Intus mihi: Squamae Anguis

Величественные башни замка упирались шпилями прямо в голубое небо. По каменной кладке стучали чужие туфли, а восторженные голоса слышались со всех сторон. Джисон долго вглядывался в стены старого замка, предвкушая, что же его ждет там, внутри. Хогвартс открыл свои двери для новых студентов-магов, приглашая войти в мир волшебства и чудес. Получив неделю назад письмо от таинственно-волшебного отправителя, Джисон не поверил своим глазам. Ему никогда не присылали письма по почте, а особенно если это была большая белая сова, державшая в клюве конверт с ярко-красной каплей сургуча и расписным гербом. «Дорогой мистер Хан. Мы рады сообщить Вам, что Вы зачислены в университет чародейства и волшебства – Хогвартс. Пожалуйста, ознакомьтесь со списком необходимых книг и магических предметов. Занятия начнутся 14 сентября. С уважением, Альбус Дамблдор. Директор университета Хогвартс». Тетушка Сыльги пришла в ярость, увидев в руках любимого племянничка письмо. А дядя Тэхван и вовсе запер Джисона в его комнате. Старый чулан под лестницей и комнатой-то назвать было сложно. Джисон прожил там все свои почти восемнадцать лет. У него не было детства, как у других детей или того же кузена Юнсо. Пока другие ребята резвились на улице, гоняя по двору мяч, Хан мыл посуду, готовил своему семейству обед или драил полы, оттирая от старой древесины грязь с обуви дядюшки. Песок и глина уже давно въелись в щели, а родная тетушка, словно злая мачеха из сказки, превратила Джисона в Золушку. О родителях Джисону было известно немного. Они умерли, когда мальчику не было и года, разбились в страшной аварии. По крайней мере, так ему говорил Тэхван. Но когда четырнадцатого числа, в день рождения Джисона, в дом нагрянул неизвестный мужчина ростом под три с лишним метра, вся ложь разбилась на осколки, как старая хрупкая ваза. Одно неверное движение – и на полу уже никому не нужные куски фарфора. Тетушка и дядя все время врали ему. Сыльги всегда знала, что Джисон не обычный мальчик, а настоящий маг. Как и ее сестрица Мунбель. Эта мерзавка в свое время тоже получила письмо из Хогвартса, а спустя несколько лет вышла замуж, но вскоре умерла, спихнув сына на Сыльги. Мальчик был не нужен ей. Сыльги не занималась его воспитанием от слова совсем. В одну мрачную ночь в двери кто-то позвонил, а выйдя на крыльцо, женщина обнаружила младенца с запиской. С тех пор Хан Джисон жил в их доме и мозолил глаза, всякий раз напоминая о ненавистной сестрице и ее бестолковом муженьке. Хагрид быстро забрал мальчика, убедив в существовании магии, а затем повел по неизвестным улочкам с кучей лавок и волшебных магазинчиков. В банке гоблинов родители оставили Джисону счет с приличной суммой. Во-первых, до этого гоблинов Джисон никогда не видел и об их существовании знал только в книжках, что удавалось прочесть на старом дядюшкином компьютере, когда тот забывал закрыть свой кабинет на ночь или когда уходил на работу. А во-вторых, таких денег Джисон никогда не видел, да и не держал в руках. Как и любых других денег. У него никогда не было карманных, на которые он мог бы купить себе сладкой ваты или шоколада и наесться вдоволь. Но желательно не разжиреть, как его кузен Юнсо. Незнакомая валюта искрилась на солнце, поблескивая золотым металлом, и приковывала к себе все внимание Хана, что с самого детства жил в не слишком уж удивительной роскоши. Ближе в бедности, если быть точнее. В отличие от его кузена. Тетушка и дядя всегда дарили Юнсо на день рождения минимум тридцать подарков и стабильно водили в зоопарк или парк аттракционов. Джисону же и жалкой открытки никто не дарил… Купив книги, атрибуты и сову, Хагрид посадил Джисона на поезд. Удивительно, что для этого пришлось с разбегу въехать в стену между девятой и десятой платформами. Сову Хан тут же назвал Буклей, а палочка так по-родному лежала в руках, словно он был рожден для этого. Ах да… Он ведь волшебник. Все события, что приключились с Джисоном в восемнадцатый день его рождения, были похожи на какой-то чудной сон. Магия, волшебный поезд и палочка. Это никак не сходилось с реальностью туманного и сырого Лондона. А в его городке, Литтл Уингинге, никто даже и не зарекался о магии. А ведь она действительно существовала, как Хогвартс, на территории которого уже стоял Джисон. Хагрид сообщил, что все его вещи будут ждать в комнате. Но в какой именно – Джисон так и не понял. Стоило бы найти хоть кого-нибудь из преподавателей и спросить наконец. Хан продолжал вглядываться в башни большого замка, совершенно не понимая, что ему делать дальше. Куда идти и где искать кого-то, кто бы ему объяснил хоть что-нибудь… Суета вокруг продолжала расти. Джисон чувствовал себя как в потоке незнакомого мира. Он огляделся, выискивая хоть какую-то подсказку, которая могла бы направить его. Внезапно Джисона кто-то толкнул. Плечо пробило тупой болью, как и колени, что рухнули прямо на каменную кладку. В его сторону даже никто не посмотрел, пробежав мимо. Джисон лишь увидел расплывающийся силуэт чужой мантии, а затем лихорадочно стал шарить руками по земле в поисках своих очков. Зрение у него было ужасное. Хан лишь однажды услышал от дядюшки, что этот подарочек достался ему по наследству от отца. Где-то над головой пролетела сова, оставив после себя крупный след на плече. Джисон отчаянно выдохнул, все еще выискивая упавшие очки. Над ним нависла чья-то тень, присевшая на корточки, а затем на нос вернули круглые очки. Джисон проморгался, смывая пелену перед глазами, и встретился с чужой лучезарной улыбкой. – Приветик! – послышался мягкий бас. – Ты новенький, да? Джисон всмотрелся в лицо напротив, заметив россыпь тысячи веснушек и светлые, почти белые волосы. Низкий мужественный голос никак не сходился с его внешностью… – Меня зовут Ли Феликс, – улыбнулся незнакомец. – А тебя? – Хан… Хан Джисон. И да… я новенький. – Я тоже! Как хорошо, что я наткнулся именно на тебя, а ни на кого-то из старшекурсников. Они все такие угрюмые, – скривился Ликс. – Забавные кудряшки и… – он перевел взгляд на грязное плечо. – Ой, у тебя тут какашечка… Хан покраснел от стыда, спрятав глаза за кучерявой челкой. Феликс беззлобно рассмеялся, вытащив из-под мантии волшебную палочку. – Не переживай. Сейчас я все уберу, – он взмахнул палочкой и неприятное пятно тут же исчезло, не оставив и следа, словно его там никогда не было. – Так-то лучше, – снова улыбка. – Надеюсь, никто больше не заметил. – Спасибо, – тихо ответил Хан. – Не говори об этом никому, пожалуйста. – Пустяки, – отмахнулся Ли. – На меня однажды вырвало моего же кота. Мы тогда с родителями отправились в другой город на машине. К бабушке, – пояснил он. – Она меня учила многим заклинаниям. Родители тоже маги. Они часто… Поток нескончаемой болтовни лился на Джисона со скоростью света. Феликс был очень разговорчивым и совершенно незамкнутым парнем. За пару минут, что они были знакомы, Ликс рассказал чуть ли не про все свое детство. – …А потом соседская кошка родила котят. Так я и взял одного. Он был самым красивым. Рыжий такой. Мохнатый. Правда, шерсти от него очень много. Я назвал его Живоглот. Потому что он любит ловить живых мышей, а потом хрустеть их косточками. Однажды он даже сломал себе клык. Теперь у него нет половины зуба. Я, кстати, с собой его привез. Хочешь, покажу? Его должны были доставить в мою комнату, но… О номере комнаты я узнаю только после церемонии распределения. Впрочем, как и ты… Ты бы с кем хотел жить? Джисон не успевал за ним. Феликс, заметив стушевавшееся лицо нового друга, остановился, повторив свой вопрос. – Я здесь никого не знаю, – пожал плечами Джисон, наконец поднявшись на ноги. – Я пока тоже… А если нас поселят в одну комнату! – почти ахнул Ли. – Представь, как будет здорово! Мы будем болтать всю ночь и ложиться спать только перед самым рассве… Часовая башня раздала громкий звон. Гигантские стрелки остановились на циферблате, отбивая шесть часов. Феликс резко подскочил, схватив Джисона за руку, и произнес: – Нам нужно спешить! Церемония распределения вот-вот начнется! Хан не успел опомниться, как Ликс потащил его прямиком к замку. Он не переставал болтать, утягивая Джисона за собой все дальше и дальше. – В этом году первогодок курирует Минерва Макгонагалл. Прошлые два года это делал профессор Снейп, – Ли непроизвольно вздрогнул, продолжая вести бежать вместе с Джисоном по коридору. – Говорят, он жуткий тип. А еще декан факультета Слизерин. В Хогвартсе четыре факультета. На какой ты бы хотел попасть? Ой… – остановился он, встретившись с профессором Макгонагалл. – Мы не бегаем по коридорам, мистер Ли, – спокойно произнесла женщина. Черное закрытое платье, на голове шляпа с широкими полями, которые в сказках носили ведьмы. Но на злую ведьму она похожа не была. Мягкие черты лица, светлые глаза без капли хитрости. В целом… милая старушка. Но, кажется, очень строгая… – Вам всем были расписаны правила нашего университета. Но уже в первый день вы решили их нарушить, – отчитывала она, словно нашкодивших котят. – Простите, профессор, – невинная улыбка расплылась на веснушчатом лице. – Мы как раз искали вас. Церемония распределения вот-вот начнется! – Уже не терпится узнать, на какой факультет вы попадете, да? – внимательно присмотревшись к студентам, спросила Минерва. Заметив Джисона, она обратилась к нему: – Мистер Хан. Рада вас здесь видеть. Вы так похожи на своего отца. Надеюсь, в будущем вы будете так же искусно владеть магией, как и он. – С… спасибо, – кивнул Джисон. – Пройдемте за мной, – обойдя студентов, добавила Минерва. – Уверена, распределительную шляпу уже доставили в общий зал.

***

       – Добро пожаловать! – произнесла Макгонагалл, остановившись возле высоких дверей. – Совсем скоро вы присоединитесь к вашим товарищам по учебе. Но прежде чем вы займете свои места, вас распределят по факультетам: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. – дождавшись, когда восторженные голоса студентов стихнут, волшебница продолжила: – Пока вы находитесь здесь, ваш факультет будет для вас семьей, а стены Хогвартса станут вашим домом, – она прошлась по первогодкам взглядом. – Ну а сейчас состоится церемония распределения, после которой вы разойдетесь по комнатам. Завтра вам предстоит первый учебный день. Надеюсь, вы быстро освоитесь в Хогвартсе и к концу года на отлично сдадите экзамены. Массивные двери скрипнули, открывая вид на просторный зал. Тысяча свечей висели прямо в воздухе, порхая над заполненными старшекурсниками столами. На каменных светлых стенах играли тени от горящих факелов. Джисон присмотрелся к потолку, увидев настоящее звездное небо. Но это была лишь иллюзия. Очень правдоподобная иллюзия… Минерва прошлась вдоль столов, ведя за собой студентов. Старшекурсники с интересом рассматривали новичков, уже представляя, какой первогодка попадет на их факультет. Макгонагалл остановилась возле небольшой сцены. За ее спиной сидели все преподаватели Хогвартса. Джисон заметил Хагрида. Крупный бородатый мужчина улыбнулся, тихо пожелав удачи. – Смотри! – шепнул Ликс. – Видишь этого парня? Джисон перевел взгляд на старшекурсника, что сидел за столом Слизерина и хмурым взглядом смотрел на первогодок. Рядом с ним сидел еще один парень, который приковывал к себе все внимание женской половины. Он был очень красив. Впрочем, как и его сосед. Если бы не хмурил так брови и не смотрел на всех свысока. – Видишь? – повторил Феликс. – Вижу, – кивнул Хан. – Это Ли Минхо. Лучший студент Слизерина. Его отец важная шишка в Министерстве магии. Поговаривают, – шепот стал еще тише, – он когда-то сотрудничал с… – Ликс запнулся. – С кем? – Прежде чем мы начнем, – прервал голос Макгонагалл. – Профессор Дамблдор хотел бы сказать вам несколько слов. Старик в белой мантии и с длинной бородой, что почти сливалась с его одеждой, поднялся из-за стола, оглядывая студентов. – Рад приветствовать вас в Хогвартсе, мои юные волшебники. Перед тем, как начать обучение, я бы хотел обратить ваше внимание на несколько обязательных условий, – он выдержал паузу. – Запомните, первокурсники: ходить в Темный лес строго запрещено… Джисон снова перевел внимание на Ликса. – С кем сотрудничал отец этого… Минхо? Феликс хотел ответить, но, как и Джисон, поймал на себе строгий взгляд Минервы, которая просила их… помолчать… – И последнее… Наш смотритель, мистер Филч, – Альбус указал на двери в конце зала. Студенты, как по команде, обратили на него свои взгляды. – Попросил меня напомнить вам: коридор на третьем этаже по правой стороне является запретным для всех, кто не хочет умереть самой страшной смертью. Джисон напрягся. Хагрид говорил, что в Хогвартсе безопасно, но… Джисон не хотел умирать. Особенно страшной смертью. И особенно так рано. – Спасибо, – улыбнулся Дамблдор, словно не сказал самое страшное, что могли бы услышать первогодки, только ступившие в замок. Минерва кивнула директору, взяв слово. Она развернула пергамент и произнесла: – Тот, чье имя я назову, выйдет вперед. Я надену ему на голову распределяющую шляпу, – указала Макгонагалл на ведьминский головной убор, что, казалось, жевал губы. А казалось ли… – И она определит вас на факультет. Минерва аккуратно взяла шляпу, заглянув в пергамент, и начала произносить имена. Сначала звучали чужие имена и фамилии. И Джисону действительно не показалось, что шляпа была… живой. Она хмурилась, смеялась, думала, а затем вскликивала, называя факультет. Старшекурсники хлопали, приглашая за свои столы. Джисон же продолжал смотреть на парня, про которого так и не договорил Феликс. Позабыв его имя, Хан пытался понять, с кем таким связан его отец. Это какой-то убийца? Мошенник? Ах да… Они же в мире, полном волшебства. Значит, здесь совсем другие связи. Ведьма или черный маг? Неожиданно слизеринец перевел на Хана взгляд. Не заметить взгляд Джисона было сложно… Старшекурсник выгнул бровь, словно спрашивая: «Чего пялишься?». Джисон тяжело сглотнул, почувствовав дрожь во всем теле, словно на него наслали ужасное заклинание. Но не успел он и моргнуть, как Макгонагалл назвала имя Феликса. – Это я! – подпрыгнул Ли и буквально побежал на сцену. Когда он сел на стул, Минерва надела на него шляпу, и та заговорила: – М-м-м… Все ясно… Конечно… Гриффиндор! Феликс расплылся в улыбке, подскочив со стула. Старшекурсники захлопали ему, двигаясь на лавочках чуть плотнее и освобождая место. Ликс поздоровался со всеми, услышав пожелания удачи и хорошей учебы, а затем приковал все внимание к Джисону. Минерва заглянула в очередной раз в свиток, а затем громко произнесла: – Хан Джисон! Среди студентов послышались шепотки. Хан осторожно вышел вперед. Шляпа, не успев коснуться его головы, воскликнула: – Неужели Хан Джисон? Сын самого Хан Джонсу и его прекрасной жены Мунбель? Гомон голосов в зале только усилился. Минерве пришлось успокоить студентов, прежде чем шляпа продолжила. – Трудно, – промычала она. – Очень трудно… Я вижу много отваги. Неплохой ум. Талант. И… а это что такое?.. Джисон напрягся. Хагрид уже успел рассказать ему о факультетах. В Слизерине в основном учились те волшебники, которые потом становились темными магами. Они были прирожденными лидерами, хитрыми и очень уверенными в себе волшебниками. Джисон же не мог похвастаться ни одним из этих качеств. Но сердце подсказывало, что… – Только не Слизерин, – прошептал он. Шляпа усмехнулась. – Не Слизерин? Тогда пусть будет… Гриффиндор! Очередные овации прошлись по залу. Феликс подозвал к себе, вцепившись крепко в руку. – Почему ты не сказал, что сын Хан Джонсу? – шепнул он с укором. – Ты не спрашивал… – О таком обычно кричат каждому встречному! – возмутился Ли. – Твой папа – великий волшебник! Ты должен гордиться тем, что его сын. Пока Джисон разговаривал с Феликсом, он совсем не замечал, что его спину сверлили пристальным взглядом… – Дыру прожжешь, – усмехнулся Хенджин. – Слухи не врали, да? Сам сынок Джонсу поступил в Хогвартс. Вот будет веселье! Но Минхо ничего не ответил, продолжая прожигать взглядом новичка буквально насквозь.

***

В комнате горел теплый мягкий свет, отбрасывая тени на темные стены с витиеватыми обоями. Две кровати с тяжелыми бордовыми балдахинами, рядом с каждой по небольшой тумбочке. Пузатый дубовый шкаф, а на полу ворсистый ковер. Джисон был уверен: если походить по нему в шерстяных носках, током потом пришлось бы биться целый день, пугая всех статическими разрядами. Все вещи, как и обещал Хагрид, уже были доставлены. На подоконнике стояла клетка, в которой нещадно кричала Букля, отбиваясь крыльями от большого рыжего кота. Усатый аккуратно залазил лапкой между решетками, пытаясь достать испуганную сову. – Живоглот! – недовольно крикнул Феликс, подбежав к своему коту. Он взял его на руки, оттаскивая от птицы куда подальше. – Прости. Он напугал твою сову. Живоглот по своей природе хищник. Я удивлен, что он еще не съел ее. – Съел? – сухо сглотнув, спросил Джисон. – Да. Однажды Живоглотик поймал раненого ястреба. Я кое-как оттащил его от птицы. Он уже сверкал слюнявыми клыками, собираясь впиться своей пастью ему в крыло. Джисон вздрогнул от ужаса. Этот Живоглотик явно был не простым домашним котом, которые ели сметану и лакали свежее молоко из миски. Он был настоящим охотником и нагонял ужас. Усатый спрыгнул с рук своего хозяина и подбежал прямо к ногам Хана, начиная обнюхивать. Джисон съежился, переминаясь с ноги на ногу. – Не бойся, – рассмеялся Феликс. – В целом он безобидный. Да уж. Безобидный… Этот здоровый кошак чуть не съел Буклю, а теперь принялся и за Джисона… – Погладь его. Так ты дашь ему знать, что ты не опасен. Опасен?! Да кот опаснее, чем сам Джисон в сто, а то и в тысячу раз. – Погладь, – мягко повторил Ликс. – Он это любит. Живоглотик очень ласковый мальчик. Джисон аккуратно коснулся густой рыжей шерсти, на пробу проходясь по выгнутой спинке. Живоглот боднулся в колено и замурчал. – Вот видишь. Ты ему понравился. Не удивляйся, если сегодня ты проснешься от того, что Живоглот лежит у тебя на груди. Он тяжелый, но очень теплый, – улыбнулся Феликс. Блондин запрыгнул на кровать, пометив ее как свою. Живоглот встрепенулся от громкого звука и, мяукнув, спрятался за штору. – Как зовут твою сову? – спросил Ликс, всматриваясь в белоснежные перышки. – Букля. Это девочка. – Красивая. Ты ее в Косом переулке купил или в родном городке? – В Косом переулке. Хагрид принес ее, когда я выбирал волшебную палочку. – Хочешь, навестим его как-нибудь? Он живет на холме, недалеко от школы. Раньше Хагрид был университетским егерем, но с недавнего времени его назначили на пост преподавателя. Хагрид знает все о животных и растениях. А еще угощает вкусным чаем. – Откуда ты все это знаешь? – удивился Хан. Феликс рассмеялся, положив руки за голову, и хитро ухмыльнулся. – Я знаю все, Джисон-и, – пропел он. – Моя сестра училась здесь. Два года назад она окончила Хогвартс и стала дипломированной волшебницей. Сейчас работает в Министерстве магии. Должность пока невысокая, но я думаю, ее скоро должны повысить. Джисон понимающе промычал, сев на свою кровать. Букля заухала, привлекая к себе внимание и прося выпустить ее из клетки. Как только замок щелкнул, сова спрыгнула с подоконника и засеменила когтистыми лапками по полу. Живоглот вышел из-за шторы, медленно приближаясь к ней. – Кажется, он не хотел съесть ее, – задумчиво произнес Ликс. – Живоглотик, – обратился он к коту, – ты решил подружиться? Кот приблизился к Букле, обнюхивая перышки. Птица снова ухнула, махнув крыльями, но быстро успокоилась, стоило Живоглоту отойти немного назад. – Он точно не съест ее? – опасливо поинтересовался Джисон. – Не думаю. Кажется, Букля может постоять за себя. Какая смелая птичка. Сова, раскрыв крылья, побежала на кота, громко ухая, словно пыталась напугать. Но Живоглот даже не дернулся, так же громко мяукнув. Спустя несколько секунд новоиспеченные друзья разошлись по своим углам. Кот запрыгнул на кровать к хозяину, а Букля примостилась на верхушке шкафа, осматривая помещение. – Это правда, что у тебя шрам на лбу? – спустя время спросил Феликс. – Да, – кивнул Хан. – Покажешь? – хитро сверкнув голубыми глазами, перевернулся на бок Ли. Джисон аккуратно поднял кучерявую челку, обнажив шрам в виде молнии. – Вот это да! – ахнул Ликс. – Говорят, он у тебя с самого детства. – Так и есть. Но как он появился, я не знаю. – Может, тебя родители уронили… – совершенно без иронии предположил блондин. – Не знаю. Я не видел своих родителей. Всю жизнь меня воспитывали тетя с дядей. Врали мне про то, что мама с папой погибли в автокатастрофе. Но Хагрид сказал, что это не так. – Как-то грустно. – Есть такое… Джисон опустил взгляд на ковер, болтая свисшими с кровати ногами. В комнате ненадолго повисла удручающая тишина. А затем Феликс решил ее нарушить и поднять настроение. – Точно! – подскочил он, принявшись рыться в своем чемодане. – Я же привез сладости! Предлагаю отметить наше поступление в Хогвартс и наесться до отвала, пока есть такая возможность. Джисон кивнул, увидев сладости, и подошел ближе. Почти половину чемодана занимали различные конфеты, шоколадки и леденцы. Ликс ухмыльнулся, предлагая выбрать что-то себе по вкусу. Внимание Хана привлекла шоколадная лягушка в яркой коробке. Феликс взял первую попавшуюся сладость и запрыгнул на подоконник, открыв высокое окно. Теплый вечерний ветерок погладил веснушчатые щеки, пустив в комнату свежий воздух. Джисон взял шоколадную лягушку и присел напротив. Места на подоконнике хватало вдоволь, учитывая, что на нем все еще стояла клетка. – Ты не против? – спросил Ликс, взяв домик Букли за крючок, собираясь его убрать. Джисон согласно кивнул, позволяя Феликсу освободить место. Поставив клетку на тумбочку, Феликс вытянул ноги, прислонившись спиной к стене. Джисон в это время уже открывал коробочку с шоколадной лягушкой, вытаскивая из нее блестящую карточку. – Дамблдор, – узнав на картинке директора Хогвартса, пояснил Ликс. – У меня таких уже четыре. Джисон всматривался в лицо седого старичка, подмечая знакомые черты лица. Директора сегодня он увидел впервые, но теперь у него была еще и его карточка. – О! – удивился Хан. Дамблдор на картинке, словно живой, улыбнулся, а затем ушел за край карточки и пропал. Джисон непонимающе перевел взгляд на Ликса. Блондин рассмеялся, закинув в рот желейное зернышко сладкого боба. – А ты думал, он будет с тобой постоянно? – ухмыльнулся он. – А разве нет?.. – Это же магические карточки. Герои на них могут делать все, что захотят. Один из моих Дамблдоров вечно показывает мне язык, – Ли закатил глаза, съев еще парочку бобов. Пока Джисон пытался высмотреть в пустой карточке исчезнувшего директора, шоколадная лягушка ожила прямо в его руке, а затем выпрыгнула в окно. Хан ахнул, вглядываясь вниз, рассматривая лягушку на чужих окнах. Но ее будто след простыл. – Она сбежала! – Бывает, – пожал плечами Феликс. – Ее нужно было съесть сразу, – он рассмеялся и протянул коробку с бобами. – Будешь? Хан потянулся, взяв одну штучку, и закинул в рот. Его лицо мигом скривилось, а на языке почувствовался противный вкус. – Как ты это ешь? Ликс рассмеялся. – Тебе попалась ушная сера. Это бобы с любым вкусом. Есть даже со рвотой и со вкусом земляного червяка. – Ну и гадость… – Не-е-ет, – со смешком протянул Ликс. – Есть и вкусные. Например, вишня или груша. Мне всегда везет и попадаются только сладкие. Сейчас я тебе найду, – почти с головой нырнув в коробку, он стал выбирать, перебирая в воздухе пальцами. – Вот! Эта должна тебе понравиться. Ликс протянул синюю конфетку, предлагая попробовать. Джисон рискнул, раскусив конфету, и расплылся в приятном экстазе. – М-м-м. Зубная паста! Какой мятный вкус! Феликс выгнул бровь. – Вообще-то это должна была быть голубика… – Правда? – Джисон выпучил глаза в удивлении. – Но зубная паста тоже вкусная. – Ты любишь мяту? – Обожаю. – Ты странный. Вот я ее терпеть не могу. Вечно жжется во рту, как крапива…

***

На первом занятии профессор Макгонагалл учила первокурсников трансфигурации. Она назвала трансфигурацию одним из самых сложных и опасных разделов магии, которые ученики будут изучать в Хогвартсе. Макгонагалл сразу же превратила свой стол в свинью, а потом обратно. Все студенты были удивлены, но очень хотели попробовать заклинание и сами. Минерва дала задание превратить предложенного питомца в обычную вазу для цветов, повторив еще раз для всех заклинание. У Джисона сначала ничего не получилось. А Феликс и вовсе превратил беззащитную ящерку в камень. В конечном итоге они задержались, из-за чего опоздали на следующее занятие. – Фух! – выдохнул Ликс, присев за свободную парту. Жаль, что она оказалась первой… – Успели. Джисон примостился рядом, поправив круглые очки. Феликс бежал и тащил его за собой по коридору, как вязаную куклу, отчего вся их одежда помялась, а очки Хана чуть не свалились с носа прямо под ноги. Ликс развернулся к соседу справа, тихо спросив: – Снейп еще не появлялся? – Нет, – ответил незнакомец в очках и в форме, что была выглажена и сидела как с иголочки. На груди красовался синий галстук с белыми полосками и эмблемой Когтеврана. – Я – Ли Феликс, – улыбнулся блондин. – А это Хан Джисон. Ты тоже первокурсник, да? – Ким Сынмин, – он закатил глаза. – В этом классе все первокурсники. Не задавай глупых вопросов. Лучше потрать это время на подготовку к занятию. Ликс цыкнул, отвернувшись от него, и тихо шепнул, ближе подвинувшись к Джисону: – Этот парень точно ботаник. Только посмотри на него, – он скосил взгляд в сторону Сынмина. Ким сидел, погрузившись с головой в учебник, и что-то читал, совершенно не обращая внимания на шепотки. Джисон лишь мельком успел посмотреть на однокурсника, как дверь в класс громко ударилась об стену, впустив внутрь профессора. Студенты вздрогнули от неожиданности, следя глазами за Снейпом. – На этом занятии не будет дурацких взмахов волшебной палочки и глупых заклинаний, – Северус обернулся к классу, махнув полами мантии. – Я не надеюсь, что вы оцените такую тонкую науку и точное искусство, как зельеварение. Однако избранных я постараюсь научить. Как околдовать разум и обмануть чувства. Расскажу вам, как разлить по бутылкам известность. Как заваривать славу и даже как закупорить смерть. Джисон что-то записывал в тетрадь, чиркая по бумаге пером. Снейп скосил на него взгляд, продолжив: – Возможно, некоторые из вас приехали в Хогвартс, обладая такими огромными способностями, что самоуверенно не обращают на это внимания… Феликс, заметив недовольный взгляд профессора на друге, легонько толкнул Хана в плечо, призывая отвлечься от писанины. Хан поднял глаза, увидев Снейпа. – Мистер Хан… Наша новая знаменитость, – он говорил низко, устрашающе, словно хищник приближался к своей жертве все ближе и ближе, в конечном итоге остановившись прямо перед ним. – Скажите, что я получу, смешав корень златоцветника и настойку полыни? Сынмин как по команде поднял руку, собираясь ответить. Он был похож на типичного отличника, который умолял дать ему слово. Джисон отрицательно покачал головой. – Не знаете, – констатировал Северус. – Что же… Попробуем еще раз. Где, мистер Хан, вы будете искать безоаровый камень? Сынмин снова поднял руку, чуть ли не подпрыгивая с места. – Я не знаю, профессор… – Какая разница между любистоком и борецем? Ким продолжал тянуть руку, кусая губы. – Этого я тоже не знаю, профессор, – повторил Джисон. – Жаль… Знаете, слава – это еще не все. Верно, мистер Хан? Джисон кивнул, спрятав глаза за кучерявой челкой. В эту же секунду он понял, что отношения с профессором Снейпом явно не заладятся…

***

– Не рано ли мы? – спросил Хван, подходя к классу. – Ты хочешь снова мыть котлы в наказание от Снейпа за опоздание? – холодно спросил Минхо, не выразив ни единого намека на ехидство. Хенджин усмехнулся. Он привык к такому черствому характеру лучшего друга, как и к его безэмоциональности. Они дружили порядка двух лет. Познакомились на первом курсе Слизерина. Часто делали совместные проекты, да и к тому же жили в одной комнате. Они были полной противоположностью. Хенджин – яркий, не стесняющийся ничего и никого и в открытую флиртующий со всеми волшебник. Ему строили глазки все, и девушки, и парни. Но Хенджин рассматривал их только как друзей, с кем можно было поговорить на разные темы. Минхо же… Никому не доверял. Многого о себе не рассказывал, а вечные расспросы игнорировал. Все считали его надменным ублюдком, но… Хенджин знал, что это далеко не так. В Минхо скрывалось многое, даже больше, чем кто-либо мог себе представить… Хван открыл дверь, элегантно пригласив Ли первым. Минхо вошел в класс, но тут же остановился, заметив за партой первокурсника. Прошел уже почти месяц обучения в Хогвартсе. Джисон не успевал усваивать новую информацию, как и не был силен в заклинаниях. Профессор Снейп давил на него на каждом занятии, заставляя переделывать зелья или переписывать конспект снова и снова, от руки рисуя волшебные растения и подписывая все его составляющие. Сегодня он в очередной раз задержался после занятий, потакая прихотям ворчливого Снейпа. А Феликс, что все это время ждал его, подсказывая все, что можно и нельзя, как на зло убежал в туалет, жалуясь на боли в животе. Сегодня за завтраком он что-то съел, отчего живот крутило так, будто внутри бушевало самое настоящее торнадо. Джисон, оставшись в одиночестве в совершенно пустом классе, положил тетрадь на стол профессора, который привычно покинул его, и принялся собираться уходить сам. Но… – Хан Джисон! – послышалось незнакомое сзади. Хан обернулся, увидев перед собой двух третьекурсников. Отчего-то их лица казались ему знакомыми. – На календаре октябрь, а мы так и не виделись с тобой с самой церемонии распределения, – усмехнулся Хенджин. Он подошел ближе, заглядывая в учебник. – Бедные первокурсники… Помню, как мне было сложно в начале всего обуч… Он не успел договорить. Джисон захлопнул книгу, спрятав ее подмышку, и встал из-за парты, намереваясь уйти. – Ладно-ладно, – рассмеялся Хван. – Никто не говорил, что ты такой колючий, словно переспелый понцирус. А ты, – обратился он к другу, – знал? Ли не ответил, пройдя вглубь класса и остановившись рядом с Джисоном. Третьекурсники окружили его, как грозные гремучие змеи, желая впиться своими клыками в шею и пустить смертельный яд по венам. – Что вам нужно? – нахмурился Джисон. – Мы просто хотели подружиться, – улыбнулся Хенджин. Но в его действии не было ни капли доброты. Или так казалось… Студенты Слизерина пугали все до одного. Даже первогодки. Надменные, хитрые и… опасные. Джисон видел в каждом из них темного злого мага, готового взмахнуть волшебной палочкой и убить. Или превратить в крысу и заставить всю жизнь гнить в старом подземелье. А в Хогвартсе таких было много. Феликс рассказывал… – Говори за себя, – безэмоционально поправил Минхо. – Я просто пришел на занятие к Снейпу. – Тебе не кажется, что это не простая случайность встретить тебя здесь, Хан Джисон? – ухмыльнулся Хенджин, не обращая внимания на слова друга. – Мы учимся в Хогвартсе, неудивительно, что мы встретились, – нахмурился Джисон, словно маленькая мышка, собирающаяся обороняться против змей. – Расслабься, – похлопал слизеринец по плечу. – Мы тебе не враги. Просто добрые старшие, что всегда могут помочь по учебе, – продолжал улыбаться он. – Ах да… – словно опомнился. – Мы ведь не представились. Я – Хван Хенджин, а мой друг… – перевел он взгляд на Ли. – Думаю, его ты и так знаешь. Только сейчас Джисон понял, почему эти парни казались ему знакомыми. Он действительно видел их всего раз на церемонии распределения. Феликс что-то рассказывал про… Как же его зовут? – Неужели ты не слышал о Минхо? – удивился Хван, сквозь усмешку. – Уж не думаю я, что тебе не рассказывали про нашу знаменитость. – Хенджин, – в голосе Минхо слышалась угроза. – Прекрати. – А что я такого сказал? – ухмыльнулся Хван, присев на край парты прямо перед носом Джисона. – Я всего лишь напоминаю несмышленому первокурснику о знаменитом Ли Минхо. Сыне самого… – Что здесь происходит? – послышался уверенный голос Феликса. Зайдя в класс, он увидел испуганного Джисона, возле которого вились два змея Слизерина. Ликс подошел к другу и, взяв за руку, потянул на себя. – Пойдем, Джисон. Нам здесь больше нечего делать. А вы, – он обратился к третьегодкам, – только попробуйте приблизиться к нему. – И что же ты сделаешь, милый маленький принц из Снежных Земель? – снова ухмыльнулся Хенджин. Ликс вытащил палочку, грозно выставив ее вперед и поднеся к самому горлу Хвана. – Взорву твою голову, недопринц Слизерина, – почти прошипел он. Хенджин раскатисто рассмеялся, запрокинув голову, а затем резко вытащил свою палочку, повторив жест. – Не стоит пугать меня, малыш, – твердо ответил он. – Поверь, я знаю намного больше и опаснее заклинаний, о которых ты даже не слышал. Джисон действительно был напуган. Его друг угрожал палочкой третьекурснику, который не отставал от него, приставив палочку к чужому горлу в ответ. Он не знал, что делать. Звать кого-то из преподавателей? Или же самого Дамблдора? Удивлял еще тот факт, что Минхо совершенно незаинтересованно и спокойно смотрел на эту не начавшуюся битву, не выражая ни единой эмоции. – Перестаньте оба, – спустя время и еще парочку ругательств двух студентов, Минхо опустил руку Хвана, заставляя спрятать палочку. – Не хватало, чтобы вы разнесли кабинет Снейпа к чертям собачьим. Я больше не буду выгораживать твою задницу, Хенджин, и оправдывать тебя перед Дамблдором. Хван рассмеялся, послушав друга. Палочка Феликса опустилась сразу же, стоило Минхо мимолетно взглянуть в его сторону. Едва не разгоревшийся конфликт был замят. Но не до конца улажен. Феликс и не надеялся, что на этом закончится их общение с Хенджином. Он снова взял Хана за руку и повел на выход из класса, тихо побуждая не оборачиваться. – Придурок, – шепнул он в сторону Хенджина. – Пока-пока, милый маленький принц Снежных Земель! – снова рассмеялся слизеринец, кокетливо поиграв пальчиками в воздухе. Как только они вышли в коридор, Джисон решился спросить: – Почему он назвал тебя так? – Кто? Этот придурок? – цыкнул Ли. Джисон кивнул. Феликс завернул за угол, замедлив шаг, и отпустил ладонь друга. Он нахмурился, сложив руки на груди. – Что за Снежные Земли? – спросил Хан. – Это мой дом. – Дом? – удивился он. – Так они действительно существуют? – Да. Покажу тебе как-нибудь на карте. Или можешь поехать ко мне на зимние каникулы. Там холодно, но ничего. Возьмем для тебя побольше теплых вещей. У тебя есть свитер? – Феликс… – Хан остановился. – Почему он назвал тебя принцем? Ли пришлось притормозить, встав к Джисону спиной. Он помолчал какое-то время, а затем тихо ответил: – Потому что я и есть «принц Снежных Земель». Феликс никогда не говорил об этом. Даже больше… и намека ни единого не подавал. Если сравнивать жизнь в магическом мире и в родной Британии, получается, что Ликс действительно был парнем голубых кровей и носил корону? – Но корону я не ношу, – словно прочитав мысли, поправил Ли. – В моей семье ее никто не носит. Да и «принц» – всего лишь дурацкое прозвище, которое прицепилось ко мне и моим родственникам. Ликс обернулся, подойдя ближе. Он больше не выглядел злым и раздраженным. Скорее, на его лице читалась грусть или непонятное смятение. Словно ему вовсе не нравился свой «статус». – Снежные Земли – далекое холодное государство, окруженное льдами и непроходимым снегом. Я там родился, как мой отец, мать, сестра и бабушка, – он делал паузы после каждого члена семьи. – Его еще очень давно обосновали наши предки. Все, кто хоть как-то связан со Снежными Землями, имеют светлые волосы, бледную кожу и кристально-голубые глаза. Но только у меня есть веснушки, что очень нехарактерно для этого народа. Как ты понял… за это многие меня невзлюбили. Они просто не приняли. Бабушка говорила, что меня поцеловало само солнце. И что я должен гордиться этим, но… – он закусил губу, опустив взгляд. – Принцем меня назвали просто для того, чтобы поиздеваться. На деле я просто сын владельца этих земель. А не настоящий принц. Все это сплошная дурацкая шутка про то, что я какой-то там полукровка. Но это не так. Люди нашли лишь повод, чтобы поиздеваться надо мной. Поэтому у меня никогда не было друзей в Снежных Землях. Все, с кем я общался, были либо нашей прислугой, либо моей семьей. – Но если ты родился там, разве ты не должен… – Нет, – опередив мысли Джисона, прервал Феликс. – Магией льда я не обладаю. Я такой же волшебник, как и многие здесь, в Хогвартсе. Все, что выдает во мне мое происхождение – это моя внешность. Ничего более. Джисон задумался. В этом парне с лучезарной улыбкой тоже прятались свои сомнения, переживания и проблемы. Скорее всего, Ликс был таким болтливым и общительным, потому что не хотел возвращаться в то одиночество, что преследовало его в родном государстве. Он хотел вырваться из этой клетки и забыть свое не совсем счастливое детство. Просто хотел найти друзей. Настоящих. – Я решил заговорить с тобой тогда, на улице, потому что видел, что тебе тоже одиноко. Думал, мы подружимся. И не прогадал, – Феликс улыбнулся. – Я хочу подружить со многими в Хогвартсе. Тут есть хорошие ребята. Но Хенджин… Он напыщенный индюк! Придурок! – возмущался Ли. – Согласен, – кивнул Хан. – Хенджин полный придурок! – поддержал он слова друга. – Буду ненавидеть его вместе с тобой. Ликс впервые за этот разговор рассмеялся. – Я его не ненавижу. Просто он теперь меня бесит, – отмахнулся Феликс и снова улыбнулся, а затем посмотрел на часы. – Черт! Мы опаздываем на обед! Столовая вот-вот закроется! Схватив Хана за руку, он стремглав помчался по коридору, звонко смеясь и перепрыгивая пороги и ступеньки. А ведь лестницы двигались сами по себе… Но его это не останавливало. Как и Джисона.

