства, пьяные в стельку, бормочущие и спотыкающиеся, но полные решимости забрать то, что теперь принадлежит ему. Он мгновенно оказывается рядом с ними, отрывая их от испуганной, но все еще смущенной девушки, застывшей на месте, когда чьи-то руки хватают и ощупывают ее, проникая под одежду, проникая в места, которые предназначены только для него. Его кулак сильно ударяет в челюсть, один из них с воплем валится на пол, другой, слишком пьяный, чтобы среагировать, просто смотрит на него, и он не ждет, пока тот поймет, что происходит. У него на костяшках пальцев кровь, когда второй парень тоже падает, двое валяются на полу, держась за окровавленные лица. Он хватает девушку левой рукой, осторожно притягивая ее к себе. Она покачивается, ноги дрожат, руки беспомощно обхватывают его за талию. Один из парней зашевелился, и он наступил ему на руку и пнул в ответ, еще один вопль был заглушен отдаленными звуками музыки. Он делает несколько шагов и стучит кулаком в дверь. Вышибала открывает его, и он кивает головой в сторону беспорядка позади себя. — Позаботься об этом, — приказывает он, и крепкий мужчина кивает, проскальзывая в клуб, пока он выводит оттуда девушку. Ночь холодная, воздух почти свежий, но звуки больше не приглушены. Город дышит вокруг них, когда он ведет ее к своей машине, припаркованной у черного входа. Она цепляется за него, едва в состоянии двигаться самостоятельно, веки отяжелели, губы приоткрыты. Он прислоняет ее к багажнику, обхватывает ладонями ее нежное личико, оглядывает. Она смотрит на него из-под опущенных ресниц, слишком потрясенная, чтобы что-то понимать. Он нежно целует ее в теплую щеку, и у нее вырывается тихий смешок. Она падает на пассажирское сиденье, хрупкое маленькое тельце, неспособное двигаться самостоятельно. Он наклоняется, чтобы пристегнуть ее, ощущая ее глубокое дыхание на своем подбородке. Бросив короткий взгляд в сторону, он видит, что глаза у нее закрыты, грудь поднимается и опускается, голова склонена набок. Его рука на ее щеке, когда он нежно целует ее, наслаждаясь теплом, уже представляя, для чего он мог бы ее использовать. Но он должен быть терпеливым. Когда он обходит машину, чтобы сесть за руль, его мораль вспыхивает, что случается редко, но вид ее, откинувшейся на сиденье, беспомощной и чертовски невинной, заставляет его задуматься, как же до этого дошло. Он видел, как она танцует в этом обтягивающем топе и короткой юбке, маленький смеющийся огонек в окружающей ее темноте. Чистая. Готовая к загрязнению. Он вдыхает холодный ночной воздух и садится на водительское сиденье, встряхивая головой, чтобы избавиться от этих проклятых сомнений, сжимая окровавленные костяшки пальцев на руле и поворачивая голову к ее маленькой фигурке. В конце концов, она просто еще одно тело, которое можно использовать. Всё как и должно быть. Они приезжают к нему домой, и он как в тумане заводит ее в лифт, маленький дышащий комочек в его объятиях, такой легкий и тяжелый одновременно. Искушение. Он укладывает ее на кровать, наблюдает за ней, за тем, как она сворачивается клубочком из конечностей и волос, тихо дыша, юбка задирается на бедрах, эта сладкая круглая попка выставлена напоказ, милые трусики, которые он хочет немедленно сорвать с нее. Но он сдерживается, вздыхает, отворачивается, чтобы смыть кровь с рук. Расстегивая рубашку, он возвращается, не сводя с нее глаз, отмечая каждую деталь. Он не снимает штанов, сохраняя свою твердую эрекцию на месте, как бы трудно ему ни было сдерживаться. Ему очень хочется просто взять ее, отодвинуть трусики в сторону и насадить на свой толстый член. Это было бы так просто. Она бы даже ничего не почувствовала, ничего бы не помнила. В этом-то и проблема. Он не хочет трахать безжизненное тело, как бы мило оно ни выглядело. Он