***

Феликс храпел на соседней кровати, распластавшись по матрасу звездой. Майка оголяла его живот, задравшись к шее, что казалось, если он перевернется, она его задушит. Букля семенила лапками возле окна, царапая подоконник когтями, и билась клювом в закрытое окно. Джисон открыл створку, выпустив сову наружу. Птица взмахнула крыльями и улетела в темное небо, поспешив спрятаться над кронами густого леса в низине. Наверняка полетела охотиться и добывать себе еду или просто пощекотать ветерком перышки. Феликс продолжал крепко спать. А Хан так и не смог заснуть. Где-то вдалеке горел свет из дома Хагрида. Джисон заметил великана и поспешил навестить его. Может, у него есть какой-нибудь вкусный чай из сонной травы или хотя бы ромашки? Он быстро оделся и тихо вышел из комнаты, прошмыгнув на улицу мимо спящего мистера Филча. Его кошка сопела у него на коленях, свернувшись в клубочек. Подойдя к дому Хагрида, Хан вежливо постучался. Внутри послышался странный грохот и лай старого пса. Хагрид быстро открыл дверь, не ожидая увидеть на пороге Джисона. – Доброй ночи, – произнес Хан. – Здравствуй, Джисон. Что привело тебя ко мне на ночь глядя? – Не спится, – пожал он плечами. – Есть что-нибудь от бессонницы? – Дурные мысли лезут в голову, да? – улыбнулся мужчина. – Заходи. Заварю тебе чаю. Хагрид прошел вглубь своего небольшого домика, принявшись бренчать чашками. У него всегда было чисто, очень уютно и тепло. Толстые ковры, мягкий диван, старый деревянный стол, камин, где в котелке всегда что-то кипело, улетучиваясь приятным запахом. Иногда это была похлебка или чай, как сейчас. Джисон плюхнулся на подушки, почесав за ухом пса. Клык приоткрыл на секунду глаз, а затем довольно захрапел, получая мягкое почесывание. – Что у тебя гремело, когда я пришел? Хангрид рассмеялся. – Видишь ли, ко мне редко кто заглядывает в такое время. Твой визит был неожиданностью. Я побежал к двери, но врезался в стол и чуть не ударился головой об лампу. – Все хорошо? – уточнил Хан. Мужчина улыбнулся. – Один синяк не проблема, – отмахнулся он. – Хочешь попить чай на улице? Сегодня видно звезды. Они присели на ступеньки, ведущие к крыльцу, и принялись потягивать чай. Джисон чувствовал в сборе ромашку, мяту и веточку сон-травы. Хагрид делал самый лучший чай, отчего они с Феликсом частенько бегали к нему. Джисон рассматривал созвездия, сидя с великаном в тишине. Мужчина причмокивал губами, попивая чай, и думал о своем. Но спустя время голос Хана отвлек его от мыслей о ручном драконе, которого Хагрид воспитывал бы как родного. – Хагрид… – Что такое? – Можно у тебя кое-то спросить? – Конечно, – улыбнулся мужчина. – Феликс однажды упомянул, что отец Минхо был связан с неким человеком, но так и не сказал, с кем именно. Кто это? Какой-то опасный волшебник? – Ходили слухи, – протянул он. – Ты же знаешь, что его отец – важный человек в Министерстве магии? Джисон кивнул. – Так было не всегда. Раньше он состоял в организации темных волшебников, именуемых Пожирателями смерти. Туда входили только выпускники Слизерина. Они занимались захватом власти чистокровными магами, хотели уничтожить полукровок и поддерживали идеи того, чье имя нельзя называть. – Нельзя называть? Почему? – удивился Джисон. – Кто он? – Это один из самых известных темных волшебников, обладающий огромнейшей магической силой и не знающий пощады и сожаления. Все боятся его до такой степени, что даже имени его не произносят. Даже последователи называют его лишь «Темный Лорд». Впрочем… Ладно, – не выдержал Хагрид. – Его зовут Волан-де-Морт. Но… Считай, что я тебе этого не говорил. – Он настолько опасен? – Очень, – закивал великан. – Сейчас никто не знает, где он. Поэтому все и боятся. Ведь никто не знает, чего от него ожидать… Он преступник. Как и его последователи. – Но если отец Минхо был с ним связан, почему же он работает в Министерстве, а не заточен в Азкабан? – Ли Минук настолько сильный и влиятельный маг, что даже такие «связи» не смогли очернить его репутацию, – хмыкнул Хагрид. – А может, это действительно всего лишь слухи и отец Минхо никак не причастен к… Сам знаешь кому, – тише добавил он. – Но Минук очень строгий отец и сильный волшебник. Наверное, не только я его боюсь, но и сам Минхо. – Ты его боишься? – удивился Хан. – Я тебе этого не говорил, – рассмеялся мужчина, допив чай, и заметил пустую кружку Джисона. – Ну как? – кивнул он. – Стало лучше? – Вроде… От чая, может быть, и стало, но не от информации, которую он узнал. Джисон попрощался с Хагридом, пожелав спокойной ночи, и поспешил в замок. Возвращаясь в свою комнату по темным, еле освещенным полупогасшими факелами коридорам, Джисону пришлось остановиться. Он заметил знакомую фигуру, сидевшую на подоконнике. Подойдя ближе, Хан разглядел в нем Минхо. Оставаться с ним совершенно не хотелось, поэтому он решил быстрее вернуться в комнату. Проходить мимо тоже желания не было. Он решил развернуться и изменить маршрут. Так бы пришлось идти чуть дольше, но зато не пересекаться с ним… – Уже уходишь? – окликнул чужой голос. Минхо заметил Джисона, но решил понаблюдать за ним. Он знал, что где-то в этой стороне была гостиная Гриффиндора, а значит и комната Хана. Но стоило первокурснику развернуться, как язык сам решил заговорить. Хан закатил глаза, но остановился. Уйти сейчас было бы глупо, а еще это означало бы, что он струсил. Возможно, так и было, но… – Я думал, мы с тобой поболтаем немного, – спокойно произнес Минхо. Джисон развернулся, нахмурив брови, и попытался ответить так, словно ничуть не боялся этого слизеринца: – Нам не о чем разговаривать. Ли хмыкнул, похлопав по подоконнику рядом с собой. – Присядь. Джисон сощурился. – Обещаю, я не приставлю к твоему горлу палочку, как это сделал твой друг с Хенджином. Хан осторожно приблизился, но все же рискнул сесть рядом. Минхо потянулся в карман пижамных штанов. Джисон уже подумал, что его обманули. Он ожидал увидеть волшебную палочку и услышать какое-нибудь заклинание, что могло бы превратить его в жабу. Но вместо этого заметил маленькую серебряную коробочку с фамильным гербом Ли. Минхо открыл кейс, достал оттуда сигарету и, поднеся ее к ближайшему факелу, поджег. – Разве в Хогвартсе можно курить? – спросил Джисон, наблюдая за тем, как сигаретный дым улетает в открытое окно после первой затяжки. – Нельзя, – ответил Ли. – Но я делаю это очень редко. И пока меня никто не поймал. – Если об этом узнает Снейп, тебе не поздоровится. Минхо снова хмыкнул. – Снейп относится плохо только к тем ученикам, которые не понимают его предмета. Я же в зельеварении самый лучший на факультете. Впрочем… как и в других дисциплинах, – добавил он, затянувшись. Дым горчил при каждом чужом выдохе. Джисон закашлял, разгоняя рукой клубы вокруг себя. – Хенджин напугал тебя, да? – спустя время спросил Ли. – С чего ты взял? – пытаясь быть храбрецом, Хан распрямил плечи. Минхо перевел на него свой острый холодный взгляд и снова выдохнул сигаретный дым. От его темных глаз, что изучающе осмотрели с головы до ног, Джисону стало не по себе. Эти глаза прожигали насквозь, заставляя что-то хрупкое внутри сжиматься и дрожать. Истинный взгляд темного мага… – Ты выдаешь себя с потрохами, стоит только посмотреть на тебя. С одного взгляда на тебя уже можно узнать многое. – И что же ты узнал? – хмыкнул Хан. Слизеринец сделал затяжку, выдохнув дым прямо в лицо. – Что ты слишком любопытный и любишь совать свой нос не в свои дела. Ты пытаешься быть хорошим мальчиком и хочешь стать самым белым магом во всем мире. У тебя талантливые родители, но ты пока далек от них, чтобы называть себя настоящим волшебником. – Ты гадалка, что ли? – выгнул бровь Джисон. – Если да, то очень плохая, знаешь ли. – Гадалка, – усмехнулся Минхо. – Я не похож на мадам Трелони. Хочешь узнать свое будущее – иди к ней. Она любит раздавать предсказания направо и налево. Хан цыкнул. Этот Минхо просто… невыносим… – Мой тебе совет… – Я в советах не нуждаюсь, – перебил Джисон. – В твоих – тем более. – Зря. Умные люди могут многому научить. – Ты явно не один из них, – съязвил он. – Может быть, так и есть, – Ли пожал плечами, проигнорировав колкость. – Но я хотя бы не пытаюсь казаться им. – Я пытаюсь казаться умным? – Чрезмерно. – Тебе кажется… Минхо не ответил. Снова затянулся, выпустив дым в окно. Джисон не собирался с ним засиживаться, поэтому поспешил уйти так, как и планировал, когда только увидел слизеринца. – Твоя комната в другой стороне, – подметил Ли. – Путь, по которому ты хочешь сбежать от меня, перекрыт на ремонт. Кто-то взорвал сегодня класс Макгонагалл, превратив мышь в бомбу. Точно… Джисон совсем забыл об этом. Но знал, кто это сделал. Феликс. Друг как обычно произнес заклинание, но палочка заставила мышь трансформироваться и заискриться, превратившись в бомбу, а затем подорвала класс, да так, что рухнула соседняя стена, перекрыв путь к лестнице. Ликс вышел из класса полностью в саже и чуть не ослеп от такого… волшебства. С его палочкой что-то явно было не так… – Не обращай внимания на слова Хенджина, – послышалось через какое-то время, пока Хан думал, что делать дальше. – Он не хочет поиздеваться над тобой. Просто такой по натуре. Ему интересны новые люди. Особенно, если о них известно всем, но неизвестно самое потаенное. Он любит разгадывать загадки. А ты, Хан Джисон, самая главная загадка в Хогвартсе. Джисон обернулся к нему, фыркнув так, что чуть сам не оглох. – Твой Хенджин полный придурок. Ему только дай повод поиздеваться над Феликсом. – Но ведь Феликс тоже не упускает возможности, верно? – хмыкнул Ли. И это было чистой правдой. За два месяца учебы в Хогвартсе Феликс и Хенджин чуть ли не каждый день ссорились друг с другом, пытаясь всячески задеть. Хенджин подшучивал над ним где только можно. Джисон не удивился бы, узнав, что это именно он заколдовал палочку Феликса, с помощью которой Ликс непредумышленно устроил хаос на занятии трансфигурации. – Скажи ему, чтобы он больше так не делал. Ведь, как я заметил, он слушается только тебя. Ли как-то странно усмехнулся. Его эмоции сложно было понять, как и чувства. С виду сплошной камень или кусок самого холодного и толстого льда. Джисон был уверен, что сердце у него тоже было ледяное… – Он взрослый волшебник. Я не вправе диктовать ему, что делать. В конце концов, я не Дамблдор, правила которого нарушать лучше не стоит. Джисон не собирался продолжать этот странный разговор, поэтому решил, наконец, уйти. И плевать, что для этого пришлось бы пройти мимо Минхо. Он даже не попрощался, оставив Ли сидеть на подоконнике в одиночестве и курить уже вторую сигарету. А Минхо больше не пытался его остановить, позволив уйти в тишине. Джисон медленно плелся по коридорам, стараясь не заблудиться. Выходить в зал с двигающимися лестницами не хотелось. Иначе бы дама на картине снова заставила его петь. Обычно ее отвлекал Феликс, забалтывая язык. Дама смеялась и пропускала их в крыло Гриффиндора. Джисон же не обладал такой харизмой, как его друг, и сто процентов мучился бы возле картины несколько часов, пока не свалился бы с ног от усталости и не заснул прямо на лестнице. Только он завернул за угол, как услышал чужие шаги и грозное ворчание Филча. Бежать было бы слишком опасно, иначе бы смотритель погнался за ним и наказал, заставив мыть туалеты. Не успел Хан и укрытия найти, как его кто-то схватил за руку и прижал всем телом к стене. Здесь практически не было света, отчего стало еще страшнее. Джисон хотел закричать, но его рот зажали и прошептали почти в самое ухо: – Тихо. Он услышал голос Минхо и немного расслабился. Стоп… Что? Джисон хотел рассмеяться от собственного облегчения. Но все же Минхо был лучше, чем какой-нибудь страшный монстр или злобный призрак, который гулял ночью по коридорам замка. Джисон был уверен – таких здесь много. Хогвартс буквально кишел призраками. Но пока ему встречались только безобидные. За исключением Безголового всадника, что пугал резкими звуками, выпрыгивая через разбивающееся окно. Филч продолжал бурчать, закрывая окна. Он осмотрел коридор, но, никого не заметив, развернулся и скрылся за дверью своей каморки. Минхо стоял к Джисону слишком близко, что можно было услышать его дыхание и биение сердца. Но оно было не такое быстрое, как у Хана. Если он был испуган, то Минхо же абсолютно спокоен. – Ты знал, что выходить из комнаты после отбоя строго запрещено? – хмыкнул Ли, убрав руку. – И ты говоришь мне об этом только сейчас! – почти зашипел Джисон. Минхо проигнорировал его возмущение, выглянув из-за стены. Не найдя Филча, он отошел от Хана, спрятав руки в карманы. – Я здесь ни при чем. Это ты плохо учил правила, – добавил он. – Десятый пункт первой главы общего свода правил для всех студентов Хогвартса. Повтори как-нибудь на досуге. – Но ведь ты тоже вышел… Минхо аккуратно поправил челку Хана, увидев шрам, а затем развернулся и пошел в сторону крыла Слизерина, так и оставив Джисона без ответа. С громко бьющимся сердцем и красными щеками. Только вот от чего…

***

– Добрый день, студенты, – произнесла профессор, быстро шагая между рядами первокурсников. – Добрый день, мадам Трюк! – хором повторили ученики. – Прошу прощения за долгое отсутствие, – остановившись, улыбнулась она. – Мне удалось поучаствовать в поимке сбежавшего дракона. Малыш оказался слишком зубастым и откусил мне ногу. Пришлось несколько недель лежать в лазарете и отращивать новую. Джисон уже ничему не удивлялся. В Хогвартсе спокойно отращивали конечности невкусными зельями, превращали лампы в танцующих зайцев и заставляли рыб петь. На метлах тоже летали. Правда, Джисону удалось сделать это всего один раз. На первом занятии мадам Трюк в начале октября. – И чего вы ждете? – спросила Трюк, оглядев учеников. – Забыли все, что мы проходили на прошлом занятии? – Но ведь прошло столько времени! – выкрикнул кто-то из Пуффендуя. – И то верно, – усмехнулась профессор. – Тогда напомню… Все встаньте с левой стороны от ручки метлы. Вытяните над ней правую руку и скажите: «Вверх!». Один за одним послышались голоса первокурсников, которые пытались призвать метлу подняться. Джисону на этот раз удалось с первой попытки, когда Ликс смог сделать только с пятой. Метла закружилась по земле и чуть не ударила его по веснушчатому носу. Стоило ей, наконец, подняться, Феликс победно улыбнулся, взглянув на друга. Когда все метлы были в руках, Трюк продолжила: – Когда вы схватили метлу… – она стала вышагивать возле студентов, – Сядьте на нее верхом и крепко схватите ногами. Иначе вы упадете с нее, и тогда придется восстанавливаться в лазарете. Этого же никто не хочет, верно? Первокурсники закивали, держась за ручки. – Когда услышите мой свисток, оттолкнитесь ногами от земли сильнее. Держите метлу ровно. Зависаете на пару минут, слегка наклоняетесь вперед и приземляетесь. Студенты вцепились в метлы, перекидывая одну ногу через ручку, и приготовились. – По моему свистку… Три. Два. Один! Раздался свист. Джисон не успел ничего сделать, как метла взмыла в небо, унося его в самую высь. Метла поднималась над башнями замка, огибая часовню. Ветер бил по лицу, развивая кудри и полы мантии. Джисон кричал, вцепившись в метлу, в страхе упасть и разбиться. Возможно, его бы восстановили потом в лазарете, соскоблив неоднородную жижу с газона. Но это только возможно… Умирать он не хотел. – Джисон! – паниковал Феликс, наблюдая за другом. – Мадам Трюк, – обратился к преподавателю, – он ведь разобьется! Трюк следила за студентом своими острыми желтыми глазами, обдумывая, как бы ему помочь. Юные волшебники с ужасом вглядывались в небо, теряя Хана из виду. Джисон не мог поймать управление и взять под контроль метлу. Летал он впервые, оттого и не знал, как действовать в таких ситуациях. На прошлом занятии он лишь завис на метр от земли и опустился обратно. Но сегодня метла словно сошла с ума и унесла его в чистое голубое небо. – Опусти меня на землю! – кричал он. – Глупая метла! Но его никто не слушал. Метла уносила все дальше, самовольно петляя под облаками. Она то делала резкие повороты, как в быстром пасодобле, то замедлялась, переворачивая Джисона вниз головой, но все равно неслась вперед, будто дикое животное, что убегало в страхе. Но боялся только Джисон. Замок оставался где-то позади. Перед Ханом открывался зеленый пейзаж равнин и холмов, а еще стало виднеться Черное озеро. В нем обитали подводные твари, желающие полакомиться человеческими косточками, а еще жуткие русалки, что могли утянуть на дно и запутать в липких водорослях. – Ты хочешь меня утопить?! Но метла не отвечала. Она бы и не ответила. Ведь метлы не разговаривают… Джисон старался не паниковать, но выходило плохо. Он хотел подчинить метлу себе и взять управление в свои руки. И если сначала это не получалось, то на самой середине озера метла словно услышала его и, наконец, подчинилась. Неизведанная эйфория окутала Джисона теплыми объятиями. Ветер больше не бил по щекам, а щекотал, заставляя смеяться. Хан опустился чуть ниже, проводя рукой по глади холодного озера, и все же рассмеялся. Он впервые почувствовал такую свободу, что уже к концу полета совсем не хотел возвращаться на землю. – Дайте мне метлу, – попросила Трюк, когда Джисон скрылся из зоны видимости насовсем. Феликс протянул мадам первую попавшуюся, надеясь, что Трюк все же успеет спасти друга. Но не успела волшебница сесть, как Хан показался из-за башен замка, ослепляя всех, как знойное солнце. Джисон сделал круг, взмыл ввысь, а затем все же опустился на землю. Он летел очень быстро, но в его глазах совсем не было страха. Студенты стали аплодировать ему, восхищаясь такими трюками. Как только ноги ступили на землю, к нему подбежал Феликс, осматривая на предмет повреждений. Но вместо ссадин на лице была лишь улыбка. – Я летал, Феликс! – восторженно произнес он. – Ты нас всех напугал! – причитал Ли. – Мы думали, ты разбился! – Нет. Метла слушалась меня! – все улыбался Джисон. – Видели мы, как она тебя слушалась! Мадам Трюк подошла ближе, взяв студента за плечи. – Ты цел? – встревоженно спросила она. – Нигде не поранился? – Нет. – снова улыбка. – Я летал над озером! Метла… – Мистер Хан, – послышался голос Макгонагалл. Некоторые студенты отправились разыскивать ее, чтобы привести во двор. За ее спиной бежал Сынмин, тяжело дыша. Именно он привел Минерву. Волшебница остановилась, пристально всматриваясь в лицо Хана, а затем лишь коротко произнесла: – За мной. Джисон понял, что ему сейчас будет несладко. Наверняка отругают за то, что сорвал занятие и самовольно улетел за пределы замка. Пусть и ненадолго. Он вручил метлу Феликсу и смиренно пошел за Макгонагалл, оглядываясь на понимающих однокурсников, которые провожали его, глядя вслед с сожалением. Минерва завела Джисона в замок, но свернула в противоположную от своего кабинета сторону. Хан заметил знакомые коридоры, в одном из которых находился класс мистера Люпина, что преподавал студентам защиту от темных сил. Макгонагалл вошла в класс, извинившись перед Римусом. – Профессор Люпин, могу я украсть ненадолго мистера Бана? Римус кивнул, продолжив занятие. Из класса вышел волшебник третьегодка. Джисон видел его пару раз в гостиной Гриффиндора, но пообщаться им так и не удавалось. – Здравствуйте, – улыбнулся Бан. – Джисон, знакомься, это Бан Чан. Капитан команды Гриффиндора по квиддичу, – улыбнулась Минерва. – Мистер Бан, я нашла вам отличного ловца. Он ловкий, быстрый. Думаю, он пригодится вам в команде. – Приятно познакомиться, – улыбнулся брюнет. – Надеюсь на дальнейшее сотрудничество. Джисон выдавил улыбку. О квиддиче он слышал, но пока что не видел эту игру вживую. Феликс описывал ее как очень веселую и спортивную забаву. Но некоторые называли ее довольно опасной и не решались попробовать поучаствовать даже в любительских тренировках. – Если ты вступишь в команду, Джисон, – продолжила Минерва. – То станешь самым молодым ловцом за всю историю Хогвартса. Обычно в квиддиче участвуют только студенты со второго курса и выше, но думаю, что и ты справишься. Хан кивнул, представляя, что его ждет. Вот только веселье или оторванная рука, он пока не знал… Макгонагалл, как он думал, не стала ругать его за срыв занятия и, улыбнувшись, пожелала лишь удачи. На самом деле она с самого начала наблюдала за полетом Джисона…

***

Слухи о том, что Джисона взяли в команду, разошлись по Хогвартсу очень быстро. Уже вечером его расспрашивали студенты, а Сынмин только разгонял любопытных от их стола, чтобы не мешали Хану морально готовиться к завтрашней тренировке. С Кимом они стали общаться не так давно. На одном из занятий их вместе с Феликсом поставили в одну группу, дабы Сынмин помог им с заданием. Ким был круглым отличником и на сотрудничество с не очень умными студентами согласился неохотно. Но спустя неделю они уже завтракали за одним столом и сидели за одной партой на занятиях. А задание было выполнено на отлично. Сынмин показался ему веселым, пусть и шутки у него были странными. Но этот волшебник был очень талантливым. Не только в магии и науках, но и в других делах. Он хорошо пел и играл на гитаре, частенько зависая с новыми друзьями в гостиной Гриффиндора возле камина. Его голос был подобен ангелу. А струны перебирал он практически не глядя. Джисон хотел попросить научить его игре на гитаре, но после первого урока понял, что это не так просто, как кажется. Музыкальных инструментов в руках он никогда не держал, поэтому после первого аккорда чуть не порвал три струны. Но Сынмин был терпеливым, поэтому они оба не сдались и продолжили дальше. – Приветик, малыши, – на соседний стул присел Хенджин, поставив на стол поднос с едой. – Слышал, нашего Джисон-и взяли в команду по квиддичу. Ликс недовольно фыркнул, запихав в рот ложку риса. Хван не переставал доставать его и как будто пытался украсть у него Джисона, вечно заводя с ним разговорчики. – Еще ничего неизвестно, – сощурился Феликс. – Джисон даже не начал тренировки. – Правда? А ходит слушок, что сам Бан Чан уже готов сделать из него свою замену. – А ты больше верь в сплетни, – хмыкнул блондин. – Или хотя бы прекрати разносить их сам. Хенджин взялся за сердце, скуксив обиженную мордашку. – Да чтобы я и сплетничал? – ахнул он. – Когда такое было? Минхо, скажи им, что это неправда! Слизеринец закатил глаза, игнорируя просьбы друга. – Хенджин просто боится, что кто-то составит ему конкуренцию, – только спустя время ответил Минхо, переведя взгляд на Джисона. – Ведь тоже играет. Только в команде нашего факультета, – привычно холодно добавил он. Джисон сжался под его пристальным взглядом. Он до сих пор помнил ту ночь, когда Ли прижимал его к стене, пытаясь спрятаться от Филча. А ведь прошло уже достаточно времени, те ощущения должны были забыться, но… Ничего не забылось… С Минхо они практически не разговаривали. Даже не здоровались, пересекаясь в коридорах. Иногда Джисону казалось, словно Хенджин отвечал за двоих. Минхо же привычно молчал, пока Хван расспрашивал о чем-либо или пытался пошутить. Хвана Джисон больше не боялся. Хенджин хоть и был хитроватым, но не опасным. Он действительно хотел подружиться. И пусть слизеринец напугал его в первую встречу своей напористостью, больше ничего сверхъестественного в сторону Джисона не делал. Только шутил. А шутил он умело, заставляя Хана сдерживать смех. И если он иногда сдавался, получая недовольные толчки от Феликса. То Минхо, казалось, не умел смеяться вовсе. Он даже не улыбался… – Что? Боюсь? – усмехнулся Хенджин. – Да я лучший охотник в команде! Меня никому не обойти! Минхо не ответил, принявшись за ужин. На Джисона он тоже больше не смотрел, опустив взгляд в тарелку. И нет, он не стеснялся. На его щеках не было ни капли смущения. Он словно игнорировал Джисона, не желая вести с ним диалог. А ведь они так и не разговаривали после той ночи. Сынмин, опустошив свою тарелку, поднялся из-за стола, складывая посуду на поднос. – Уже уходишь? – спросил Ликс. – Мне нужно готовиться к завтрашнему занятию у Снейпа. Я еще выучил не все составляющие зелья удачи. – Я думал, ты знаешь все на свете… – К сожалению, нет. Я не хочу отставать по учебе, и у меня есть цель стать лучшим на нашем курсе. Поэтому и вам советую не отставать от меня. Иначе наши интересы поменяются. А вас двоих, – перевел он взгляд сначала на Джисона, а затем на Феликса, – исключат из Хогвартса за неуспеваемость. Хенджин рассмеялся, проигнорировав недовольный взгляд маленького гриффиндорца. И как ни в чем не бывало продолжил есть. – Заранее всем спокойной ночи, – продолжил Ким. – Не подавитесь. Джисон закашлял, поперхнувшись какао. Хван, что сидел рядом с ним, похлопал его по спине со смешком. Сынмин ушел, оставив после себя идеально чистое место, а Минхо поднялся сразу же, так и не доев ужин. К кружке он и вовсе не притронулся, поспешив покинуть ребят без слов. – Больше не будешь? – спросил Хван, потянувшись к чужой тарелке. – Нет. Он переложил рис с недоеденной куриной ножкой к себе в тарелку и поставил на поднос пустую посуду. – Тогда отнеси это. – Сам отнесешь, – привычно безэмоционально ответил Минхо, развернулся и вышел из столовой. Хенджин усмехнулся, покачав головой. – Иногда мне кажется, что Минхо просто избалованный вредный ребенок, а я его несчастная нянька, над которой он издевался все свое детство. – Разве это не так? – хмыкнул Ликс. – Ты только что назвал меня его рабом? – Ты сам это сказал, – пожал он плечами. Хван потянулся за чем-то в карман, но Феликс был первее, вытащив волшебную палочку и направив ее на третьегодку. Хенджин рассмеялся, положив на стол безобидную сладость. – Ты меня этим больше не напугаешь, малыш, – ухмыльнулся он. – Съешь конфетку. Не хмурь свои светлые бровки. А то на утро можешь остаться без них. Кто знает… Ликс кинул в него несчастной конфетой, но промахнулся, услышав очередной смех. – Не разбрасывайся едой, малыш, и не показывай коготки. Ты совсем не похож на своего милого котика. Скорее, ты маленький цыпленок, который возомнил себя хищным львом. – Придурок. – Ты? – снова усмешка, а затем подмигивание. Феликс закатил глаза, отпив какао. Но не успел он и кружку на стол поставить, как Джисон поднялся со стула. – Ты тоже решил меня бросить? – Я ненадолго, – быстро ответил Хан и убежал. За столом повисла тишина. Хенджин пристально смотрел на Феликса, а затем хитро произнес: – Ну вот мы и остались одни, маленький принц Снежных Земель. – Я тебе сейчас… Ликс достал палочку, тихо нашептывая заклинание…

***

Минхо шел по коридору, спрятав руки в карманы. Его не интересовали красивые виды за окнами замка. Он выучил их наизусть. За время обучения в Хогвартсе Минхо привык к этому месту, как люди привыкают к родному дому. Здесь у него была своя спальня. Хенджин, который пусть и вел себя странно, но всегда был рядом. Хван мог казаться хитрым, подозрительным. Но на самом деле был очень искренним и верным другом, готовым всегда выслушать и помочь, если нужно. До его появления в своей жизни Минхо не верил в дружбу и уж тем более никогда о ней не знал. Отец всегда учил тому, что нужно быть эгоистом, сильным магом, готовым наслать парочку ужасных заклинаний на того, кто мешался у него под ногами. Отец не щадил никого, даже собственного сына, вечно изнуряя учебой даже на каникулах и тяжелыми тренировками в полете на метле. Казалось, что Минук относился к Минхо не как к собственному ребенку, а к рядовому солдату. Словно пытался собрать свою армию из тысячи Минхо, клонировав его каким-нибудь горьким зельем. У него практически не было детства, но многие думали совсем иначе… – Стой! – послышалось сзади. Ли обернулся, заметив Джисона. Хан стоял в нескольких метрах и хмурил брови, словно собирался отчитать и отвести к директору. – Что тебе нужно? – снова холодно. – Почему ты игнорируешь меня? Минхо хмыкнул, повернувшись к нему всем корпусом. Он стоял очень расслабленно, но в глазах читалась настороженность. Пусть Джисон и не мог этого разглядеть. Не услышав ответа, Хан снова повторил свой вопрос. – Когда тебя это волновало? – С недавнего времени. – И почему же ты так решил? Джисон приблизился, остановившись в жалком метре, и крепко сжал кулаки, что буквально прилипли вдоль его тела. – Мне не нужно объяснять, почему. Ты и так все знаешь. – Прости? – Минхо выгнул бровь. – Но я даже не в курсе, о чем ты. – Ты не разговариваешь со мной. – А должен? – Ты со всеми разговариваешь, но только не со мной. – А ты хочешь поговорить? – Ну… Нет! – возмутился Хан. – Меня это просто бесит! – Что именно? – с каменным лицом спросил слизеринец. – Не задавай глупых вопросов… – Этим как раз таки у нас любишь заниматься ты. Джисон насупился, недовольно хмыкнув. Или Минхо издевается, или… Нет. Точно просто издевается. Между ними повисла тишина и так в слишком тихом коридоре. Они просто смотрели друг на друга, словно на экспонат в музее. На странный и непонятный экспонат. Минхо и правда был загадкой. Мрачной и неизведанной. Он никогда не показывал свои эмоции и никогда не говорил о своих чувствах, страхах. Казалось, что Ли ничего не ощущает и не испытывает. Словно бездушный робот, который только и может смотреть да молчать. И иногда размахивать палочкой. Джисон не понимал, почему им все так восхищались. Но это не вызывало злости. Скорее, что-то другое… Вообще-то, он должен был нагонять на студентов Хогвартса ужас, ведь его отец когда-то сотрудничал с Волан-де-Мортом. После беседы с Хагридом Джисону стало интересно разузнать про этого темного и опасного мага. Ведь если бы Ли Минук действительно был как-то связан с ним, то Минхо, получается, тоже. Разве нет? Джисону было хотелось узнать об этом поподробнее, так же, как и о самом Воланде. Но Хагрид больше ничего не рассказывал, а в местной библиотеке не было ни единого упоминания об этом маге. Словно все, где было упомянуто его имя, безвозвратно уничтожили. Спрашивать у Дамблдора об этом было неудобно. Но, наверное… – Хорошо. Я учту, – спустя время послышался голос Минхо. – Что? – переспросил Джисон. – Что ты учтешь? – Просил меня не задавать глупых вопросов, а сам только что именно это и сделал, – спокойно ответил Ли. – Я про твое желание поговорить со мной. Постараюсь делать это чаще. Если ты не боишься, конечно. – Кого? – усмехнулся Джисон. – Тебя? Мне плевать, что твой отец был связан с Волан… Минхо быстро шагнул ему навстречу и прижал ладонь к его губам. – Я знаю, что ты хочешь сказать. Но в Хогвартсе нельзя произносить его имя. Как и пытаться найти Тайную комнату. Джисон непонимающе выгнул бровь, словно спрашивал. – Ты и об этом не знаешь? Хан покачал головой. – Всему тебя нужно учить, – хмыкнул Ли. – Говорят, – продолжил он тише, – где-то в стенах замка скрыта Тайная комната, ведущая в пещеру. Логово Василиска, если быть точнее. – Вафи… фто? – чужая ладонь все еще закрывала его рот, поэтому слова произносились с трудом. Минхо огляделся и продолжил, почти шепча на ухо: – Это ужасный змей, которого однажды пробудил истинный наследник Слизерина. Джисон перепугано уставился на него, прося ответа. – Никто не знает, кто именно это был. Или скрывают… Но в тот год умерла одна полукровка. Василиск сожрал ее, не оставив и ногтя. И если ты не хочешь, чтобы это повторилось, лучше не копайся в этом. И забудь то, что я сказал, иначе… Может пострадать твой друг из Когтеврана. А как мне известно, он полукровка. Или я ошибаюсь? Хан убрал его ладонь, спросив в тон Минхо: – Ты про Сынмина? Ли кивнул. – Не лезь в это, Хан Джисон. Как и не пытайся что-то узнать о моем отце и его связи с… сам знаешь кем. Ты еще слишком глуп, чтобы противостоять этому в одиночку. А я вряд ли буду помогать тебе, потому что мне не нужны никакие приключения на свою задницу. Я просто хочу спокойной жизни. Как в Хогвартсе, так и за его пределами. Тебе советую того же. Двери столовой закрылись, выпуская студентов, которых подгонял мистер Филч, настойчиво звоня в колокольчик. – Столовая закрывается, – подметил Ли. – Кажется, ты так и не успел доесть. – Ты вообще почти не притронулся. – Не люблю рис и какао. – А сладкое? Минхо непонимающе нахмурился. – У нас с Феликсом в комнате есть шоколадки. Мы могли бы посидеть немного. Ты бы рассказал мне еще что-нибудь. Ли усмехнулся. Но это было как-то очень странно и неестественно. Словно робот пытался посмеяться. – Я не ем сладкое. Да и завтра нам рано вставать. Так что иди спать. Тебе еще на тренировку нужно оставить силы. – Ты придешь на игру, если меня возьмут? Минхо посмотрел на него, словно пытался отсканировать или присматривался, а затем пожал плечами. – Ключевое словно «если», Хан Джисон.

***

– Квиддич – довольно простая игра, – говорил Чан, ведя Джисона на задний дворик. – В команде по семь игроков: три охотника, два загонщика, один ловец и вратарь. Он поставил сундук, что помогал ему нести Хан. Затем открыл его, вытащив странный мяч, будто смятый с разных сторон. – Также в игре три вида мячей, – Чан кинул мяч в руки Джисона. – Этот называется квоффл. Охотники передают друг другу квоффл и стараются забросить его в одно из этих трех колец, – указал он на игровую площадку, на которую Хан время от времени заглядывался. Мяч был темного коричневого цвета с несколькими выемками. Не сильно тяжелый, но и не легкий. Джисон не мог сравнить его ни с одним мячом из мира маглов. Так здесь называли людей, не имевших магических способностей. Во-первых, мячей он в руках никогда не держал, видел только по старому телевизору, чья антенна частенько барахлила, и в куче ненужных вещей кузена Юнсо, которыми он не пользуется. А во-вторых, даже если бы Джисон и играл когда-то с мячом, то все равно бы не смог привести аналогию. Уж до боли непонятно… – Вратарь, – продолжил Бан. – То есть я… Защищает кольца… Кажется, в твоем мире есть похожая игра. Футбол, верно? – Не совсем… Там не летают на метлах и нет никаких колец. Только ворота. И то… одни. Чан рассмеялся. – Какой скучный мир у маглов, – беззлобно произнес он. – Наверное, тебе было непросто. Джисон пожал плечами. Непросто ему и здесь… Слишком много нужно запоминать, учить сложные заклинания, следить за волшебной палочкой, чтобы не потерять или, не дай бог, сломать ее. Информации здесь давали побольше, чем в обычной школе, в которой он, кстати говоря, последние несколько лет учился буквально из дома. Он всего пару раз приходил к учителю, чтобы отдать задания или сдать какой-нибудь экзамен. Джисон перевел взгляд на сундук, который буквально подпрыгивал на месте, а изнутри доносились какие-то странные звуки. – А это что такое? – Хан аккуратно положил мяч, вглядываясь в другой. – Держи, – Бан протянул биту и присел на корточки возле сундука. Он выжидающе улыбнулся и щелкнул цепями, освободив небольшой железный мяч. Тот подпрыгнул так высоко и стал издавать противные рычащие звуки, словно живой гремлин. – Попробуй отбить, – кивнул Чан. Мяч стал резко падать вниз, прямо на голову Джисону. Хан махнул битой, чудом отбив его. Мяч ударился в стену, отскочил и пролетел прямо мимо статуи, словно попал в ворота. Бан улыбнулся, проследив за мячом, и вернул внимание на Джисона. – А ты неплох… Прилично бьешь. Хан улыбнулся в ответ, пытаясь скрыть смущение от искренней похвалы. Сзади послышались знакомые чавканья. Он обернулся, увидев возвращающийся мяч. – Берегись, – протянул Бан, поймав его двумя руками. Мяч брыкался и буквально злился. По крайней мере, так казалось… Чан с трудом убрал его обратно в сундук, щелкнув удерживающими цепями. Мяч еще какое-то время пытался вырваться, но вскоре затих. – И что это за монстр? – снова спросил Хан. Бан рассмеялся, поднявшись на ноги. – Монстр? Возможно, и так… Он называется бладжер. В игре таких используется два. Ими играют загонщики, отбивая их в сторону противников, чтобы сбить их с метел. Он не приносит очки, только усложняет игру. Но ведь так веселее! Джисон сухо сглотнул, представляя, что его ждет, если такой мячик попадет в него и сшибет с метлы. Падать очень больно, да? Чан рассмеялся. – Не бойся, тебе не нужно будет играть с ним. Ты – ловец! Самый важный игрок. Он достал из сундука маленький золотой шарик и протянул его Хану. – Это золотой снитч. – Красивый, – Джисон повертел его в руке, рассматривая. – И совсем неопасный. – Это сейчас, – хитро улыбнулся капитан. – Подожди… У него ужасная скорость, и за ним почти невозможно уследить. – И что с ним делать? – Ловить! – воскликнул Чан. – Опередив соперника, – добавил он серьезнее. – Если ты поймаешь, игра закончена. Я уверен, у тебя это получится, Джисон. И мы победим. Джисон снова перевел взгляд на снитч. Золотой шарик за секунду преобразился. Раскрыл тоненькие крылышки, а затем взмыл в небо, словно быстрая колибри или пчела. Джисон действительно не мог за ним уследить. Снитч покружился над их головами, а затем устремился в замок, пролетая сквозь открытое окно. Джисон перевел взгляд на Бана. Тот тяжело выдохнул, но затем улыбнулся, подмигнув: – Кто быстрее его поймает, загадывает желание. Проигравший обязан исполнить. – На счет три? – в предвкушении спросил Хан. Проигрывать он не хотел, а вот попросить исполнить желание было бы хорошей перспективой. Он бы загадал чего-нибудь такого, отчего… Впрочем, он этом он еще подумает. Чан улыбнулся, кивнув, и стал отчитывать. – Три… Два… Один!

***

Джисон стал много времени проводить с Чаном. Пусть он и проиграл тогда, упустив снитч, зато неплохо сблизился с капитаном команды. Они много времени проводили на тренировках, а еще стали засиживаться в библиотеке, потому что Бан предложил ему свою помощь по учебе. Чан был милым, умным и очень добрым. Джисону казалось, будто между ними есть особая связь. Бан был похож на заботливого старшего брата, который всегда придерживал двери, помогал собирать выпавшие учебники, а еще пытался подкормить, принося порцию побольше или оставляя в кармане шоколадку. С ним было хорошо. Они могли болтать часами, оставаясь после тренировки, а также сидеть в гостиной Гриффиндора возле камина за книгами. Даже в тишине им было комфортно. Феликс, глядя на них, тихо посмеивался, хитро наблюдая за каждым их действием. И даже Сынмин, что редко улыбался, давил лыбу. – Между вами что-то есть? – Что? Мы просто друзья. Не придумывайте себе ничего. Но бросали взгляды в их сторону не только друзья первогодки. Был еще один человек, который пристально наблюдал за ними, почти прожигая насквозь. – Боже! – выкрикнул Хенджин. – Он кормит его с ложечки! Как это мило, – почти пищал он. – Смотри, – указал в сторону стола, за которым сидели Джисон и Чан. Минхо смотрел на них, не выражая ни единой эмоции. Казалось, что ему плевать. Но Хенджин думал иначе… – Они похожи на парочку. Интересно, они встречаются? – Мне все равно, – холодно ответил Минхо, принявшись за ужин. – А мне вот нет, – вздохнул Хван, подперев щеку рукой. – Может, спросить у Феликса? Или у умняшки-полукровки? Они же лучшие друзья. – Делай что хочешь, – снова безэмоционально. – Если так интересно, иди и спроси лично. – Не-е-е, – протянул слизеринец. – Это не то. За столиком послышался смех. Минхо поднял глаза, видя улыбку Джисона, адресованную Чану. Бан оттирал салфеткой пятно с его мантии и что-то говорил. Из-за гомона в столовой их диалог было не разобрать. Что-то внутри Минхо начало чесаться. Только вот, что именно, он так и не понял…

***

Минхо снова курил в коридоре, выпуская дым через открытое окно. Приближался декабрь. Совсем скоро и Хогвартс накроет пледом белоснежного снега. А там и до Рождества недалеко. Но праздничного настроения у Минхо совсем не было. Как и в любой другой год. Для него это просто день очередного одиночества дома и ужин в ожидании отца, потому что он бы снова предпочел семье работу. До потери матери у Минхо было прекрасное детство. Мама давала столько любви, что хватило бы и всему миру. Она была очень доброй и каждую ночь пела ему колыбельные. Но затем начался темный период в мире магии. Волан-де-Морт стал зачинщиком первой магической войны, и любимая мама погибла. Тогда Минхо очень изменился. Как и отношение родного отца к нему. Слухи не врали. Минук действительно состоял в Пожирателях смерти. Но после смерти своей жены окончательно ушел оттуда. Ведь именно Воланд был виноват в этом. Недалеко послышались чьи-то шаги. Ли прислушался, поняв, что это не вредный старина Филч. Он затянулся, а затем выдохнул, услышав знакомый голос. – Снова куришь? – спросил Джисон. – И снова не спишь… – Не спится. – Мне что-то тоже… Волнуюсь перед завтрашней игрой, – искренне признался он. – Ты же столько тренировался. Неужели Чан так и не научил тебя? Джисон усмехнулся, облокотившись на стену напротив. – Наоборот. Чан научил меня многому. Боюсь подвести его и всю команду Гриффиндора. – Страх мешает нам двигаться вперед. Как и неуверенность в себе, – спокойно произнес Ли, сделав очередную затяжку. Джисон не ответил. Между ними вообще повисла глухая тишина. Пламя факелов отбрасывало их тени, а холодный ветер кусал голые щиколотки, тихо пробираясь сквозь открытое окно. Хан не знал, почему остановился. Планировал же вернуться в комнату и попытаться уснуть, но… – Ты придешь завтра на… на мою игру? – спустя время спросил он. – Еще не решил, – холодно ответил Минхо. – А ты хочешь? Джисон снова не ответил, но затем неуверенно кивнул. – Мы играем с твоим факультетом. Я просто хочу утереть вам, слизеринцам, нос и показать, кто из нас круче. – Что за детские забавы? – хмыкнул Ли, сбросив пепел. – Квиддич – это не какая-то там веселая игра, а серьезный матч. Некоторым даже отрывает руки бладжером, а кто-то вылетает за пределы игровой площадки, что потом его не могут найти целые сутки. Разве Чан тебе не рассказывал об этом? Джисон искренне удивился, испуганно уставившись на Минхо. – Н-нет, – сухо сглотнув, ответил он. – Хван однажды потерял коленную чашечку. После чего лежал в лазарете несколько дней и отращивал новую. Его нога была похожа на сосиску. Такое себе зрелище, знаешь ли… Ну вот зачем он пугает?.. Хан просто хотел поиграть завтра и одержать победу. Лежать в лазарете и пить горькие отвары ему вообще не хотелось. – А ты… Он не успел договорить, Минхо сжег сигарету в ближайшем факеле и поднялся с подоконника, закрыв окно. – Иди спать. Не хочу снова помогать тебе прятаться от Филча. Если попадешься, он сразу отведет тебя к Дамблдору. А там и до исключения недалеко. Минхо развернулся и направился в крыло Слизерина, где находилась его спальня. Хенджин давно спал, обнимая подушку. А вот к Минхо сон так и не шел. – Подожди! Ли остановился. – То, что ты рассказывал про Василиска в тот раз, это… правда? Я так ничего и не нашел в библиотеке. – А ты спроси у Чана. Может, он расскажет тебе подробнее. – А вдруг я хочу, чтобы ты мне рассказал? Минхо обернулся, озадаченно глядя на него. – Что? – Хан сложил руки на груди. – Ты явно знаешь об этом лучше, чем кто-либо. – И с чего ты это решил? – Ты же учишься в Слизерине. Наверняка Снейп рассказывает вам об этом каждый день. Да и к тому же твой отец тоже учился здесь когда-то… – Тайную комнату открыл не мой отец. Он и сам не знает, кто это был. Не все, кто учится на моем факультете, истинные наследники Слизерина. – Не все? Почему… Но Минхо не ответил. Он продолжил свой путь до комнаты, игнорируя дальнейшие расспросы. Так и не пожелав спокойной ночи, Минхо скрылся за поворотом, а спустя время послышался хлопок тяжелой двери. Джисон прислушался, но вокруг была лишь тишина. Филч так и не показался.

***

– Добро пожаловать в Хогвартс на первую игру квиддич в этом сезоне! – ученик Пуффендуя, что выступал в роли ведущего, произнес с трибуны, где сидели учителя и директор. – Сегодня встречаются команды Слизерин и Гриффиндор! Игроки вылетели на метлах, облетая площадку и приветствуя болельщиков. На трибунах своего факультета Джисон увидел Хагрида и Феликса, а на Когтевране сидел Сынмин. Колонна пролетела чуть дальше, и Хан смог разглядеть Минхо. Мимо него пролетел Хенджин, отвесив другу «пять». Все же пришел. Студенты поддерживали свой факультет, кто-то болел за определенных любимчиков. Феликс громче всех кричал имя Джисона, прыгая на трибунах и чуть не растрясая башню. Сделав круг почета, команды остановились на своих половинах, держась за метлы. – Игроки занимают свои позиции, и мадам Трюк выходит на поле, чтобы дать сигнал к началу игры! – Я жду честной игры от каждого из вас, – произнесла Трюк, вглядываясь в студентов над своей головой. Она открыла сундук. Снитч и бладжеры взмыли в небо. Ведущий комментировал правила, пока Хан следил за золотым мячом. – Напоминаю, снитч стоит сто пятьдесят очков. Ловец, который поймает снитч, заканчивает игру. Мадам Трюк подкинула квоффл, тем самым объявив о начале игры. Охотник Гриффиндора сразу же поймал его и устремился к кольцам, собираясь забросить. Игроки Слизерина пытались остановить его, но… – Стив Роббин открывает счет! – произнес ведущий. – Десять очков у Гриффиндора! На табло сменились цифры, показывая небольшой отрыв между факультетами. Трибуны заликовали. Мимо Джисона пронесся бладжер. Он обернулся, увидев Хенджина, что махал ему рукой. – Слизерин завладевают квоффлом. Мяч теперь в руках у охотника Хван Хенджина. Хван мастерски огибал соперников, приближаясь к кольцам. Секунда… и мяч оказался в одном из них. Принеся с собой десять очков и выровняв счет. Пока игроки соревновались между собой за квоффл. Джисон заметил снитч и погнался за ним в попытке словить. Снитч стремительно убегал от него, заставляя петлять между соперниками. Хан не обращал внимания на игру, сосредоточив взгляд на маленьком золотом беглеце. Квоффл снова оказался в руках Слизерина. На этот раз Август Браун попытался забить, но мяч так и не попал в кольцо. Чан отбил его, пожав плечами в сторону охотника. Джисон гнался за снитчем, уворачиваясь от бладжеров. Рядом послышался удар, и второй бладжер сбил с метлы Стива, почти припечатав к башне. Хан сжался, глядя вниз, но снитч пролетел перед ним, напоминая о себе. С каждой минутой игра становилась все жестче. Игроки, как домино, падали с метел один за другим. Из охотников в Слизерине остался один Хенджин, стараясь забить мимо Чана. Пока Слизерин лидировал по очкам, но это еще ничего не означало. Джисон неумолимо приближался к снитчу. Загонщик соперников чуть не сбил его с метлы, пытаясь остановить. Но бладжер отрикошетило от башни, и мяч поменял курс, сыграв с ним злую шутку. – Какая потеря! – крикнул ведущий. – В команде Слизерина минус еще один игрок. Из четырнадцати игроков на поле осталось всего восемь. Заметив Джисона, ловец Слизерина погнался за ним. Хан летел почти над самым полем, зависнув буквально в двух метрах над землей. Майк Роуз пытался толкнуть его, сбить. Но Хан был быстрее. Бладжер снова показался в поле зрения. Секунда… и Майк упал с метлы. Загонщик команды Гриффиндора отсалютовал Джисону. Хан кивнул в благодарность. Он продолжал гнаться за снитчем, почти встав на метлу. Это было очень опасно, ведь так можно было… Хан почувствовал толчок в спину. Сзади кто-то рассмеялся. Но это точно был не Хенджин. Ведь третьегодка снова находился у ворот, ведя борьбу с Баном. Джисон не успел опомниться, как полетел вниз, схватив рукой воздух. По трибунам прошлись испуганные вздохи. Хан перевернулся насколько раз, оказавшись на спине. Он тяжело дышал, жмуря от страха глаза. Феликс что-то крикнул с трибун. Казалось, что Джисон услышал и голос Минхо. Или только казалось?... Хан медленно открыл глаза, вытягивая руку. В разжатой ладони было ничто иное, как золотой снитч. – Ловец команды Гриффиндора поймал снитч и принес сто пятьдесят очков своей команде! Послышались оживленные голоса и аплодисменты. Команда Гриффиндора одержала победу.

***

В раздевалке было тихо. Команда Слизерина уже давно разбежалась, оставив после себя лишь пустые лавочки. Джисон складывал экипировку в сумку, что-то напевая под нос. Сзади раздались чужие шаги. Хан подумал, что это Феликс решил поторопить его, ведь он остался единственным игроком, кто так и не вышел из раздевалки. Но вместо привычного ликования и теплых объятий гость тихо остановился сзади, облокотившись на опорную балку. Джисон развернулся, встретившись взглядом с Минхо. – Ты все-таки пришел, – улыбнулся Хан. Ли хмыкнул, спрятав руки в карманы. – Я сделал это не ради тебя, а ради Хенджина. Улыбка Джисона померкла так же быстро, как и просияла мгновение назад. Минхо усмехнулся, пройдясь по нему взглядом темных кошачьих глаз. – Ладно, – снова хмыкнул это. – Ради тебя тоже. Было интересно, как пройдет твоя первая игра. На удивление, ты отлично справился и даже не умер. К тому же твоя команда выиграла. Поздравляю. Эти слова звучали очень странно и неожиданно. Минхо будто пытался искренне похвалить и поздравить, но звучал очень неестественно. Не фальшиво. А именно так, будто не знал, как сказать по-другому. Судя по его холодности и безэмоциональности, Ли переступал через себя, стараясь похвалить Джисона. Хан снова улыбнулся, ответив смущенное: – Спасибо… Минхо никак не отреагировал, только прислушался ко входу в шатер и вежливо отошел в сторону, пропустив внутрь Феликса. – Джисо-о-о-он! – крикнул он, стискивая друга в своих объятиях. – Ты сегодня отлично справился! Хан смущенно улыбнулся, приобняв Феликса в ответ. – Почему пришел только сейчас? – Да там такая толкучка была! Еле как с трибун выбрался. Сынмин, кажется, все еще там… А! – почти подпрыгнул он. – Дамблдор просил прийти тебя к нему в кабинет. Сказал, что это очень важно. – Профессор? – удивился Джисон. – Советую поторопиться, – вклинился Минхо. – Дамблдор не вызывает к себе просто так. – Думаете, он хочет меня отругать?.. – За что! – возмутился Ликс. – Я думаю, – снова произнес Минхо, – что он хочет тебя похвалить. Все же это твоя первая игра в квиддич и первая победа. Наверняка скажет парочку подбадривающих слов и посоветует не останавливаться на достигнутом. – А ты откуда знаешь? – сощурился Ликс, развернувшись к нему. Минхо пожал плечами, привычно холодно ответив: – Хенджина он часто вызывает к себе после очередной победы. До появления Джисона в команде Гриффиндора Слизерин был на вершине все это время и всегда занимал первое место. Торопимый Феликсом, Джисон вышел из раздевалки, по пути встретившись с недовольным Сынмином, что смахивал с мантии невидимую пыль. Ким похвалил его, похлопав по плечу, и отпустил к Дамблдору, пожелав удачи. В кабинете директора было тихо. Витиеватая лестница уходила на второй этаж, почти сливаясь с большим книжным шкафом. У окна стоял стол. Буквально все пространство было забито книгами и магическими артефактами. Джисон даже увидел знакомую распределяющую шляпу. Если раньше он боялся попасть на Слизерин, то теперь охотно вел дружбу с двумя студентами этого факультета. Они совсем не были похожи на злых черных магов. Но, возможно, они были исключением. Потому что остальные студенты Слизерина оправдывали своим поведением их факультет. На жердочке недалеко от стола сидела старая изнеможенная птица. Она кашляла, выплевывая перья, и выглядела как общипанная курица. Джисон подошел ближе, рассматривая птицу. Он хотел ее погладить, хоть и выглядела она очень уж замученно, словно не спала целый месяц. Как только Хан дотронулся до нее, птица вдруг воспламенилась и упала сизым пеплом на пол клетки. – Ты уже здесь, Джисон? Не слышал, как ты пришел. Джисон вздрогнул от голоса Дамблдора, что спускался по лестнице, и отошел от птицы, глядя на директора виноватыми глазами. – Простите! Кажется, я убил вашу птицу! Она сгорела прямо на моих глазах! Мне так жаль… Наверное, вы исключ… – О, – улыбнулся Дамблдор, подойдя ближе. – Не переживай, Джисон. Ты не убил ее. Это феникс. Когда приходит конец его жизни, он возрождается из пепла. Смотри, – указал он на шевеление под пеплом. Из сизой кучи показался маленький цыпленок с красивыми яркими красно-золотыми перышками. Он открыл клюв, словно приветствуя, и встрепенулся крылышками, будто делал небольшую разминку. – Удивительная птица, – снова улыбнулся Альбус. – Невероятно! – Его зовут Фоукс. Мне подарил его один старый знакомый. Хан повернулся к директору с улыбкой, внимая каждому его слову. Но Дамблдор больше не говорил о птице, только похлопал студента по плечу и мягко произнес: – Ты так похож на своего отца, Джисон. Но глаза мамины. Такие же искренние и добрые. – Какими были мои родители? – спросил он. Дамблдор отошел к окну, с ностальгией вглядываясь в чистое небо. – Они были прекрасными волшебниками. Твой отец был самым талантливым студентом и лучшим выпускником Хогвартса. А мама – самой доброй девушкой из всех, кого я знал. Однажды Фоукс сломал крыло. Мунбель выхаживала его и старалась вылечить. Джонсу помог ей сварить зелье, с помощью которого у Фоукса заросло крыло, и он снова смог летать. Они часто приходили ко мне проведать его. Думаю, Фоукс тоже по ним скучает. – Как они умерли? – с грустью спросил Хан. – Тетушка врала мне, что они разбились в автокатастрофе… Дамблдор серьезно посмотрел на него, опечалившись в лице, а затем тяжело выдохнул и сел за стол. – Ты уверен, что хочешь услышать правду? Хан кивнул. Ему врали все это время. Теперь же у него появилась возможность расставить все точки над «и» и получить объяснение. И какой бы страшной правда не была, он хотел ее узнать. – Думаю, ты слышал о Волан-де-Морте. – Его имя нельзя называть, – согласился Джисон. – Именно он сделал это с твоими родителями… Злость окутала удушающей дымкой, не давая сделать и вдоха. Казалось, его тело сковало раскаленными цепями, как и горло. Джисон хотел кричать, но не мог… – Твои родители состояли в Ордене Феникса и боролись с Пожирателями смерти. Наверное, ты слышал слухи про отца Минхо? Ли Минук тоже был Пожирателем смерти и подчинялся Волан-де-Морту. Твои родители трижды бросали ему вызов. Но… После первой магической войны Волан-де-Морт стал сильнее. Мунбель и Джонсу испугались за тебя, Джисон. Они хотели тебя уберечь. Прятались, чтобы Пожиратели смерти вас не нашли. Но Волан-де-Морт смог отыскать вас с помощью своих темных магов, а затем убил твоих родителей. Мунбель пожертвовала собой, чтобы защитить тебя. Ты особенный, Джисон, – произнес он мягко, но в то же время очень серьезно. – Не только потому, что ты волшебник. А потому что ты единственный человек, который выжил после заклинания Волан-де-Морта. Поэтому у тебя появился шрам. Джисон трясущейся рукой прикоснулся ко лбу, нащупывая неровности шрама. Эта молния никогда не давала ему покоя, как и всегда приковывала к себе внимание людей. Поэтому Хан стал скрывать его челкой. Но даже так в Хогвартсе все продолжали говорить о нем… В глазах потемнело. Джисон готов был вот-вот рухнуть на землю. Волан-де-Морт убил его родителей. Тот самый Волан-де-Морт, с которым сотрудничал отец Минхо. В чьем ордене состоял. Волан-де-Морт убил его маму и папу, оставив сиротой. Оставил этот чертов шрам. А отец Минхо был в этом замешан… – Тебе не было и года, когда ты стал сиротой. Мы с Хагридом и профессором Макгонагалл нашли твоих родственников и доверили им твое воспитание. – Почему не воспитали меня сами? – сквозь сдерживающиеся слезы спросил Хан. – Мы не могли. Тебе нужна была настоящая семья. А не просто профессора, которые учили твоих родителей. Знаю, что поступили не самым лучшим образом, оставив тебя с ними. Они не были хорошей семьей. Как и не стали заменой твоих родителей. Ты жил в чулане все эти годы. Почти не видел света. Мы хотели как лучше, а получилось… Джисон был зол. Все это время он жил в чулане с нелюбимыми родственничками, которые только и делали, что издевались над ним. Тетушка с дядюшкой обрекли его на страдания. Лишили его нормальной жизни. Кого стоило винить во всем этом? Дамблдора?.. Нет. Точно не его. Он хотел как лучше. Он не знал, что родные Джисона будут так воспитывать его. Вернее, не будут воспитывать вообще, выделив лишь жалкий старый матрас и чулан под лестницей. – Прости, Джисон, что все так вышло. Это я виноват… – Нет, – смахнув слезы, ответил Хан. – Вашей вины в этом нет. И уж кто виноват, так это Волан-де-Морт, что убил моих родителей. Альбус ничего не ответил. Возможно, Джисон был прав. Но кто теперь разберет? Дамблдор поднялся из-за стола, открыв ящик, и поставил перед Ханом небольшую коробочку. – Держи, – с улыбкой произнес он, пытаясь отвлечь Хана и перевести тему. Джисон открыл коробку и увидел золотой снитч на красной бархатной подложке. Он поднял удивленный взгляд на директора. Тот лишь снова улыбнулся и мягко ответил: – Ты его поймал. Теперь он твой. Сегодня ты отлично справился, Джисон.

***

Хан всю ночь прокручивал слова Дамблдора у себя в голове. Волан-де-Морт убил его родителей. Отец Минхо действительно был Пожирателем смерти. Но он все еще жив, а родители Джисона… Их больше нет. Как и желания общаться с Минхо. Почему Джисон остался сиротой, а у Минхо все еще были живы родители? Это несправедливо… Так прошло две недели. Джисон ходил хмурнее тучи и больше не улыбался. Феликс и Сынмин больше не могли смотреть на резко изменившегося друга. А сам Хан больше не мог молчать. Он рассказал все. О Волан-де-Морте. О своих родителях и об их смерти. Специально или нет, но пропустил правду об отце Минхо. Забыл, заговорился или что-то еще. Но так и не рассказал… С Минхо он больше не разговаривал. Не здоровался, не улыбался при встрече. Только хмурился, сбегал или отсаживался, когда они с Хенджином присоединялись к ним за ужином. Феликс ничего не понимал, как и Сынмин. Но друзья расспрашивать не стали. Джисон и так рассказал слишком много. Приближалось Рождество. Желания что-либо отмечать, как и веселиться, у Джисона не было. К тому же друзья собирались уезжать на каникулах к родным. С Чаном общение тоже стало холоднее. Джисон вечно молчал и все время отвлекался, переспрашивая Бана суть диалога. Чан не злился, хотел узнать причину поведения, но Джисон больше ему не открывался. Вечно извинялся и уходил, списывая все на усталость и подготовку к экзаменам. Он погряз с головой в книгах, подтянул учебу, поэтому сдал все экзамены хорошо. Не на отлично, но и этого хватало. Возвращаясь после очередного экзамена у Снейпа, который и без того испортил ему настроение вечными придирками, Хан запутался в своих мыслях, оттого и заблудился в длинных коридорах. В этой части замка учились только старшекурсники. Джисон здесь никогда не был. Мимо пролетали знакомые приведения, отвешивая приветствия, но Хан их игнорировал. Просто шел, куда глаза глядят, надеясь выйти отсюда и вернуться в крыло Гриффиндора. А потом запереться в своей комнате и упасть в кровать, укрывшись одеялом. И желательно выспаться. Ведь встал он очень рано… Сзади послышался голос, словно за густой дымкой тумана. Но Джисон и его игнорировал. Кто-то просил остановиться. Но Хан так и не послушал. И только когда его схватили за рукав и дернули, Джисон пришел в себя, увидев перед собой Минхо. – Я зову его, а он не слышит. Тебе нельзя сюда ходить. Это крыло только для старшекурсников. – Отпусти! – крикнул Хан, вырвав руку. – Вообще не подходи ко мне! – отошел он на несколько шагов назад, остановившись в метре от стены. Минхо нахмурил брови, уставившись на него с непониманием. Он хотел что-то сказать, но Джисон опередил его. – Хватит за мной ходить и пытаться заговорить со мной! Я больше не хочу видеть тебя! Как и твоего мерзкого папашу, Пожирателя смерти! Взгляд Минхо стал острее. В темных зрачках плескалась злость. Он сжал челюсти и резко произнес: – Повтори. – А ты не расслышал? – снова крикнул Хан. – Я ненавижу тебя и твоего отца! Вы испортили мне жизнь! Он убил моих родителей! Тогда почему же сам не сдох вместе с твоей мамашей! Ли грубым толчком припечатал его к стене, приблизившись так близко, что можно было услышать его тяжелое дыхание. Романтики в этой сцене было ноль, зато злости… Минхо был в гневе. Как и сам Джисон. Между ними летали искры, грозясь разнести весь Хогвартс к чертям собачьим и оставить только пепел. И уж точно никто бы не выжил, как феникс, возродившись из пепла. Все сгнили бы под каменными завалами, моля о помощи или легкой смерти. – Ты! – крикнул Ли. – Жалкий идиот! Даже не знаешь, о чем говоришь! – Я все знаю! Это тебе стоит открыть глаза, слизеринская псина! Последователь своего гнусного папаши! Что? Тоже пойдешь по его стопам и вступишь в орден Волан-де-Морта? Или ты уже там! Спишь и видишь, как бы убить кого-нибудь. Как оставить несчастную сиротку без… Минхо занес руку, собираясь ударить Хана. Джисон зажмурился, но вместо боли почувствовал лишь вибрацию в стене. Минхо ударил рядом с его головой и в лицо прошипел: – Заткнись. Джисон впервые видел хоть какие-то эмоции на его лице. Впервые видел его несдержанность и злость. Сейчас он был точной копией своего отца. Ведь Джисону удавалось встретиться с Ли Минуком, когда тот приходил в школу проведать своего сына и заглядывал на квиддич. Не зря этот маг с первого взгляда не понравился ему. Буквально через несколько недель открылась вся правда о нем. – Ты не имеешь права говорить так обо мне, моем отце и уж тем более о моей матери, – схватив Джисона за грудки, Минхо сильнее прижал его к стене. – Ты ничего о нас не знаешь. И уж точно не в курсе, почему отец ушел из Пожирателей. Дамблдор рассказал тебе не все, упустив парочку важных деталей. Волан-де-Морт… – Я не хочу ничего больше слышать! – Хан толкнул его, пыхтя от злости. – Это ты! Ты и твой отец виноваты во всем! Вы и чертов Волан-де-Морт! Я не боюсь ни его, ни вас! И я всем отомщу за папу с мамой! Всем до единого! Если для этого мне даже придется убить всех! – Глупый первогодка! – Ли толкнул его в ответ, снова припечатав к стене. – Ты понятия не имеешь, какими громкими словами разбрасываешься! – Я не заберу свои слова назад, даже если мне к горлу приставят палочку! Минхо почти зарычал, вытащив волшебную палочку из кармана, и приставил ее к горлу Джисона, как тот и говорил. Кончик виноградной лозы загорелся ярким фиолетовым светом, готовясь выплеснуть шар энергии и нанести непоправимым вред. Если и вовсе действительно не убить… Хан тяжело сглотнул, глянув на кончик, а затем в очередной раз толкнул Минхо, стараясь выхватить у него из рук палочку. Он поднял ее над головой, пытаясь пересилить чужую хватку. Минхо сжимал палочку, стараясь откинуть Джисона. Их злость смешалась в единую волну цунами, готовую уничтожить все на своем пути. Хан закричал, будто хотел оглушить Минхо. Но не успел он слова сказать ему парочку гадостей, как стена буквально исчезла на глазах, отчего они вдвоем провалились внутрь. Послышался ужасный грохот, а кругом застелила все темнота и дымка пыли. Джисон лежал на Минхо, пытаясь все же вырвать палочку. Но когда послышался странный звук за спиной, Ли уставился в стену, что дало Хану преимущество. Чужая палочка была в руках. Хан поднялся, победно воскликнув, и развернулся, но заметил лишь небольшой просвет из коридора. Кирпичи словно сами собирались к самому верху, отрезая им путь обратно. Джисон не успел моргнуть, как стена была запечатана. – Эй! – он пнул по стене, но та не поддалась. – Что это такое? Бомбарда! – он направил палочку на стену, но заклинание отлетело от кирпича, чуть не задев его. Джисон пригнулся. Световая энергия ударила в какую-то вазу позади, разбив ее на осколки. – Отлично, – с сарказмом выплюнул Минхо, поднимаясь на ноги. – Мы в ловушке. – Ты нас запер! – возмутился Джисон. – Я? – раздраженно спросил Ли. – Не ты ли толкнул меня? – Ты первый начал! Это все твоих рук дело. Быстро вытаскивай нас отсюда! – Ага. Разбежался, – Минхо отряхнулся, подойдя к Хану и выхватив свою палочку. – Я выйду отсюда, а тебя запру, оставив гнить в одиночестве до конца твоих дней. Ли взмахнул палочкой, прошептав заклинание, но стена только поглотила энергию, так и не показав нужного результата. Минхо тоже хотел разрушить стену, но ничего не получилось. – Это все ты виноват! Как мы теперь выберемся отсюда! – Мы? – хмыкнул слизеринец. – Ты снова бросаешься слишком громкими словами. Не добившись ничего даже после пятого заклинания, Минхо отошел от стены и огляделся. На потолке весела большая люстра, он взмахнул палочкой, и в комнате стало светлее. Джисон последовал его примеру, рассматривая комнату. Она была огромной. Высокие потолки, толстые стены. На карте замка этой комнаты не было. Джисон изучил чертеж вдоль и поперек, но все равно петлял по коридорам, умудряясь теряться. Комната была с верху до низу забита каким-то хламом. И старые котелки для зелья, и магические шары, в которых можно было увидеть будущее. Даже стулья и ненужные парты отражались в больших треснутых зеркалах, что образовывали бесконечные коридоры. Джисон поднял с пола книгу, сдунув с нее толстый слой пыли, и закашлял. – Где это мы? – уже спокойно спросил он, словно они не дрались минуту назад… – Не знаю точно, – нахмурился Минхо. – Но могу предположить, что это Выручай-комната. – Выручай-комната? – недоуменно уставился на него Хан. Ли кивнул. – Слышал, что в замке есть еще одна комната, помимо Тайной. Никто из ныне живущих в замке волшебников ее ни разу не видел. Говорят, в этой комнате есть все, что только можно. От старых волшебных палочек до магических зеркал, в которых можно увидеть свои страхи. – Здесь даже стулья есть, – Джисон указал на мебель. – Не удивлюсь, что они поют, – Минхо закатил глаза и сел прямо на пол. – Что? Ты хочешь, чтобы кто-то пел у тебя в заднице? – выгнул он бровь. – Лично у меня нет такого желания. Но если тебе нравится… Джисон не нашел ничего лучше, как просто сесть на пол, последовав за Минхо. – И как отсюда выбраться? – Этого я не знаю. Говорю же, никто из ныне живущих в замке ни разу здесь не был. Или были, но не смогли вернуться… Посмотри, может, тут остались чьи-то кости. Джисон покрылся неприятными мурашками, обхватив себя за плечи, и придвинулся к слизеринцу ближе. Ему, конечно, не особо хотелось делать этого, но тело само, словно искало защиты, потянулось к нему. Они сидели в тишине очень долго. Больше не спорили и не пытались подраться. Джисон что-то рисовал на полу, пальцами стирая пыль, а Минхо привалился спиной к куче хлама, откинув голову и закрыв глаза. – То… – послышалось сквозь тишину. – То, что ты говорил мне недавно... Ты правда так думаешь? – спросил Минхо. – Правда веришь в то, что мой отец был замешан в смерти твоих родителей? – А разве нет? – спокойно произнес Джисон. – Он ведь был Пожирателем смерти. – Был, – кивнул Ли. – Но не убивал их. Он и сам пострадал от Воланда. Точнее, вся наша семья… Джисон непонимающе уставился на него, требуя ответа. Минхо же замолчал, так и оставшись сидеть с закрытыми глазами. Вытягивать слова пришлось самому. – Что значит «вся ваша семья»? – То и значит, – тяжело вздохнул Минхо, а затем открыл глаза и повернулся к Джисону. – Ты же слышал о первой магической войне? Хан закивал. – Тогда умерло очень много талантливых волшебников. Не только твои родители пострадали из-за Волан-де-Морта. Моя мама… – Ли осекся, нахмурив брови. – Она тоже? – осторожно спросил Джисон. – Тоже умерла? – Волан-де-Морт убил ее, – сквозь зубы ответил Минхо, отведя взгляд. – Точнее, его последователи. Пожиратели смерти. Он хотел убить и меня. Отец тогда сразу же ушел из Пожирателей. Воланд ужасный маг. Он никого не щадит. Моя мама просто хотела защитить нас. Но он убил ее. Она не была Пожирателем смерти. Уговаривала отца уйти из организации. Воланд не хотел отпускать его. Отец был его ценным магом, – он закатил глаза. – Но ему пришлось разорвать все связи с Волан-де-Мортом. Он испугался. Было трудно. Сам чуть не умер. Сбежал… Не знаю почему, но Воланд тогда не убил его. Смертельная рана зажила, отец восстановился. Но очень изменился после того случая. Так что он не виноват. Как и я… – Прости… – поняв свою вину, тихо произнес Джисон. – Прости за то, что наговорил про твоих родителей. Мне жаль… – Проехали, – отмахнулся Ли. – Ты же не знал. – Дамблдор не рассказывал мне об этом… – Это правда, что ты живешь в чулане? – резко спросил Минхо. Джисон удивился, уставившись на него чуть ли не впритык. Ли усмехнулся, так и не посмотрев на него. – Подслушал ваш разговор с директором. Хан пропустил смешок, представляя, как Минхо стоит под дверью, наколдовав заклинание подслушивания, и озирается по сторонам, чтобы его никто не увидел. – Это вышло случайно. Я просто проходил мимо. Искал Хенджина. У вас была не заперта дверь, вот я и… – Это правда. Ли посмотрел на него, нахмурив брови. – У меня не было своей комнаты в доме. Да я и не чувствовал себя там как дома… Кузен вечно подшучивал надо мной, дядя издевался, наказывая за малейшие проступки. Но я ничего не делал. Юнсо всегда подставлял меня, сваливая всю вину. А тетушка заставляла мыть посуду, готовить ужин и стирать вонючие носки. – он рассмеялся, – До пятнадцати лет мой кузен писался в кровать. Отстирывать чужую мочу было таким себе занятием. Но зато у меня была информация, с помощью которой я мог манипулировать им. Но никогда этого не делал, почему-то… – Потому что ты слишком добрый, – подтолкнул его плечом Минхо и впервые улыбнулся. Его улыбка была очаровательной. Немного странной и неумелой. Но искренней. Джисон никогда не видел его таким… – Откуда ты знаешь? Может, я совсем не такой, – рассмеялся он. – Я видел, как ты подкармливал животных. Как пытался помочь птице в нашем дворе соорудить гнездо. Ты даже прогнал змею, когда она чуть не утащила ее птенцов. Как ты это сделал? Ты умеешь разговаривать со змеями? – Не знаю, – Хан пожал плечами. – Вроде нет. А ты умеешь? – Все в Слизерине умеют. – И Хенджин? – Хван тоже, – хмыкнул Ли. – Но он не питает страсти к змеиному языку. Змеи его плохо слушаются. Но у Хенджина сильная палочка. Если змея теряет контроль, он сразу же останавливает ее своим заклинанием. Он ненавидит парселтанг. – А тебе… нравится? – Не особо, – Минхо отмахнулся. – Мне вообще змеи не нравятся. У отца есть личная гадюка. Но я с ней все никак не могу найти общий язык. Иногда мне кажется, что я должен учиться на другом факультете… – Почему? – Не нравится мне вся эта темная магия, – выдохнул Ли. – Я просто хочу спокойной жизни без всех этих войн и чертовых Волан-де-Мортов. – Согласен, – рассмеялся Хан. – В жопу этого Волан-де-Морта! – В жопу. Сбоку послышался знакомый звук. Кирпичи стали распадаться, открывая проход в коридор. Джисон подскочил на ноги, схватив Минхо за руку. Ли не ожидал такого, но последовал за ним. Хан бежал и кричал что-то про проклятую комнату, заливисто смеясь. А Минхо просто шел за ним и, кажется, снова улыбался. Оказывается, для того чтобы выйти, им нужно было просто прояснить все недопонимания между друг другом.

***

Наступило Рождество. Ликс с самого утра бегал по комнате, распугав Живоглота и Буклю. Он что-то кричал про какое-то пиво и разбрасывал свои теплые вещи, пытаясь найти нужную синюю шапку. Минхо с Джисоном после того разговора больше не ссорились. Хан снова улыбался ему и доставал расспросами. Ли же не игнорировал, а охотно отвечал, пусть и все еще безэмоционально. Уже все привыкли к такому Минхо. А Феликс заметил, что они с Джисоном стали общаться чаще. Еще не так давно Хан избегал Минхо. А теперь почти оторваться не может. Ровно так же, как и от Чана. Или Чан от него… Этого пока Ликс не понял. «Три метлы» – гласила надпись на вывеске таверны. Феликс притащил сюда Джисона, что-то рассказывая об этом чертовом странном пиве. Но разве студентам можно алкоголь? Кажется, в правилах Хогвартса строго запрещались подобные напитки. Но Ликс уверял, что это пиво безобидное и очень вкусное. Он подпрыгивал на снегу, что уже устилал землю, радуя снежинками и небольшим холодом, который мягко щипал щеки. Сынмин, как назло, слег с простудой, оставшись в замке. Поэтому на прогулку Феликс потащил только Джисона. Сегодня начались каникулы. Всем студентам разрешили покинуть Хогвартс и заняться своими делами. Завтра большая часть из них разъедется по домам встречать Рождество в кругу близких. Но Хан останется тут. Ликс, конечно, предлагал поехать с ним в Снежные Земли, но Джисон отказался. Он не хотел навязываться чужим родственникам и уж тем более ехать туда, где и три куртки не согреют. Феликс поставил на стол две кружки ароматного напитка и сделал первый глоток, размазав по губам молочную пену. – Вкуснятина! – заголосил он на всю таверну. – Это сливочное пиво. Попробуй. Джисон принюхался, почувствовав нотки пломбира и лимонада. Ликс рассмеялся, подсовывая ему кружку. – Это не то пиво, которое пьют маглы, – улыбнулся он. – Здесь нет и капли алкоголя. Но взрослые частенько подливают в него коньяк, чтобы согреться. Не знаю, зачем, мне и так вкусно и очень даже тепло. Джисон сделал первый глоток, ощутив сладкое послевкусие. Он сделал еще один, а затем еще… да так почти и допил напиток залпом. Ликс снова рассмеялся, повторив заказ. В таверну открылась дверь, пустив по полу легкий морозец. Послышался знакомый голос, а затем на плечо Хана легла холодная рука. – И вы здесь! – улыбнулся Хенджин, бесстыдно подсев за их столик. Минхо опустился рядом, сдержанно отвесив приветствие. – А ты чего приперся? – насупился Ликс, слизав пену. – Пришел за сливочным пивом, чтобы отведать его с лучшими друзьями. У нас одна и та же причина, малыш. Мы так похожи, правда? – Еще чего? – фыркнул блондин. – Тут куча свободных столиков. Отсаживайся быстро. – Не хочу, – Хенджин показал язык, сделав заказ. Он снял с себя куртку. Размотал шарф и повесил на спинку стула. Белоснежный свитер с блестками ударил Ликсу по глазам, что пришлось зажмуриться. – Ты убить здесь всех решил своим дурацким свитером или что? – Это называется «мода» – усмехнулся Хенджин. – Ты в ней, я вижу, не разбираешься совсем, – он пару раз сжал синий помпон на шапке и рассмеялся, увидев нахмуренную веснушчатую мордашку. Хенджин залпом выпил сливочное пиво и потянулся ко второй кружке. Феликс не отставал от него, отчего пришлось заказывать еще. Хван поднял на него глаза и ухмыльнулся. В глазах заискрилась хитринка, стоило Ликсу сделать еще один глоток. – Хрюшка, – улыбнулся слизеринец, потянувшись к губам первогодки. Феликс отбросил его руку и вытер сливочную пенку с губ рукавом. Хенджин лишь рассмеялся, откинувшись на спинку стула. – Эх, – протянул он. – Была бы моя воля, я бы выпил все сливочное пиво в мире за раз. – Да ну? – хмыкнул Ликс. – Давай поспорим, что не сможешь? – А давай! – оживился Хван. – Я буду пить, а ты не мешай мне, стой и наблюдай. – Да никто не сможет выпить столько за один присест! – Минхо может, – Хенджин перевел взгляд на лучшего друга. – Он точно всех здесь перепьет! Прозвучало очень… странно. У маглов такими фразами кидались только в алкоголиков. Но Минхо не магл и уж тем более не похож на алкоголика. Но Феликс и Хенджин пропустили смысл фразы мимо ушей. Их глаза заискрились азартом предстоящего спора. – Спорим, что Джисон выпьет больше сливочного пива, чем Минхо? – Меня не приплетайте! – отмахнулся Хан. – Я сегодня вообще первый раз его попробовал. – Минхо в первый раз выпил десять литров! – указал Хван на друга. Все уставились на слизеринца. Ли выгнул бровь, словно спрашивая, мол, какого хрена? Хван в очередной раз рассмеялся, вытянув руку для спора. – Спорим? Ликс пожал руку, сощурившись. – Спорим. – На желание, – хитро усмехнулся Хван. – Если выиграет Минхо, Джисон исполняет его желание. А ты – мое. А если Джисон… – Спорим! – громче повторил Феликс, перебив третьегодку. Минхо с Джисоном переглянулись, ожидая, что их ждет. Они пытались отказаться, но друзья были непреклонны. Их обуял азарт и предвкушение победы. Словно пил не кто-то другой, а именно они. Возможно, это было эгоистично, отправлять лучших друзей на… на поле боя… Но Хенджин находил это веселым, а Ликс… Ликс действительно хотел победить. Вернее, чтобы Джисон победил. На столе стояло больше двадцати кружек пива. Хенджин, словно главный и единственный тренер Минхо, разминал ему плечи, подготавливая к бою. А Феликс шептал на ухо Хану перспективные желания. Он хотел, наконец, проучить Хенджина, что, не переставая, доставал его все эти четыре месяца. Первая пошла как по маслу. Вторая опустела чуть сложнее. Джисон почти икал, потянувшись за третьей, в то время как Минхо опустошал уже пятую. Почему Минхо согласился на это, он не знал. Возможно, хотел желание. Или просто поддержать друга. Отношения у них были странными, но что ни Минхо, что ни Хенджин… никто не жаловался друг на друга, всегда и все делая вместе. Они даже в туалет вдвоем ходили, как те самые подружки. Только вот курить или действительно опустошать мочевой пузырь никем не упоминалось… – Минхо! Минхо! – скандировал Хван, призывая зевак. Вокруг их столика собрались все посетители бара, наблюдая за ходом спора. Ликс тоже призывал поддерживать своего лучшего друга, отчего посетители таверны разбились на два лагеря. – Уже седьмая кружка! – удивился владелец таверны. – Меня бы после пятой стошнило, – прикрыв рот, ахнул кто-то. – Меня тоже, – икнув, произнес Джисон. Его желудок был полон так, что казалось все вот-вот выйдет наружу. Живот раздуло, как футбольный мячик. А внутри словно была тысяча бладжеров. Джисон снова икнул, прикрыв рукавом рот. Еще чуть-чуть и его бы действительно вырвало. Минхо допил десятую кружку и поставил ее на стол с громким стуком, потянувшись к следующей. – Феликс… я больше не могу, – жалобно произнес Хан. – Ты обязан победить! Мы обязаны победить! Я не хочу проигрывать Хенджину! Ликс потянул к его губам недопитую кружку, заставляя пить. Джисон отрицательно крутил головой, сдерживая тошноту. Но друг напирал, почти умоляя. – Еще чуть-чуть, Джисон-и… – Я больше… больше не могу… Хан сделал очередной глоток и резко подскочил со стула, выбежав из таверны. Хван поднял руку Минхо, объявив о его победе. И своей, конечно же. Феликс поспешил за другом, которого вывернуло в ближайший сугроб. Он протянул Джисону салфетку, похлопав по спине. – Мы проиграли одиннадцать/пять, – вздохнул он. Джисона снова стошнило только об упоминании спора. – Я больше никогда не буду пить сливочное пиво, – протянул он, опираясь на друга, чтобы вернуться в таверну за вещами. – Жаль. А я ведь хотел взять с собой, чтобы мы выпили с Сынмином… Хан снова побежал к сугробу, пряча под снегом содержимое своего желудка. Теперь они с Ликсом должны Минхо и Хенджину желание. Но Хан готов сделать что угодно, лишь бы больше не продолжать пить это пиво. Он бы просто не выдержал и лопнул. Уж лучше так… И только сейчас Хан вспомнил, что желание Чана он так и не выполнил. Кажется, Бан говорил, что хочет приберечь его. Может, он уже забыл?

***

Сынмин уехал самым первым. Его с температурой забрала мама, пообещав Дамблдору выходить сыночка и вылечить до начала нового семестра. Ликс ушел сразу после завтрака, боясь опоздать на поезд. Джисон не успел и глотка какао сделать, как Феликс уже побежал собираться. Оставшись в столовой один, Хан принялся доедать завтрак в тишине, пока рядом не скрипнул свободный стул. – Доброе утро, – тихо произнес Минхо, поставив на стол тарелку с кашей. Джисон удивленно посмотрел на него, увидев лишь домашние штаны, в которые был одет Ли, и широкую футболку. – Ты никуда не едешь? – спросил он, засунув в рот полную ложку. – Нет. Отец работает. Не вижу смысла возвращаться. Что здесь, что дома… Снова проведу Рождество в одиночестве. – Я тоже, – грустно закивал Джисон. – Сказать честно… Дома я никогда не отмечал Рождество. Ни один праздник. Даже свой день рождения. Минхо промычал, ковыряясь в каше, а затем сменил тему: – Твои друзья еще не уехали? – Феликс собирается. А Сынмина еще вчера забрала мама. Вечером у него поднялась температура. Не стали дожидаться утра. Ли ничего не ответил, на пробу лизнув кашу, словно кот. – Рисовая… Будешь? – указал он на тарелку. – Нет. Спасибо. Мне бы свою доесть. Минхо хмыкнул, откинувшись на спинку стула. – Хенджин никогда не отказывается. – Он уже уехал? – Нет. Тоже собирается. Первый поезд он проспал. Решил ехать на втором. – Ликс тоже дрых, – усмехнулся Джисон. – Кажется, они действительно похожи. Ли покачал головой, отодвинув тарелку, и сделал глоток какао. – Слишком сладко… – Тебе не угодить, – рассмеялся Хан. – Уж какой есть. Они остались сидеть в тишине. Джисон набивал щеки кашей, Минхо кривился от какао, но продолжал пить. Он мог давно выйти из-за стола, списавшись на то, что не голоден. Но все еще сидел. Почему-то… – Ты все еще тут? – спросил Феликс, подкатив к столику чемодан. На его шее болтался шарф Гриффиндора, а плечи укрывала утепленная мантия. Там, куда он ехал, были сильные морозы, поэтому в чемодане лежала теплая куртка с меховым капюшоном и связанные любимой бабулей варежки. – Минхо? – удивился он. – Разве ты не едешь домой? – Нет. Мне нет смысла. – Получается, вы вдвоем остаетесь здесь на Рождество? – как-то хитренько улыбнулся он. – Получается так, – ответил Минхо, разглядывая в кружке разводы от какао. – Феликс! – послышался голос Чана. – Советую тебе поторопиться, если не хочешь опоздать, – подошел он ближе. – Точно! Я же опаздывал! Ликс обнял Джисона, попрощался с Минхо и убежал, сверкая пятками и скрипя колесами чемодана. Бан потрепал Хана по голове с теплой улыбкой и, поздравив парней с наступающим, тоже поспешил удалиться, пообещав Джисону отправить на днях письмо из дома. Минхо смерил Чана недовольным взглядом, крепче сжав ручку кружки, и нахмурил брови. Джисон этого не заметил, провожая друга на каникулы. – Вы довольно близки, – произнес Ли, стоило Чану удалиться. – Мы часто проводим с ним время. Вместе тренируемся. Учимся. Чан очень хороший и много мне помогает. Особенно по учебе. Если бы не он, я бы завалил экзамены, – с улыбкой ответил Хан. – Если хочешь, я тоже могу помогать тебе с учебой, – тихо предложил Минхо, поставив пустую кружку на стол. Он крутил ее в разные стороны, словно пытался рассмотреть рисунок, выпавший темным осадком на дно. Джисон уставился на него на добрых десять секунд и замолчал. Минхо никогда не предлагал ему помощь. Да и, сказать честно, Хан особо не просил. Сейчас Минхо выглядел очень… смущенно? Или Джисону показалось? Потому что Ли в миг вернул свое невозмутимое лицо и хмыкнул: – Не хочешь, как хочешь. Я напрашиваться не… – Нет! – выкрикнул Хан. – То есть да! То есть… – он опустил глаза, спрятав их под кучерявой челкой. – Можешь, конечно… Я был бы рад… – Во втором семестре начнутся новые предметы. А там и заклинания сложнее. Из меня учитель так себе. Но я постараюсь объяснить тебе все простым языком, – произнес Минхо, так и не подняв взгляд. – Угу, – кивнул Джисон, ковыряясь в тарелке. Это было очень неловко. Минхо впервые вел себя так… мило? Что-то предлагал сам, а не тяжело вздыхал, закатывая глаза и отвечая на вечные расспросы первогодки. Вообще-то у него был опыт в обучении кого-то. На втором курсе он подтягивал Хенджина по трансфигурации, и то только потому, что Макгонагалл попросила. Неловкость оборвал Хван, который с громкими звуками и именем Минхо на губах, ворвался в столовую. Он буквально бросился на него со спины, наигранно заныв: – Как же я тебя оставлю тут одного, мой сладкий хмурый мальчик! Нужно было соглашаться ехать со мной. Мамы скучают по тебе. И я буду скуча-а-а-ть! Ли повел плечом, пытаясь выбраться из объятий, но когда этого так и не получилось, слишком быстро сдался. Хенджин покачивал его из стороны в сторону, продолжая протягивать слова и приговаривать глупые нежности, свойственные ему. Хван относился к нему как к вредному, но самому любимому младшему братику. Потому что сам был старше его на целых полгода. – Может, я тоже останусь? Не хочу уезжать без тебя. – Ты опаздываешь… – Решено! – Хван отпустил друга, сев на стул. – Никуда не еду! Останусь с тобой! Отметим Рождество вместе. И Джисона с Феликсом позовем. Да, малыш Джисон-и? Хан улыбнулся, предвкушая Рождество в компании этих двоих. С Хенджином было бы куда веселее. Пусть он и был шумным и хаотичным. Но точно бы поднял всем настроение в праздники. – Феликс уехал, – констатировал Ли. – Уехал? Уже? – ахнул Хван. – А как же я? Как же мы? Он решил нас бросить? – снова заныл он. – Бесч-у-увственный холодный при-и-инц… Как он мо-о-ог? – Ликс уже, наверное, в повозке едет на вокзал. И если ты все еще хочешь его остановить… – Вокзал?! – Хван резко поднялся. – Так, друзья мои сердечные… Рождество в вашей компании, конечно, прекрасно, но доставать малыша принца всю поездку куда интереснее. Прошу меня простить, – по-актерски поклонился он. – Но без этой недовольной веснушчатой мордашки мне куда тяжелее. С наступающим, – Хенджин быстро чмокнул Джисона в щеку, а затем и Минхо, и убежал, крикнув напоследок: «До встречи в новом году!». Минхо даже не проводил его взглядом, вытирая с щеки внезапный, но привычный поцелуй. Джисон рассмеялся, наблюдая за Хваном, что буквально как пуля перепрыгнул порог и умчался в коридор. – Что это с ним? – все смеялся Хан. – Как по мне, ведет себя вполне обычно, – хмыкнул Минхо, продолжая стирать с щеки невидимое пятно. – У тебя есть салфетка? Джисон отрицательно покачал, сделав последний глоток какао. – Тогда придется еще раз умываться… Минхо поднялся из-за стола и поспешил в ванную комнату. Джисон смотрел ему в след, смеясь, а затем словно опомнился. – Умыться… Точно… Я же так и не умылся! – он соскочил со стула и побежал вслед за слизеринцем. – Минхо! Подожди меня!