хочет увидеть страх в ее глазах, боль, когда он проникнет в нее, растягивает ее, возможно, лишает девственности. Может быть, даже похоть, растущую в ее зрачках, этот расширенный от чистого блаженства взгляд. Кто знает, может, ей это нравится. Она последовала за ним так охотно, что, в конце концов, подошла к нему, приблизилась к чудовищу, которое продолжало пристально смотреть на нее. Она сделал первый шаг. Он просто наблюдал. Она ворочается на кровати, с ее губ срываются тихие стоны. Он наклоняется над ней, переворачивает ее на спину, поворачивает ее голову набок, чтобы она не подавилась собственной слюной. Есть и другие вещи, которыми он хочет, чтобы она подавилась. Позже. Почти с заботой он убирает волосы с ее лица, ласкает щеку, раскрасневшуюся и теплую после сна. Большой палец находит контуры ее губ, мягких и влажных, проталкивается между ними в ее рот, отыскивая этот маленький сладкий язычок. Он отстраняется с глубоким вздохом. Понаблюдав за ней еще мгновение, он все-таки решает раздеть ее. По крайней мере, юбку нужно снять, поэтому он просовывает руки под ее тело и нащупывает молнию, затем стягивает ее с ее стройных ног, одним движением стаскивает кроссовки и носки. Он даже снимает с нее дешевые украшения, тихое позвякивание тонкого металла наполняет тихую комнату. Она слегка шевелится, причмокивает губами, но не просыпается. Не то чтобы она могла, пока нет. Он складывает юбку и кладет ее на тумбочку, кроссовки оставляет под кроватью, заправляя в них носки, затем снова обращает внимание на ее спящую фигуру. Такая чертовски невинная в своем обтягивающем топе и этих милых трусиках. Нежно-розовые с маленькими белыми бантиками. Почти детские, девочка, оказавшаяся на этом неловком этапе между взрослостью и невинностью, на самой грани. Он не знает, сколько ей лет, но он уверен, что его вышибалы впускают только совершеннолетних девушек. Они эксперты в поиске поддельных документов, а также хорошо разбираются в людях. Хотя, честно говоря, это все равно ничего бы не изменило. Сейчас она здесь, на его кровати, готовая к тому, чтобы ее использовали, испачкали, опустошили. Он, черт возьми, не может дождаться. Но он должен, поэтому откидывается назад и глубоко вдыхает, не обращая внимания на напряжение в штанах. У него руки чешутся прикоснуться к ней, почувствовать эту теплую гладкую кожу, чистую и нетронутую. Почти. Он видит синяк у нее на шее, который он ей оставил. Его метка. Он уверен, что это начало многих других. Он наклоняется, опираясь на одну руку, упираясь коленом в матрас, а другой рукой проводит по ее подбородку, пока не чувствует легкое биение сердца в яремной вене. Его пальцы обвиваются вокруг ее шеи, большой палец прижимается к горлу, когда он смотрит на нее сверху вниз. Его разум заполняют образы мягких губ, сжимающихся вокруг его члена, когда он с силой проталкивает его в ее горло, слезы в ее глазах, отчаянная хватка ее пальцев, пытающихся оттолкнуть его, когда она пытается дышать, слюна и сперма на ее лице, стекающая по подбородку, между ее крошечными сиськами, вздымающаяся грудь, выпирающее горло, маленькое тельце, содрогающееся под натиском. Он со стоном откидывается назад, его желудок сжимается в предвкушении. Его рука скользит вниз по ее боку, дразня эти мягкие холмики под топом, скользит по краю трусиков, вниз по внутренней стороне бедра, легкий толчок — и ее ноги раздвинуты, тело, такое податливое, может двигаться так, как ему хочется. У него возникает искушение выбросить свои планы за борт, растет желание просто взять ее и утолить пульсирующую потребность в своих штанах. Его пальцы дрожат, когда он проводит ими между ее ног по мягкой, слегка влажной ткани нижнего белья. Он больше не может сдерживаться, он просовывает палец под подол, ощущает ее