***

Рождество наступило ровно в полночь. Джисон поднялся с кровати ранним утром, когда солнце еще не успело выйти, сменив луну. Он запрыгнул в тапки и вышел из комнаты прямо в пижаме. В гостиной Гриффиндора стояла елка. Под ней должны были быть подарки. Ликс обещал оставить ему коробочку на Рождество. Поэтому сегодня Джисон бы точно не остался без подарка. Хан забежал в гостиную, бросившись к елке. Она переливалась яркими огоньками и сверкала большими стеклянными шариками, что блестели в свете нагретого камина. Джисон без труда нашел подарок от Феликса. Варварски разорвал упаковку и открыл небольшую коробочку, увидев милые Рождественские носки с Сантой и записку. «С Рождеством, Джисон-и! Пусть эти носочки греют тебя в холодные зимы. Люблю твои пухлые щечки и готов съесть тебя целиком, не оставив и косточки, как Живоглотик обычно делает это с крысами, что живут в темницах Хогвартса. P.S. Вязал их, пока ты спал. Счастливого Рождества и хороших каникул!» На лице просияла довольная улыбка. Как же это было в стиле Феликса. Джисон натянул носки, поражаясь их красотой и мастерством лучшего друга. Ликс часто упоминал, что бабуля учила его не только магии, но и вязанию. Носки идеально сидели по ноге, и даже было еще местечко на вырост. Хан мысленно поблагодарил Феликса, а затем снова заглянул в коробку, найдя там еще одну такую же, но очень маленькую пару. «P.S.2 Буклечку я тоже не мог оставить без подарка, поэтому связал и ей. Люблю вас <3» Хан был готов расплакаться от собственных переполняющих чувств и доброты Ликса. Он хотел подняться, чтобы привести Буклю, но сова, словно почувствовав, прилетела сама, присев у камина, грея крылышки. – Букля, смотри, что подарил нам Феликс! – Джисон помахал перед ней носочками, предлагая надеть. Сова была очень спокойной, поэтому не стала упираться, когда Хан натягивал на ее когтистые лапки носки. Она просеменила по ковру, высоко задирая лохматые ножки, а затем махнула крыльями и уселась на спинку кресла, прикрыв желтые глазки. Джисон взглянул в окно за ее спиной, наблюдая за снегопадом, и снова улыбнулся, обхватив колени руками. Ему было очень тепло на душе. Феликс всегда о нем заботился. Такого Джисон никогда не получал, но Ликс… Он каждый день радовал его даже незначительными мелочами, показывая, что рядом, что всегда поможет в трудную минуту и не оставит любимого друга без своей поддержки. – Так и знал, что ты тут, – послышалось сзади. Джисон обернулся, увидев Минхо. Ли присел рядом с ним, а затем заглянул под елку и потянулся к подарку. Но, взяв его в руку, странно покосился на еще один, а затем вытащил и его. – Открывай. – Что? – Для тебя есть еще два подарка. Джисон принялся разрывать упаковку, увидев коробку с мороженым, блестящий шарф и набор необычных конфет. – Там… Там должна быть записка, – как-то смущенно произнес Ли. – Прочти. Хан посмотрел на него, не веря своим глазам. «С Рождеством» – гласила короткая надпись. Джисон помедлил, переведя на Минхо взгляд. – Это… ты? Ли кивнул, зачем-то отвернувшись. Хан улыбнулся, шепнув тихое: – Спасибо. На самом деле он тоже приготовил для Минхо подарок, только не знал, вручать ли. Да и получилось бы. Он был уверен, что третьегодка уедет домой, поэтому оставил небольшую коробочку под своей кроватью, а не положил подарок под елку в гостиной Слизерина. Джисон разглядывал подарки, смущенно улыбаясь. – Это волшебное мороженое. Даже если ты оставишь его у камина или под палящим солнцем, оно останется холодным и не растает. Ты ведь любишь сладкое. Решил, что тебе понравится. – Мне… мне очень нравится. Спасибо, – снова улыбнулся он, взглянув на Минхо. Ли так и не посмотрел на него, наблюдая за снегопадом. – Конфеты от Хенджина. Сказал, что они вкусные, но чтобы ты не сильно ими увлекался. А то уши будут гореть. А шарф он вязал сам. В него вплетены волосы единорога. Пришлось обшарить весь Темный лес и уговаривать животное поделиться волосами. Единороги очень вредные. Хенджин целый день выполнял его поручения. Он сильно устал, но не сдался. Хотел во что бы то ни стало получить эти волосы. – Но в темный лес нельзя ходить, – удивился Джисон. – На правила всем уже давно плевать. Да и ему можно простить. Он делал это ради всех нас. И мне подарил. Тоже шарф. Как у тебя, – добавил он. – Я обязательно поблагодарю его, – снова улыбка. Для Хенджина тоже был свой подарок, который точно так же ютился под кроватью в спальне. Хан принялся открывать еще один, не понимая, от кого мог бы быть этот. Внутри лежал кусок ткани и очередная записка, на которой красивым каллиграфичным подчерком было написано: «Это мантия твоего отца. Используй ее с умом. С Рождеством и лучшими пожеланиями, Альбус Дамблдор» Непрошенные слезы выступили на глазах. Хан прижал мантию, вдыхая запах. Он не знал, как пахло от его отца. Какими духами он пользовался и пользовался ли вообще… Родителей он не помнил. Видел лица только на врученной однажды Дамблдором фотографии. Молодые родители кружились в танце под яркими осенними листьями, совсем не зная забот. Фотография бережно хранилась в рамке, стоявшей на прикроватной тумбочке в их с Ликсом спальне. Джисон каждую ночь разглядывал ее, словно в первый раз. Хан накинул мантию на плечи. Его туловище сразу же исчезло, оставив видной только голову, словно та висела прямо в воздухе. – Забавно, – хмыкнул Ли. – Теперь можешь гулять ночью по коридорам, не боясь быть замеченным Филчем. Хан рассмеялся. Слезы высохли так же быстро, как и появились. – Так уж и быть, буду помогать прятаться от него и тебе, когда ты вдруг решишь снова покурить, – рассмеялся он. Минхо боднул его плечом с мягкой улыбкой. Улыбался он по-прежнему очень редко. Но каждую такую улыбку Джисон помнил… – А тебе что подарили? Ли вытащил из-за спины книгу и положил ее прямо на ковер. – Отец, – пояснил он. – Очередная книга по парселтангу. Он дарил мне точно такую же в прошлом году. Не удивлюсь, если это она и есть… Джисон закивал, видя на лице Минхо нотки грусти. Он хотел, чтобы в этот праздник Минхо улыбался. Хотел поднять ему настроение. Поэтому быстро соскочил с места, напугав Буклю, и, извинившись перед совой, потащил Ли в свою комнату. Минхо не сопротивлялся. Просто следовал за ним. Да и остановиться и сбежать не было возможности. Хан тянул его за собой, крепко держа за руку, а в другой сжимал полученные подарки. Это было первое Рождество и вообще первые подарки, которые он получил. – Твоя очередь, – усадив Минхо на свою кровать, Джисон достал две коробки в яркой обертке и протянул третьегодке. – Один для тебя. Другой для Хенджина. Передай ему, когда он вернется с каникул. Минхо аккуратно разорвал оберточную бумагу и вытащил из коробки тетрадь в толстом кожаном переплете, а затем колбочку с чернилами и красивое белоснежное перо с серебряным наконечником. – Хенджин сказал, что свое ты потерял, – мялся Хан, стоя напротив. – Поэтому я решил подарить тебе новое. Не знаю, нравится тебе или нет. Но я хотел сделать тебе приятн… – Спасибо, – тихо и с улыбкой ответил Ли. – Оно очень красивое. – Купил его в косом переулке, когда на днях ходил туда с Феликсом. Я выбирал между этим и черным. Но подумал… – Не люблю черные перья, – снова перебил Ли. – Ты сделал правильный выбор. – Тебе нравится? Ли легонько провел по белоснежному перу пальцами и посмотрел на Хана с улыбкой. – Очень… Это отличный подарок. Спасибо, Джисон… – мягко ответил он, пытаясь скрыть счастье.

***

Первая неделя каникул прошла очень спокойно. Минхо большую часть времени проводил в своей комнате, изредка выходя на улицу, чтобы посмотреть на тренировки Джисона. Из команды по квиддичу в Хогварсте остался только Хан и загонщик Майк. Они не переставали тренироваться, поддерживая физическую форму. Бегали по полю, играли во что-то по типу футбола один на один и гонялись за снитчем, который Джисону отдал Дамблдор. Минхо никак не принимал участия. Только наблюдал, выпуская снитч. Когда золотой шарик терялся, он использовал заклинание поиска, а затем сообщал место Хану. Однажды снитч застрял между ветками Гремучей ивы. И чтобы его достать, Джисону пришлось лезть на самый верх. Дерево словно дралось, шлепая по Хану колючими ветками. Снитч был спасен, только вот спасать Джисона пришлось уже Минхо. В итоге, Хан чесал расцарапанные щеки, а Ли ворчал на него, чтобы тот не дергался, когда обрабатывал небольшие ранки. Джисон мог с легкостью сказать, что за это время они очень сблизились, но все еще как будто держались на неком расстоянии. Между ними частенько возникала давящая тишина, которую никто не знал, как нарушить. А еще проскальзывали неловкие разговоры, незаконченные обрывки которых оставались висеть в воздухе или прятаться в горле. Но ужинали они исключительно вдвоем, не изменяя себе еще с тех времен, когда вместе с Ликсом, Сынмином и Хенджином начали сидеть в столовой. Но друзей рядом не было. Поэтому каждый завтрак и другие приемы пищи сопровождались лишь тишиной. Не хватало споров Хвана с Феликсом, их заливистого смеха. Капельки занудства Сынмина и его игры на гитаре. У Хана своей гитары не было. Он надеялся, что к тому моменту, как приедет Ким, еще не разучится играть на ней. – Ты доел? – спросил Ли. Джисон засунул в рот последнюю ложку супа и кивнул, на ходу доедая маковую булочку, ведь Минхо поспешил выйти из столовой. Подходило время ко сну, поэтому они разошлись по комнатам, чтобы встретиться и вместе помыться. Хан буквально умолял Минхо не бросать его, потому что одному Джисону не хотелось. В пустом замке он чувствовал себя немного неуютно и вечно дергался от любых звуков. Когда Джисон вошел в душевую, Ли уже вовсю намывал голову, подставив тело под струи воды. Теплые капли стекали по широким плечам, подтянутой спине, бледной пояснице и… Джисон отвернулся, краснея в щеках. Вообще-то он впервые видел Минхо обнаженным. Он знал, у него довольно неплохая фигура, но… Он же чертов Аполлон! – И долго ты будешь там стоять? – спросил Минхо, смывая пену. Хан вздрогнул, оставив полотенце на специальной полке, и подошел к соседнему душу. Так получилось… Хотя вся душевая была в их полном распоряжении. Он открыл вентиль и тут же закричал. На него хлынул кипяток, чуть не сварив кожу. Чужая рука потянулась к вентилю, настраивая воду. – Аккуратнее, – произнес Ли. – Так и обвариться можно. Из лейки потекла теплая вода, расслабляя мышцы. – Спасибо… Минхо не ответил. Перевел на него взгляд и выгнул бровь. – Где твой гель? Хан заозирался по сторонам, а затем, прикусив губу, обреченно произнес: – Забыл… Сейчас схож… – Возьми мой, – Ли протянул баночку, перед этим капнув себе на свободную ладонь. – Угу, – краснея, ответил Джисон, потому что не мог отвести глаз от тела Минхо. Минхо был красив. Чертовски красив. Темные волосы спадали мокрыми прядями на лицо. Капли воды стекали по впалым щекам, обрисовывая четкую линию челюсти. Накаченная грудь вздымалась. А розовые соски набухли от горячего пара. Джисон тяжело сглотнул, посмотрев вниз. Кубики пресса лестницей уходили прямо к острым тазовым косточкам, а затем… – И долго ты собираешься пялиться на меня? – П-прости! – Хан отвернулся, краснея со стыда. Или смущения… потому что увидел чужой… – Кха! Кха! – закашлял он от воды, попавшей в горло. Ибо нечего стоять с открытым ртом, Джисон… Минхо повернул вентили. Те противно скрипнули несмазанными гранями, и вода перестала литься дождиком из лейки. Он взял полотенце и обмотал бедра, а затем тряхнул волосами, разбрызгивая остывшие капли. – Жду тебя в коридоре. И давай побыстрее. Филч скоро начнет обход. Он вышел, оставив Джисона краснеть в одиночестве. Ноги предательски свело, как и что-то странное защекотало в животе. Хан повернул вентиль, понижая температуру. Но вместо холодной воды на него снова полился кипяток. – А-а-а-а!

***

Минхо действительно ждал в коридоре, сидя на подоконнике и закуривая сигарету. Полотенце висело на плече, а шелковая пижама струилась по телу, скрывая, Джисон уже знал, красивую подтянутую фигуру. Сигарета тлела между пальцев. Кончик тихо шипел, загораясь во время затяжек, а дым клубился в привычно открытое окно. Чтобы запах не почуяли. Хан вышел из душа, неловко переминаясь с ноги на ногу. Дурацкие теплые тапки скрывали уже любимые вязаные носки от Феликса. Джисон носил их, не снимая. Спал в них. Ел. Если бы они влезли в ботинки, то было бы вообще прекрасно. Но набитый мех не позволял этого сделать, а только давил на пятки, натирая мозоли и не давая пошевелить пальцами. Букле же охотиться в своих носочках было неудобно. Поэтому они смиренно ждали ее возвращения и надевались только холодными зимними ночами. Спать без Феликса и Живоглота тоже было непривычно. Слишком тихо и одиноко. Никто не храпел на соседней кровати, а на грудь не давило шесть килограмм рыжей шерсти, тыкаясь мокрым носиком в щеку и периодически зевая на ухо, обнажая сколотый клык. Иногда хотелось предложить поспать Минхо вместе. Но это было бы уже пиком наглости. Поэтому Джисон не решался. – У тебя удивительно тонкая талия для парня, – хмыкнул Ли, потушив сигарету. Он, как обычно, сжег ее в факеле и поднялся с подоконника. – Ты все? Джисон кивнул, краснея от его… комплимента? Вода стекала с мокрых кучерявых волос, прячась в махровом полотенце на шее. Они прошлись несколько метров. Но Джисон резко остановился и побежал обратно. – Гель забыл! – пояснил он, но… – Джисон, это туалет… – А-а-а-а! – послышался истошный крик. – …для девочек… Джисон как ошпаренный выбежал из женского туалета, махая руками. Но вместо чужих полотенец и губок, брошенных вслед, и девчачьих криков сзади него была тишина. – Там злой призрак! – Джисон, в замке все призраки добрые. Разве ты еще не привык к ним? – Этот злой! – возмутился Хан. – Она напугала меня! – Она? Минхо выгнул бровь в непонимании, а затем вспомнил… – Пойдем, – направился он в туалет, подзывая Джисона. – Я туда не пойду, – отнекивался он. – Там злой призрак! Она убьет меня! – Это плакса Миртл, – пояснил Ли. – И она совсем не злая. Обещаю, – мягче добавил он, – она не будет тебя убивать. Она даже не умеет… Джисон снова покачал головой, не собираясь идти за ним. Минхо закатил глаза, протянув руку: – Не бойся. Пошли. Если так страшно, держись за меня. – А мы не можем просто вернуться в комнаты? – Уже нет, – хмыкнул Ли. – Теперь ты обязан с ней познакомиться. – Ты специально издеваешься надо мной? – отчаянно протянул Хан. Минхо ухмыльнулся. На лице заиграла хитрость, а у темных глаз заплясали морщинки. Он давно не выглядел таким… эмоциональным? Потому что обычно был похож на холодный камень… Ли не стал дожидаться ответа Хана, поэтому просто взял его за руку и потянул за собой, заходя в туалет. Джисон спрятался за его спиной, почти до треска сжимая ткань шелковой пижамы на чужом плече. – Ну и где она… – тихо произнес Минхо, осматривая туалет. – Я здесь! Прямо у тебя под носом! – вылетев из туалетной кабинки, крикнул призрак. Джисон зажмурился, съежившись за широкой спиной, и тихо прошептал: – Мамочки… – Джисон, не бойся ее, – даже не вздрогнул Минхо. – Знакомься. Плакса Миртл. Ли отошел в сторону. Миртл недовольно фыркнула и взлетела почти к самому потолку. Ее эфемерное полупрозрачное тело сливалось с высокими окнами, что пропускали блики луны. Факелы в туалетах горели круглосуточно, поэтому Миртл не страдала в одиночестве в темноте. В одиночестве, правда, да, но… Зато у нее был свет… Хан боялся на нее даже посмотреть, снова схватившись за Минхо. – Разве тебе не интересно? – спросил он. Джисон отрицательно покачал, на секунду приоткрыв глаз, и крепче сжал плечо слизеринца. – Конечно, – фальшиво хныкая, начал призрак. – Кому интересна жалкая слезливая уродина Плакса Миртл… Призрачная девочка закричала и облетела туалет, а затем прошмыгнула прямо в унитаз, хлопнув крышкой. – Кажется, ты ее обидел, – хмыкнул Минхо. – Она очень ранимая. – Пойдем отсюда скорее. Я больше не хочу никаких призраков… – Как знаешь. Уверен, с ней ты еще не раз встретишься. Она может передвигаться по трубам в любой туалет Хогвартса. Даже тот, что находится в личной спальне Дамблдора. – Я больше не буду мыться и ходить в туалет. Никогда…

***

Каникулы пролетели очень быстро. Подарки были доставлены тем, кто их до сих пор не получил. Минхо подарил даже Феликсу. Новые серебряные спицы и клубок золотой солнечной нити. Вещи из таких ниток всегда согревали, сохраняя тепло. Для Снежных Земель, где вечно бушует вьюга, дуют ледяные ветра и по колено лежит снег – самое то. От Хенджина Ликс получил целую коробку разных сладостей, а еще новую шапку из тех же нитей с волосами единорога, что кровью и потом добывались в Темном лесу. Джисон не знал, что Хенджин и Феликс оба любили вязать. Если бы узнал немногим раньше, тоже подарил бы что-нибудь для их хобби, как, к примеру, Феликсу. Эти двое были очень похожи. Такие же громкие, хаотичные и очень заботливые. Если бы они не ссорились вечно и не устраивали друг другу подлянки, которых, к слову, стало меньше, то легко бы нашли общий язык и стали бы лучшими друзьями. Если не самыми настоящими соулмейтами. Но при всей их вражде и спорах все равно вручили друг другу подарки…. Сынмин получил новую гитару, которую все любезно купили, сложив деньги, и дополнили мелочами от себя. Ким долго плакал, не попадая по струнам, пытаясь играть, когда все распаковывали от него подарки с большими красными бантами. Первые занятия не заставили себя ждать. Как и нескончаемый поток разговоров с Феликсом. Он добрых три часа рассказывал о своих каникулах, о подарках и времени, проведенном с любимой семьей. Живоглот вернулся в Хогвартс в новом ошейнике с колокольчиком, а Ликс с новой рождественской пижамой. Джисон был уверен, друг продолжит спать в ней даже летом. И все равно, что она была очень теплой. Ее сшила любимая бабуля. А подарки от нее Феликс всегда хранил до последнего и расстраивался, если терял связанные ею варежки или стаптывал теплые носки. У него всегда были холодные руки и ноги, зато сердце горело, как самое жаркое пламя. – Доброе утро, студенты! – Доброе утро, профессор Стебль! Тучная женщина в шляпе доброй белой ведьмы улыбнулась первокурсникам. – Добро пожаловать в теплицу номер три. Сегодня мы будем пересаживать мандрагору. Не стесняйтесь. Подходите поближе. Студенты остановились возле длинного стола с кучей горшков, в то время как Стебль ставила горшок побольше прямо перед собой. Молодые зелёные листья тянулись вверх, скрывая под собой уродливый корень. – Кто может рассказать мне о свойствах корня мандрагоры? Сынмин поднял руку, собираясь дать ответ. – Пожалуйста, мистер Ким, – улыбнулась профессор. – Мандрагора или мандрагорум. Используется, чтобы вернуть человеку, подвергшемуся заклятию, его изначальный облик. – Верно… – Это растение опасно, – продолжил Ким. – Крик мандрагоры несет смерть всем, кто его слышит. – Отлично! – кивнула Стебль. – Но поскольку наши мандрагоры только саженцы, их крик никого не убьет, но может оглушить на несколько часов. И чтобы защититься от этого, вам всем выдаются специальные наушники. Наденьте их и прижмите к ушам. Студенты стали надевать наушники, боясь потерять слух. Джисон прижал их так сильно, что даже заболели уши. – А теперь смотрите внимательно, – начала показывать волшебница. – Хватаете мандрагору и резко выдергиваете ее из горшка. Корень, напоминающий уродливого младенца, закричал, почти срываясь на плач. Феликс плотнее прижал наушники и зажмурился, боясь даже посмотреть на растение. – Быстро садите ее в горшок и присыпаете землей, чтобы она не замерзла – вооружившись маленькой садовой лопаткой, Стебль принялась закапывать корень, пока он окончательно не скрылся под коркой земли и затих. – А теперь за дело! – улыбнулась она, глядя на студентов. Урок травологии закончился очень быстро. Так стремительно пролетело время. Сынмин закончил самым первым, за ним Джисон. Феликсу пришлось помогать пересадить несчастную плачущую мандрагору, потому что он сам чуть не плакал, боясь обидеть ее и сломать. Стебль не ругалась, но пообещала оставить Феликса после занятия, чтобы помочь ему все же пересадить растение самому. Она пошутила, что Ликсу стоило бы помогать ей с этим делом чаще. Растения Феликс любил, но так и не перестал трястись над мандрагорой. Возможно, ему просто было жалко корень-уродливого-младенца, потому что мандрагора вечно плакала, словно просилась на ручки. Феликсу даже хотелось покормить ее из бутылочки или покачать, чтобы она быстрее заснула. У него был опыт с детьми. Ведь у Ликса была помимо старшей еще и младшая сестра. Но с ней, казалось, было проще управиться, чем с этим растением. Пусть оно и не просило поиграть с ним каждые пять минут и читать по ночам сказки про принцесс.

***

На парте стояла чашка с чаем. Джисон улыбнулся такому сюрпризу и даже хотел сделать глоток, но чужая рука на плече остановила его. – Лучше этого пока не делать, – покачал головой Хван, усевшись рядом выше. Встретить его и Минхо на занятии у профессора Трелони было удивлением. В первом семестре первокурсники обучались отдельно от остальных и никак не контактировали со старшими. Но во втором все изменилось. Теперь они будут видеться чаще. Начался февраль. Минхо, как и обещал, помогал Джисону с учебой. А еще к ним присоединился и Феликс, ведь травология шла у него достаточно тяжело. Мадам Стебль стала чаще оставлять его после занятий, чтобы он помог ей с растениями. Однажды Ликса укусила венерина мухоловка, потом его чуть не задушила ядовитая тентакула, а не так давно алихоста заставила его истерически смеяться, что, казалось, лопнет живот. Ликс, поведясь на красивые плоды, решил попробовать один, из-за чего потом два дня пролежал в лазарете, попивая какой-то сладкий отвар. Только когда яд вышел из организма и смех прекратился, его отпустили с чистой совестью и пустым желудком. Ведь ему нельзя было есть все это время. За обедом они с Хенджином снова поспорили, кто больше съест, после чего встретились все в том же лазарете на соседних койках, восстанавливаясь после переедания. Их желудки чуть не лопнули, а еда оставила после себя трещины на слизистой, которые умело срастил еще один отвар. Мадам Трелони вошла в класс несмелой походкой, поприветствовав студентов. Урок прорицания обещался быть интересным. Но Джисон пока что ужасно скучал, слушая монотонный голос профессора. – А вот теперь можешь пить, – шепнул Минхо, звякнув чашкой. Студенты принялись пить чай, пока Трелони смотрела на них своими немного безумными глазами, что казались просто гигантскими из-за толстых стекол ее очков. Она сама была немного безумной, но очень милой и неуклюжей. Чуть не разлила чай из пузатого чайничка себе на колени и обожглась о чашку, схватив ее не за ручку, а за стенки своей ладонью. – А теперь возьмите чашку и попытайтесь разглядеть в чаинках свое будущее. Что вы видите? – Я вижу солнце, профессор, – ответил Хван. – Прекрасно! – почти подпрыгнула она. – Это любовь и сила жизни, символ тепла. Солнце является мощным источником энергии, дарит заботу и показывает очень доброго человека. О чем вы подумали, когда пили чай? Хенджин скосил взгляд на макушку Феликса, что сидел перед ним. Но не решил раскрывать карты, соврав, что подумал о доме. Это не скрылось от наблюдательного Минхо. Возможно, Ликс тоже стал для Хвана своим домом, в котором он нашел уют и покой. – У меня лилия. Но она на стенке чашки. Это плохо? – спросил Ликс. Трелони улыбнулась, покачав головой. – Это хороший знак, мистер Ли. Лилия означает крепкую дружбу, а в некоторых случаях даже сильную связь и любовь. – У меня появится парень? – просиял Феликс. В классе поднялся смех. Но никто не насмехался, а только удивлялся такой простоте и искреннему любопытству первогодки. Профессор мягко погладила его по плечу и с улыбкой произнесла: – Я не отрицаю, мистер Ли. Все возможно. Ликс тихо протянул победное «Ес-с!» и перевел взгляд на Джисона, что всматривался в дно своей кружки, поворачивая ее в разные стороны. – Что у вас, мистер Хан? Какие-то сложности? – Я не могу понять, что за рисунок… Трелони вглядывалась в чашку, хмуря брови. Спустя пару секунд она в ужасе ахнула, уронив чашку. Та разбилась на мелкие осколки, напугав студентов. – З-з… Зме… Змей! – снова ахнула профессор. – Грядут темные времена! Опасности! Джисон вздрогнул, не понимая, что за опасности. Он испуганно посмотрел на Феликса, который прикрывал ладонью разинутый в шоке рот. – Мистер Хан! – Трелони схватила его за плечи, начиная трясти взад-вперед. – Берегитесь больших змей! Они несут за собой смерть! По классу прошлись шепотки. Трелони тряслась в ужасе оглядывая студентов. Минхо заглянул в свою чашку, рассмотрев в ней еще одного змея…

***

– Как думаете, – начал Ликс, поставив книгу на полку. – Предсказание в кружке Джисона… правда? Сегодня они решили провести время после занятий в библиотеке. Хан не на шутку перепугался и боялся смотреть в кружки даже из-под любимого какао, ненароком увидев там еще одного змея. Хван успокаивал, что не все предсказания сбываются. И вообще все работает, только если ты в это веришь или очень часто думаешь об этом. Хана это никак не успокоило. Потому что он каждый день думал об этом… – Прекрати пугать всех, – хмыкнул Минхо, выискивая нужную книгу на стеллаже. – Мы же вроде закрыли эту тему. О своем предсказании он так и не рассказал. Во-первых, в предсказания он не верил. Минхо сам вершил свою судьбу, а не какие-то там чаинки на дне чашки. А во-вторых, Джисон был весь на нервах, дергаясь от каждого звука и шипения. Но, на радость ему, в Гриффиндоре не учили парселтанг и никак не контактировали со змеями. Видев взвинченного Джисона, Минхо даже не стал зарекаться об идентичном рисунке. Но решил помочь Хану, когда тот попросил найти книгу о больших змеях, чтобы если что, знать, как их победить. – Я вообще считаю прорицание антинаучной дисциплиной, – добавил Ким. – Оно ничем не подкреплено. Да и на какой срок рассчитано предсказание? Сегодня? Завтра? Но если «завтра» уже прошло, а так ничего и не сбылось, значит ничего и не должно было произойти… – Согласен, – кивнул Хван. – Не факт, что предсказание сбудется в этом месяце. Может, вообще через десять лет. – Хенджин, – Минхо закатил глаза, – я же просил… – Прости, – закусив губу, ответил он. – Меньше думай об этом, Джисон. Можешь не слушать предсказания Трелони. Я вообще во все это не верю, – пытался успокоить он. – Я тоже, – кивнул Сынмин. – Это антинаучно, – выставил он палец, словно в очередной раз подчеркивал свои слова жирной красной ручкой. Хенджин удивленно посмотрел на Минхо, присвистнув. Он впервые видел, чтобы Минхо заботили чьи-то чувства. Чтобы он переживал о чьих-то чувствах… Обычно Ли ничего не волновало. Лишь бы палочка исправно работала. А с Джисоном… С Джисоном он поменялся. Стал более эмоциональным, что ли, и … мягче… Они проводили много времени вместе. Особенно после каникул. Чем они занимались в рождественские праздники, Минхо особо не рассказывал. На любые хитренькие взгляды он отвечал тяжелыми вздохами и «не выдумывай себе ничего». Но Хенджин просто не мог об этом не думать. Потому что все и так было понятно. Между этими двумя явно что-то было. Но либо они сами не догадывались, либо тщательно скрывали. Впрочем, подобное мог скрывать только Минхо. Потому что по выражению его лица невозможно было ничего прочитать. А Джисон, в силу своей искренности и детской наивности, выдал бы себя с потрохами. Хенджину оставалось только наблюдать за ними и строить теории. Феликс, кстати, тоже ничего не знал, но так же присматривался, бросая хитренькие смешки. Джисон вчитывался в книги на полке, что мелькали разноцветными корешками. А затем вытащил одну и выкрикнул на всю библиотеку: – Нашел! Он сел за столик и раскрыл страницы, принявшись их листать. Джисон не помнил этой книги. Возможно, просто по тому, что так и не добрался до этого крыла с тысячей стеллажей. Феликс подсел на соседний стул, вчитываясь в заголовки. – Вот! Подожди, – остановил он. – Давай обратно. Джисон перевернул страницу и медленно перевел на него испуганный взгляд. – О, – подошел ближе Хван. – Я не помню эту книгу. Он прочел оглавление, написанное каллиграфичными жирными буквами. – Василиск… О не-е-ет, – покачал он головой. – Только не говорите, что… – Тайная комната, – прошептал Хан, взглянув на нахмуренного Минхо. Ли захлопнул книгу, глядя на него своими острыми темными глазами. В них читалось или предупреждение, или угроза. Хан так и не понял. – Нет, – твердо произнес он. – Даже не думай. – Да ладно, – отмахнулся Феликс. – Он же не собирается ее открывать. Верно? Джисон лихорадочно закивал. Конечно, он не собирался открывать Тайную комнату и освобождать Василиска. Он не сумасшедший и уж точно не похож на самоубийцу. Выпустить этого опасного змея означало конец Хогвартсу. Если не всему магическому миру… – К тому же, – продолжил Ликс. – Что в нем такого ужасного… Или я чего-то не знаю? – Ты мно-о-о-гого не знаешь, малыш, – протянул Хенджин. – Василиск не то что ужасен. Он смертельно опасен. Особенно для полукровок, – взгляд упал на Сынмина. Ким нахмурил брови, но ничего не ответил. Ликс замолчал, в непонимании уставившись на третьегодку. – Минхо, – хмыкнул Хван. – Расскажи нашим малышам о Тайной комнате. Минхо оттолкнулся от книжного стеллажа и подошел ближе, нависнув над друзьями. Он цыкнул, будто выражал недовольство по поводу данного вопроса, но все же тихо продолжил. Чтобы их никто не услышал… – Давайте начну с самого начала. Хогвартс был основан более тысячи лет назад четырьмя самыми сильными магами, как говорят, всех времен. – Но ведь это не слухи, – вклинился Сынмин. – Они действительно были величайшими волшебниками. Минхо бросил на него взгляд, призывая не перебивать. Ким провел пальцами по губам, словно закрывал их на замок. – Ну и? – в нетерпении торопил Ликс. – Продолжай давай. Минхо засунул руки в карманы, бросив очередной острый взгляд на первогодку, но продолжил: – Годрик Гриффиндор, Хельга Пуффендуй, Ревена Когтевран и Салазар Слизерин имели свои взгляды на обучение. И если первые трое жили в мире, то четвертый не поддерживал их мнения. Салазар Слизерин хотел подвергать более строгому отбору студентов, поступающих в Хогвартс. Он считал, что магические знания должны храниться в семьях абсолютно волшебных. Чистокровных, – пояснил он, посмотрев на Сынмина. К полукровкам Минхо не имел ничего негативного. Считал их такими же волшебниками, как и все. Но в их мире все еще были люди, которые ненавидели этих жалких полумагов… – Не сумев убедить остальных, он решил покинуть Хогвартс, – отведя взгляд от Кима, произнес Минхо. – Согласно легенде, Салазар Слизерин сделал в замке потайное укрытие, названное Тайной комнатой. Но незадолго до своего ухода он запечатал ее. И открыта она будет лишь тогда, когда в Хогвартсе появится истинный наследник Слизерина. Только он сможет снять печать заклятия и освободить Василиска, чтобы с помощью него отчистить школу от всех тех, кто, по мнению Слизерина, не достоин изучать магию. – Грязнокровок, – нахмурено произнес Ким. В Хогвартсе он часто слышал это в свою сторону от студентов Слизерина. Но Минхо и Хенджин его так никогда не называли. Ни разу… – Но замок неоднократно осматривали, – добавил Хенджин. – И никакого намека на Тайную комнату обнаружено не было. – Тогда почему нельзя ходить в коридор на третьем этаже? Тот, что по правую сторону? – спросил Джисон. – Я думал, это из-за Тайной комнаты. – Минхо уже рассказывал тебе, да? – ухмыльнулся Хван, взглянув на лучшего друга. Минхо ничего не ответил, так и не посмотрев в его сторону. – Да, – кивнул Хан. – Но не так подробно… Но если в том коридоре нет Тайной комнаты, то… – Все просто, – перебил Хенджин. – Там живет Пушок. – Пушок? – выгнул бровь Ким. – Трехголовая волшебная собака, что любит лакомиться первогодками, – хитро усмехнулся слизеринец. Джисон вздрогнул, схватившись за Феликса. – Что за байки? – хмыкнул Сынмин. – Ты пытаешься нас напугать? Меня точно не впечатляют твои уловки. – Вообще-то он прав, – холодно ответил Минхо. – В замке действительно живет Цербер. Только вот ест он не первогодок, а сырое мясо. Желательно быка или овцы. Дамблдор разрешил Хагриду оставить его в Хогвартсе, когда тот нашел раненого щенка в Темном лесу. Говорят, он не опасен, но все же лучше не приближаться к нему. В свое время Хенджин проигнорировал этот запрет и открыл его клетку. – Да-а-а… – закатил глаза Хван, присев на край стола. – Славная выдалась ночка. Он меня чуть не съел, и если бы не Минхо, меня бы тут не было. Мой вам совет, – приблизившись к первогодкам, прошептал он. – Пушок любит музыку. Если хотите его успокоить, просто сыграйте ему что-нибудь на арфе или дудочке. Минхо смерил его пронзительным взглядом, словно говорил: «Ну и зачем ты это сказал?..». – Как бы то ни было, – продолжил Ли. – В тот коридор лучше не ходите. А про Тайную комнату никому не болтайте. Если что-то случится, вам же хуже будет. – Особенно тебе, малыш Сынмин-и, – Хенджин ущипнул полукровку за щеку и улыбнулся, глядя на нахмуренную мордашку. – Если кто-то выпустит этого змея, Хогвартс закроют. – И начнутся убийства-а-а, – жутко протянул Хван, в шутку пугая первогодок. Змей на дне чашки… Неужели речь в предсказании была о Василиске… Джисон поежился, пытаясь выкинуть эти мысли из головы. Но один вопрос не давал покоя: почему именно у него выпал этот чертов змей… – О чем болтаете? – сквозь тишину спросил Чан, вошедший в это крыло библиотеки. Феликс вздрогнул от неожиданности, кинув тихое ругательство в сторону капитана команды по Квиддичу. – О личном, – хмыкнул Хван. – А ты что тут делаешь? – увидев в руках Бана книги, спросил он. – Поучиться пришел? Чан улыбнулся, отрицательно покачав головой. – Помогаю мадам Пинс. Она попросила меня расставить книги по алфавиту в отделе заклинаний. Но в куче затесалась парочка томиков про магических существ. Хотите прочитать про нюхлеров? Забавные создания, – рассмеялся он. – Нет, спасибо, – произнес Хенджин. – Кто это? – спросил Хан. Чан положил книги на столик и с улыбкой ответил: – Длинноносые черные мохнатые зверьки, которые любят все блестящее. Гоблины нередко используют их для поиска сокровищ. Слышал, что у Дамблдора тоже был такой. Но где он теперь, никому не известно. Разве что самому директору, – пожал он плечами. – Ты, кстати, не сильно занят, Джисон? – Нет, – отрицательно покачал он. – Мы ведь уже закончили? – спросил у друзей. Хенджин кивнул, спрыгнув с края стола, и поправил брюки. – Отлично! – снова улыбнулся Бан. – Тогда не поможешь мне немного? – Конечно! – Джисон поднялся со стула, взяв чужие книги. – Куда их? – Десятый стеллаж слева. Верхняя полка. Там где-то должна быть лестница, если не дотянешься. – Угу, – Хан направился к указанному стеллажу, расставляя книги. Бан осмотрел студентов и невинно спросил: – Раз вы все свободны. Может, тоже присоединитесь? Так мы закончим быстрее, и останется куча свободного времени. – А что нам за это будет? – хитро ухмыльнулся Хенджин. Чан рассмеялся. – Обещаю достать билеты в вип-зону на следующую игру по квиддичу.

***

Зачем Хенджин только на это согласился… Он ужасно устал, тягая книги и расставляя их на миллионные стеллажи. А ведь Чан просил «ненадолго», но в итоге они проторчали в библиотеке уже больше часа… Впрочем, в этом что-то было. Потому что наблюдать за недовольным Минхо было уж очень весело. То, как он смотрел на Чана… Хенджин впервые видел Минхо таким… Он что, злится? Или ревнует?.. Чан не отлипал от Джисона, вечно что-то шутил, нашептывая ему на ухо, и буквально делал всю работу за него. Джисон только расставлял парочку книг, что подавал ему Чан. Бан будто специально закатал рукава, обнажая выпуклые вены. И снова специально брал побольше книг, да потяжелее, чтобы выглядеть очень сильным. Он в наглую пытался соблазнить Джисона, флиртовал с ним и невзначай прикасался к талии, когда Хан забирался по лестнице. Даже Феликс, что вечно спорил с Хенджином, стоял рядом с ним и хитро посмеивался, указывая то на этих двоих, то на Минхо, у которого еще чуть-чуть и пошел бы пар из ушей. Или из глаз посыпались искры, стреляя прямо в Чана с желанием уничтожить. – Я же не один это вижу? – спросил Ликс. – Минхо какой-то… – Не один, – согласился Хенджин. – Он ревнует. – Да ну! – ахнул Феликс. – Серьезно? – Думаю, да… Иначе он бы не смотрел на них по тысяче раз в минуту. В этом определенно что-то есть, – закусив губу, задумчиво произнес он. – Значит, мне не казалось все это время? Его взгляды. Резкая смена настроения… – Не только настроение у него поменялось, – кивнул слизеринец. – Он сам изменился. Стал более… – Эмоциональным? – уточнил Ли. – Да. Я его таким никогда раньше не видел. Это… интересно, – ухмыльнулся он. Чан помог Джисону спуститься с лестницы, почти взяв его на руки, и аккуратно поставил на пол, пригладив торчащие пряди. – Мы все! – улыбнулся Хан. – Мы тоже закончили! – помахал ладошкой Ликс. Сначала он думал, что работать в паре с Хенджином будет ужасно. Но оказалось не так плохо. Пусть они оба и ныли от усталости, и большую часть времени филонили, наблюдая за Минхо и Чаном с Джисоном, зато, кажется, нашли новое общее хобби. Забавная ревность Минхо. Наблюдать за ним было действительно интересно, а общие шуточки только больше помогли им сблизиться. На удивление, сегодня они даже не спорили. Вообще. – Я рассортировал свою полку и даже нашел парочку книг по травологии, – Сынмин положил томики на стол, обратившись к Феликсу: – Думаю, тебе будет интересно прочитать. Там как раз про твои любимые мандрагоры. – Спасибо! – улыбнулся Ликс. Больше мандрагор он не боялся. А все свободное от учебы время, когда Джисон пропадал на тренировках, проводил с мадам Стебль, помогая ей в теплице. Травология стала его любимым предметом и пока одним из самых успешных. Феликс верил, что сдаст по ней экзамены в конце года на отлично. Минхо оттолкнулся от стеллажа и присел на край стола рядом с Хенджином. И так было понятно, что он закончил, потому что уже как десять минут просто стоял и наблюдал за Джисоном и Чаном. Букля все это время сидела у него на плече, изредка открывая свои большие желтые глаза. Иногда Джисону казалось, будто Букля вовсе не его сова, а Минхо. Потому что как только птица видела его, сразу летела к нему навстречу и садилась на широкое плечо. Она почти урчала, когда Минхо чесал ее шейку или мягко гладил клювик. Буквально ластилась к нему, как кошка, выпрашивая ласки и внимания. Говорят, что животные и птицы тянутся к хорошим людям. Джисон тоже считал Минхо таким, оттого и не боялся за свою птицу. Впрочем, как и за себя рядом с ним. – Спасибо, что помогли мне, – улыбнулся Бан. – Считайте, билеты в вип-зону уже у вас в кармане, – игриво подмигнул он. Вся команда направилась на выход из библиотеки. Хенджин и Феликс облегченно промычали, шагая к выходу самыми первыми. Они мечтали просто завалиться на свои кровати и желательно поспать до ужина. Почувствовать, как мягкий матрас прогибается под поясницей, а щека прижимается к подушке со свежей наволочкой. Сынмин пошел за ними, протирая от пыли свои очки, синей бархатной салфеткой. Чан, приобняв Джисона и попрощавшись, поспешил найти мадам Пинс, чтобы сообщить о законченной работе. Но как только он сделал шаг, был остановлен холодным вопросом за спиной: – Как долго ты будешь играть с Джисоном в лучшего друга? Чан обернулся, уставившись в непонимании. – Что? – с вопросом улыбнулся он. – Не делай вид, что не понимаешь, о чем я. Ты вечно строишь ему глазки и пытаешься привлечь к себе его внимание. Ответь мне на вопрос… – Минхо подошел ближе, так и не вытащив рук из карманов, что непроизвольно сжались в кулаки, впиваясь в ладони ногтями, – Тебе нравится Джисон? – Как друг? Конечно, – снова улыбнулся Бан. Минхо недовольно цыкнул, остановившись почти нос к носу. – Тебе нравится Джисон. Ты влюблен в него. Чан рассмеялся. Затем резко прищурился, повторив позу Минхо. – Если и так. Что с того? Тебя-то это почему волнует? – Просто интересно… – соврал Ли. – Если так интересно, – ухмыльнулся Бан. – Могу подкинуть тебе спойлер. Скоро будет весенний бал, и я приглашу Джисона в качестве пары. А во время медленного танца я поцелую его. Джисон не будет сопротивляться. Потому что ему понравится. Потому что я ему нравлюсь. Чан отошел на насколько шагов и развернулся, бросив через плечо: – Пока ты боишься посмотреть на него, я действую. Пока ты бездействуешь, Джисон видит во мне человека, который нужен ему. Не только как друг, но и как его возлюбленный… А сейчас извини, – невинно улыбнулся он. – Мне пора предоставлять отчет мадам Пинс о проделанной работе. Еще раз спасибо, что помог. Увидимся завтра у Макгонагалл. И не забудь принести учебник. А то в этот раз я могу и не дать тебе свой, – Бан отвесил прощание и затерялся за стеллажами, оставив Минхо одного среди книг и своих жгучих чувств, что переполняли его. Но он никак не мог найти им объяснение.

***

Джисон впервые был в этом классе. Люпин обещал научить их новому заклинанию, что помогло бы в дальнейшем защищаться от темных сил. Для этого нужно было много пространства, поэтому Дамблдор выделил пустующий кабинет для экспериментов. Здесь не было парт. Лишь длинный стол, что стоял у окна. Большие окна пропускали много света, отчего класс казался еще просторнее. Студенты разных факультетов и курсов скучковались в свои компашки. Кто-то обсуждал последнюю в этом сезоне игру в квиддич. Кто-то просто разговаривал о доме. Феликс мечтательно рассказывал о весеннем бале, который пройдет уже в следующем месяце. Он рассуждал по поводу своего костюма, а еще думал о том, чтобы и вовсе сделать его самому. Нужно было найти и пару. Но Ликс не хотел никого искать. Он был уверен, что Джисон пойдет с ним, как его лучший друг. Он шутил, что на белый танец его пригласит какой-нибудь красивый старшекурсник, а потом украдет, спрятавшись в коридорах, и страстно поцелует, как в самых сопливых романах. Стук двери о стену заставил студентов обернуться. В класс вошел Снейп, что немного удивило их. Хотя… Джисона сильно удивило. Вообще-то сейчас должен был быть урок по защите от темных сил, но… Может, Снейп что-то перепутал? – Сегодня профессор Люпин не сможет присутствовать на занятии, поэтому его заменю я, – привычно холодно произнес Северус. Он взмахнул палочкой, направив магию на стол, который в считанные секунды взмыл в небо и остановился на середине класса. Снейп подошел к другой его части, буквально сканируя студентов глазами. – Мы будем повторять все те заклинания, которые вы уже успели пройти в нашем университете. Некоторые второгодки отчаянно протянули в недовольстве, но сразу же замолчали, стоило Снейпу бросить на них взгляд. – Если вы хоть что-то знаете о темных силах, то должны понимать, что они не терпят слабостей. И уж тем более не будут щадить вас, позволив дать шанс. Возможно, кому-то, – снова взгляд на второгодок, что бурчали в недовольстве, – не претит мысль повторять одно и то же. Но без этих навыков вы никогда не станете сильными магами и не сможете противостоять темным силам. Феликс переглянулся с Джисоном, мысленно молясь, чтобы занятие быстрее окончилось. Как и Хан, он не особо тянулся к Снейпу, пусть и подтянул свои навыки в зельеварении. Ликсу не нравились сложные задания от профессора и вечные придирки к лучшему другу. Джисон делал все, что в его силах, но Северус все равно оставался недовольным. С другой же стороны, возможно, этот урок успокоил бы нервы Джисона, который хоть и не так часто, но думал о своем предсказании. – Опытные волшебники не только могут просчитать следующий ход своего оппонента, но даже подчинить себе его магию, – продолжил профессор. – Поэтому сегодня вы будете проводить дуэли и пытаться подчинить себе магию друг друга. Или хотя бы сделать так, чтобы она вас не убила, – почти прошипел он. – Во время дуэли задача наблюдателей – смотреть и не мешать. Не пытайтесь кому-то помочь или сорвать занятие. Все нарушители будут немедленно отправлены в кабинет профессора Дамблдора, который назначит им наказание. В противном случае… это сделаю я. По местам, – скомандовал Снейп, подозвав всех к столу. Джисон аккуратно остановился в первом ряду, столкнувшись плечом к плечу с Сынмином. Он был уверен, Ким точно напросится самым первым, чтобы попробовать. Ну или же снова блеснуть своими знаниями. Впрочем… Хан не знал, владел ли Ким настолько хорошо сильной магией, чтобы одолеть того же третьегодку. Но знал много других заклинаний, неизвестных Джисону. Потому что однажды он провел им с Феликсом целую лекцию, наизусть зачитывая буквально каждую строчку из книги по волшебству, что лежала на коленках у Ликса в открытом виде. – Итак… – Снейп в очередной раз смерил всех пронзительным взглядом. – Пропустим все вступления и начнем с первой дуэли. Для этого я попрошу мистера Хвана выйти на наше импровизированное поле битвы и приготовить палочку. Учтите, что с вами могут соревноваться как студенты выше вас курсом, так и ниже. Курс обучения в нашем университете еще не говорит о вашей силе магии, – он перевел взгляд на Джисона. – Возможно, вы можете быть сильнее даже самого опытного выпускника пятого курса, будучи первогодкой. Некоторые студенты покосились на Хана, бросая между собой шепотки. Джисон, правда, стал знаменитостью. Даже на втором семестре его не переставали расспрашивать о родителях и таинственном шраме. Хенджин запрыгнул на стол, размяв плечи. Он прищурился, выбирая себе соперника. Но Снейп сорвал его планы. – Мистер Хан, – обратился профессор. – Не составите ли компанию Хенджину в этой дуэли? – спросил он, но звучало так, словно отказом ответить не получится. Словно за Хана все решили. Джисон несмело вышел вперед, слыша за спиной тихий подбадривающий голос Феликса. Хан сухо сглотнул, столкнувшись взглядом с Минхо. Ли только кивнул на стол, призывая поторопиться. – Заранее прости, малыш Джисон-и, – хитро улыбнулся Хван. – Не вини меня, если я оторву тебе руку. Тебе обязательно отрастят новую в лазарете, – подмигнул он. Джисон вытащил из кармана палочку, не решаясь сделать первый ход. Хенджин же был явно смелее и даже, кажется, вошел в кураж. – Конфудо! – выкрикнул он заклинание, спутывающее мысли и дезориентирующее человека. – Протего! – вокруг Хана образовался магический щит, отталкивающий чужие чары. Заклинание Хенджина разбилось о защиту, маленькими искрами испарившись в воздухе. Хенджин усмехнулся, махнув палочкой. – Баубиллиус! – из наконечника груши вылетела яркая бело-желтая молния, чуть не ослепив первогодку Пуффендуя, что подошел к столу слишком близко. – Протего! Хван снова усмехнулся. – Ты что, больше заклинаний не знаешь? Ты же сильный мальчик, Джисон-и. Попробуй напасть, – он поманил ладошкой, хитро улыбаясь. Джисон старался как можно быстрее вспомнить хоть какое-то заклинание, кроме защитного. Но первое, что пришло ему в голову… – Инсендио! – из палочки разожглось пламя, оставляя на столе копоть. – Фините Инкантатем! – пламя быстро угасло, поглотившись встречным заклинанием. – О! Ты решил играть по-крупному, Джисон-и? Тогда что скажешь на это? Серпенсортиа! Прямо из палочки на стол выпрыгнула гадюка, зашипев и направившись к Джисону. Феликс ахнул, прикрыв обеими руками рот. Хана охватил ступор. Настоящая змея. Та змея, что была на дне его кружки с чаем. Неужели Хенджин решил его убить? Или же… – Давай, посмотри своему страху в глаза, малыш! – выкрикнул Хенджин без капли злости. – Убей эту гадюку! Преврати ее в лужу! Уничтожь ее, как сделал бы это со своим змеем, что преследует тебя в кошмарах! Кошмары с огромным ужасным змеем ему действительно снились. Змея разевала пасть с острыми зубами, из которых капал смертельный яд, и целиком заглатывала Хана. Джисону казалось, что он чувствует боль наяву. Чувствует, как хрустят его кости. Как из пасти монстра брызжет его кровь. Как тело рвется пополам, заставляя кричать и биться в адских муках. Он всегда просыпался в холодном поту, пугая Феликса. Лучший друг перебирался к нему на кровать и успокаивал в теплых объятиях, обещая оберегать его сон. Иногда они даже засыпали вместе, когда Хан практически плакал и трясся от ужасного сна. – Давай же! – продолжил Хван. – Не стой столбом! – Джисон… – почти проскулил Феликс, умоляя друга хоть что-нибудь сделать. Джисон слышал, как бьется его сердце. Как рвется из груди, сбегая от страха. Как закипает в его венах кровь. Он почувствовал фантомную боль, что преследовала его в кошмарах. Казалось, он даже не дышал. Просто хотел исчезнуть, но затем… – Си-сая-шс-са Си-аш-сая-шли, – словно в бреду шептал он. – Ашес-хса-са-хи-хса-шла Ши-сас-санга-шла… Гадюка зашипела, но замедлилась, продолжая приближаться, и раскрыла капюшон. Феликс стоял, в ужасе глядя на друга. Лицо Джисона изменилось. Глаза потемнели, черный зрачок перекрыл радужку. Хан оскалился, словно хищное животное, и зашипел, как настоящая змея. – Си-сая-шс-са Си-аш-сая-шли. Шла Се-хе-та Эф-санга-хе-шла. Шла Саш-си-са-хая-санга. Все студенты замерли, наблюдая за Ханом. Сынмин его совсем не узнавал. Джисон совсем не тот… Другой. Будто и не Джисон вовсе. Самый настоящий змей. Змееуст. Будто знал парселтанг с рождения. Ким не понимал, откуда у Хана такие способности. Он никогда не притрагивался к учебнику по парселтангу. Никогда им не интересовался. А тут… шипел, словно на родном. Словно родился змеей. Словно учился на Слизерине. Снейп наблюдал за ним, не собираясь прерывать дуэль. Как завороженный, он смотрел на него и змею, прожигая обоих своим взглядом. Змея дернулась. Скрутилась в кольцо, тихо зашипев. Джисон приближался к ней, что-то шепча. Даже Хенджин, который стоял напротив него, не все понимал. Как и Минхо. – Эф-тша Се-сас-аш-санга-шс. Шла Се-хе-та Эф-санга-хе-шла. Саш-эф-аш-хас-йа-хас-си. Змея стала выкручиваться в невыносимой агонии, словно изнутри ее пожирало пламя. Она шипела, сверкая черными глазами, и билась хвостом о стол. Казалось, она не просто шипит, а рычит. От боли. От мучения. А Джисон… мучит и убивает ее одними словами… – Се-сас-аш-са. Змею будто рвало на части. Она извивалась, словно на разогретой сковороде, и продолжала истошно шипеть, умоляя Джисона остановиться. Внезапно из толпы вырвалась энергия, ударив прямо в змею. Гадюка исчезла с тихим хлопком, что только искры осели на поверхность стола и растворились в полной тишине. – Мистер Ли! – недовольно произнес Снейп. Джисон словно вышел из транса. Теряясь, оступился назад, схватившись за лоб. Его шрам горел, заставляя кривиться от боли. Студенты отошли от Минхо, освободив ему пространство. Снейп буквально подлетел к нему, махнув мантией, и раздраженно произнес: – Вы сорвали дуэль, мистер Ли. Это нарушение правил. За это я вынужден отправить вас к Дамблдору. Минхо не ответил, прожигая Северуса злостным взглядом. Он цыкнул, словно хотел выругаться в сторону профессора. И сжал палочку до хруста, что, казалось, она сейчас вот-вот и треснет. – А вы! – Северус посмотрел сначала на Джисона, затем на Хенджина. – Будете лично рассказывать профессору Дамблдору, что за змеи вам там снятся. Все втроем, – фыркнул он, вернувшись на место. – Вон из класса. – и обратился к студентам, что в страхе наблюдали за картиной: – А мы продолжаем занятие. Мистер Уилсон, мисс Накамура, прошу занять свои места и приготовиться к дуэли…

***

Джисон, что шел за спинами третьегодок в кабинет Дамблдора, все время держался за горящий шрам. Лоб невыносимо пекло, будто кислотой разъедало кожу. Он затормозил, почти скрючившись от боли. Хван обернулся через плечо, подбежав к нему и мягко погладив по спине. – Что случилось, Джисон-и? – с искренним беспокойством спросил он. – У тебя что-то болит? – Шрам, – сквозь зубы ответил Хан. – Печет. Невозможно. – Покажи мн… Минхо буквально толкнул Хенджина, поднимая челку гриффиндорца. Шрам не выглядел красным, не кровил, даже не был горячим. Но Джисон испытывал нестерпимую боль. – Я умру сейчас, да? – корчась, спросил Хан. – Про это было в предсказании? – Не неси бред, – нахмурился Минхо, проходясь холодными пальцами по шраму. – От парселтанга еще никто не умирал. – Прости, что вызвал эту чертову змею… Да и вообще! – воскликнул Хван. – Не знал, что ты так хорошо владеешь парселтангом! Ты так точно говорил на нем, что мне стало жутко, – обнял он себя за плечи. – Словно в трансе каком-то находился! Не словно… Джисон действительно думал, что это был транс. Он не осознавал, что делает. Не контролировал, что говорит. Но понимал… Все слова до единого понимал. Будто всегда разговаривал на змеином языке. – Не знаю, – все хмурился Ли. – Транс это или нет. Но нас не зря выгнали из класса. Нам срочно нужно к Дамблдору. Профессор был у себя в кабинете, что-то вычитывая в книгах. Рядом с ним сидел Фоукс, вглядываясь в страницы, словно и сам следил за написанным. Увидев студентов, Дамблдор поднялся, поприветствовав волшебников. – Что привело вас ко мне? – улыбнулся он, но как только увидел держащегося за лоб Джисона, что корчился от боли, улыбка пропала с лица. – Срочно посадите Джисона. Что случилось? – Профессор, – начал Хенджин. – У Джисона горит шрам. У вас есть что-нибудь от боли? – Боюсь, эту боль не сможет заглушить ни одно зелье, – покачал головой Альбус, сразу поняв, что к чему. – Почему он горит? – спросил Джисон. – Он никогда раньше не горел. – В какой момент у тебя начались боли? – директор осмотрел шрам Джисона, нахмурив брови. – Сегодня. На занятии с профессором Снейпом. Мы устроили дуэль с Хенджином. – Я вызвал змею, – продолжил Хван. – А Джисон стал говорить с ней на парселтанге. Он будто был не в себе. Я впервые видел его таким. Если бы не Минхо… – перевел он взгляд на друга. – Неизвестно, чем бы все закончилось… Дамблдор задумчиво промычал, сложив руки за спиной, и отошел к окну, обдумывая, что сказать. – Я не мог поступить иначе, – произнес Ли. – Профессор Снейп не останавливал их дуэль. Так что мне пришлось… – Ты правильно поступил, Минхо. В попытке защитить друга ты нарушил правила. Но я не буду тебя наказывать за это. Как и не буду спрашивать, откуда Джисон знает парселтанг… – Не будете? – удивился Хван. Альбус повернулся к студентам и сел за стол, обводя парней взглядом. – Джисон, позволишь рассказать происхождение твоего шрама друзьям? – вежливо уточнил он. Джисон кивнул. Он ничего и ни от кого не скрывал. К тому же доверял как Хенджину, так и Минхо. Друзья никогда не спрашивали про шрам, тактично обходя этот вопрос стороной. Просто знали, что есть. А откуда, ждали, когда Джисон расскажет все сам. Но Хан не спешил. Возможно, сейчас было самое время… – Вы двое прекрасное знаете про родителей Джисона, – бросил Дамблдор взгляды на Хвана и Ли. – Возможно, кто-то из вас, – он заострил внимание на Минхо, – уже слышал про то, что Хан Джонсу и Мунбель погибли от руки того, чье имя нельзя называть… Хенджин удивленно уставился на Минхо, требуя ответа. Минхо, конечно, знал про все это. Джисон лично рассказывал ему про родителей в Выручай-комнате. Но откуда об этом знал Дамблдор, оставалось загадкой… Ли перевел на директора взгляд. – О-о, – мягко произнес Альбус. – Не удивляйтесь. Обо всем, что происходит в Хогвартсе, мне прекрасно известно. Даже у стен есть уши. Хан почесал шрам, невольно шикнув. Дамблдор вернул серьезность и продолжил: – Но еще никто из вас не знает, каким именно заклинанием он это сделал. Это самое сильное и опасное заклинание в магическом мире. – Авада Кедавра… – прошептал Минхо, взглянув на Джисона. – Именно оно, – кивнул Альбус. – Джисон единственный человек, что выжил после этого заклинания. Хан Мунбель пожертвовала собой ради сына. Но даже так заклинание попало в него, оставив после себя след. Думаю, внутри тебя, Джисон, – Дамблдор с сочувствием посмотрел на него, – частичка Волан-де-Морта. Заклинание запечатало в тебе часть его сил, поэтому ты так хорошо знаешь парселтанг. Вы с ним похожи. Потому что оба полумаги. Я знаю это, потому что Волан-де-Морт когда-то тоже учился в Хогвартсе… Джисон закусил губу, на секунду выпав из реальности. Даже казалось, шрам перестал болеть. Фоукс спрыгнул ему на плечо, тыкаясь головой в висок. Словно почувствовав страх и нервозность, феникс стал утешать его, что-то тихо урча. – Я точно не знал, осталась ли в тебе его частичка. Но теперь я уверен… Это действительно так. Поэтому только ты можешь победить Волан-де-Морта. В противном случае он догадается обо всем сам и придет за тобой. – Чтобы убить? – с ужасом спросил Хенджин. – Чтобы убить… – кивнул Альбус. – Поэтому, Джисон… Ты не должен покидать Хогвартс. И всегда быть под нашим присмотром. Иначе… – Я не хочу умирать… – лихорадочно затряс головой Хан. – Не хочу! Дамблдор ничего не ответил, пропустив тяжелый вздох. Минхо, что все это время стоял за спиной Джисона, аккуратно положил ему руку на плечо, словно хотел успокоить или безмолвно обещал защитить его. – Никто не знает, где сейчас Волан-де-Морт. Поэтому вам всем стоит быть крайне осторожными. Если Волан-де-Морт узнает об этом, то попытается завладеть твоей волей, Джисон. И приведет тебя к нему. – Я к малышу Джисон-и ни одного гада не подпущу, – выругался Хенджин, сжав кулаки. – Он мой друг! Если этот чертов Волан-де-Морт попытается убить его. Сначала пусть попробует убить меня. А я ему так просто не сдамся. Как и не позволю убить Джисона, – нахмурено добавил он. – Боюсь, Хенджин, Волан-де-Морт даже не станет сражаться с тобой. Ему будет достаточно всего одного заклинания. Дамблдор не пугал и не угрожал. Он мягко, но в то же время очень серьезно говорил обо всем. Джисон действительно был важен не только для своих друзей, Хогвартса. Но и для всего мира. Если Хан остановит Воланда, то темные времена в магическом мире прекратятся, а имя черного мага, которое так бояться произносить, навсегда сотрется из памяти всех волшебников. – Ты наша надежда, Джисон. Надежда всего нашего волшебного мира…

***

Слишком много всего свалилось на голову Хана. То чертово предсказание, за которое он до сих пор боялся. Кошмары, что стали только хуже. Феликс и Сынмин узнали о разговоре с Дамблдором сразу же. Ким полез в учебники, пытаясь найти способ защитить Джисона. Феликс не спал ночами, оберегая сон лучшего друга. Хенджин подозрительно вглядывался в лица всех, кто хоть как-то взаимодействовал с Ханом. А Минхо… Минхо не отходил от него и все время был рядом. Пусть он и не показывал, но очень переживал за Джисона, потому что… потому что что-то чувствовал к нему. Это что-то было непривычно теплое и до сводящих скул приторно сладкое. Как то самое какао, что давали в столовой на завтрак. Джисона хотелось защитить. Подставить свою грудь под чужую палочку, что была бы направлена на Хана. А еще… никому не отдавать. Будь это Чан или чертов Волан-де-Морт. Минхо не позволит убить Джисона. Костьми ляжет, но защитит его… Но как бы кто не переживал, учеба продолжалась. Джисон хотел отвлечься от всех этих страшилок и провести время с друзьями и любимыми преподавателями. – Итак, – улыбнулся Хагрид. – Сегодня вы познакомитесь с удивительным существом, которое называется гиппогриф. Гиппогрифы – очень гордые существа. И очень ранимые. Никогда не оскорбляйте Гиппогрифа, иначе это плохо для вас закончится. Даже приближаться к нему нужно особенным образом. О нем я расскажу вам чуть позже. Хагрид вывел студентов на поляну, укрытую высокими деревьями, и скрылся за одним из них, кого-то ласково подзывая. – Оставайтесь на своих местах, – предупредил великан. – Гиппогрифы не терпят своеволия. И ведите себя крайне тихо, чтобы не напугать его. Тогда он взбесится и оторвет кому-нибудь голову, – рассмеялся Хагрид. – Ну же… – улыбнулся он, поманив кого-то из-за дерева, медленно поклонившись. – Выходи, мой мальчик, – с нежностью произнес он. Из-за дерева показалась большая птичья голова, затем когтистые лапы, а дальше крылья. Гиппогриф вышел из укрытия, осматривая всех присутствующих, в то время как несколько десятков глаз рассматривали его. Шелковые голубые перья, гордая осанка, присущая жеребцу. Задние лапы оказались копытами, в то время как передние были похожи на большие птичьи. Так же можно было увидеть длинный хвост с лосненой гривой. – Знакомьтесь, – продолжил Хагрид. – Это Клювокрыл. Обычно он живет в Темном лесу, но мы с ним друзья. Я часто подкармливаю его мелкими птицами или рыбой, – великан достал из сумки сельдь и бросил прямо в клюв Гиппогрифа. Животное прожевало подкормку и облизнулось. – Кто хочет поздороваться с ним? – Хагрид уставился на студентов, увидев Хана. – Джисон! Подходи. Хан оглянулся, заметив, что все отошли назад. Ликс хотел потянуть его ближе к себе, но не успел. – Давай же. Не бойся, – отмахнулся Хагрид. – Клювокрыл вполне себе безвредный. Если правильно найти к нему подход, – добавил он с улыбкой. Делать было нечего. Джисон аккуратно шагнул на поляну, выходя из кустов. И несмело приблизился к гиппогрифу. – Ты должен быть с ним вежливым. Осторожно. Остановись вот здесь, – подсказывал Хагрид. – Медленно поклонись ему. Но не опускай взгляд! Ты должен смотреть ему в глаза. Так Клювокрыл поймет, что ты неопасен. И если он поклонится тебе в ответ, тогда можешь подойти к нему ближе. Если нет… Поговорим об этом потом… Джисон поклонился, следуя указаниям Хагрида. Гиппогриф раскрыл крылья и стал кричать, переминаясь с лапы на лапу. Затем он встал на дыбы и защелкал клювом. – Отойди, Джисон! – тихо предупредил великан. – Назад! Хан несмело сделал шаг. Под кроссовками треснула ветка. Гиппогриф еще громче закричал, прыгая с места на место…

***

Что же… С гиппогрифом у Джисона так и не получилось подружиться. Зато Феликс сразу же нашел с ним общий язык и Клювокрыл даже дал себя погладить. Хан не хотел отставать от своего друга, поэтому после занятий вернулся на поляну, чтобы попытать удачу снова. Он втихаря вышел из замка, надеясь, что его пропажи никто не заметит. Сынмин торчал в библиотеке, а Ликс крепко спал, наевшись сладостей до обеда, что даже в столовую не пришел. Обедали без него. Джисон попрощался с друзьями и… сбежал. Его обуяло любопытство, а еще обида. Он действительно хотел поладить с Клювокрылом. Потому что существо было очень необычным и красивым. А еще до жути гордым и пугливым. Гиппогриф грел перышки на солнце, положив голову на когтистые лапки. Услышав чужие тихие шаги, он поднялся и закричал, хлопая крыльями. – Тише… – мягко шептал Джисон. – Тише, Клювокрыл. Хан медленно поклонился, глядя существу в глаза. Клювокрыл остановился, но так и не одарил поклоном. Спустя всего лишь секунду он снова встал на дыбы и сломя голову помчался прямо на Джисона. Хан испугался, сжавшись, и закрыл глаза. Он не мог пошевелиться, только тихо позвал маму. Пусть она его и не слышала, Джисон всегда в моменты опасности звал ее. Словно надеялся, что она придет. Когда над ним нависла тень, Джисон ожидал всего чего угодно, но уж точно не думал, что услышит знакомый голос. – Стой, – скомандовал Минхо. Он словно по волшебству оказался прямо между ним и гиппогрифом, заслоняя Хана своей широкой спиной. – Джисон не хочет причинить тебя вреда, – поклонившись, произнес Ли. – Помнишь меня? Клювокрыл склонил голову на бок, словно присматривался. Принюхавшись, он осторожно подошел, а затем… – Помнишь, – мягко произнес Минхо. Гиппогриф поклонился ему, что-то проурчав. – Я тоже тебя помню. Давно мы не виделись, да? – Минхо смело подошел к существу, погладив его по перышкам. – Я тоже скучал по тебе, милый, – улыбнулся он. Джисон стоял в полном шоке. Минхо улыбался. Так искренне улыбался и ворковал с Клювокрылом, что, казалось, это какая-то галлюцинация… Джисон протер глаза, но картинка не пропала. Минхо обернулся к нему, вернув привычное выражение лица, и осторожно подвел гиппогрифа. – Поклонись ему, – произнес он сухо. – Быстрее. – Д-да… Джисон медленно поклонился, застыв на несколько секунд в неудобном положении. – Не бойся его, – снова мягко обратился Ли к Клювокрылу. – Джисон не хочет убить тебя. Он просто такой же гордый, как и ты. А еще очень упрямый и глупый. Но в этом вы с ним совсем не похожи, – погладив по перышкам, хмыкнул он. Гиппогриф сделал шаг навстречу, принюхиваясь. Джисон даже не дышал. Не моргал, наблюдая за волшебным существом. Клювокрыл сделал еще один, более смелый шаг. – Ну же, – мягко. – Он ждет. Не заставляй его умолять, – рассмеялся Минхо. Джисон. Не. Верил. Собственным. Ушам. Минхо смеялся. Тихо, бархатно. Продолжая гладить гиппогрифа. Клювокрыл посмотрел на Ли, словно что-то спрашивал. Минхо кивнул с улыбкой, отойдя на шаг назад. Гиппогриф перевел свои большие глаза на Джисона и гордо поклонился. Минхо увидел радостное лицо Джисона, что хотел буквально подпрыгнуть и рассмеяться, но остановил его рукой, произнеся: – Даже не смей. Иначе он опять испугается тебя. Лучше аккуратно погладь его. У тебя, случайно, нет рыбы? – Откуда у меня рыба? – недовольно спросил Джисон. – Ты шел к гиппогрифу без рыбы? – выгнул бровь Ли. – Ты такой глупый… – Откуда я знал, что к нему нужно идти с подарками? Клювокрыл подставил мордочку, позволяя Джисону погладить себя. Минхо вытащил волшебную палочку, а затем в клюве гиппогрифа блеснула сельдь. – Какие мягкие перышки, – с удивлением произнес Хан. – И да, – бросил взгляд на Минхо. – Я не глупый… – Как по мне, глупыш еще тот, – усмехнулся Ли, тоже поглаживая волшебное животное, что в один укус смело рыбу. Джисон проходился ладонью по голубым перьям, что ощущались, словно шелк. Клювокрыл прикрыл глазки, получая ласку и чувствуя, наконец, себя в безопасности. – Как ты вообще здесь оказался? – Следил за тобой, – спокойно ответил Минхо. – Так и знал, что ты снова придешь сюда. На занятии с Хагридом не получилось найти общий язык с Клювокрылом, да? – Откуда ты знаешь? Тебя там не было, как и Хенджина, – сощурился Хан. – Сынмин рассказал. Как раз в тот момент, когда ты еще не пришел в столовую. Джисон не ответил, продолжая гладить гиппогрифа. На поляне повисла тишина. Каждый думал о своем. Но внезапно Минхо посмотрел на Клювокрыла и ухмыльнулся. Казалось, будто они разговаривали. Словно с помощью телепатии. Джисон не раз замечал отношение животных к Минхо. Они к нему тянулись. Букля буквально не обращала внимания на Джисона, когда в поле ее зрения появлялся Минхо. Она всегда жмурила глазки, словно в экстазе, и бодалась в него клювиком, когда он прекращал ее гладить. Словно хотела еще. Просила. А Минхо… – Ты понимаешь животных? – сложив паззл в своей голове, спросил Хан. Минхо удивленно посмотрел на него. В глубине глаз блеснула тревога. Но он быстро вернул свою обычную безэмоциональность. Хотя, возможно, больше и не хотел делать этого. Но получалось по привычке. – С чего ты так решил? – Я долго наблюдал за тобой, мы много времени проводили вместе. Не могу сказать, что я знаю о тебе абсолютно все, но… Было несложно догадаться. Ли усмехнулся. – Догадливый ты мой… Внутри Хана что-то екнуло. Расползлось что-то теплое и сладкое, как какао. Лишь одно маленькое слово, брошенное вскользь, вызвало такую реакцию… – Не хочешь прокатиться на нем? – спросил Минхо. – Ч-что? – не расслышав и погрязнув в своих чувствах, переспросил Хан. – Полетать, – пояснил Ли. – Клювокрыл не против. Только не хватай его за перья. Он этого не любит. Лучше обними за шею. Так безопаснее. – Так ты… все-таки понимаешь?.. Минхо снова усмехнулся, а затем приблизился и в самое ухо прошептал: – Только не говори об этой Снейпу. Он не простит мне, если узнает, что я понимаю всех животных, кроме его дурацких змей.

***

– Как же круто! – смеялся Джисон, подняв руки над головой. – Больше так не делай, – произнес Минхо, опустив его руки и вернув на шею гиппогрифа. Ли сидел сзади, чуть прижавшись к Джисону, чтобы тот, не дай бог, не свалился с Клюкокрыла. Гиппогриф пролетал между облаками так, что можно было коснуться эфемерной перины ладонью. Ветер щекотал щеки, заставляя смеяться. Внизу раскинулись зеленые холмы. Снег с них сошел еще в начале марта, освобождая ландыши ото сна. Белые бутончики раскрывались, пропитывая воздух сладкой пыльцой. – Минхо, это невероятно! Клювокрыл, ты лучший! Гиппогриф что-то крикнул, будто благодарил, а затем нырнул в облака, словно в теплое молоко, и пикировал, раскрыв крылья только в нескольких метрах над землей. – Юху! – воскликнул Хан. – Сделай так еще раз, Клювокрыл! – Ты можешь так не орать? – закатил глаза Минхо. – Я скоро оглохну от тебя… – Да как тут не орать! Я впервые летаю на гиппогрифе и так высоко! Даже на метле никогда так не летал! Он повернулся к Ли, сияя яркой, по-детски счастливой улыбкой. Минхо взглянул на него, задержав внимание на розоватых губах, а затем усмехнулся. Джисон точно вызывал в нем доселе неизведанные чувства. Таких, как с ним, Минхо никогда не испытывал. Джисон был громким, безумно наивным и очень прилипчивым, но… Минхо привык к нему настолько, что… Что, наверное, больше и не хотел возвращаться в ту жизнь, в которой не было Джисона… Не хотел снова притуплять свои чувства, скрывать эмоции и молчать. Бояться улыбнуться при ком-то. Отец всегда ругал его за лишнюю эмоциональность. «Истинный слизеринец не сюсюкается со всеми. Он не плачет. Не улыбается. А если и смеется, то только над своим врагом». Отец всегда повторял это, когда видел слезы на лице сына, что держал очередную мертвую птичку в своих маленьких ладошках. Он хотел вырастить из Минхо свою замену. Но его сын так походил на свою мать… Со временем Минхо стал терять ее черты и все больше наращивать на сердце панцирь. Возводить вокруг себя стену, за которую никого не пускал. Первую трещинку сделал Хенджин, когда предложил стать Минхо лучшим другом. А вторую… Нет, казалось, это были тысячи трещин, стоило просто увидеть искреннюю улыбку Джисона. Просто быть с ним… В миг в Минхо что-то треснуло. Откололся кусок льда. Он почувствовал… чувства… Они все еще были не полностью поняты, все еще боялись выйти наружу. Но хотели. Пусть и со временем. Пусть и не так быстро, но они выйдут. Когда лед оттает, а стена окончательно разрушится… они обязательно выйдут. – Я словно птица! – кричал Хан. – Парю над землей и совсем не боюсь упасть! Минхо улыбнулся, подумав о том, что хотел бы… Клювокрыл резко опустился вниз, отчего Минхо прижался к Джисону. Гиппогриф взмахнул крыльями, разгоняя облака, а после чего почти вертикально поднялся ввысь. Минхо инстинктивно схватился за первое, что попалось под руку, ощутив под ладонями чужую талию. Клювокрыл снова устремился вниз, отчего Минхо пришлось покрепче схватиться за талию Джисона. Хан не стал возмущаться. Лишь повернулся к нему с улыбкой, продолжая ликовать. Минхо почувствовал грудью чужую спину и услышал свое сердцебиение, что перекрикивало даже Джисона. Ли прижался крепче и, поддавшись смеху Джисона, рассмеялся и сам. – Юху! – Я так счастлив! – крикнул Хан. Я, кажется, тоже…

***

Наступила середина апреля. Все с предвкушением ожидали бала, подготавливая костюмы и пышные платья. Повсюду царила атмосфера невинной романтики, а по углам уже вовсю зажимались новоиспеченные парочки. Чан, как обычно, не отлипал от Джисона. Будто специально он провоцировал Минхо, покрепче сжимая чужую тонкую талию, и что-то шептал Хану на ушко, когда ловил на себе взгляд слизеринца. А внутри Минхо все кипело. Кулаки непроизвольно сжимались, а костяшки чесались от будущих ударов. Ему даже снилось, как он избивал Чана после бала. Всего лишь сон, в котором этот чертов третьегодка поцеловал Джисона. Хенджин только тихо посмеивался, глядя на заведенного друга, и подначивал уже самому пригласить Хана на бал. Но Минхо не спешил. А затем… В зале играла тихая музыка. Хенджин попивал ягодный пунш, осматривая наряды гостей. Внезапно он замер, посмотрев в сторону лестницы. Мягкой походкой и с широкой улыбкой на веснушчатом лице по ступенькам спускался Феликс. Его черные шорты открывали колени, до которых были натянуты белоснежные гольфы. Цветастая рубашка, классический пиджак на пару размеров больше и необычная шляпа с пришитыми яркими перьями. И как же ему было хорошо в этом образе. Чувствовался его фирменный стиль и детская игривость, присущая только ему. Хенджин приоткрыл рот, в наглую рассматривая его, а затем тихо прошептал: – Какой же он красивый… – Да… – протянул Минхо. Но не в сторону Феликса, а глядя на Джисона. Вроде обычный костюм, недорогая рубашка, маленькая бабочка. Но черт… Как же гармонично он смотрелся. Так изящно, элегантно. Его медовая кожа подсвечивалась множеством свечей, зависших в воздухе. А затем Минхо нахмурился… Джисона под руку вел Чан. – Приветик! – улыбнулся Ликс. – Вы словно с обложки журнала, – рассматривая образы третьегодок, произнес он. Минхо выглядел очень сдержано. Ни одной лишней детали. Костюм тройка. Черная рубашка, небольшая брошь на кармане. Вычищенные до блеска туфли и идеальная укладка, что придавала ему строгости. Хенджин же, в отличие от него, выглядел очень нежно. Белый шелк струился по его плечам, пряча края рубашки в светлые брюки. Его наряд контрастировал с длинными черными волосами, подчеркивая бледность щек и алые губы, словно их намазали соком клубники. Он был очень утончен и изыскан. Словно принц, вышедший к своим верным подданным. Золотые украшения придавали блеска его образу и завершали четко собранную картинку. – Ну и вырядились, – усмехнулся Ким, поправив на носу очки. Его образ был прост и очень сдержан. Выглаженный классический костюм, галстук. Словно работник Министерства, что ненадолго заглянул на их вечеринку. – А сам-то… – хмыкнул Хенджин, элегантно поправив чужое синее паше под свет галстука. Минхо не обращал ни на что внимания, буквально испепеляя взглядом Чана, что, остановившись под руку с Джисоном, отвесил улыбчивое приветствие. – Хочешь пунш, Джисон? Я видел на одном из столов твои любимые пирожные с черникой. Давай возьмем парочку. Хан кивнул, встретившись взглядом с Минхо. Казалось, на секунду Джисон замер, выпав из реальности, отчего Бану пришлось буквально тащить его к столику с угощениями. Минхо снова нахмурился, показательно отвернувшись от парочки. – Будешь? – протянув стакан Ликсу, спросил Хенджин. Феликс, не думая, сделал глоток, а затем скривился. – Фу! Что за гадость? Это алкоголь? Где ты взял это? Хван хитро ухмыльнулся, вытащив из кармана небольшую квадратную фляжку, сделанную из чистого серебра. – У всех свои секреты, – подмигнул он, спрятав виски обратно. Чтобы преподаватели не заметили. – Наглость – твое второе имя, – закатив глаза, ответил Сынмин. – Пойдем, Феликс. Возьмем себе чего-нибудь безалкогольного, – выделив последнее слово, добавил он. – И держи свой стакан при себе. А то наши третьегодки подольют тебе чего-нибудь… опасного… Ким потянул Феликса в сторону импровизированного бара, крепко схватив за руку. Хенджин рассмеялся, глядя им вслед. – Не думал, что они пойдут на бал вдвоем. Я надеялся увидеть его в компании Джисона. Но, видимо, Чан нагло украл его, опередив всех. Минхо выхватил из его рук стакан и выпил все содержимое одним глотком. Затем он вернул стакан, грубо произнеся: – Сделай мне еще. Хван посмотрел на него с непониманием. Обычно Минхо не пил алкоголь, обходя его семью дорогами, чтобы не быть похожим на отца. Отец пил нечасто, но мог неплохо напиться, а затем закрывался у себя в кабинете и крушил все, что попадалось под руку. Эти двое были похожи. Пусть они держали свои эмоции в секрете ото всех, но агрессия… Агрессия у них была неконтролируемая. Даже Хван не решался трогать Минхо, когда тот был в гневе. Хенджин расслабленно пожал плечами и направился в сторону бара, чтобы сделать свой фирменный коктейль себе и налить стаканчик другу. На протяжении всего бала Минхо сидел на скамейке почти в самом углу зала и старался не смотреть на Джисона и Чана. Но получалось плохо. Глаза сами выискивали образ первогодки, а затем буквально пускали молнии, наблюдая за его милым общением с капитаном команды по квиддичу. – А я говорил, нужно было приглашать его еще в начале месяца, – хмыкнул Хван, расслабленно откинувшись на спинку скамейки. Он не отходил от друга или попросту не мог. Потому что алкоголь неплохо ударил ему в голову, грузной тяжестью опустившись в ноги. Как же Минхо был зол. Он сжимал стакан почти до хруста, делая резкие глотки пунша, смешанного с крепким виски, и пялился на милую парочку, почти пожирая их взглядом. Вот она… чистая в своем роде и самая настоящая ревность… Танец сменялся другим. Быстрый квикстеп перетекал в размеренный венский вальс. Музыка сменялась другой. Здесь не было клубных песен, привычных магловскому миру. Никто не крутил пластинки, плавно делая переходы. Только живая музыка волшебных инструментов, что парили в воздухе на небольшой сцене, выделенной под маэстро. Джисон танцевал неумело, немного нелепо, как мог. Ведомый наученным Чаном, он поддавался музыке, пытаясь подстроиться под ритм, но вечно сбивался, то и дело рискуя наступить своему партнеру на ногу. В их танцах не было ни капли романтики. А если и была, то только где-то в мечтах Бана, потому что Джисон вообще не обращал на все это внимания. – Я так больше не могу! – вздохнул Хенджин, отставив стакан. – Я за Феликсом. – М? – протянул Минхо, переведя взгляд на друга. – Пойду приглашу его на танец. Хватит уже болтать с Сынмином. Сколько за ними наблюдаю, они станцевали всего один танец. И то половину. Наступив друг другу на ноги и сбежав с паркета. Кто так танцует вообще? – пьяно усмехнулся он. Хенджин поднялся со скамьи и направился прямиком к Феликсу, что поедал кремовое пирожное, что-то рассказывая Сынмину. Хван ловким движением выкрал его из беседы, выведя на центр зала. Он забрал у первогодки пирожное, доев одним укусом, и, облизав губы от сладкого крема, бережно положил руку на чужую талию. Феликс что-то возмущенно говорил ему, но быстро затих, стоило Хенджину сжать его ладонь и сделать первый шаг, подстраиваясь под музыку. Они слились с толпой, затерявшись из виду. Ли давно заметил необычное отношение Хенджина к этому первогодке. Хван никогда ни с кем так самозабвенно не спорил, уходя в жгучий азарт. Никогда никого так часто не донимал своими подколами и шуточками. Пусть эти двое больше не пытались насолить друг другу, но все же крошечные споры в этой парочке никуда не делись. Но Хван в последнее время не переставал болтать вечерами о веснушчатом принце, закрываясь с Минхо в их комнате. А еще вечно жаловался, что у него закончились волосы единорога. Даже обойдя весь лес на три раза, Хван так и не нашел старого знакомого, чтобы попросить новые. И куда же он делся?.. Минхо усмехнулся, поражаясь напористости лучшего друга. Возможно, он ему даже завидовал. Потому что сам бы никогда не смог так нагло и решительно пригласить Джисона на танец. Кого-то другого… вполне. Но Минхо не хотел ни с кем танцевать, кроме… – Фу-у-ух! – вытерев испарину со лба, рядом присел Джисон. – Ну и жарко же здесь. Он откинулся на спинку скамейки, переводя дыхание. – И где же твой кавалер? – незаинтересованно спросил Ли, опустив взгляд во вновь наполненный стакан. – Ушел за напитками. В горле пересохло, что просто жуть! Я не успеваю за ним. Чан такой энергичный! – Ага… – Он так смешно шутит! – рассмеялся Хан. – Я чуть не лопнул! – Поздравляю, – сухо ответил Минхо. Джисон перевел на него взгляд, вглядываясь в… безэмоциональное лицо. Или… это была грусть? – А ты почему не танцуешь? Я тебя ни разу не видел на паркете. – Не с кем. – Тебя никто не приглашает? – удивился Джисон. – Я никого не хочу. Хан понимающе промычал, высматривая Чана. Но третьегодки нигде не было, а танец уже заканчивался, сменяясь медленной музыкой. – Это что? – вгляделся он в пары. – Феликс с Хенджином? – почти ахнул Джисон. – Они самые… – И танцуют? Вальс? – ошарашенно спросил он, переведя взгляд на Минхо. – Как видишь, – кивнул на друзей Ли. Джисон был… удивлен. Еще вчера, когда они с Ликсом обсуждали бал, друг нехотя крутил головой, обсуждая потенциальных партнеров по танцам. В последнюю минуту он пригласил Сынмина, потому что Ким тоже так и не нашел себе пару. Вернее, не искал. Ему никто не нравился, а друзей и так хватало. Он даже не собирался задерживаться на вечеринке, спустя час планируя вернуться в комнату и лечь спать. Его сосед частенько не возвращался ночью, предпочитая проводить это время со своей девушкой. Однажды Сынмин увидел, как они целовались в коридоре. Его чуть не вывернуло от этой картины. Второгодки буквально пожирали друг друга, сталкиваясь языками и размазывая слюни. Эту картину он хотел выкинуть из головы. Желательно стереть себе память. Но такого заклинания он не знал, поэтому приходилось заменять ненужные воспоминания новой информацией, полученной из книжек в библиотеке. – Чан позвал тебя? – неожиданно спросил Ли, рассматривая свое отражение в стакане. – На бал… Джисон улыбнулся с согласным кивком и ответил: – Еще в октябре я проиграл ему желание. Со временем забыл. А Чан приберег его на этот случай. Я не мог отказаться. Ведь это желание. И каким бы оно ни было, я должен его исполнить. – И как? – хмыкнул Минхо. – Нравится… желание? Хан задумался, разглядывая тысячи свечей, зависших под потолком. Они подсвечивали темное звездное небо, раскинувшееся над головами качественной иллюзией. – Не знаю, – пожал он плечами. – Сказать честно, я ожидал немного другого. Ну, не знаю, подавать ему целую неделю мячи или таскать за него книги… – Ты не его слуга, чтобы делать все это. – Знаю… – хмыкнул Хан. – Но ведь это желание. И я обязан был исполнить любое. Даже самое неприятное. Минхо усмехнулся, поставив стакан, а затем перевел на Джисона взгляд. – Потанцуем? – спросил он, протянув руку. Хан удивленно уставился на него, совершенно не понимания мотивов Минхо. – Всего один танец. Это мое… желание… Точно. А ведь в канун Рождества в том споре со сливочным пивом Джисон проиграл. Хенджин сразу использовал свое желание, заставив Феликса искать тутовых шелкопрядов и упрашивать их одолжить свои нити для новой рубашки. Возможно, та, в которую сегодня был одет Хван, была именно из них. Потому что Феликс достал эти чертовы нити и принес ему целых три клубка. – Ну так что? – хмыкнул Ли. – Откажешься? Сам же говорил: каким бы желание ни было, ты обязан его исполнить. Джисон завис буквально на пару секунд, а затем улыбнулся и смело вложил свою руку в чужую. – Хорошо, – кивнул он. – Но только один танец. Минхо ухмыльнулся, выведя Джисона на паркет. Музыка стала спокойнее. Кружащиеся пары потихоньку замедлялись. Кто-то и вовсе уходил, чтобы перевести дыхание. Вокруг остались лишь самые стойкие парочки, и многие из них состояли между собой в длительных отношениях. Хан рассмотрел Феликса и Хенджина. Хван прижимал к себе блондина, что-то рассказывая, и указывал на танцующие пары. Иногда Ликс посмеивался, а порой в шоке разевал рот, слыша тихую усмешку от Хвана, который кивал, подливая сплетен. Руки опустились на талию Джисона. Он вздрогнул, вернув взгляд на Минхо. Ли мягко обхватил его, подойдя чуть ближе, и медленно обвил чужие руки вокруг своей шеи. Джисон почти столкнулся с ним носом, пустив смущенный смешок. Минхо коротко улыбнулся, тихо покачивая его и меняя шаги. Он совсем отличался от Чана, что вел за собой, не позволяя сделать и капельку импровизации. Бан четко следовал правилам танца, словно профессиональный танцор. Он выверено делал движения, буквально заставляя повторять за ним. Будто одно неверное движение и они свалятся с призрачного обрыва, которым заканчивался край паркета. Минхо же… С Минхо было совсем не так. Очень осторожно, неопытно. Он не следовал правилам. Просто двигался так, как умел, мягко направляя Джисона за собой, без всяких сложных и лишний движений. – Я совершенно не умею танцевать, – тихо шепнул Ли. У Хана пошли мурашки по всему телу от теплого дыхания на своей щеке. Минхо медленно переставлял ноги, совершенно не напрягая Джисона. Мягко, размеренно… Он не кружил в сумасшедшем танце, как делали это многие. Они с Джисоном очень выбивались из общей массы чужих тел, что маячили где-то на периферии. Они танцевали под свою музыку, не подстраиваясь под скрипки и рояль. Свой темп, свой стиль, свои… чувства… – Ты не устал? – снова тихо спросил Минхо. – Немного, – прикрыв глаза, ответил Джисон. – Но сначала нам нужно закончить танец. – Можешь положить мне на плечо свою голову, – произнес Ли. Джисон удивленно посмотрел на него, видя… боже, это же самое настоящее смущение! – Если хочешь… Я не… не настаиваю… И как же он выглядел… очаровательно. Впервые был таким милым и… робким… Его щеки порозовели, упав лепестками цветов на бледную кожу. Взгляд томный, нежный. А губы пухлые, алые. Джисон смущенно улыбнулся, обескуражив Минхо своим действием. Хан аккуратно положил голову ему на плечо, словно боялся, что Ли всего лишь голограмма. Что он исчезнет. Испарится, как наваждение. Как призрак растворится в воздухе, оставив после себя пустоту. Но Минхо не исчез. Мягко прижал к себе, положив руку на кучерявую голову, чуть зарывшись пальцами в каштановые волосы. Казалось, он даже гладил, словно успокаивал или просто хотел быть ближе. Быть мягче рядом с ним. Джисон чувствовал его запах. Что-то свежее, как листва после дождя, и немного горькое, как остывший кофе. Еще от него пахло розами. Теми самыми, с шипами, что не подпускали к себе, царапая руки. Но если мягко дотронуться до стебля, плавно погладить по лепесткам, шипы спрячутся. Пропадут вовсе, позволив сорвать эту розу, а затем прижать ее к груди и вдохнуть аромат. Минхо и был этой розой. Колючей, с острыми шипами, что пугали всех. Но с Джисоном… С ним он становился совершенно другим. Мягкий, нежный. Разрешал себя касаться и забираться дальше, в корни. В самую душу… Таким для Джисона стал Минхо. Красивым цветком, что нуждался в любви и заботе. Ему нужно было солнце. И этим солнцем для него стала улыбка Джисона. – Тебе больше не снятся кошмары? – с толикой беспокойства спросил Минхо, продолжая покачиваться, обнимая Джисона. – Снятся. Но иногда я будто смотрю их до конца. Не просыпаюсь. В моих руках меч. Я пытаюсь пронзить им змея, но в одиночку не могу. Словно рядом кого-то не хватает. Но затем я вижу образ. Чей-то смутный и непонятный. Он светится. Я не вижу лица этого человека, но рядом с ним мне нестрашно. – Может быть, это твоя мама? Она приходит к тебе, чтобы защитить. – Я не знаю. Голоса не разобрать. Я не понимаю, чей он. Неужели я вижу будущее? – с тревогой спросил Джисон, крепче обняв Минхо. Ли прижался щекой к его виску, продолжая гладить по голове, и тихо ответил: – Если это будущее, то я уверен, в нем ты победишь своего змея. Они продолжали танцевать, не обращая внимания ни на кого. Они также не видели, что все это время за ними наблюдал Чан. Он держал в руках два стакана с напитками и грустно улыбался, понимая, что проиграл… Бан поставил стаканы на ближайший столик и поспешил покинуть вечеринку. Он зашел в туалет, чтобы смыть с лица грусть поражения, и включил кран, подставляя ладони под холодную воду. Первые капли брызнули в лицо. Чан наклонился над раковиной, услышав за спиной чужие шаги. Затем кто-то остановился позади него… Бан почувствовал удар в спину. Тело пронзило жгучей болью, током, а затем… Темнота и тихий отчаянный крик из бездны сознания. Кран отключился. Чан вышел из туалета. Хенджин, что в это время шел по коридору, увидев гриффиндорца, улыбнулся, пьяно что-то спросив у него. Но его проигнорировали, толкнув плечом, и скрылись за поворотом. – Эй! – недовольно крикнул Хван. – Даже не извинился… – пробурчал он, но в коридоре уже было пусто. Ему так никто и не ответил.