теплую кожу и гладкость, собирающуюся между мягкими складками. Прикусив губу, он проводит пальцем по ее щели, от маленького потайного бугорка до входа, и уже сейчас может сказать, что к ней никогда раньше не прикасались здесь, в этом узком и чистом месте. Может быть, у нее и были свои собственные маленькие пальчики, но скоро она поймет, что это не сравнится ни с чем из того, что он планирует с ней сделать. У него вырывается хрип, когда он вводит кончик пальца в ее дырочку, тихий хлюпающий звук, сопровождаемый тихим всхлипом. Он поднимает взгляд, но она все еще спит, голова повернута в сторону, в уголках ее приоткрытых губ собирается слюна. Он наблюдает за ней, погружая палец глубже, ощущая тугую хватку ее милой маленькой щели, такой теплой и мягкой, что в нее едва помещается один из его пальцев. Придется немного потрудиться, если он хочет удержать ее. Он и раньше использовал девственниц, ломал их, терзал до тех пор, пока их кровь не смешивалась с его спермой, а их болезненные крики не звучали музыкой в его ушах, но эта девушка… она слишком невинна, чтобы с ней можно было так обращаться. Это странное чувство, которого он никогда раньше не испытывал. Оно теплое и немного успокаивающее, такое же мягкое, как ее маленькая киска. Он медленно вводит и выводит палец, замечая, как вокруг него собирается влага. Ее разум, возможно, затуманен, но тело, тем не менее, реагирует. Почему бы не начать тренировать ее, пока она без сознания? Возможно, ей будет легче, когда она придет в себя. Он устраивается рядом с ней, раздвигая ее трусики еще больше, чтобы его большой палец мог нащупать ее клитор. Двигая пальцем, он нежно поглаживает его, очерчивая плотные круги вокруг этого чувствительного комочка нервов, чувствуя, как он пульсирует под его прикосновениями. Его член дергается под тканью брюк, и он стискивает зубы, чтобы не обращать на это внимания. Ее тело содрогается, бедра слегка подергиваются, живот трепещет, ее тихое дыхание немного учащается, пока он продолжает погружать свой палец в ее тугое тепло. Его взгляд прикован к ее лицу, расслабленному во сне, но она все еще слегка подергивает бровями, слегка морщится, тихий стон срывается с ее пухлых губ. Он ласкает ее быстрее, сильнее надавливая большим пальцем на ее бугорок, от этих сладких хлюпающих звуков у него кружится голова. Из ее горла вырывается тихий стон, тихое «Ах…» разносится в воздухе, и он чувствует, как она напрягается, как ее стенки сжимают его палец, но он все еще двигает им туда-сюда, погружая костяшки пальцев глубоко в ее клитор. Ему так сильно хочется наклониться и попробовать ее на вкус, но он почему-то сдерживает себя — еще одна черта, с которой он не знаком. Вместо этого он наблюдает, как ее маленькое тельце бьется в конвульсиях от его прикосновений, бедра дергаются под его рукой, влагалище сжимает его палец, и когда он вынимает его, ее влага сочится из крошечной дырочки, стекая по другой, капая на простыни. Он глубоко вдыхает этот сладкий аромат ее оргазма, и проводит рукой по внутренней стороне ее бедра, распространяя ее возбуждение по теплой коже, прежде чем откинуться назад и поднести палец к губам, не в силах бороться с желанием все-таки попробовать ее на вкус. Он предпочитает уткнуться лицом в мягкие бедра и пить прямо из этого пьянящего источника, но пока сойдет и это. Его язык скользит по кончику пальца, и он закрывает глаза, наслаждаясь ее сладким-пресладким вкусом. Прежде чем оставить ее в покое, он поправляет на ней трусики и накрывает одеялом ее спящую фигуру. Затем следует короткий поход в ванную, душ включен, одежда сброшена на пол, и едва он оказывается там, как его правая рука обхватывает его гневно пульсирующий член. Блядь. Эта девушка станет настоящим испытанием. Это упражнение на сдержанность.