***

– Боже! Сколько крови! – испуганно произнес Феликс, ведя за собой Джисона. – Как ты вообще умудрился порезаться? После танца Минхо вернул Джисона на скамью и, попрощавшись, поспешил удалиться. Он хотел предложить проводить Хана до комнаты, но Ликс, что тут как тут, оказался рядом с ним, нарушил планы. Хенджин собирал для него на столе последние кремовые пирожные. Потому что знал, что они нравились Ликсу. А Феликс принялся рассказывать сплетни, которые узнал во время парочки танцев с Хваном. Он эмоционально всплескивал руками и таращился на главных героев своего монолога. Минхо же тихо покинул их, поняв, что больше не хочет находиться на этой вечеринке. Засыпал он с запахом Хана на своих ладонях и впервые так жалел, что не поддался чувствам. Что скрыл эти чувства. Что они сами испугались выйти наружу. Чан, как он говорил ранее Минхо, не поцеловал Джисона. А сам Минхо… Возможно, он тоже хотел этого поцелуя. Хенджин не вернулся в комнату ни через пять, ни через десять минут, решив остаться на балу до конца. Минхо заснул. – Ты же сам видел, как я запнулся. – Ага, – заворчал Феликс. – Зачем на стекло-то грохнулся? Я же говорил быть аккуратнее. Ты вечно калечишься и попадаешь в неприятности. Кто-то, будучи навеселе, нечаянно разбил стакан, оставив осколки прямо на полу. Джисон собирался сходить за новой порцией пунша, но споткнулся о развязанные шнурки и грохнулся прямо на стекло. Крупный осколок вошел прямо в ладонь, пустив кровь. – Зачем ты вообще его вытащил? – все возмущался Ликс. – Нельзя так грубо вырывать осколок из руки! Теперь ты весь в крови! – Да ладно. Тут не так много, – отмахнулся Джисон. Но крови, правда, было много. Она стекала по руке струйкой, капая на пол. Феликс сжимал его ладони, пытаясь остановить кровь, и совсем не боялся перепачкаться. За друга он действительно переживал и не хотел, чтобы Хан умер от потери крови. – Если бы тут был Сынмин, уверен, он быстро бы залечил тебе рану каким-нибудь заклинанием. Но он уже спит. А я, к сожалению, ни одного не знаю. Да и не уверен, что такие вообще есть. Поэтому давай просто промоем ее. Вдруг там остались мелкие осколки. Если их не вытащить, они пройдут по венам к самому сердцу, а затем… Джисон испуганно посмотрел на него, остановившись прямо на лестнице, ведущей на первый этаж. На последнюю ступеньку упала пара капель крови. Он в страхе нахмурил брови, но Ликс быстро покачал головой, убедив, что Джисон не умрет. Хотел успокоить. Хотя сам был испуган не меньше. Феликс потащил его в туалет, но внезапно почувствовал под ногами воду, а затем опустил взгляд, заметив много… очень много воды. – Откуда ее столько? – удивился Джисон. Ли пошел чуть дальше, услышав девичий плач. – Кажется, это устроила Плакса Миртл. Они миновали гигантскую лужу, прошмыгнув в туалет. Миртл сидела на унитазе и горько рыдала, заливая все своими слезами. – Бедная… – протянул Хан. С Миртл они действительно стали видеться чаще после того ночного знакомства. Она могла неожиданно выпрыгнуть прямо из унитаза, когда Хан заходил в кабинку. И если по началу он пугался, то затем просто дергался от неожиданности. Плаксу он больше не боялся, поняв, что призрак действительно не хочет причинить ему вреда. Просто ей нужно чье-то внимание. – Что за потоп ты устроила? – мягко спросил Феликс. Миртл подняла на него заплаканные призрачные глаза, что прятались за толстыми стеклами очков, и показушно заныла: – Вот у вас бал! А меня никто не пригласи-и-ил! – Ты поэтому плачешь? – уточнил Хан. Плакса поднялась с унитаза и взмыла в воздух, приблизившись к первогодкам. – Конечно! – недовольно произнесла она. – Все танцуют и веселятся, забыв о жалкой Плаксе Миртл. Я никому не нужна в этом замке. Даже крысы сбежали от меня, увидев воду. Ликс грустно нахмурился, проникшись чувствами к призраку, а затем улыбнулся, выставив руку в приглашающем жесте: – Пойдем с нами! Я даже потанцую с тобой, если хочешь. – Я не могу, – покрутив темными хвостиками, вздохнула она. – Я здесь умерла, поэтому не могу выйти из туалета. Все, что мне остается – это путешествовать по канализационным трубам и перебираться в другие туалеты замка. Я такая жалкая… – Ты не жалкая, – мягко улыбнулся Ликс. – Ты наша любимая Плакса Миртл. Самый красивый призрак в замке. Миртл улыбнулась, застенчиво наматывая на палец прядку, а затем посмотрела на Джисона. – У тебя кровь! – ахнула она. Феликс включил кран, подставляя руки друга под струю воды. Джисон смывал кровь, аккуратно промывая рану. Красная вода стекала в слив, будто настоящий смерч. В трубах послышался странный звук. Хан отключил кран, взяв салфетки. – Им бы давно стоило заменить сантехнику, – хмыкнул Феликс. Он осмотрел чужую рану и, вытащив из кармана платок, перевязал ладонь. – Уже уходите? – спросила Миртл, опустившись на унитаз. – Прости, – улыбнулся Ликс. – Но сама видишь… – указал он на рану. – Пойдем, Джисон. Наложу тебе в комнате повязку. У меня где-то была аптечка. – Пока, Миртл, – махнул Хан. – Больше не плачь! – крикнул Ликс, выведя Джисона в коридор. – Пока… – вздохнула она, опустив голову.

***

Не найдя в аптечке бинтов, Джисон и Феликс отправились пытать удачу в лазарете. Они не знали, был там кто-то или нет. Но дверь была не заперта. Феликс бросился внутрь, выискивая мадам Помфри. Но кроме нее в лазарете была встревоженная Минерва. Джисон никогда не видел ее такой. – Доброй ночи, профессор Макгонагал. Доброй ночи, мадам Помфри, – буквально хором произнесли первогодки. – Доброй ли… – тихо ответила Минерва. Она посмотрела на руку Джисона и удивленно спросила: – Что у вас произошло? – Джисон порезался на балу, профессор. Я хотел сам перевязать ему рану, но не нашел в своей аптечке бинтов. Кровь мы остановили… Хан не слушал. Заметив на койке первогодку Пуффендуя, он подошел ближе. Джеймс лежал в странной позе и, казалось, не дышал. С его одежды капала вода, впитываясь в простыни, тело словно застыло, а глаза были открыты в ужасе. Словно что-то испугало его, наложив заклинание. – Мистер Хан, – позвала его Помфри. – Пойдемте. Я перевяжу вашу рану. – Что случилось с Джеймсом? – любопытно спросил он. – Мы пока не знаем, – покачала головой Помфри. – Хината Араи нашел его в коридоре на первом этаже. Джеймс лежал в воде на полу и не двигался. – Его заколдовали? – Мистер Хан, время уже позднее, вам с мистером Ли давно пора в кровати, – прервала Минерва. – Мадам Помфри, быстрее накладывайте повязку. А вы сразу же идите в свою комнату. Спокойной ночи, – натянуто улыбнулась она и вышла из лазарета. Джисон с Феликсом переглянулись, так ничего и не поняв. Бал закончился в суматохе. По замку пошли шепотки о зачарованном Джеймсе…

***

Джисон штудировал учебники по темным заклятиям, пытаясь найти хоть что-то похожее, отчего так внезапно слег Джеймс. Апрель почти заканчивался, а Томпсон так и не очнулся. Оставив Сынмина с Хенджином в библиотеке дочитывать книги по темному волшебству, Хан направился спать. На его кровати лежал довольный Живоглот, облизываясь и почти мурлыча. Видимо, не так давно кот вернулся с охоты, вдоволь наевшись мышей в Темном лесу. Животные частенько убегали в лес на охоту, а вот студентам ходить туда строго запрещалось. Хагрид рассказывал, что в Темном лесу обитают ужасные создания. От гигантских пауков размером с автобус, до маленьких, но очень вредных пикси, которые могли искусать тебя до смерти. Вообще, эти существа были неопасны. Особенно домашние. Но дикие пикси могли напасть на человека, словно стая пираний, и сожрать, оставив только глаза. Глаза почему-то они не любили… Минхо рассказывал, как однажды встретился в Темном лесу с кентавром, который спас его от настоящего акромантуса. Пусть он и был новорожденным паучком, но наводил ужас и мог сожрать целиком, как взрослая особь. Темный лес был богат не только на фауну, но и на флору. Хенджин часто ходил туда за дикой лавандой и абиссинской смоковницей. Из ароматных цветков получался вкусный успокаивающий чай необычного фиолетового цвета. А плоды второго дерева больше походили на инжир и были очень сладкими. Хван нередко угощал первогодок фруктами, но советовал не злоупотреблять. Абиссинская смоковница использовалась для приготовления уменьшающегося зелья, и, если ее переесть, можно было стать размером не больше человеческого ногтя. Однажды Джисон съел четыре штуки и уменьшился в два раза. Если бы не Минхо, который успел приготовить ему антидот до полуночи, Джисон бы навсегда остался ростом не выше профессора Флитвика, который учил их необычным заклинаниям. Сынмину он очень нравился своим мягким характером, да и к тому же был деканом его факультета Когтевран. А еще он угощал очень вкусными кексами, которые танцевали перед студентами, прежде чем были съедены. Джисон проснулся от ужасного зуда. Рана почти затянулась, но нередко давала о себе знать противной чесоткой. Хан мог увлечься так, что почти в кровь расчесывал ее, а потом жаловался на боли. Повторять неприятный опыт он совершенно не хотел, поэтому поспешил к мадам Помфри, чтобы та намазала успокаивающей мазью и сменила ему повязку. Хан вышел в коридор, спускаясь по лестницам. Лазарет находился на первом этаже, но он решил срезать путь и пойти не по главной, а черной. Спустившись вниз, Джисон завернул за угол и увидел Лили, что лежала прямо на полу. – Лили? – позвал Джисон. Второгодка не откликнулась, продолжая лежать на боку. Она была без сознания и, кажется, не дышала… Хан подбежал к ней, переворачивая студентку, и снова позвал: – Лили! Ее глаза, как и у Джеймса, были распахнуты в ужасе, а руки прижаты ко рту. Волшебная палочка валялась где-то под ногами, выпав из кармана. Хан в панике стал звать на помощь, но все уже давно спали, даже не слыша его. – Лили! Помогите! Кто-нибудь! Хан побежал прямиком к мадам Помфи. Он надеялся, что с Лили ничего не случится. Хотя… куда еще хуже… Но как только завернул за угол, на его пути возник Минхо, что привычно курил, сидя на подоконнике. – Минхо! – Джисон подбежал к слизеринцу, схватив за руку, и протараторил: – Мне нужна твоя помощь. Там, в коридоре… – указывал он куда-то за спину. – Лили без сознания! Она, как Джеймс, не дышит и лежит с открытыми глазами! Ли нахмурился, не успевая даже разобрать слов. Джисон, видя его выражение лица, потянул третьегодку за собой. – Лили без сознания! – повторил он. – Обморок? – Да какой обморок! – всплеснул руками Хан. – Она заколдована! Как Джеймс! Минхо, наконец, поняв, что от него хотят, бросил сигарету в ближайший факел. Та сгорела дотла, не оставив после себя и следа. Джисон тащил его за собой по коридорам, в одном из которых все так же лежала Лили. – Помоги мне отнести ее к мадам Помфри. Джисон пытался поднять второгодку, пока Минхо рассматривал стену, на которой кровью было что-то написано… – И чего ты стоишь?! – недовольно крикнул Хан. Ли опомнился, быстро подбежав к Лили. Он ловко поднял ее на руки и быстрым шагом направился в лазарет. Хан резко открыл двери, напугав врачевательницу, и стал лихорадочно объяснять, что же случилось. – Положите ее на кровать, – встревоженно произнесла Помфри. – Я схожу за профессором Дамблдором. Наверняка он еще не спит. Волшебница выбежала из лазарета, оставив открытой дверь. Джисон сел на ближайший стул, пытаясь отойти от шока. Минхо перевел на него взгляд. Хотел успокоить. Но внимание привлекла почти сваливавшаяся повязка. Джисон от нервов начал чесать ладонь. Минхо подошел к нему, мягко опустив руку на рану, призывая остановиться, и полез за бинтами. – Сильно болит? – Нет. Но ужасно чешется… Ли аккуратно разрезал ножницами повязку и бросил использованный бинт в мусорку. Они оба были без палочек, поэтому магией воспользоваться никак не могли. Приходилось все делать самим. Минхо открыл крышку лекарства, подчерпнул мазь из пузатой баночки и толстым слоем намазал на чужую ладонь. Пока он перевязывал рану, Джисон не переставал смотреть на Лили и Джеймса, которые лежали на кровати, застыв в похожих позах. Минхо, заметив пустой взгляд, решил спросить: – Где ты нашел ее? – Там же. В коридоре, возле окна. Нас всех ждет то же самое? – испуганно произнес Хан. – Ты видел надпись? – Надпись? – На стене. «Вернулся, чтобы отчистить мир от недостойных». Кто-то написал ее кровью. Или что-то… Джисон в ужасе открыл рот и затряс головой. Надпись он даже не заметил, пытаясь быстрее помочь Лили. Но он бы и не смог… Даже профессора до сих пор так и не поставили на ноги Джеймса. Феликс все время пропадал в теплице, помогая мадам Стебль делать противоядие из мандрагор. Они точно знали, что корень этих растений избавит Джеймса от чар. Мандрагоры снимали любые чары. Но для того, чтобы сделать зелье, требовалось очень много времени… – Неужели ты хочешь сказать… – снова испуганно потянул Хан. – Василиск? Я не знаю… Если и так, значит кто-то нашел Тайную комнату и пробудил змея. Джисону стало не по себе. Вот оно… предсказание. Оно действительно сбывается. Тогда неужели Джисон умрет? Об этом он не хотел думать. Не хотел в это верить. – Минхо, мне страшно, – тихо произнес он, глядя на чужие руки, что аккуратно накладывали повязку на его рану. – Я не хочу умирать. – Даже не думай об этом, – нахмурив брови, ответил Ли. – Я не позволю. Минхо говорил так уверенно, словно действительно… верил в это. Словно хотел защитить Хана. Планировал. Оттого всегда был рядом с ним. После ужина провожал его до комнаты. И сидел с ним подолгу ночами, до прихода Феликса, чтобы не оставлять Джисона одного. Минхо искренне переживал о Хане и готов был сделать все, что угодно, лишь бы помочь ему чувствовать себя хоть немного в безопасности. – Я лично найду того, кто сделал это. Лично убью чертового змея и буду оберегать тебя. Потому что… – он замялся, а затем тише добавил. – Потому что не бросаю слов на ветер. Возможно, он и хотел сказать что-то другое. Но язык не повернулся. Словно испугавшись, он прижался к небу. Голос стал тише. Минхо будто боялся, что его кто-то слышит. Будто боялся, что Джисон услышит лишнего. Потому что Хан считал его своим другом, а Минхо… Минхо хотел быть кем-то важным для него. Большим… Они молчали. Минхо завязывал бинт, не поднимая глаз, а Джисон смотрел на него, слыша стук собственного сердца. Оно каждый раз бешено стучало, когда Минхо говорил что-то… будто что-то не договаривал. Будто хотел сказать совсем другое. Или заставлял читать между строк. Но Хан не был настолько уверен и никогда не искал в чем-то подтекст. Он просто не умел. Как и не понимал многих чувств Минхо, которые изредка выходили наружу, оставляя после себя сладкое послевкусие и вызывая улыбку. Джисон улыбнулся, тихо ответив: – Спасибо… Минхо заботился о нем. Пусть и не в открытую. Пусть своим странным способом. Но заботился. Пытался открыться Джисону. Хотел. Но никогда не переступал черту, которую сам же и провел между ними. Она стиралась потихоньку, как мелом нарисованная полоса. Но иногда хотелось просто взять в руки губку и стереть ее окончательно… По полу блеснула молния, сопровождаясь раскатами грома. Джисон вздрогнул, схватившись за руку Минхо. Он почти прижался, в страхе прячась от грозы. Но почему вел себя так именно сейчас? Так робко и беззащитно. Джисон никогда не боялся грома, а Минхо больше никогда не хотел бояться своих чувств. Он мягко обнял Хана, словно защищал. Пытался успокоить. Джисон зарылся в его шею носом, вдохнув привычный запах. Хоть Минхо и курил, но от него никогда не пахло сигаретами. – Ты дрожишь, – шепнул Ли. – Знаю. – Сделаю вид, что этого не видел, – чуть усмехнулся он. – Согласен… – Сюда. Проходите, – послышался голос Помфри. В лазарет вошли сразу три профессора. Дамблдор первым подошел к койке Лили и внимательно вгляделся в ее лицо. – Уже второй подобный случай, – встревоженно произнесла Макгонагалл. Профессора и врачевательница стояли над зачарованными, вдумчиво вглядываясь в их лица. Казалось, Джисона с Минхо никто не замечал. Ширма скрывала их от чужих глаз, помогая притаиться и не обращать на них внимания. – Мы не можем больше ждать, – покачала головой Помфри. – Студентам срочно нужно противоядие. – Профессор Стебль с мистером Ли уже вовсю работают над ним, – кивнула Минерва. – Удивительно, что первогодка, который не слишком-то и силен в зельеварении, помогает преподавателю делать антидот из корня мандрагоры. – Ли Феликс очень способный мальчик, – защитил студента Дамблдор. – Но мадам Помфи права, нужно как можно скорее вылечить ребят. Профессор Снейп, – он обратился к Северусу. – Помогите мадам Стебль и мистеру Ли с антидотом. Профессор Макгонагалл… Волшебница кивнула, внимательно слушая поручение директора. – Вам, как моему заместителю, я поручаю предупредить всех студентов быть более осторожными. Пусть не выходят после заката из комнат. И перекройте левый коридор первого этажа. Двое наших студентов были обнаружены именно там. Я не уверен… Но, возможно, в том крыле находится то, чего мы все так боимся. Нам нужно еще раз осмотреть замок, чтобы убедиться в этом. Мадам Помфи… Врачевательница вздрогнула, почувствовав неожиданную тяжелую руку на своем плече. – Следите за мистером Томасом и мисс Роджерс и сообщайте мне малейшее изменение в их состоянии. Если им станет хуже, вы знаете, где найти меня. И не беспокойтесь. Мы с преподавателями обеспечим защиту всем, кто живет в замке. Хогвартс в надежных руках.

***

На следующее утро Джисон пришел к Дамблдору вместе с Минхо, чтобы признаться в том, что нечаянно подслушали их разговор. Минхо рассказал о кровавой надписи на стене. Но когда Минерва обследовала замок вместе с помощниками, никакой надписи обнаружено не было. Как и Тайной комнаты. По замку начали ходить слухи, что монстр пробудился. Но профессора не делали никаких заявлений. Не хотели поднимать панику среди студентов, но запретили ходить в коридор на первом этаже по левую сторону. Плакса Миртл теперь одна скучала в своем любимом туалете, изредка перебираясь в тот, что был этажом выше. Теплый ветерок ласкал затылок, развивая прогретые солнцем волосы. Джисон сидел под дубом, читая книгу о темном волшебстве и как ему противостоять. Минхо сидел рядом, прислонившись спиной к толстому стволу, и прикрыл глаза, наслаждаясь весной. Он хотел отдохнуть от всех этих слухов, а также успокоить Джисона, который только и думал о змее. Ли вывел его на улицу, предлагая посидеть в тишине и сделать небольшую передышку. Попытаться ни о чем не думать. Сверху треснула ветка, послышалось уханье. На плечо Минхо спикировала сова, потоптавшись по рубашке когтистыми лапками. – Букля! – радостно протянул Хан, закрыв книгу. – Я не видел тебя целую неделю! Где ты была? Минхо улыбнулся, поглаживая сову по перышкам, и невозмутимо ответил: – У меня. Я пытался уговорить ее вернуться к тебе, но она ни в какую не соглашалась. Сказала, что не может смотреть на то, как ты нервничаешь. Между прочим, ты ее напугал, когда чуть не запнулся о клетку. Она не хотела поддаваться твоему дурному влиянию и ненадолго переехала ко мне, – усмехнулся он. – Мы много болтали. Я хотел ее успокоить и отправить к тебе через пару дней. Но она не улетала. Джисон закатил глаза со смешком и подсел ближе, поглаживая Буклю. Сова привычно жмурила глазки и тихо урчала, удобно устроившись на чужом плече. – И о чем же вы разговаривали все это время? – заинтересованно спросил Хан. – О разном. Букля нашла в Темном лесу поселение лукотрусов, которые угостили ее жирной гусеницей. Она вечно нахваливала ее и хотела найти такую же где-то поблизости. Букля не хотела оставлять тебя без присмотра. Поэтому всегда была рядом. И пусть ты ее не видел, но она всегда наблюдала за тобой. Особенно ночью. Ты не знал, но она сторожила твой сон. А когда ты просыпался, сразу же улетала. Букля боялась, что когда ты узнаешь об этом, не отпустишь ее ко мне. – Букля! – возмутился Джисон. – Как ты могла так подумать? Я бы не стал держать тебя! Ты у меня свободолюбивая птичка, – почесал он белоснежную грудку, воркуя с совой. Минхо был удивлен, когда Букля в один из дней прилетела к нему ранним утром. Пусть она его и разбудила, но зато рассказала буквально все о Джисоне. Они действительно много разговаривали и даже смеялись, делясь своими секретами и наблюдениями за Ханом. – Что она тебе говорила про меня? – оставив сову в покое, Джисон прислонился спиной к дубу, взглянув на Минхо. Ли усмехнулся, потрепав Хана по голове. Он стал чаще касаться Джисона и много улыбаться радом с ним. Стал более… эмоциональным. – Букля считает тебя своим другом, но она не любит, когда ты храпишь и разговариваешь во сне. Ты вечно все теряешь, а потом находишь в неожиданных местах. Букля просила научить тебя заклинанию поиска. Думаю, мы можем заняться этим на днях, – задумчиво произнес Минхо. – А еще ей не нравится, когда ты оставляешь свои тапки возле ее клетки и хрюкаешь, когда громко смеешься. – Когда это я хрюкал! – недовольно уставился на сову Джисон. Птица уркнула, а затем, словно подмигнув, раскрыла крылья и взлетела в небо греть под солнцем перышки. Хан проводил ее взглядом и обратился к Минхо: – Не хочешь тоже полетать? Минхо взглянул на него, а затем ухмыльнулся. – Снова будешь орать, как дикий, пугая Клювокрыла? Джисон закатил глаза с улыбкой и поднялся, протянув руку Минхо. – Мы с Клювокрылом давно подружились. Он больше меня не боится. Но без тебя летать не соглашается. Пусть я и не понимаю животных, как некоторые, – намекнул он на Минхо, – но его неплохо успел узнать. Он такой же гордый, как ты. – И такой же упрямый, как ты, – усмехнулся Ли, но все же схватился за поданную руку и поднялся.

***

Гиппогриф разрезал крыльями облака, пролетая над Черным озером. Он опустился вниз, позволив коснуться глади воды. Она заметно потеплела, но купаться в ней было все еще опасно. На дне по-прежнему обитали опасные существа, готовые утопить любого, кто нырнет в озеро. А скользкие водоросли, которые порой казались живыми, могли затянуться удавкой вокруг шеи и не позволить всплыть на поверхность. – Не упади. – Боишься? – усмехнулся Джисон, свободной рукой держась за его талию. Ли не ответил, пустив смешок. Хан полностью намочил ладонь, а затем брызнул Минхо в лицо. Капли попали на фарфоровые щеки и темную челку. – Я тебя сейчас скину, – недовольно произнес он, вытерев брызги рукавом рубашки. – Не ты ли только что боялся, что я упаду? – рассмеялся Джисон. Минхо последовал его примеру, смочив руку в озере, а затем обернулся, бесцеремонно размазав воду по чужому лицу, и усмехнулся, наблюдая за нахмуренной мордашкой. – Эй! По медовым щекам стекала прохладная вода, капая куда-то за шиворот. Ли рассмеялся тихо, бархатно, закрываясь от новых брызг со стороны Хана. Гиппогриф поднялся выше, нарушив его планы, оставил Черное озеро где-то позади. – Клювокрыл! Это нечестно! – снова возмутился Джисон. – Он не хочет, чтобы ты попал и на него. – Уже успели пошептаться, да? – сложив руки на груди, спросил Хан. Гиппогриф довольно уркнул, словно с усмешкой, а затем резко взмыл к самым облакам, отчего Джисон чуть не свалился с его спины. И если бы не Минхо, что вернул его руки на свою талию, он бы уже мог валяться на земле как минимум с тремя переломами. Клювокрыл пролетал над полянами, над ущельем Блэк-Рок, разрезая облака. Джисон смеялся, обнимая Ли за талию, почти положив голову ему на плечо. В этом полете было столько беззаботности, радости и детского неподдельного восторга, пока… Гиппогриф резко остановился, махая крыльями в необъяснимой панике. Парни чуть не свалились с его спины, скатившись по горке из перьев. – Клювокрыл, что случилось? – Джисон выглянул из-за чужой спины, пытаясь понять, что так напугало волшебное существо. Гиппогриф кричал, не отводя взгляда от горизонта, будто пытался привлечь внимание друзей. Минхо уставился вдаль, хмуря брови, и крепче схватился за его шею. – Нам нужно срочно возвращаться в замок. – Что? Почему? – искренне не понимал Джисон, пока не рассмотрел вдалеке нечто… Больше десятка темных существ парили в небе, приближаясь все ближе и ближе. Пусть они находились в нескольких километрах, это никак не успокаивало. Потому что выглядели они очень жутко. Как сама смерть. Рваные черные балахоны, капюшон, но не видно лица. Кожа казалась серой, будто в слизи, а рост достигал не меньше трех метров. – Что это такое? – испуганно спросил Хан, мертвой хваткой вцепившись в Минхо. Его сердце бешено стучало. Ли чувствовал его своей спиной. – Дементоры. Это темные существа, которые не знают пощады. Они живут там, где тьма и гниль. Приносят уныние и гибель. Они питаются человеческими эмоциями и даже могут высосать душу. Если ты получишь поцелуй дементора, то навсегда потеряешь себя. Ты останешься живым, но внутри будет пустота. Просто тело. Джисон жался в страхе. Он не хотел, чтобы из него высасывали душу. Не хотел кануть в бытие, оставшись пустой оболочкой. – Держись крепче, – скомандовал Минхо, разворачивая Клювокрыла. – Давай, мальчик. Нам нужно убираться, – шепнул он на ухо гиппогрифу. Клювокрыл закричал, набирая скорость. Ветер бил по щекам, звенел в ушах. Джисон зачем-то обернулся, рассматривая дементоров. Они клубились в небе черной дымкой. Мороз пошел по коже. – Не смотри им в глаза! – крикнул Ли, подгоняя гиппогрифа. Джисон вздрогнул, отвернувшись от темных существ. Клювокрыл спикировал на землю, спустив волшебников прямо к воротам замка. Он подтолкнул их в спины, призывая скорее зайти внутрь, а сам поспешил скрыться в Темном лесу. – Клювокрыл! Хан собирался его вернуть, но был остановлен Минхо. Ли потянул его на себя, схватив за руку, и открыл дверь. Дементоры приближались к шпилям Хогвартса, окутывая воздух холодным инеем. – Для животных дементоры не опасны. Но если ты вовремя не защитишься, то… Минхо не стал продолжать. Джисон встревоженно провожал глазами гиппогрифа, пока насильно не был затянут в замок. Минхо плотно закрыл дверь, ведя его по коридору. – Профессор Макгонагалл! – встретив Минерву на лестнице, крикнул он. Студенты, что стояли поодаль от нее, обратили на третьегодку внимание. – Что случилось? – нахмурено спросила она, подозревая что-то неладное. – Дементоры приближаются к замку. Нужно срочно предупредить всех. Макгонагалл обвела столпившихся студентов взглядом, а затем громко произнесла: – Не покидайте замок! Закройте все двери и окна! Дементоры не должны попасть внутрь. Быстрее! Она поспешила к Дамблдору. Спустя пять минут все двери и окна были наглухо закрыты и завешены шторами. По окнам расходились морозные узоры, и даже слышалось тихое постукивание острых ногтей по стеклу. Студенты в страхе попрятались по комнатам в надежде, что темные существа уйдут. Но не через день, ни на следующие сутки, дементоры так и не покинули территорию Хогвартса, оставшись в Темном лесу. Профессор Люпин срочно приступил к обучению первогодок новому заклинанию, способному прогнать дементоров…

***

– Экспекто патронум! – уже почти в тысячный раз кричал Джисон, размахивая палочкой, но из наконечника тиса вырывались лишь жалкие искры. До экзаменов оставалось чуть меньше месяца. Хан надеялся, что у него получится за это время освоить и подтянуть все, в чем он не был силен. Заклинание должно было вызвать патронуса – эфемерное существо, служащее как защита от дементоров и смеркутов. Патронус может выглядеть как простое облако серебристого пара или же обретать форму животного. К примеру, у Хенджина был грациозный лебедь. У Сынмина – сова. У Феликса – маленькая ласка, а у Минхо… – Экспекто патронум! Ли взмахнул палочкой и под потолком Выручай-комнаты голубой вспышкой пробежала пантера. Она прыгнула над головами, вытянув массивное тело, а затем растворилась. – Почему у меня не получается? – возмутился Хан. – Что я делаю не так? Минхо подошел ближе, спрятав палочку в карман, и попытался объяснить: – Это заклинание очень сложное. Некоторым магам оно не поддается даже к концу жизни. Патронуса под силу вызвать только сильным и опытным волшебникам. Для этого необходимо вспомнить самые счастливые моменты своей жизни. – Да знаю я! Знаю… – нахмурился Джисон. – Но я уже перепробовал все воспоминания! От полета на Клювокрыле до первого глотка какао! Ничего не получается! – пыхтел он. Ли остановился позади Джисона, встретившись с ним взглядом в зеркале. – Закрой глаза, – тихо произнес он, опустив руки на плечи. – Расслабься. Не пытайся насильно вытащить воспоминание. Пусть оно придет само. Джисон выдохнул, прикрыв глаза, затерявшись в пространстве. Он пытался ни о чем не думать, но Минхо… Минхо будто не позволял не думать о себе. Он мягко сжал плечи Хана и тихонечко спросил в самое ухо: – Что ты чувствуешь? Хан задумался, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Первым пришло… – Спокойствие, – произнес он. – Что еще? – Тепло. – Еще? – Минхо продолжал помогать ему притянуть самое нужное воспоминание и освоить заклинание патронуса. Он буквально вводил Джисона в транс, убаюкивая бархатным голосом и поглаживая плечи. Джисон хмурил брови, словно копался внутри себя, концентрируясь на своих чувствах. Минхо все стоял за его спиной, держа руки на чужих плечах. Он смотрел на Джисона через зеркало. Разглядывал. Его кожу, губы, кучерявые волосы, под которыми прятался шрам. И все шептал на ухо, с каждым словом становясь все тише и тише. Хотел, чтобы их никто не услышал. Никто не нашел. Они сбегали по ночам, тренируя заклинания в Выручай-комнате. В замке усилилась охрана. Филч чаще обходил коридоры, выискивая нарушителей. Многие, испугавшись наказания из-за нарушения запрета, действительно не покидали комнат после заката. Но были и те, кто не мог сидеть сложа руки. Упрямство Джисона победило страх быть пойманным, поэтому он сбегал в Выручай-комнату, чтобы тренироваться. К тому же у него была мантия-невидимка, которая помогала остаться незамеченным. Здесь было тихо. Никто даже не знал о ее существовании, считая просто глупыми слухами. Но эта комната была маленьким секретом между ним и Минхо. А также Феликсом, Хенджином и Сынмином. Их друзья тоже знали о ее существовании. Минхо и Джисон рассказали им. Но только эти двое ходили сюда каждую ночь. Поэтому, когда Ли в одну из ночей не нашел Джисона в комнате, сразу же пришел сюда. Они больше не боялись быть запертыми в ее стенах, потому что для того, чтобы выйти, нужно было просто попросить. Или решить недосказанности… – Что ты чувствуешь еще? – повторил Минхо. – Мне хорошо, – улыбнулся Джисон. – Я в безопасности. Мне больше не страшно. Чувствую какую-то необъяснимую силу. – А теперь попробуй с этими ощущениями произнести заклинание. Но не открывай глаз… К тебе должно будет прийти воспоминание. Минхо взял руку Джисона, в которой была зажата палочка, и взмахнул ей, словно вкладывал и свое воспоминание вместе с силой. – Скажи его, – прошептал он. – Скажи так громко, как только сможешь. Хан ощутил на своей щеке чужое дыхание. Минхо невзначай задевал кожу губами, тихо произнося слова, отчего Джисон покрылся приятными мурашками. Привычный свеже-горький запах защекотал рецепторы. Где-то фантомом послышалась знакомая музыка, а затем… – Экспекто патронум! Из конца тиса вылетела безумная энергия света, преобразовавшись в голубого оленя. Он постучал по полу копытами, словно просил внимание от своего волшебника. – Он ждет тебя, – с улыбкой шепнул Минхо. – Открывай глаза… Джисон проморгался, увидев оленя. Мягкий, тонкий. Но за этой оболочкой скрывалась настоящая сила, великая храбрость и склонность к самопожертвованию. – Это… – Красиво, да? – улыбнулся Ли. – Это твой патронус. Твое «Я». Олень снова стукнул копытами и побежал прямо к Джисону, постепенно растворившись. Хан был благодарен Минхо за помощь, но так и не сказал, какое воспоминание вызвало патронуса. Под веками все еще играли картинки, яркими вспышками напоминая Джисону о его с Минхо первом танце на весеннем балу…

***

Покинув Выручай-комнату, Минхо с Джисоном поспешили вернуться в свои комнаты. Солнце только-только уходило за горизонт, поэтому они не боялись, что где-то в коридорах их будет поджидать Филч. Минхо привычно проводил Джисона в крыло Гриффиндора и остановился возле его комнаты. – У нас есть десять минут, чтобы успеть помыться. Тебя подождать? – Да. Я быстро возьму вещи. Хочешь поздороваться с Буклей? Минхо кивнул с улыбкой. Джисон стал открывать дверь, но внезапно из-за угла вышла встревоженная Макгонагалл и позвала студентов. – Как хорошо, что я вас нашла. Где вы были? Волшебники переглянулись, не решаясь рассказать правду. Минхо соврал, что они с Джисоном решили немного прогуляться во дворике, но потеряли счет времени. Дементоры больше не кружили над замком, скрывшись в Темном лесу. Но сегодня Хагрид был там и не столкнулся ни с одним из них. Возможно, они улетели, оставив Хогвартс в покое… – Что-то случилось? – заметив заминку Минервы, спросил Хан. Она нахмурилась, подбирая слова. – У меня для вас не самые хорошие новости… Мистер Ким… Джисон быстро догадался, к чему ведет профессор, но надеялся, что был неправ. Сломя голову, он побежал в лазарет, игнорируя просьбы Макгонагалл остановиться. В лазарете было темно. Редкие факелы отбрасывали на стены узкие тени, а за ширмой слышался тихий плач. Джисон подошел ближе, не веря своим глазам… Сынмин лежал на кровати, словно кукла. Безвольный манекен. Его рука застыла в непривычной позе, сжимая между пальцами маленькое зеркало. Глаза, как и у Джеймса с Лили, застыли в ужасе. Хенджин, склонившись над рыдающим Феликсом, повернулся в их сторону. – Нет… – тяжело ступая, прошептал Хан. Ликс, услышав знакомый голос, поднял заплаканные глаза. По его щекам тихо капали слезинки. Глаза опухшие, полные печали. А щеки красные, впалые. На его лице пропала улыбка, отражая гримасу боли и вселенской утраты. – Сынмин… Он… – губы задрожали. Феликс припал лбом к руке Кима, в которой было зажато зеркальце. На серебряную круглую рамку упала слезинка, отразившись в холодной поверхности. – Как же так… – на грани срыва произнес Джисон. Сынмин не двигался. Как Лили и Джеймс, он замер в одной позе и смотрел в пустоту. Больше не был слышен его голос. Не слышно и дыхание. Ужас спрятался за стеклами очков, отражая опечаленные лица друзей. – Он был на первом этаже? – сквозь зубы произнес Минхо. – В том коридоре? Минерва покачала головой, наблюдая за Ханом, что упал на колени возле кровати, уткнувшись в плечо застывшего друга. Он до треска сжал ткань чужого пиджака и тихо всхлипнул. – Нет. Его нашли возле библиотеки, – ответила Макгонагалл. – Уже третий студент, пострадавший… – Почему вы ничего не делаете! – крикнул Джисон сквозь слезы. – Где ваш чертов антидот! Феликс! Блондин вздрогнул, спрятав глаза под челкой. Он и сам понимал, что они слишком затянули с противоядием. Но ускорить процесс никак не мог. Корень мандрагоры должен настояться ровно месяц, чтобы привести всех к желаемому результату и вылечить зачарованных. – Сколько мы должны еще ждать! – Джисон… – Минхо подошел к нему, положив руку на плечо, и попытался успокоить. Но Джисона уже было не остановить. – Что-то пыталось убить Сынмина! Сколько еще людей должно пострадать, чтобы, наконец, все получили антидот! Кто во всем этом виноват! – Джисон, успокойся, – нахмурился Хенджин, защищая Ликса, на которого пристально смотрел Хан. – Не вини во всем Феликса. Отвар из мандрагор требует много времени. Оттого, что ты тут кричишь, ничего не изменится. Нужна как минимум еще неделя, чтобы получить его. – Почему все должны страдать! – рыдал Джисон. – Почему Сынмин лежит здесь! Если он умрет, кто будет нести за это ответственность! Макгонагалл молчала, печально глядя на студентов. Она, как профессор Хогвартса, понимала, что винить в этой ситуации можно было только ее. Она не уследила за студентами. Не уберегла их. Не смогла обеспечить им безопасность. Даже меры предосторожности не помогали. Сынмина нашли у библиотеки. Не в закрытом коридоре, куда нельзя было ходить. Означало только одно… Это может прятаться где угодно. – Как все это остановить! – почти бился головой Джисон. – Как! Что мы можем сделать! У Хана случилась настоящая истерика. Злость, боль и грусть смешались воедино. Он переживал о Сынмине, как и все остальные. Переживал обо всех студентах Хогвартса. Если следующим в лазарете окажется еще кто-то из друзей? Или Минхо… он точно не переживет… Джисона пришлось выводить силой. Минхо буквально вынес его на руках и вернул в комнату. Феликс ночью так и не вернулся. А вот третьегодка просидел возле него до самого рассвета. Только под утро Ликс вошел в спальню и тихо лег на кровать, спрятавшись под одеялом. Он всю ночь плакал в объятиях Хенджина, сидя в лазарете рядом с Кимом. Для него тоже было больно осознавать эти события. Сынмина заколдовали. А нечто, что сделало это с ним и с другими студентами, гуляло по замку, как по собственному дому. Или же… это действительно был его дом. Первогодки не разговаривали три дня. Феликс был обижен. Ведь Джисон косвенно обвинил его в произошедшем. Но Ликс сам признавал свою вину. Впрочем, ускорить процесс по созданию антидота он никак не мог. Оставалось только ждать и надеяться, что больше никто не пострадает. Феликс так и не произнес ни слова. Джисон вышел из комнаты, оставив друга одного. Он не мог смотреть ему в глаза. Вчера он сорвался на нем. На всех. Даже на Минхо. Ли смиренно принимал удары в грудь, слушая рыдания возмущенного Джисона. Но если Минхо получил извинение сразу. То Феликс… Джисон остановился возле кабинета Дамблдора. Ноги сами привели его сюда почему-то. Он постучал, но так и не услышал ответа. Дверь открыл тихо, заглядывая внутрь. Директора нигде не было. На жердочке сидел Фоукс, вычищая перышки. Хан осмотрелся, грузной походкой плюхнувшись в гостевое кресло. Он прикрыл глаза, совершенно не понимая, что делать дальше. Его тоже съедала вина за свои бездействия. Причина состояния Сынмина и других заколдованных студентов напрашивалась сама собой. Кто-то нашел Тайную комнату, выпустив зло на свободу. Хан был уверен, искать предателя нужно было на Слизерине. Ведь только истинный наследник Слизерина мог открыть эту чертову комнату и подчинить себе монстра. Но Минхо и Хенджин не могли сделать этого. – Джисон? – удивился Дамблдор, войдя в кабинет. Он обошел первогодку и сел за свой рабочий стол. Хан выглядел очень подавленно. Словно витал в своих мыслях, переживаниях. Словно был вовсе не здесь. – Как ты себя чувствуешь? – аккуратно спросил Альбус. – Ужасно, – честно ответил Джисон. – Мой друг лежит в лазарете, околдованный неизвестно почему. У меня совершенно нет сил веселиться, зная, что сейчас происходит с Сынмином. Профессор… – поднял он опечаленный взгляд. – Что это такое? Дамблдор разгладил бороду, раздумывая о чем-то своем, а затем произнес: – Понимаю твое состояние. Пострадали три студента нашего университета. Я как директор, просто не могу спокойно смотреть на это. У тебя болит сердце за товарищей. Но и мне неспокойно на душе. Зло разгуливает по замку, но мы никак не можем поймать его след. Все трое были полумагами. Это наводит нас на не очень приятные мысли. – Полумагами? Все трое?.. – уставился на него Хан. – Да. И Лили с Джеймсом, и Сынмин полукровки. Они родились в семьях маглов. Как и твоя мама. В Хогвартсе уже было похожее много лет назад, когда в стенах замка учился… Сам знаешь кто… – Волан-де-Морт был вашим учеником. Вы рассказывали мне об этом однажды. – Да. Но я не уточнил, что Волан-де-Морт учился на Слизерине. Тогда его еще звали Том Реддл. Впрочем, думаю, ты и сам догадался об этом. Воланд был чистым темным магом. Его боялись все и не произносили даже имени. Даже вспоминать и думать о нем никто не хотел. Но Джисон часто думал о нем. Порой казалось, будто он был рядом. Дышал в затылок и смеялся. Но когда Хан поворачивался, за спиной никого не было. Пустой коридор и тишина. – Том Реддл был тихим, но очень способным мальчиком, – продолжил директор. – Пусть заклинания не давались ему с самого начала, но он старался. Упорно тренировался и развивал свое волшебство. Я не хочу пугать тебя, Джисон. Но обязан сказать об этом, – Альбус помедлил, наблюдая за настороженным Ханом. – С каждым днем ты все больше напоминаешь мне его. – Ай! – Джисон прикоснулся к горящему шраму, корчась от боли. Но она быстро прошла, а вот беспокойство… совершенно нет… – У вас с ним одинаковые палочки. Тис с сердцевиной из пера феникса. Скажи мне, Джисон, кошмары по-прежнему снятся тебе? О да… Кошмары снились ему почти каждую ночь. От гигантского змея до жутких дементоров, готовых высосать его душу. Но в последнее время ему снился Волан-де-Морт. Джисон видел его как наяву. И пусть лично они не были знакомы, он знал, как выглядел этот маг. Дамблдор ему все рассказал… – Снятся. – Тебе снится Волан-де-Морт? – с беспокойством спросил Альбус. Джисон несмело кивнул, прячась от пристального взгляда директора. Хан не посмел заглянуть ему в глаза и не желал слышать того, что произнес Дамблдор позже. – Он рядом. Он рядом с тобой, Джисон. Может быть, даже уже на территории Хогвартса. Будь осторожен. Если снова почувствуешь его, не поддавайся чужой воле. Возможно, он обо всем догадался. Но пока недостаточно окреп, чтобы сразиться с тобой в одиночку. Чтобы быть уверенным в своей победе, ему понадобится помощник. Не простой темный маг, что-то более сильное… крупное и зловещее…

***

Хенджин пробирался сквозь густые заросли Темного леса, смело ступая по трещащим веткам. Он хотел прочистить мысли. Заняться любимым делом. Но все нити давно кончились, как и любая пряжа. Когда он вязал или шил, не думал ни о чем. С нетерпением ждал результат. Новую вещь, сделанную своими руками. Хван вышел на поляну, где обычно пасся его знакомый единорог. И пусть волшебное существо было очень вредным, но зато делилось своими волосами и советовало новые места с большим поселением тутовых шелкопрядов. Хенджин позвал единорога, но никто не откликнулся. Он не был в лесу почти месяц. Так и не отыскав в прошлый раз старого знакомого, Хван вернулся в замок ни с чем. Но терпеть больше не было сил, как и сидеть без дела. Он не мог помочь Феликсу сделать антидот. Но, видя состояние первогодки, хотел поднять ему настроение. Было невыносимо смотреть на его слезы. Пусть Ли и позволял обнимать себя и шептать ласковым голосом слова поддержки на ушко. Хван не мог видеть его таким подавленным. Он хотел сделать ему приятно. Подарить нечто особенно, что хоть чуть-чуть скрасило бы его боль. Шапку, полученную на Рождество, Ликс носил до самой середины марта. Пусть он и называл ее уродской, но Хенджин знал… Феликс просто не мог принять тот факт, что Хенджин сам связал ему что-то, подарил. В последнее время они стали ближе. Нашли общий язык и даже частенько вязали вместе наперегонки, привычно затевая небольшие споры. Но им было комфортно друг с другом. А Хенджин больше не хотел отпускать его обратно в крыло Гриффиндора, предлагая остаться с ним на ночь. Просто дружеская ночевка. Просто время до рассвета за чашечкой лавандового чая. Минхо все равно пропадал ночами с Джисоном, помогая первогодке с заклинанием. Хенджину засыпать в одиночестве не хотелось. Поэтому он и стал упрашивать Феликса подольше побыть с ним. В ночь, когда Сынмина заколдовали, Ликс в слезах уснул в комнате третьегодок. Хенджин аккуратно прилег с ним, притянув в свои объятия. Феликс тихо сопел, роняя слезы на подушку, и крепко прижимался к груди того, кого раньше терпеть не мог. Но не теперь… Между ними чувствовалось нечто, отчего у обоих сходили с ума бабочки в животе. Но никто так и не смог в этом признаться. Хван отодвинул куст, проходя дальше. Он безумно рисковал. Если об этом узнает Дамблдор, ему несдобровать. Но по-другому не мог. Ему нужно было отвлечься. Луна пробивалась сквозь кроны деревьев, подсвечивая путь. Хенджин тихо вышел на поляну и замер, схватившись за палочку, что пряталась в его кармане. Темная фигура, услышав чужие шаги, резко бросилась в бегство, скрываясь за толстыми стволами деревьев. На земле лежал единорог. Его белая грива больше не светилась, яркими блестками, искрясь под луной. А по шее стекала голубая кровь, образовывая под мертвым телом большую лужу. – Гесперос… – с сожалением произнес Хенджин и упал на колени рядом со старым другом. Белая грива становилась все бледнее и бледнее. Существо не дышало. Прикрыв глаза, оно лежало на земле. Больше единорог никогда не отругает Хенджина за очередную просьбу, никогда не протопчет серебряными копытами тропинку, чтобы показать путь. Он больше никогда не откроет глаза… Хван погладил его по тусклой гриве и последний раз обнял единорога, припав к его холодному лбу своим. Его мертвое тело рассеялось, упав в руки Хвана крупным бриллиантом, навсегда покинув этот мир… Хенджин посмотрел сквозь деревья, выискивая убийцу. Но там уже никого не было…

***

Феликс шел по коридору, возвращаясь из лазарета. В руке он сжимал круглое зеркальце, что запечатлело тот самый миг перед тем, как Сынмин застыл в ужасе. Он разглядывал отражение своих грустных глаз и кусал до боли губы. Внезапно в плечо кто-то толкнул. Зеркало чуть не выпало из рук, грозясь разбиться и разлететься мелкими осколками. Феликс остановился, оглянувшись назад. – Чан? Бан остановился, повернувшись к нему с натянутой улыбкой. Его руки быстро спрятались под темную мантию, скрывая пятна на рукавах. – Ты к Сынмину? Чан замешкался, а затем согласно протянул, заметив зеркало в чужих руках. – Мне разрешили забрать зеркало. Как только он очнется, я верну его, – прижав вещицу к груди, с грустной улыбкой произнес Ликс. – Очнется ли? – хмыкнул Бан. – Ты правда в это веришь? Феликс вздрогнул от непривычного тона третьегодки. Казалось, будто он насмехался над ним и над… над всеми студентами, что были в лазарете. – Что ты… – Извини. Я спешу, – пожав плечами, произнес Чан и быстро скрылся за углом. Его поведение показалось Ликсу странным. А ведь они с Джисоном перестали общаться. Казалось, что Чан избегал его. Джисон пытался найти друга, поговорить, но тот никогда не шел на контакт. На тренировках не появлялся. Вечно куда-то сбегал, словно был занят чем-то своим. Словно у него были свои секреты. – Ты к Сынмину? – послышался голос за спиной. Джисон стоял, глядя куда угодно, лишь бы ни на лучшего друга. В его руках была старая гитара Сынмина, на которой Ким учил его играть. – Нет, – покачал головой Ликс, тоже не решаясь смотреть ему в глаза. – Только что оттуда. Но могу сходить с тобой, если… если ты хочешь. Хан не ответил. Между ними повисло неловкое молчание. Джисон ковырял носком кроссовка трещинку на полу под ногами, а Ликс нервно перебирал в руках зеркало, кусая губы. – Прости. – Прости. Произнесли они одновременно. – За что ты извиняешься? – удивился Джисон. – Я правда виноват в том, что произошло с Сынмином. Будь у нас антидот… – Не говори так! – возмутился Хан. – Ты ни в чем не виноват! Это я, дурак, ляпнул, не подумав! Поэтому кто и должен тут извиняться, то только я! Ликс слабо улыбнулся. – Я скучал по такому громкому Джисону. Думал, ты больше никогда не заговоришь со мной. – Ты мой лучший друг, Феликс. Я не посмел бы оставить тебя. Я тоже скучал по тебе. Прости… еще раз… Ликс протянул руки, предлагая объятия. Джисон прильнул к нему, вдохнув запах теплого печенья и шоколадного молока. Они долго так стояли прямо посередине коридора. Ликс поглаживал его по спине, потираясь веснушчатой щекой о висок. – Я хочу, – тихо произнес Джисон, оторвавшись от плеча. – Хочу, чтобы ты сходил со мной к Сынмину. И чтобы вы оба послушали, как я играю. Феликс мягко улыбнулся, взяв его за руку, и направился вместе с ним в лазарет. Ким по-прежнему лежал, не подавая признаков улучшения. Помфри сидела за столом, чиркая по пергаменту острым пером. Она поздоровалась, пустив первогодок к другу, и вернулась к записям, сосредоточенно выводя буквы. Джисон присел на стул, оставив возле кровати гитару, и тихо поприветствовал Сынмина. Он знал, что Ким не ответит, но молчать рядом с ним не мог. Хан был уверен, что он все слышал. Возможно, ему было бы приятно, если бы с ним разговаривали друзья. – Без тебя совсем не то, – произнес Хан грустно. – Мы все очень скучаем по тебе. Возвращайся скорее. Феликс погладил Сынмина по голове с опечаленной улыбкой. Джисон сжал застывшую руку, прижатую к телу. Внезапно под ладонью почувствовалось что-то странное. Он взглянул на сжатый кулак, увидев торчащую бумажку. – Феликс, – подозвал он. – Смотри. Тут что-то есть. Ликс присел рядом с ним, разглядывая торчащий клочок. Джисон аккуратно разжал чужой кулак, вытащив оборванную бумажку. Ликс ахнул, прочитав в спехе написанное слово. Василиск… Спустя два часа Хогвартс снова был неспокоен. Никто не мог найти капитана команды Гриффиндор по квиддичу – Бан Чана. Джисон уже ничего не понимал…

***

Хагрид напевал себе что-то под нос, постукивая по раскаленному котелку деревянной поварешкой. Клык храпел на диване, размазывая по пледу слюни. Хагрид подчерпнул ароматный напиток и налил себе в кружку, сделав на пробу глоток. Он громко закашлялся, услышав стук в дверь. Но на пороге никого не было. – Кто здесь? Из пустоты показалась голова, плечи, а затем... – Джисон? – удивленно уставился он на первогодку, стоявшего на своем пороге. Хагрид огляделся по сторонам, а затем быстро впустил Хана внутрь. – Тебя кто-нибудь видел? – встревоженно спросил великан. Джисон отрицательно покачал, снимая мантию-невидимку. – Тебе нельзя быть здесь, – нахмурился Хагрид. – Время уже перевалило за полночь. Если кто-то узнает, что ты покинул свою комнату, тебе не поздоровится. – Знаю, – пожал плечами Джисон. – Но Феликс спит. Минхо тренируется, почти не обращая ни на что внимания. А Хенджин меня даже не заметил, когда я зашел к нему в комнату. Ему нужно побыть одному. Гесперос умер у него прямо на руках, оставив после себя лишь драгоценный камень. – Последний единорог… – прошептал Хагрид. – Садись. Налью тебе чаю. Он поставил на стол наполненную кружку и сел напротив, потягивая напиток. – Ты сказал «последний единорог»? Что это значит? Великан нахмурился, встревоженно вглядываясь в кружку, а затем тихо начал: – В Темном лесу стали пропадать единороги. Сначала я думал, что они просто ушли. Сменили место. Или спрятались. Но когда я нашел первый труп, а затем третий… Я понял, что кто-то их убивает. – Дамблдор знает? – спросил Хан, царапая ногтями по ручке. – Знает, – кивнул Хагрид. – Конечно, знает. И он очень беспокоится. – Почему? – Кровь единорогов не только волшебная, но и очень опасная. Свежая теплая кровь, выпитая из раны единорога, способна вернуть к жизни любого, даже если он на волосок от смерти. Но испив ее однажды, человек подвергается страшному проклятию, которое следует за ним всю жизнь. – Что это значит? – удивился Джисон. – Вечная жизнь… Хан никогда не слышал о таких магических свойствах единорожьей крови. Ее нередко использовали в темной магии, особенно в зельях. Но чтобы пить ее ради вечной жизни… Джисон бы просто не мог подумать. – Но кому захочется принимать на себя такое проклятье? Хагрид басисто рассмеялся, отпив чаю. – Ты так юн и наивен, мой друг. Джисон насупился, сложив руки на груди, словно его обозвали дураком. – Пока ты не знаешь забот и не чувствуешь костлявых рук старости. Не жалуешься на боли в спине и не слышишь, как хрустят твои колени, – усмехнулся он. – Молодым не понять стариков, таких как я. – Ты не старый, Хагрид! – возмутился Хан. – Не говори так про себя! Великан мягко потрепал его по голове, отвесив теплую улыбку. – Ты всегда был так добр, Джисон… Но я не договорил, – выставив палец, нахмурился он. – Вам не понять такого яростного желания молодости. Потому что вы сами молоды. И не боитесь умереть. В погоне за молодостью люди находят самый надежный путь – вечная жизнь. Но совершенно не задумываются о том, что так только обрекают себя на еще большие страдания. – Но кто убивает единорогов? Кто в Хогвартсе хочет получить вечную жизнь? – Не думаю, что это кто-то из жителей замка, Джисон. Скорее всего, мы имеем дело с тем… – Чье имя нельзя называть, – закончил за великана Хан. – Ты имеешь в виду Волан-де-Морта? Хагрид кивнул. – Никто не знает, где он. Потому что не видят. Но это не значит, что он не может быть где-то поблизости. Джисона пробрали мерзкие мурашки. Озноб, неприятный холодок по спине между лопаток. Он обернулся, словно боялся там кого-то увидеть. Но было пусто. – Профессор Дамблдор говорил, что Волан-де-Морт учился в Хогвартсе. – Это правда, – согласно протянул Хагрид. – Он был очень умен. Но всегда держался в стороне ото всех. Любил одиночество. Или делал вид. – С ним никто не общался? – Думаю, это он не хотел. Я пытался однажды, но ничего не получилось. – Ты был знаком с ним? – ошарашенно уставился на друга Хан. – Скажем так… Мы учились в одно время. Том Реддл был лучшим учеником Слизерина за всю историю существования Хогвартса. Но и так же стал самой ужасной фигурой в этой истории. Он всегда тянулся к магии. Темной магии, – выделил Хагрид слова. – Его увлечение переросло в одержимость. И он буквально сошел с ума, выпустив на свободу зло. – Он открыл Тайную комнату и пробудил Василиска? Хагрид оглянулся, словно боялся, что их кто-то подслушивает, и тише ответил: – Возможно… В тот год умерла полукровка. Ее нашли в туалете на первом этаже. Она посмотрела ему прямо в глаза и тут же погибла… Хогвартс на время закрыли. Зло, добившись своего, снова спряталось, а ситуация осталась в прошлом. Но не забылась. Я точно не уверен, был это он или нет, но… Сам понимаешь… Том Реддл обладал такой силой, что мог бы запросто подчинить себе змея… Но я тебе этого не говорил.

***

Джисон вышел от Хагрида с полностью сложившимся паззлом. Три полумага в лазарете. Мертвая полукровка, что встретилась со своей смертью в ванной комнате. Застывших студентов спасло лишь то, что они не смотрели Василиску прямо в глаза. Джеймса нашли в воде. Лили лежала возле окна, продолжая смотреть в него. А Сынмин увидел монстра через зеркало. Все трое видели его смертоносный взгляд через отражение, поэтому остались в живых. Что же касалось мертвой полукровки, так ответ напрашивался сам собой… Джисон прошмыгнул в коридор, где Хината нашел Джеймса. Если в замке и было место, в котором никто не мог ожидать найти Тайную комнату, так это именно этот туалет. Но кто же все-таки открыл ее… Плакса Миртл рассматривала свое отражение в пыльном зеркале. К ней в туалет никто не ходил уже давно. Многие студенты просто боялись встретиться с ней, сидя прямо на унитазе. Ликс же, жалея бедного призрака и пытаясь скрасить ее одиночество, иногда приходил к ней поболтать. Джисон резко распахнул дверь, напугав Миртл. Она вздрогнула, подлетев к потолку, и стала недовольно бурчать. – Как ты умерла? – с ходу спросил Хан. Плакса грустно вздохнула, облокотившись на закрытую кабинку. – Как непривычно, – хмыкнула она. – Никто никогда не интересовался у меня про это. Ты стал первым. – Как ты умерла? – строже повторил Джисон. Миртл покрутила прядку на пальце и улыбнулась. – Ты правда хочешь узнать? Джисон уверенно кивнул. Она облетела весь туалет, заливисто смеясь, и остановилась прямо напротив Хана. – Ты всегда мне нравился, Джисон-и. Но я не знала, что это взаимно, – хихикнула она, как всегда витая в своих бредовых мыслях. Она была действительно странной… Джисон отошел от нее на несколько шагов, уже жалея, что решился спросить об этом. – Или ты просто хочешь воспользоваться мной! – ахнула она. – Плакса Миртл, пожалуйста, – протянул Хан. – Я не хочу воспользоваться тобой. Мне вообще нравится другой человек! Хан резко замолчал, прикрыв рот. Миртл хитренько ухмыльнулась, подлетев ближе. – Я знаю, кто это. Все жду, когда ты ему об этом расскажешь. Фраза вырвалась сама по себе. Джисон цыкнул, покачав головой. Все, что горело у него внутри, отчего так стучало сердце рядом с Минхо. Все это было так просто объяснить… Минхо ему нравился. Джисон не стал отрицать, тихо усмехнувшись. – Но раз ты пришел сюда, – хмыкнула Миртл. – Так уж и быть, расскажу тебе. Хотя бы потому, что ты один из немногих, кто не боится разговаривать со мной. Джисон приготовился слушать, надеясь подтвердить свои догадки. Плакса села на подоконник, болтая ногами. – Я помню это, как сейчас, – начала она. – Меня даже при жизни избегали люди. Надо мной издевались однокурсники. Я столько терпела. Я их ненавидела. Но никогда не могла им ответить. В тот день я нашла свою палочку в мусорке. Она была сломана и больше не работала. Я убежала, слыша в свою сторону противные смешки. Людишки тыкали в меня пальцами, приговаривая о том, какая я жалкая… Чтобы не видеть их, я закрылась в этом туалете, – протянула она, обводя ванную комнату взглядом. – И пока пыталась успокоиться, рыдая, сидя прямо на крышке унитаза, услышала странные звуки. Я вышла из кабинки, а затем увидела два желтых глаза! – вскрикнула она. – Они были просто огромными! Жуткими. Мое тело парализовало, а затем… Я проснулась тут. Но уже стала призраком… Как тебе история? – неожиданно хитро усмехнулась она. – Ужасно… – нахмурился Хан. – Видишь. У меня такая нелегкая судьба, – наигранно захныкала Плакса. – Где ты видела те глаза? Миртл смахнула невидимые слезы, посмотрев на Джисона. – Вон там! Прямо у раковин, – указала она. Джисон подошел к толстой колонне с умывальниками и рассмотрел старое треснувшее зеркало. Он ощупывал каждый сантиметр, пытаясь найти какой-то рычаг. Джисон повернул кран, услышав щелчок. Внезапно колонна затрещала. Каменная крошка посыпалась на пол, а стена с прибитой раковиной отъехала в сторону, открыв вид на лестницу. Джисон посмотрел на Плаксу задумчивым взглядом. – Ты знала об этом? – Нет, – покачала она головой. – Но, кажется, уже слышала похожий звук недавно. Во время бала. Кто-то был в туалете до того, как вы с Феликсом пришли. Или после… Я не помню. – Ты его видела? – Нет. Я пряталась в кабинке. – Во сколько это было? – Не знаю, – пожала она плечами. – Возможно, через час. Или больше. Призраки не ведут счет времени. Время нам не нужно. Мы вне его, – протянула Миртл. Джисон сухо сглотнул, посмотрев на лестницу. Кто-то открыл Тайную комнату во время бала. Примерно в это время нашли Джеймса. Значит, это точно сделал Василиск. Джисон был прав, когда подумал об этом месте. Что оно как-то связано со змеем. С Тайной комнатой. Его догадки оказались верны, но… – Что это? – спросила Плакса. – Тайная комната… В ней живет зло. Василиск, – пояснил он. – Тот, кто убил меня? – Да… – И ты пойдешь туда один? – А ты хочешь со мной? – Джисон перевел на нее взгляд. Миртл покрутила головой, отлетев на метр назад. – Нет. Просто спрашиваю, – хмыкнула она. Идти вниз, в неизвестность, в одиночку было очень опасно. Но друзья уже спали. Будить их совершенно не хотелось. Джисон так долго ждал этого момента. Ему снились сны, как он убивает змея. Хан хотел уничтожить зло, что заколдовало его товарищей и друга. Он не надеялся, что все трое сразу же проснутся. Но так хотя бы больше никто не пострадает. Джисон чувствовал странный прилив сил. Что-то, словно ток, гуляло по его венам, пуская маленькие разряды. Все было так же, как во сне. Но в нем рядом кто-то был. Возможно, это мама или отец? Чей-то светлый дух пришел, чтобы помочь ему. Джисон надеялся, что проиграется лучший сценарий. Где он уничтожит Василиска и не умрет. Послышалось знакомое уханье. Сова залетела в туалет, сев Хану на плечо. – Букля! – улыбнулся он. – Ты прилетела помочь мне? Сова снова ухнула, будто соглашалась. Она словно почувствовала смятение и неуверенность Джисона и прилетела, чтобы ему было не так страшно. Джисону больше не было страшно. Он медленно ступил на первую ступеньку, ощущая спиной холодный взгляд Плаксы Миртл. – Джисон, если ты там умрешь. Приглашаю жить в моем туалете, – намотав прядку на палец, предложила она. – Надеюсь, что до этого не дойдет. Но спасибо, – нервно усмехнулся он, сделав еще один шаг. Джисон спускался по полуразрушенной каменной лестнице, подсвечивая дорогу заклинанием освещения. Яркий шар света сидел на кончике палочки, немного рассеивая темноту, но не позволяя видеть то, что находилось дальше метра. Сырость и запах плесени щипали рецепторы. Под ногой что-то хрустнуло. Джисон посмотрел вниз, увидев кусок сброшенной кожи. Сова взмахнула крыльями, скрывшись из виду. – Букля! – позвал птицу Хан. Из глубины раздалось тихое уханье. Оставив позади последнюю ступеньку, Джисон побежал на звук, увидев перед собой круглую дверь. Она напоминала вход в какой-то бункер со странным замком. Шесть металлических змей ждали своего часа, когда кто-нибудь придет и разблокирует вход. – Алохомора! – взмахнув палочкой, крикнул Джисон, но ничего не последовало. – Бомбарда Максима! – но снова тишина. Хан не понимал, как открыть эту чертову дверь. Букля сидела на камне, терпеливо ожидая следующего действия своего хозяина. – И как ее открыть? Но сова не могла ответить. А если бы и ответила, Джисон все равно бы ее не понял. И как же сейчас не хватало Минхо… Или хотя бы кого-то, кто помог навести его на правильные мысли. Рассмотрев витиеватый змеиный узор, Хан решился на… глупость. Он точно не знал, получится ли у него, но надеялся. Он сконцентрировался на чувствах, теряя связь с реальностью. – Сали-си-саш-эф-са, – прошипел Хан. Он до сих пор не понимал, как у него это получалось. Словно зачарованный, он произносил каждую букву. Но делал это так, будто говорил на парселтанге всю жизнь. Словно хотел сказать на человеческом, думал на языке людей, но из глотки выходил шипящий звук. Змеиный. Послышался щелчок. Металлические заржавевшие змеи стали по одной отъезжать и прятаться в угол. Спустя пару секунд дверь открылась сама с жутким скрипом, позволив зайти внутрь. – Букля… – испуганно произнес Джисон, глядя на сову. Птица взмыла в воздух, полетев прямо в пещеру. Высокие потолки сливались с каменными стенами, а внутри даже, казалось, было светлее. Повсюду была вода и странная слизь. Джисон прошел дальше, увидев странную скульптуры гигантского лица, что было высечено прямо в камне. Его рот был широко открыт, словно глубокая нора, откуда мог выпрыгнуть кто угодно. Или выползти… Букля испуганно вскрикнула, вернувшись на плечо. Джисон перевел взгляд и увидел… – Василиск… Гигантский змей лежал, свернувшись кольцом. Казалось, он даже не слышал незваного гостя, продолжая спать. Его изумрудная чешуя была скользкой, слизкой на вид. Острые чешуйки, словно копья, торчали прямо из длинного тела. Джисон сухо сглотнул, отходя на шаг назад. Чем он думал, когда шел сюда? Надеялся так просто победить жуткого змея, что мог убить только одним взглядом? Но бежать обратно смысла не было, как времени и шанса… – Хан Джисон, – послышался чей-то голос. – Какая встреча… Из-за хвоста вышел… Чан… Он жутко улыбался, вертя палочку в руках. Не свою палочку. Это был тис. Такой же, как у Джисона. Но палочка Бана была сделана из чистой пихты и имела схожесть со слоновой костью, а эта… – Чан? Что ты здесь делаешь? – настороженно спросил Хан. Бан рассмеялся совсем не так, как смеялся настоящий. Джисон отступил на несколько шагов назад, выставляя палочку и перебирая на языке защитное заклинание. В темноте стоял совсем не Чан. Ненастоящий Чан. Кто-то в его теле все это время вместо него ходил по коридорам замка и вечно пропадал, избегая встречи с Джисоном. – Волан-де-Морт! – с ненавистью крикнул он, призывая показать себя. Хан обо всем догадался. Кто, как ни сам Воланд мог сделать это. Все объясняло странное поведение Чана. Воланд притворялся им, чтобы встретиться с Ханом там, где у него было преимущество. Но не у Джисона. Темный маг рассмеялся. Он вышел из чужого тела, приняв свой истинный облик. Чан упал безвольной куклой, глухо ударившись о пол. Он еле дышал, пропав где-то в своем же запертом сознании. Запертый Волан-де-Мортом. Бледная кожа, голый череп без единого волоса. Ноздри маленькие, словно у змеи. А глаза темные, опасные. Он был очень уродлив. Похож на саму смерть. Джисон слышал, что Том Реддл раньше обладал аристократической внешностью. С густыми черными волосами и гордой осанкой. Но со временем преобразился. Темная магия уничтожила в нем все человеческое, превратив в абсолютное зло. Воланд жутко улыбнулся, глядя прямо на Хана. Он даже не заметил ничтожную птицу, приковав все внимание к несмышленому гриффиндорцу, что решился спуститься в логово Василиска, но переоценил свои силы. – Я рад, что ты знаешь, кто я такой. – Ты убил моих родителей! – с ненавистью крикнул Джисон. – Я отомщу тебе за это! Темный маг раскатисто рассмеялся, словно издевался. Насмехался над Джисоном и его семьей. Впрочем, Хан представлял для него опасность. Но, видя этого беспомощного мальчишку, Волан-де-Морт не считал Джисона угрозой. – Не думаю, что тебе хватит сил, глупый мальчишка. – Я убью тебя! Снова смех. А затем… – Встань, змей! Проснись ото сна и сожри… Уничтожь Хан Джисона! Змеиный хвост задергался. Василиск открыл один глаз, затем второй. И поднялся на добрых тридцать метров, вытянувшись над Джисоном. Букля, испугавшись, быстро вылетела из пещеры, оставив Хана один на один со смертью. – Я бы мог убить тебя одним заклинанием, но хочу увидеть в твоих глазах боль. Много боли и ужаса. Хочу сломать тебя. Услышать хруст твоих костей и увидеть мучения! Воланд жутко улыбнулся, скомандовав змею начать бой. Сердце стучало, как отбойный молоток. Джисон чувствовал холод, что приближался к горлу, не давая сделать вдох. Это был холод смерти. Костлявые руки царапали спину, оставляя на коже кровоподтеки. Но Джисон не хотел принимать этот исход. Он должен бороться до конца. Положить всему конец. Убить Василиска, а вместе с ним и Волан-де-Морта…

***

– Инсендио! – из конца виноградной лозы вырвалось пламя, пробежав по полу Выручай-комнаты. Минхо не переставал тренировать заклинания. Пусть он и знал их все наизусть, мастерски обращаясь с волшебной палочкой, но все равно старался улучшить качество своего колдовства и довести его до максимума. – Инсендио! – снова произнес он. Пламя разрослось высоко над головой и протянулось на добрых несколько метров. Послышался истошный крик. Букля остановилась прямо перед огнем, размахивая белоснежными крыльями. Она пыталась привлечь внимание, в страхе крича имя Минхо. Ли убрал заклинание, подбежав в птице. – Что случилось? – встревоженно спросил он. – Как ты сюда попала? Букля продолжала кричать у него в голове, рассказывая все, что натворил Джисон. Где он был и главное… с кем. Минхо разозлился из-за такого опрометчивого поступка Джисона. Он не думал, что Хан найдет Тайную комнату и уж тем более пойдет туда в одиночку. Плюнув на все сомнения, Минхо поспешил ему на помощь. Потому что Джисон был в опасности. – Веди! – крикнул он, подгоняя сову. Ноги бежали по ступенькам, ощущая под ногами сброшенную змеиную кожу. Повсюду воняло плесенью и сыростью. Минхо остановился возле распахнутой круглой двери, слыша из глубины пещеры знакомый голос. Букле нельзя было идти дальше. Ли приказал ей остаться снаружи и ждать. Смерти бедного животного он не хотел. Но Букля просто не могла оставить своих друзей. Она рвалась внутрь, но Минхо не хотел ее пускать. Он закрыл дверь. Выбросил мощное заклинание, оставил птицу истошно кричать и биться в двери, размахивая крыльями. Минхо тихо извинился перед ней и побежал к Джисону…

***

– Арресто моментум! – выкрикнул Хан, направив поток энергии в Василиска. Это было уже чуть ли не тысячное заклинание. Но на змея ни одно не действовало. Ветер, огонь, время. Ничего не помогало. Волан-де-Морт смеялся над ничтожностью Джисона, управляя змеем. Он не решался сам вступать в битву, потому что еще не достаточно окреп. Единорожья кровь так и не смогла вернуть ему силы. Он все еще был слаб, чтобы бороться в одиночку. Даже после того, как Воланд убил всех единорогов в Темном лесу, испив их до последней капли, его состояние все еще оставляло желать лучшего. Нужны были помощники, которые сумели бы вернуть ему силы. Но для этого требовалось очень много времени. Сначала нужно было выпустить своих слуг из Азкабана. Но его сила… Человек, что помогал ему долгое время, был убит дементорами. Оставшись в одиночку, Воланду пришлось возвращаться к самому началу и восполнять свои силы. Но у него был Василиск. Пусть он и не обладал разумом. Пустой, бездушный змей. Но от него он получал силы. А еще он мог убить Джисона. Уничтожить весь Хогвартс, чтобы никто не помешал ему закончить начатое. Обрести абсолютное бессмертие и начать новую войну. Он хотел владеть всем магическим миром. Но ни Джисон, ни Дамблдор, ни Министерство не позволили бы ему сделать этого. Джисон все это слышал. Лично от него, пока пытался побороть змея. Но Хан знал главное, если уничтожить Василиска, Воланд ослабнет. И тогда его будет проще убить. Пусть и его же заклинанием. Но вот способен ли он на такую магию, Джисон не знал. – Глупый мальчишка! – все смеялся Волан-де-Морт. – А ведь это ты во всем виноват! Джисон уклонился, сбежав из-под пасти змея, и спрятался за камнем. – И все будут винить только тебя. Будут думать, что именно ты открыл Тайную комнату. Хан замер… В ужасе замер, осознавая, что это могло быть правдой. Кровь. Его кровь могла помочь змею пробудиться. Ведь все началось после бала. Джеймс, Лили и Сынмин оказались в лазарете после этих случаев. Неужели Дамблдор был прав, когда сказал, что в Джисоне есть частичка темного мага, а сам Волан-де-Морт впервые открыл тайную комнату. Хан не хотел в это верить… – Замолчи! – с ненавистью крикнул он. – Это все ложь! Воланд в очередной раз рассмеялся, направив змея прямо на Джисона. Василиск разрушил хвостом камень, разбросав осколки. – О, нет, не думай… У тебя бы не хватило сил открыть Тайную комнату. Поэтому мне пришлось все делать самому. Как и много лет назад. Это все был я… – он жутко улыбнулся. – Воспользовавшись этим волшебничком, – Волан-де-Морт на секунду перевел взгляд на почти бездыханного Чана, – я пробудил змея и выпустил его на свободу. Как много лет назад… Этот маг был просто пешкой. Моим прикрытием. Как же не вовремя он оказался прямо у входа совершенно один. Хочешь узнать, почему дементоры прилетели недавно в Хогвартс? Они искали меня. Но никто даже не думал, что я уже давно в этом чертовом университете, – оскалился темный маг, а затем громко произнес: – И теперь Василиск убьет тебя, а затем полакомится твоим дружком. Я верну свои силы и уничтожу Хогвартс! Убью старика Дамблдора и всех, кто посмеет помешать мне! Хан снова увернулся от удара, прокатившись по полу несколько метров, и выставил палочку, собираясь произнести новое заклинание. Василиск приблизился к нему, раскрыв ядовитую пасть. С клыков капала слюна, смешанная со смертельным ядом. Джисон кричал. Пытался убежать. Но уперся в стену, дрожащей рукой выставив палочку. Он заметно выдохся, использовав столько энергии. У него заканчивались силы и заклинания, которые он мог бросить в гигантского змея. – Баубиллиус! – послышался знакомый голос. Минхо ударил в Воланда молнией, отбросив его к стене. Такое заклинание не убило бы его, но смогло бы хоть немного остановить. – Випера Эванеско! – вкладывая все свои силы, Джисон попытался уничтожить змея. – Нет! – крикнул Ли. – Коньюнктивитус! – ослепив на время Волан-де-Морта, обратился он к Хану: – На него не действуют заклинания! Джисон не успел ответить. Воланд кричал, пытаясь вернуть зрение. Змей взбесился подобно хозяину и схватил Хана в ловушку, обвив его хвостом и подняв над землей. Палочка выпала из рук с глухим стуком, затерявшись на полу. Джисон пытался вырваться под адские вопли темного мага, в которого прилетело еще одно заклинание. Минхо не знал, что делать. Сам сглупил, не взяв никакого оружия. Но ведь он и не знал, что на змея ничего не действует. Понял только когда Хан безуспешно выпустил очередное заклинание, которое было поглощено. Минхо почти молился, боялся за Джисона, бегал глазами по пещере, пытаясь хоть что-нибудь придумать. Сердце впервые так разрывалось на части. Он не хотел потерять Хана. Винил бы себя за то, что не смог никак помочь ему. Он молился, чтобы хоть что-нибудь… кто-нибудь помог. А затем… яркая вспышка ослепила его. Палочка потяжелела в руках, потолстев и вытянувшись. Она на глазах преобразовалась в меч, чуть не выскользнув на пол. Минхо смотрел на него в полном шоке, узнав в оружие меч Гриффиндора… Ли отбросил все вопросы, услышав истошный крик Хана. Казалось, в его теле ломались кости. Столько боли было в его глазах. – Джисон! – крикнул Минхо, бросив меч. Хан поймал его, в ужасе уставившись на третьегодку. Он и сам не понимал, как такое могло произойти. Меч светился. Казалось, Минхо тоже источал магический свет, как во сне. Джисон просто растерялся, застыв в ступоре. Минхо поднял палочку Джисона. Очередное заклинание было брошено в Воланда, который не сумел его отразить. Минхо понял, что темный маг очень слаб. Ведь он мог давно убить здесь всех, но только и делал, что отдавал приказы Василиску. И тогда Минхо понял, что Воланд не имеет оболочки. Просто дух… Но чтобы избавиться от него, нужно было сначала убить змея. – Отруби ему голову! – Нет! Джисон не достал до пасти, но проткнул хвост Василиска мечом. Дух Волан-де-Морта истошно закричал. Он бросался проклятиями, бился в агонии. – Меня так просто не останови-и-и-ить… – послышалось эхо, а затем образ темного мага рассеялся призрачной дымкой. Хан упал на землю, схватив выпавший со звоном меч. Василиск взбесился. Ринулся к нему, заставляя закрыть глаза от страха, но… – Минхо! – крикнул Джисон, видя перед собой тертьегодку. Ли закрыл его, скривившись от боли. Клыки вонзились в спину, пустив яд. Джисон истошно закричал, видя кровь. – Отруби ему голову! – повторил Минхо. Он упал на колени, простонав от боли. Яд распространялся по его венам, парализуя тело. Василиск зашипел, снова раскрывая пасть, готовый напасть на Хана. Невиданная до этого сила пронзила Джисона. Гнев и слезы застилали глаза. Он закричал, взмахнув мечом. Лезвие прошло по чешуе в самую глубь, отделяя голову от туловища. Капли крови брызнули на лицо. Секунда… и огромная голова упала под ноги, откатившись в самый угол. Из тела заклубился пар с тихим шипением… Джисон отбросил меч, что с оглушительным звоном ударился об пол, и бросился к Минхо. – Нет! Нет! – кричал Хан, держа Ли на своих коленях. Минхо тихо кряхтел, жмурясь от боли. – Минхо! Нет! Ли усмехнулся, дрожащей рукой стерев с чужой щеки кровь. – Ты справился… – Минхо! Не умирай! Только не ты! Минхо слабо улыбнулся. Рука с тяжестью упала. Изо рта вырвался очередной стон. – Не умирай! Пожалуйста! Пожалуйста! Только не ты! – кричал Хан, прижимая к себе Ли. Чужие темные глаза тускнели. Минхо снова улыбнулся, что-то тихо прошептав. Веки тяжелели с каждой секундой, а дыхание становилось ничтожно слабым. – Минхо! – Прости… прости, Джисон… – Нет! Если ты умрешь сейчас, я никогда не прощу! – рыдал Хан, обнимая его. – Прости… Невыносимая боль поселилась внутри Джисона. Он не хотел потерять Минхо. Ли стал для него самым важным человеком. Самым близким. Нужным. Если Минхо не станет, Джисон этого не переживет. Хан не мог не кричать от этой боли. Словно разделял все страдания Минхо. Джисон обнимал его, роняя слезы, и просил не покидать, не оставлять его. Но веки Ли тяжелели. А затем и вовсе закрылись. Он тихо дышал, из последних сил сжимая чужую рубашку. – Минхо… Пожалуйста… – тихо шептал Хан. – Я не могу без тебя… Я… Я люблю тебя! Но Ли не ответил, издавая предсмертные вздохи. Хватка слабела. Минхо умирал. Джисон припал к его лбу своим и снова повторил. – Я люблю тебя… Минхо… Люблю… На бледном лице не было ни единой эмоции. Только боль. Джисон припал к остывшим губам, так робко, оставляя последний подарок. – Я люблю тебя, Минхо… Джисон ощущал слабое дыхание, все еще прижимаясь к его губам. В мыслях было только то, что он не сможет дальше жить без него. Джисон закрыл глаза вместе с ним. Теплая слезинка упала на холодную щеку, скатившись за шиворот. Повисла глухая тишина, сквозь которую слышался только тихий плач. Хан не отпускал Минхо, мягко целуя в губы. Сколько времени прошло, он не знал. Час, два, а может секунда, но… В миг… что-то теплое коснулось души. Словно вырвалось из груди Минхо и отбросило искру. Джисон открыл глаза, наблюдая неизвестное свечение, что исходило из тела Ли. Золотой свет щекотал кожу, возвращая жизнь. Сердце Минхо тихо забилось, набирая обороты. Джисон в полном шоке уставился на него, не веря своим глазам. Дыхание становилось все теплее. Свечение исчезло, и Минхо открыл глаза. – Джи… Джисон… – тихо произнес он, видя заплаканное лицо. Джисон крепко обнял его, слыша чужое сердцебиение. Ощущая дыхание. Кожа снова стала теплой, обретая краски. Он еще громче зарыдал, прижимая Ли к груди. – Минхо! – кричал он, не веря собственным глазам. Ли аккуратно сел, приходя в чувства. – Я… умер? – Нет! Нет! – с улыбкой произнес Джисон. – Ты жив! Какая-то неведомая сила пробудила в нем что-то. Они оба понимали, что это сделал Хан. Они все слышали и чувствовали. Минхо защитил его. Пожертвовал собой, но был воскрешен. Джисон стал его исцелением. Обрел новый дар. Хан вытер слезы, глядя на Минхо счастливыми глазами. Ли помассировал виски, словно выискивая воспоминания, посмотрел на мертвого Василиска, а затем снова на Джисона. – Ты… – Я… – кивнул Джисон, прочитав в чужих глазах тот самый вопрос. И он касался совсем не змея. Ли притронулся к своим губам, а затем, не дав Хану опомниться, притянул его в мягкий поцелуй. Джисон обнял его, сминая чужие губы. Минхо зарылся пальцами в кучерявые волосы, нежно поглаживая затылок. В этом моменте было столько нежности. Столько тепла и счастья, что казалось, словно все это сон. Но они оба ощущали друг друга. Оба понимали, что все было реальностью… – Я тоже… – тихо произнес Минхо, оторвавшись от губ. – Тоже люблю тебя, Джисон. Скрывать свои чувства больше не было смысла. Все давно было понятно. Их тянуло друг к другу уже давно. Тепло поселилось в сердце, каждый раз напоминая о себе все громче и громче. Они были влюблены. Влюблены друг в друга. И больше не могли об этом молчать. – Пора выбираться отсюда, – нехотя разорвав поцелуй, шепнул Ли и взглянул на Чана. Он подошел к Бану шаткой походкой, проверив пульс. Казалось, Чан просто спал. Он размеренно дышал, хмуря брови. Минхо произнес заклинание, чуть не выронив палочку. Он был слишком слаб. Не отошедшее от яда и шока тело не слушалось его. Джисон подошел ближе, боясь снова увидеть Волан-де-Морта. Но это был Чан. Настоящий. Он медленно открыл глаза, присел, пытаясь прийти в себя и осознать, что с ним случилось. – Доброе утро, – слабо усмехнулся Минхо. – Ты помнишь, как оказался здесь? Чан покачал головой, собирая обрывки воспоминаний. Но единственное, что удалось вспомнить: удар в спину, а затем темнота. – Нет… Я даже не понимаю, где мы… – Это пещера Василиска, – тихо пояснил Джисон. Чан уставился на них в ужасе, требуя хоть каких-то объяснений. Он ничего не понимал… А затем увидел отрубленную голову. – Ты чуть не убил нас всех и напугал до усрачки, – хмыкнул Ли, видя испуганный взгляд. – Мы расскажем тебе все, как только выйдем отсюда. Минхо подал руку, помогая подняться. Ему было жалко Чана, пусть он в тайне его и ненавидел за то, что тот клеится долгое время к Джисону. Но больше смысла для ревности не было. Потому что Джисон сказал, что любит только его. Только Минхо. Джисон шел позади них, осматривая товарищей по несчастью. Или счастливчиков, что чудом избежали смерти. Чан все еще пытался понять, что же произошло, ступая по лестнице, держась за голову. А на Минхо не было ни единой царапины. Ни единой раны, что хоть как-то выдавала бы укус. Джисон выдохнул с легким сердцем. На языке все еще оставался странный привкус. Но они победили. Василиск был мертв, а дух Волан-де-Морта исчез. Рассвет из окон ослепил яркой вспышкой. Троица направлялась в лазарет, чтобы точно убедить, что с ними все в порядке. Они были ужасно измотаны. А на одежде Джисона была кровь. Ошарашенные ученики и профессора смотрели на них, расступаясь в неверии. Но каждый из них понял, что это был конец. Вернее, только новое начало. Для всех…

***

До конца учебного года оставалось чуть больше недели. Сынмин, как и Лили с Джеймсом, вернулись к привычной жизни. Феликс вместе со Стебль и Снейпом, наконец, получили противоядие из мандрагор и сняли ужасные чары. Василиск был повержен, а комната больше не была тайной, но вход в нее был запечатан. На всякий случай… Чан на удивление никак не пострадал оттого, что с ним сделал Воланд. На нем не было ни царапинки. Правда, он ничего не помнил. Извинился перед всеми за то, что сделал, пока в нем находился темный маг, руководя всеми его действиями. Пусть это и был не он, а Волан-де-Морт. Но стало жутко и стыдно лишь от одних рассказов друзей. Хенджин и Феликс долго ругали Минхо с Джисоном, что они сделали это в одиночку. А Дамблдор только поблагодарил их за храбрость и мужество, назвав спасителями. Занятия подходили к концу. В Хогвартсе больше никто ничего не боялся. Все возвращалось на свои места. Теплое солнце грело макушку. Сынмин сидел во дворе университета, читая книжки. Он даже не хотел думать о том, что с ним случилось. Особенно вспоминать слезы друзей, которые плакали возле него, когда он был заколдован. Он сразу же вернулся к учебе. Хоть ему и дали некоторое время на отдых, но Сынмин просто не мог ничего не делать, привычно листая книжки и ворча на друзей, чтобы те готовились к экзаменам. Хенджин с Феликсом рядом хихикали над Минхо и Джисоном, что мило обнимались, сидя на скамейке в теньке. Друзья давно догадывались о их чувствах, и все ждали момента, когда эти двое признаются. Минхо часто пропадал с Джисоном по ночам, сидя у Черного озера. Рассветы там были прекрасные, а еще никто не мешал им подолгу целоваться. Хенджин никогда не видел Минхо таким мечтательным и… чересчур приторным. Как и Феликс Джисона… – Они действуют мне на нервы, – недовольно произнес Сынмин, взглянув на парочку. – Обязательно нужно сюсюкаться у меня на глазах? – А ты не смотри, – усмехнулся Хван, обернувшись к милующимся друзьям. Он был рад, что они, наконец, признались и теперь были вместе. – Эх, – вздохнул Ликс. – А я так и не нашел парня. Хван ухмыльнулся, шепнув ему что-то дурацкое на ушко, чего Сынмин не расслышал. Феликс стукнул его в плечо, закатив глаза. Возможно, Ликс был слишком слеп, чтобы увидеть этого самого парня прямо у себя под носом. Минхо много думал. Как у него появился меч Гриффиндора, если им могут владеть только ученики данного факультета? Минхо ведь учился на Слизерине, как и Хенджин. Но, по словам друзей, они оба совсем не были похожи на слизеринцев. У Джисона закрадывались сомнения. Но ведь шляпа не могла ошибиться! Или?.. Поговорив с Минхо на эту тему, Джисон пришел к глупому решению. Нужно было перепроверить факультет. Убедиться или опровергнуть догадки. Но распределяющую шляпу было не так просто достать. Она хранилась в кабинете Дамблдора. Но как только Джисон, Феликс или даже Сынмин приходили к нему в его отсутствие, директор тут как тут оказывался на месте, важно спускаясь со второго этажа. У него там портал или что… Друзья пытались придумать какой-то план, чтобы, наконец, достать чертову шляпу, но в один из дней Феликс сделал интересное заявление… – Я знаю, где еще можно достать шляпу! – ворвался он в библиотеку, где вся его дружная компания помогала мадам Пинс. Они получили наказание за очередной визит в кабинет директора. Но только вот Дамблдора там не было. Зато вместо него поджидал Снейп. Он быстро нашел применение их мы-ничего-не-делали, отправив сортировать книги по алфавиту. – И где же? – хмыкнул Ким, поставив книгу по трансфигурации на полку. Феликс оглянулся, будто выискивая тех, кто мог его подслушать, а затем подозвал всех к себе поближе. – В чулане на втором этаже, – тихо произнес Ликс. – Ты уверен? – удивленно спросил Джисон. – На все сто! – Быть не может, чтобы в замке была еще одна распределяющая шляпа, – закатил глаза Ким. – Да нет, – хмыкнул Хенджин. – Когда мы с Минхо поступали в Хогвартс, нас по факультетам раскидывала другая. Она была очень вредной. И вечно огрызалась. Два года назад ее заменили на новую. – Но я не думаю, что она находится где-то в замке, – задумался Минхо. – Обычно вышедшие из строя магические атрибуты отправляют в утиль или в Выручай-комнату. Но сколько мы все там были, никто так и не увидел даже чего-то подобного. Согласитесь… Шляпу заменили не просто так. Она вышла из строя, распределяя студентов куда попало. Вполне возможно, что ее просто уничтожили или какой-нибудь сумасшедший мастер решил забрать ее себе. – Помню, как в тот год даже пришлось отложить церемонию на целую неделю, чтобы раздобыть новую. Потому что старая шляпа даже после проверки и перенастройки не работала так, как надо, – поддакнул Хван. – Но чулан закрыт. Как мы попадем туда? – спросил Джисон. Ликс ухмыльнулся, задумывая что-то хитренькое. – Я уже все придумал… Об этом Феликс узнал случайно. Однажды ночью он шел по коридору, направляясь в ванную. Филч копался в чулане и что-то бурчал, разбирая хлам. Ликс успел разглядеть шляпу, что стояла на старом серебряном столике. Он был уверен – это точно она. Только чуть темнее и меньше. Делать было нечего. Со всеми сыграло детское любопытство. И только вот если Хенджин с Феликсом делали это чисто забавы ради, Минхо же было не смешно. Он действительно надеялся услышать правду и узнать, на тот ли факультет он попал… И как у него оказался меч Гриффиндора. Стоило спросить об этом у профессора Дамблдора. Наверняка он понял, что они с Джисоном ему что-то недоговорили, объяснив, как все-таки убили змея. Но директор тактично сделал вид, что не понял этого. Или ждал, когда Минхо с Джисоном расскажут всю правду. Для того, чтобы попасть в чулан, пришлось выкрасть у Филча ключи. Хенджин заговорил ему язык, подкупив природным обаянием, и, пока третьегодка отвлекал его внимание, Ликс тихо стащил ключи, так, что никто даже ничего и не заметил. Было лучшим решением отправить на… миссию… именно этих двоих. Оба могли без проблем провернуть все очень аккуратно, не оставив после себя никаких следов. Джисона сразу отмели. Он бы сто процентов что-то сломал, упал и наступил мисс Норрис на хвост. Сынмин изначально отказался в этом участвовать, а Минхо… вызвал бы только еще больше подозрений и так же, как и его парень, попортил бы весь план. Ключ тихо провернулся, отперев замок. Феликс выискивал взглядом шляпу, а затем подпрыгнул и побежал за вещицей. – Руки! – ворчливо крикнула шляпа. – Даже не вздумай меня трогать, малец. Хенджин рассмеялся, подойдя ближе. Старое зеркало отразило его образ. Хван поправил челку и нагнулся над живым головным убором. – Давно не виделись. Как твои дела? – Серьезно? – нахмурилась шляпа. – Ты издеваешься? Меня засунули в этот грязный чулан и даже не извинились. Старина Филч даже не протирает с меня пыль. А я не люблю пыль! – возмутилась она. Ворчливая шляпа скривила губы в раздражении, обводя всех присутствующих взглядом, а затем выгнула протертую временем бровь. – Что вы забыли здесь? Вас троих я точно не помню, – метнула она дерзость в сторону первогодок. – Ты не меняешься, – усмехнулся Ли, опершись на дубовый шкаф. – Все такая же вредная. – Да. Прямо как ты, – скрипя, хихикнула она. Джисон улыбнулся недовольной мордашке Минхо и обвел чулан взглядом. Куча старых забытых предметов. Какая-то посуда, ковры. Джисон даже разглядел воздушного змея, посочувствовав тому, кто его потерял. Хан чихнул, почесав нос, и остановился рядом с Минхо. – И зачем же вы все-таки пришли? Чую недобрые намерения. Хотите меня выкинуть! – Ты слишком много болтаешь, – хмыкнул Сынмин. – Теперь понятно, почему тебя заменили. – Ты как со мной разговариваешь, ботаник? Напился зелья храбрости? Или вычитал, как вести себя уверенно в книжке для чайников? Феликс и Хенджин рассмеялись, глядя на недовольного Кима. Джисон теперь точно убедился в словах третьегодок о не очень-то приятном характере распределяющей шляпы. – Мы не поболтать сюда пришли, – прервал Минхо. – У нас есть дело. – Дело? И какое? Узнать, кто из вас умнее? Вот этот кучерявый немного похож. Подожди… – нахмурилась шляпа. – Твой отец, случаем, не Хан Джонсу? Джисон кивнул, услышав имя отца. Ему хотелось расспросить шляпу о нем, но она продолжила сама: – Джонсу был очень умным студентом. Когда меня надели на его голову, я чуть не взорвалась! Но после него посадили какого-то дурачка, и мне стало немного лучше, – рассмеялась она. Дамблдор всегда сравнивал Джисона с отцом, но каждый раз говорил, что глаза у него мамины. Сначала на Хана все это давило. Он не был силен в заклинаниях и в некоторых предметах. Но затем стал тренироваться с Минхо и сильно подтянул свои навыки. Даже Снейп стал не так часто ворчать на него. – Нам нужна твоя помощь, – присев перед шляпой на корточки, произнес Феликс. – Ты кто? Первогодка? Случайно не знаком с Рэйчел? – Это моя сестра, – улыбнулся Ликс. – И как она? Попала в международную сборную по Квиддичу? Она ведь была капитаном команды Гриффиндор. – Нет, – блондин покачал головой. – Ушла работать в Министерство магии. – Какая трата таланта… Ладно, – вздохнула она. – Говорите, что вы там хотели… – Мы можем попросить тебя перепроверить наши факультеты? – подключился Хенджин. – А что мне за это будет? – смерив его подозрительным взглядом, произнесла она. – А что ты хочешь? – Выбраться отсюда. – Можем предложить тебе Выручай-комнату, – задумался Джисон. – Ты хоть знаешь, где она находится? – хмыкнула шляпа. – Знает, – ответил за него Минхо. – Мы все знаем. Шляпа зажевала губы, глядя в потрескавшийся потолок, словно обдумывала. Взвешивала все «за» и «против». Спустя несколько секунд она снова хмыкнула и ответила: – По рукам. Но только давайте быстрее. Я давно не занималась этим. И не удивляйтесь, если я буду нести всякую чушь. Сама знаю. За это меня и заменили. Но прошло столько времени… Кажется, с тех пор я чувствую себя немного лучше, – рассмеялась шляпа. – Кто там первый? Или вы так и будете стоять и ждать, когда я сама на вас запрыгну… Феликс бережно надел шляпу, поднявшись на ноги, он улыбнулся ей, глядя в зеркало. Спустя пару чавканий шляпа ответила: – Гриффиндор! Такой же честный и храбрый. Любишь спорить, но это не то, за что тебя можно определить в Слизерин. Ты чистый студент Гриффиндора. Следующий, – скомандовала она. Ликс надел шляпу на Сынмина, что все это время стоял в углу и недоверчиво смотрел на них. Шляпа усмехнулась, вынеся вердикт: – Когтевран! – воскликнула она. – В тебе столько мудрости. А ум… Настоящий ботаник! У тебя странный, но приятный юмор. Ты зануда, но очень талантливый парень. Что это? Музыка? – нахмурилась она. – Точно Когтевран. Сынмин никак не удивился. Потому что был уверен, что попал на тот факультет, куда ему и было суждено. В нем были все качества Когтеврана, а некоторые из них были даже гиперболизированнее, чем нужно. – Следующий. Феликс протянул шляпу Джисону. Хан надел ее, ощущая внутри тревогу. Он боялся, что шляпа скажет… – Слизерин? – задумалась она. Все напряглись, замерев в полной тишине. – А, нет… Показалось. Гриффиндор! – Показалось? – подозрительно спросил Хван. – Ты снова начала барахлить? – рассмеялся он. – Я совершенно уверена! – возмутилась шляпа. – Сначала я почувствовала столько решительности, амбициозности и жажду власти. Но затем другие качества перекрыли их. Удивительное сочетание. – Не знал, что ты хочешь власти, Джисон, – хмыкнул Хенджин, глядя на друга. – Он и не признается, – дерзко бросила шляпа. – Потому что сам не понимает. Джисон снял шляпу, протянув ее Минхо. Жажда власти, которую почувствовала шляпа, пугала его. Он ведь не хотел. Или это наружу рвалась та частичка Волан-де-Морта, что пряталась чужим осколком в душе Хана? Нет. Он не хотел об этом думать. Шляпа хмурилась, анализируя качества Минхо. Она долго не отвечала, заставив всех нервничать. – Куда ты говоришь я тебя отправила в прошлый раз? – Слизерин… – Слизерин… – протянула она. – Разве я могла так промахнуться… Нет, я точно что-то… Кажется… – она жевала губы, словно пыталась что-то вспомнить. В чулане все замерли. Минхо посмотрел на Джисона, совершенно не понимая ничего. Неужели распределяющая шляпа могла ошибиться и отправить его на другой факультет? Или же она была окончательно сломана… Но ведь первогодкам шляпа назвала верный факультет. Тот, куда они и попали еще в начале обучения. – Вспомнила! – напугав всех, крикнула шляпа. – Когда я оказалась на твоей голове три года назад, я почувствовала что-то странное. – В каком смысле? – нахмурился Хенджин. – До сих пор не понимаю, что это было. Возможно, мне показалось. Хотя… – нахмурилась она. – Казалось, будто ко мне в голову кто-то залез, хоть у меня и нет головы… Это было очень странно. Будто кто-то воздействовал на меня, подменив твои качества. Я точно чувствовала Слизерин, но сейчас… – шляпа пристально посмотрела на Минхо через зеркало. – Гриффиндор! Все открыли рты от шока. Минхо сильнее нахмурился, поняв, к чему ведет шляпа… – В тебе столько храбрости, решительности и благородства! – продолжила она. – Такая доброта и чуткость. Как я могла этого не заметить! Ты знал, что наделен природным даром понимать животных? Прямо как твоя мама! – Знал… – сухо ответил Ли, сняв шляпу. – Подожди, я не закончила! – остановила шляпа Минхо, собравшегося уходить. – Ты, как тебя… Хван! – возмущалась она в руках Минхо. – Быстро надень меня на него! Хенджин удивился напористости шляпы. Она звучала не так как обычно. Словно хотела что-то проверить. В чем-то убедиться. – Ха-ха! – воскликнула она, оказавшись на голове. – Быть не может! Хван непонимающе уставился на нее в зеркало, требуя ответа. – И снова Гриффиндор! В чулане стало слишком тихо. Феликс ахнул, прикрыв рот. Джисон просто не понимал, что происходит. Может, шляпа действительно сошла с ума и теперь распределяет куда попало? Не может быть такого, чтобы два ученика в Хогвартсе были не на своих факультетах. Но шляпа продолжила: – Какое благородство и решительность! Хорошее чувство юмора и мягкость. Тебя переполняют чувства. И они очень светлые. Но, – шляпа покосилась на Феликса. Она не успела закончить, как Хенджин снял ее. – Да что это такое! – снова возмутилась шляпа. – Пришли за помощью, так ждите, пока я договорю! – Все и так понятно, – сквозь зубы ответил Минхо. – Пойдемте отсюда. А вот Джисон ничего не понимал. Такого просто не могло быть! Минхо и Хенджин, что все это время учились на Слизерине, оказывается, должны были стать студентами Гриффиндора… Впрочем… Если все действительно так, тогда это объясняло то, что они не похожи на остальных студентов Слизерина. Более мягкие и… оба очень добрые. Минхо пнул дверь, выйдя в коридор. Все последовали за ним, находясь в раздумьях. – Эй! А я! – снова возмутилась шляпа. Феликс быстро вернулся, подняв шляпу со столика, куда ее положил Хван, и, предупредив друзей, побежал в Выручай-комнату. По пути обдумывая все, что только что произошло. Кто-то специально сломал шляпу, чтобы отправить этих двоих в Слизерин? Впрочем, Феликс даже не мог предположить, кто именно это был. Но у Минхо были свои догадки. Только нужно было в этом убедиться…

***

Ли вышел из комнаты поздно ночью. Кровать Хенджина пустовала. Где был друг, Минхо даже не думал. Но на тумбочке лежала пачка его сигарет и записка с дурацким смайликом, написанная каллиграфичным почерком: «Украл у тебя сигаретку. Ты же не возражаешь?». Поняв, что Хенджин, по всей видимости, вышел покурить, Минхо покинул комнату. Хван курил нечасто. В основном, когда испытывал сильный стресс или в редких случаях делал это вместе с Минхо, выходя прямо посередине пары в туалет. Учитывая сегодняшние события, догадаться о причине ночного перекура друга было несложно. Хван тоже находился в раздумьях, совершенно не понимая, как так получилось, что шляпа в этот раз определила его в Гриффиндор. Он заканчивал третий курс Слизерина, как и Минхо. Но получается, что они оба учились не на своем курсе. Ли покинул жилое крыло и спустился на второй этаж, где находилась Выручай-комната. В коридорах было пусто. Все давно спали, видя красочные сны, укутавшись в одеяло. Но Минхо совсем не спалось. Он только задремал на какое-то мгновение, а затем вышел из комнаты. Он хотел убедиться. То, что сказала шляпа про чужое вмешательство в ее ощущения, никак не давало ему покоя. Минхо тихо шагнул в комнату. Каменные кирпичики пустили его внутрь и так же быстро отрезали путь в коридор, привлекая чужое внимание. – Господи! – шикнул Хенджин, подпрыгнув на месте. – Чего пугаешь? – Ты что здесь забыл? – удивился Минхо. – Думаю, пришел по той же причине, что и ты, – усмехнулся он. – Хочу снова перепроверить свой факультет. Хван собирался разбудить шляпу, но был остановлен. – Подожди, – произнес Ли. – Есть другой способ. Он присел на корточки рядом с другом, вытащив из кармана палочку. – Что ты хочешь сделать? – шепотом спросил Хенджин. – Хочу заглянуть в ее воспоминания. – Зачем? – Так мы точно узнаем: кто-то нарочно заставил ее определить нас на Слизерин или же она действительно просто сломалась. Хван задумался. А ведь он и не рассматривал этот вариант. Но, используя заклинание воспоминаний, было куда действенней, чтобы убедиться в этом. Правда, он не знал, сработает ли оно на шляпе. В конце концов, она всего лишь магический атрибут, а не человек. – Ты уверен, что получится? Минхо пожал плечами, взмахнув палочкой, и тихо произнес: – Легилименс… Перед глазами заиграли вспышки. Воспоминания складывались в четкие картинки, словно кто-то крутил фильм у Минхо в голове. Ли прикрыл глаза, сосредотачиваясь на чужих воспоминаниях. Сначала он увидел мастера, который создал шляпу. Затем Дамблдора, что впервые взял ее в руки. Учеников, которых шляпа распределяла по факультетам, а затем… Увидел себя и Хенджина. Их первый день в Хогвартсе. Они, еще совсем юные и несмышленые волшебники, стояли в толпе таких же первогодок. Снейп подозвал его к себе, опустив на голову шляпу. Картинка исказилась. Вереницей чувств закружились воспоминания. Будто кто-то действительно менял их, создавая помехи. А затем Минхо увидел отца… Он не слышал его голос. Прочитал по губам. Минук стоял в толпе учителей, держа шляпу на кончике грецкого ореха. По картинке пошла рябь, как на старом телевизоре, а затем шляпа громко произнесла… Слизерин… И вот уже вместо Минхо сидел Хенджин. Шляпа сразу же назвала его факультет, не успев осесть на голове. Минхо все еще видел своего отца. Трелони заболтала его чем-то, а он снял заклинание позже, чем нужно было. Минхо вышел из воспоминаний, рассеяв магию, и гневно нахмурился. – Ну? – в нетерпении спросил Хенджин. – Что ты видел? – Отец, – тихо произнес он. – Это сделал мой отец…

***

Рассказывать об этом Дамблдору никто из них не решался. Но зато в курсе были друзья. Сынмин призывал поступить по совести и донести на своего отца. Ли Минук пошел против правил Хогвартса. Нарушил запрет на использование магии в сторону шляпы. Он специально сделал это, чтобы отправить Минхо на Слизерин. Хенджин пострадал из-за него. Но простого извинения было бы недостаточно. Хван успокаивал, приговаривая, что Минхо ни в чем не виноват. Они оба попали под запретное заклинание и оказались не на своем курсе. Джисон уговаривал их рассказать все. Перевестись в Гриффиндор и дальше продолжать обучение магии без лжи и сожаления. Теперь все объясняло отличие этих двоих от своих товарищей. Минхо и Хенджин изначально не должны были поступать на Слизерин. Их место Гриффиндор… – Дорогие студенты, – начал Дамблдор. – Хочу поздравить вас с окончанием учебного года! По залу прошлись аплодисменты. Студенты радовались завершению года и предстоящим каникулам. Джисон же находился в смешанных чувствах. С одной стороны, он был рад, что окончил первый курс, с другой же – возвращаться в дом дядюшки с тетушкой ему не хотелось. Он бы снова погряз в домашних делах и издевательствах надоедливого кузена. Минхо, почувствовав его переживания, мягко взял за руку, словно пытался успокоить и придать сил. Он столкнулся с пристальным взглядом отца, но быстро отвернулся. Смотреть этому человеку в глаза Минхо больше не мог. Он много думал о сложившейся ситуации. Отец буквально изменил его судьбу, предал. Впрочем… это было так похоже на него. Минук всегда подстраивал сына под себя. Воспитывал так, как ему было нужно. Минхо для него был словно простая кукла. Без воли, своих интересов и своей жизни. Отца не волновали слезы сына, его боль и чувства. Он делал то, что хотел. А хотел Минук лишь одного – чтобы сын был точной его копией. Был его тенью. – Вы все стали сильнее, мудрее и опытнее, – продолжил директор, вырывая из раздумий. – Для некоторых из вас этот год стал последним. Вы многому научились, обрели верных друзей. Но не стоит расстраиваться, – улыбнулся он, глядя на грустных пятикурсников. – Хогвартс всегда открыт для выпускников. Вы всегда можете вернуться в стены нашего замка как учителя, наставники и передавать свои знания и опыт другим. Я благодарен каждому из вас за то, что вы решили обучаться магией именно в нашем университете. Хогвартс никогда вас не забудет. Надеюсь, как и вы его, – подмигнул Альбус. По залу снова прошлись аплодисменты. Многие родители поддерживали своих детей, посылая улыбки. Феликс увидел свою семью и любимую бабулю. Он уже хотел поскорее подбежать к ним и принять теплые объятия. Почувствовать родной запах и мягкое поглаживание по голове. Мама Хенджина вытирала слезы, ее супруга мягко гладила по спине, успокаивая. Они смотрели на изменившегося за год сына. Он выглядел совсем по-другому. Возмужал, стал сильным магом. Но что-то не давало ей покоя. Словно в сыне прятались переживания, о которых он не говорил. Женщины перевели внимание на Минхо, заметив точно такой же взгляд. – А сейчас! – снова улыбнулся Дамблдор. – Не буду вас томить. Наслаждайтесь вечером и отдыхайте. Увидимся в сентябре! – Профессор Дамблдор! Восторженные овации затихли. Минхо отпустил руку Джисона и вышел вперед, приковывая к себе все внимание. – У меня есть важное заявление, – в тишине продолжил Ли. – О не-е-ет, – покачал головой Хенджин. – Неужели он хочет сделать это сейчас? Конечно, они с Минхо обсуждали это. Думали рассказывать или нет. И решили… но хотели раскрыть всю правду лично. Не перед такой большой толпой. В кабинете директора, с глазу на глаз с Дамблдором. Минхо оттягивал этот момент из-за отца. Ведь рассказать об этом, означало предать его. Но отец сам столько раз предавал его. Минхо просто не мог больше находиться в его тени. Он хотел разорвать эту тугую удавку, эту связь, что буквально съедала его. Минхо хотел освободиться и выйти из тени отца навсегда. Обрести собственное я и быть тем, кто сам строит планы на жизнь и вершит свою судьбу. – Я хочу признаться в преступлении. Кто-то ахнул, прикрыв рот. Джисон просто застыл в ступоре, ощущая на себе руку Феликса, что пытался поддержать его. Незаметно от всех Ликс сжал и ладонь Хенджина, словно говорил: я здесь, я рядом. Дамблдор нахмурился, удивленно уставившись на него, и просил продолжить. Минхо взглянул на отца, набираясь смелости произнести ему это прямо в лицо. – Ты… – шепнул он, видя разгневанную гримасу. – Мой отец использовал запретное заклинание во время церемонии поступления три года назад и заколдовал распределяющую шляпу! Из-за этого человека я и Хван Хенджин вынуждены были учиться не на своем факультете. Хван вышел к другу, остановившись плечом к плечу, и обвел всех присутствующих взглядом. Он хотел быть рядом с ним в эту минуту. К тому же отец Минхо должен лично увидеть то, что сделал. Услышать от них. Миссис Хван ахнула, выронив платок, и перевела непонимающий взгляд на Минука. Вокруг него все расступались, давая Дамблдору и другим профессорам посмотреть на виновника. На преступника. – Именно из-за этого человека, – продолжил Ли. – Мы три года учились на Слизерине. Ну, как, отец, ты правда надеялся, что я не узнаю правду? – Минхо усмехнулся, а затем громко произнес: – Я и Хван Хенджин – истинные студенты Гриффиндора! По залу прошлись испуганные вздохи и шепотки. Дамблдор посмотрел на Минука, хмуря брови. Он был признателен такому смелому поступку Минхо. Произнести вслух перед всеми, сказать правду, даже если это касалось преступления его отца, было очень… храбрым поступком. – Если Минхо прав, то это действительно ужасное преступление, мистер Ли! – ахнула Минерва, глядя на Ли Минука. Минхо взмахнул палочкой, проецируя воспоминания распределяющей шляпы. Картинки замаячили под потолком, вызывая на лицах присутствующих ужас и замешательство. – Ли Минук, вы пошли против правил Хогвартса ради собственной выгоды, – произнес Дамблдор. – Из-за ваших действий пострадали два студента. Мы не можем закрывать на это глаза… На отца Минхо уставилось больше сотни глаз. Кто-то в открытую смотрел с осуждением, кто-то даже не мог поверить в это, опуская глаза в пол. Но доказательства, предоставленные Минхо, подтверждали его слова. – Какой ужас… – произнесла мать Хенджина. – Как вы могли! Минук гневно взревел и направился к Минхо, угрожающе выставляя палочку. Охранники схватили его, не позволяя приблизиться к нему и Хенджину. – Ты хоть знаешь, что сейчас натворил! – кричал отец. – Ты разрушил все, что я таким трудом старался сделать для тебя! Ты всегда был похож на свою глупую мать! Я пытался сделать тебя сильным магом! Но ты!.. Длинные черные волосы метались по плечам. Отец почти бился в агонии. Он впервые показал при всех свой истинный характер. Свои эмоции. Свою злость. Показал всю свою темную натуру, что так долго скрывал. – Ты всегда был мягкотелым сопляком! Вечно болтался со своими чертовыми животными! Я всегда знал, что в тебе собраны все качества своей матери! Такой же добренький и слабый! Не умеющий постоять за себя щенок! Отец бросался в его сторону ругательствами. Все замерли, наблюдая за этой картиной. Минхо же выслушивал отца, сжимая челюсти. Минук никогда не любил свою жену. Женился на ней только потому, что она была чистокровной. Ему от нее нужен был лишь наследник. Его наследник. Он хотел увидеть в сыне только свои черты, свои силы, но Минхо с каждым годом все больше и больше походил на свою мать. Как в нем росла и его сила дара. Дара разговаривать с животными. – Ты просто жалкое ничтожество! Ты мне больше не сын! – Ты никогда не видел во мне сына… Только свою тень, – сквозь зубы ответил Минхо. – Я ненавижу тебя… Отец пытался вырваться, крича на охранников, чтобы те убрали от него свои руки. Дамблдор призывал его быть тише, а затем и вовсе приказал мистеру Ли покинуть Хогвартс. – Плевать! – крикнул Минук. – Делайте, что хотите! Но, Минхо… Тебя я больше не хочу видеть. Никогда! Он сбросил руки охранников, поправив мантию, и устремился на выход под пристальные осуждающие взгляды волшебников. – Что теперь с ним будет? – подошел к друзьям Феликс. – Его заключат в Азкабан? – Нет… – хмыкнул Хенджин. – Это же отец Минхо… ему ничего не будет. – добавил он тише: – К сожалению… – Ты как? – спросил Джисон, взяв Минхо за руку. Ли посмотрел на него, тяжело выдохнув. – Чувствую облегчение. Дамблдор подошел к ним, мягко опустив руку на плечо Ли. – Ты молодец. Рассказать правду было очень храбрым поступком. Ты правильно все сделал, признавшись во всем. – Профессор Дамблдор, – взглянул на него Минхо. – Мы с Джисоном хотели бы поговорить с вами. Наедине… Это касается Василиска… А дальше Минхо с Джисоном признались в том, как на самом деле они победили змея. Рассказали про меч Гриффиндора, что внезапно возник в его руках. Про Волан-де-Морта и про свои подозрения. Про фокусы со шляпой и ночное проникновение в ее воспоминания. Дамблдор внимательно выслушивал их, пока Минерва призывала всех студентов проследовать в бальный зал. Она тихо закрыла двери, оставив Минхо с Джисоном наедине с директором. Парни долго обсуждали, что хотели бы рассказать Дамблдору правду. Чтобы она больше не съедала их. Они хотели быть честными. В первую очередь перед самими собой. Чтобы больше не чувствовать сожаления. После всего услышанного Альбус коротко кивнул: – Почему вы не рассказали мне об этом с самого начала? – Боялись, – опустив глаза в пол, ответил Джисон. – Простите… – Простите, что скрывали все это, – продолжил Минхо. – Но теперь нам нужно решить, что делать с моей палочкой. Вернее… с мечом Гриффиндора. Дамблдор улыбнулся, взглянув на студентов. – Оставь его себе, – мягко произнес он. – Меч Гриффиндора не спроста выбирает себе хозяина. Если он решил помочь тебе в нужный момент, то значит, ты действительно достоин быть его владельцем. – А что на счет факультетов? – спросил Хан. – Зайдите ко мне в кабинет чуть позже. Поговорим об этом и решим, что делать дальше. А сейчас… попробуйте насладиться балом.

***

В комнате было темно. За дверью слышались тихие чужие разговоры, заливистый смех и музыка. Все веселились, празднуя последний учебный день. Но Минхо не разделял их радости. Он ушел с бала спустя полчаса, так и не притронувшись к напиткам и не пригласив Джисона на танец. Еще в начале года он совершенно по-другому представлял себе этот день. Они с Хенджином, как обычно, выпили бы чего-нибудь, а потом Хван предложил бы ему очередную глупость. «Давай искупаемся в Черном озере», «Устроим соревнования на метлах? Кто быстрей!» или «Не хочешь напугать Филча?». В его планы не входил Джисон. Громкий первокурсник с необычным шрамом на лбу. Минхо никогда не думал, что вместе с этим гриффиндорцем будет летать на Клювокрыле, выиграет у него в споре на сливочном пиве и получит желание. Он даже не представлял, что найдет Тайную комнату и одолеет Василиска. И все это с Джисоном. А еще Минхо никогда не думал, что влюбится в него. Минхо никогда не любил. Не знал, что испытывают влюбленные. Не видел смысла в ревности и отношениях. Но теперь… С появлением Джисона в его жизни все изменилось. С самого первого дня, когда они только встретились взглядом на церемонии распределения, казалось, между ними появилась та самая искра. Со временем она росла. Все больше и больше. А затем превратилась в мощный взрыв, который разрушил стену, растопил лед вокруг сердца Минхо. Он словно вздохнул полной грудью, словно вылез из-под толщи темной воды. Это был океан всех тех чувств, что ему приходилось скрывать. Но теперь… Минхо ничего не скрывал. Он любил. Сладко и… по-настоящему. Дверь в спальню приоткрылась, заставив пламя одинокой свечи сходить с ума. Джисон тихо остановился на пороге, отделяя их с Минхо от внешнего мира. Хан подошел и присел на кровать рядом с Минхо. Опустил ему голову на плечо и шепотом спросил: – Почему ты ушел? Я искал тебя. – У меня совершенно нет настроения веселиться. Джисон понимающе закивал, взяв его ладонь в свою, и стал мягко поглаживать большим пальцем костяшки. – Это так странно, да? Все празднуют начало каникул, кто-то свой выпускной. Я должен радоваться за них, но… У меня тоже нет настроения. – Мы удивительно похожи, – тихо произнес Минхо, чмокнув в кучерявую макушку. – Что ты теперь будешь делать? – Джисон поднял на него глаза, рассматривая фарфоровое лицо, подогретое тусклым пламенем свечи. Минхо вздохнул, прижав его к себе за плечи, и задумчиво откинул голову к стенке, словно перебирал на языке варианты. Но их было немного. Всего один. Тот, в котором они с Джисоном… – У моей мамы остался домик в Девоне. Она ласково называла его «Норой». Это тихое место недалеко от небольшой деревушки. Скромный дом рядом с чистым озером. Мне всегда там нравилось. Природа, дружелюбные животные. Я гостил с ней там каждое лето. Пока мама не умерла… Она встретила свой последний день в этом доме. Пожиратели нашли ее и убили, но… Все равно с этим местом у меня связаны светлые воспоминания. О детстве. О маме. Именно там проснулся мой дар, и я… – он взглянул на Джисона. – Я бы хотел туда вернуться… Вместе с тобой. Лицо Хана вытянулось в тихом удивлении. Он рассматривал Минхо, словно ждал, что Ли сейчас скажет, что пошутил. Что Джисону послышалось. Что все это не взаправду. Но Минхо больше ничего не сказал. Терпеливо ждал ответа, глядя Джисону прямо в глаза. – Я… – Хан не мог и слова произнести. – Понимаю. Возможно, для тебя это звучит неожиданно. Пугающе. Но… Я знаю, что ты не хочешь возвращаться к своей тете. Поэтому подумал, что… – Я согласен! – резко выпалил Джисон, сам не осознавая этого. Он в шоке прикрыл рот, испуганно взглянув на Минхо. – Ты… Ли нервно уставился на него, бегая по лицу глазами. Ему казалось, будто он не понял. Не расслышал. Но Джисон произнес это так громко, что… Хан убрал руки, съежившись почти до крошки, а затем тихо повторил: – Я согласен… Джисон, правда, не мог без Минхо. Всегда хотел находиться рядом с ним. Они часто засыпали на кровати Ли, подолгу обнимаясь. Возвращаться в Литтл Уингинг означало потерять Минхо навсегда. Он не знал, что сделает с ним дядя. Возможно, запрет с старом чулане навечно, без еды и воды. Но точно не отпустит Хана в Хогвартс. Не отпустит к Минхо. – Я хочу быть рядом с тобой. Каждый день, каждую минуту. Не выпускать твоей руки. Не отпускать тебя. Не оставлять тебя одного. Я… я люблю тебя и очень боюсь потерять… – прошептал он, опустив взгляд. В комнате повисла тишина. Они оба думали. О них, о будущем. Минхо тоже не хотел оставлять Джисона, поэтому и предложил уехать вместе с ним. Возможно, пока просто на каникулы. Просто на лето, чтобы побыть вместе. Но они уже осознавали, что это означает только одно. Они будут жить вместе. Как пара. Как маленькая семья. В уютном домике, наедине с природой. Они продолжат обучение в Хогвартсе. Но даже после его окончания все равно останутся вдвоем. Пусть они и мечтали о многом, но искренне верили, что будут вместе всегда. Навсегда. Минхо мягко приподнял подбородок Джисона, безмолвно просил посмотреть на него. Хан робко послушался, получив нежный поцелуй. Затем еще один и еще. Теплые мягкие губы сминали его. На лицах расплывались улыбки. Минхо гладил его медовые щеки и тихо шептал: «Спасибо». – Я тоже люблю тебя, Джисон, – нехотя разорвав поцелуй, произнес Ли, глядя на покрасневшие, припухшие от сладких поцелуев губы. – И очень боюсь потерять. Знаю, прошу о многом, но… Пожалуйста… Будь всегда рядом со мной. Что бы ни случилось. Где бы мы ни были… Будь со мной. Даже если это богом забытый покосившийся домик с дырявой крышей. В глухой деревушке и с кучей лесных животных на чердаке, – усмехнулся он, получив ответную улыбку. – Не оставляй меня. Как и я, обещаю, не оставлю тебя. Джисон снова улыбнулся, притянув его в поцелуй. Он бесконечно шептал слова о любви, которые находили отклик в сердце Минхо и звучали с его шепотом в унисон. Ладони касались теплой кожи, снимая рубашки и пиджаки. Минхо мягко опустил его на подушки, заглядывая в глаза. Он словно просил разрешения. Зайти дальше, прикоснуться к обнаженной коже. Ближе. Соединить тела и души. Утонуть в танце нежности и чувств. Это был их танец. Совсем не тот, что безумно танцевали пары на балу где-то внизу, под музыку. Их томные вздохи и тихие стоны создавали свою музыку. Музыку близости и любви. Минхо вошел медленно, аккуратно, соединяя губы в поцелуе. Джисон обнял его, прося больше. Приятные мурашки расходились по коже и щекотали внутренности. Горячо, но нежно. Страстно, но очень медленно. Минхо входил в него, вызывая стоны. Они становились все громче, выше. Души сплетались, как и тела, что прижимались друг к другу. Минхо шептал на ухо, сцеловывал теплые слезы и нежно обнимал, приближая обоих к разрядке. Джисон не выпускал его ни на секунду, всем телом окольцевав Минхо. Внутри было жарко, а член дергался, готовый вот-вот выпустить все наружу и принести с этой вспышкой наслаждение. Руки блуждали по взмокшим телам, языки сталкивались. Голоса срывались с опухших губ. Минхо толкнулся последний раз, почувствовав настоящий взрыв. Они пришли к разрядке в одно время, соединяя губы в поцелуе. И все шептали о том, как сильно любят друг друга… – Я всегда буду рядом с тобой… – Я всегда буду только твоим…

***

Двери Хогвартса снова открылись четырнадцатого сентября, приглашая новых и уже знакомых волшебников. Минерва приветствовала первогодок, провожая в главный зал. Джисон сжимал руку Минхо, приветствуя товарищей. Парадная мантия и красный галстук с яркими желтыми полосками так шли новому ученику Гриффиндора, подчеркивая аристократичную внешность. Рядом стоял Хенджин в точно такой же форме, поправляя свои черные волосы. – Вот мы и снова вместе, да? – усмехнулся Хван. – Я так скучал по вам, мои малыши. – Мы каждую неделю собирались у Минхо с Джисоном. Я по тебе точно не соскучился, – закатил глаза Сынмин. Хенджин снова усмехнулся. Он хотел ущипнуть Кима за щеку, но когтевранец аккуратно остановил его руку, сверкнув недовольными глазами из-под стекол новых очков. Джисон был рад, что Минхо и Хенджин перешли на их с Ликсом факультет. Теперь они вместе будут ходить на занятия и навсегда забудут алфавит парселтанга, вспоминая только его первые три буквы. Сынмин остался на Когтевране. Но их занятия совпадали так часто, что они виделись каждый день. И теперь будут. А еще не перестанут сидеть в библиотеке и подтягивать свои знания. Тайной комнаты больше не было, как и Василиска. Зато Выручай-комната стала их постоянным пристанищем. Еще вчера они успели поздороваться со старой распределяющей шляпой и послушать странные песни поющих стульев. Минхо с Джисоном жили вместе в небольшом уютном домике, называя свое жилище «Норой». За лето они отремонтировали крышу, сменили старую мебель и покрасили стены. В их спальне нашлось и местечко для Букли. Не клетка. Просторная лежанка с жердочкой и мягкими подушками. Шкаф ломился от вещей. А на стенах висели живые фотографии. Они купались в чистом озере, собирали сочную клубнику, что росла в их саду. Даже посадили дикую лаванду специально для Хенджина. Он частенько приходил к друзьям, чтобы сделать необычный, но очень вкусный чай. Минхо часто ностальгировал, вспоминая о маме. Пересматривал семейный альбом. Но об отце не вспоминал. Как и он о нем. Минук продолжал работать в Министерстве магии, а об остальном и не было слышно. Они не собирались мириться. Оба были гордыми. Пусть Джисону и не нравился отец Минхо, но он искренне верил, что спустя время этот человек придет на порог их дома. Сначала просто извинится, а затем… Но все зависело только от Минхо. Примет ли он? Все, возможно, случится, но со временем. А пока… – Приветствую, юные волшебники! – произнес Дамблдор. – Сегодня в стены Хогвартса снова вернулась жизнь… Директор объяснял правила магического университета первокурсникам и говорил о том, как рад видеть знакомые лица. Джисон слышал его обрывками, получая поцелуи Минхо, что прижимал его к себе покрепче и мешал разглядывать новичков. Сегодня они чуть не опоздали, потому что Минхо долго не выпускал его из своих объятий, пока Джисон распаковывал сотню подарков, что приготовил ему Ли на день рождения. Вечером они соберутся с друзьями в комнате, чтобы отметить его девятнадцатилетие и наесться сладостей до отвала. А ночью… А что будет ночью, они никому не расскажут. Потому что Джисону все еще стыдно рассказывать про то, что обычно они делают под одеялом… Хенджин вздохнул, переведя взгляд на Феликса. – Эх… У меня окончательно украли друга. Их поселили вместе, разделив нас. Мне грустно. Но я рад, что хотя бы ты рядом со мной… – Хотя бы!? – возмутился Ликс. – Да я теперь каждое утро буду видеть твою сонную рожу на соседней кровати! Живоглот за два дня успел привыкнуть к тебе и даже не смотрит в мою сторону. – Просто не забывай его кормить, и твой котик снова вернется к тебе, – подмигнул Хенджин. Феликс стукнул его в плечо, слыша заливистый смех. Он посмотрел на Джисона с Минхо, что практически не отлипали друг от друга, и печально вздохнул. – А ведь у меня тоже украли лучшего друга, – произнес он, подперев щеку ладошкой. – Я, как и ты, рад за них, но в то же время мне грустно. – А я говорил, что мы похожи. Но ты все еще отрицаешь это. Ликс закатил глаза, но мысленно согласился. У них было много общего. Одни и те же интересы, одни и те же чувства… Было бессмысленно игнорировать это. Они тянулись друг к другу, но никто не решался признаться. Или… – Раз мы оба приятели по несчастью, то можем помочь друг другу скрасить свое одиночество. – Ты сейчас о чем? – покосился на него Феликс. – Свидание, – уверенно ответил Хенджин. – Давай сходим сегодня на одно после посиделок у Джисона и Минхо, и прекрасно завершим вечер. Только вдвоем, – томно шепнул он. Ликс недовольно сощурился, будто имел на этот счет свое мнение. – Хорошо, – кивнул Хван. – Давай три. Я устрою тебе три самых лучших свидания, после которых ты по уши влюбишься в меня и будешь умолять меня встречаться с тобой. – Да я и так уже!.. – Феликс осекся, испуганно посмотрев на Хвана. – Я сказал это в слух? Хенджин кивнул с хитрой улыбкой, погладив его по спине. – Пять… – спустя время ответил Феликс. – Свидания, – пояснил он, глядя на Хенджина. – Устрой мне пять свиданий, и тогда, возможно, я соглашусь с тобой встречаться. – Ты пропустил первый пункт, значит… – Ничего это не значит! – отмахнулся блондин. – Я просто… Хван усмехнулся, подсев поближе, и тихо произнес на ушко: – Не отнекивайся, – бархатно рассмеялся Хенджин. – Ты мне тоже нравишься, – он подмигнул, вернув украденное между ними расстояние. Феликс густо покраснел, пряча наливные щеки, а затем улыбнулся, услышав заветные слова. Только дурак уже не понял, что происходило между ними. Глупые споры, бессмысленные перебранки. Но после всех них они все равно продолжали общаться и порой даже забывали о своих друзьях, увлеченные разговорами. Минхо часто выгонял Хвана из комнаты, чтобы побыть вместе с Джисоном. А Хенджин шел к Ликсу жаловаться и засыпал на его кровати, отбирая одеяло. Феликс всегда поддерживал его. А еще научил новым методам вязания, которым когда-то обучала его бабушка. Хенджин порой вел себя с ним как дурачок, или он попросту забывал все слова, пуская дурацкие шутки. Хенджин просто не мог нормально вести себя в его присутствии, специально привлекая внимание. Ему нравилась недовольная веснушчатая мордашка, а Феликсу – его глупые очень смешные шутки. Сынмин буквально молился в отчаянии, когда Ликс причитал, что у него нет парня, а на него совершенно никто не смотрит и не зовет на свидания. Феликсу просто нужно было открыть глаза и, наконец, понять, что именно Хенджин не позволял кому-то другому флиртовать с ним. Но делал это сам. Постоянно. Им обоим давно стоило признаться, что они влюблены друг в друга. А не ломать комедию. – Счастливого нового учебного года! – улыбнулся Дамблдор. – Желаю всем удачи. События, произошедшие за этот год, не забылись. Они остались лишь воспоминаниями. Приятными и не очень. Василиск повержен. Тайная комната запечатана. А Волан-де-Морт… О нем снова не было ничего известно. Возможно, он уже готовил новый план. Потому что убить его в той пещере так и не удалось, встретившись лишь с его духом. Он так просто не остановится, вернет себе силы и тогда… Но добро точно победит зло. Правда ведь?..