You belong to me

"У человека, одержимого страстью, мысли вращаются в замкнутом круге"

Оскар Уайльд

      Загадочный остров, в котором происходят массовые убийства из-за проигрыша в детской игре. Человек, который проходит испытания, выигрывает 45,6 миллиарда вон. Но стоит ли хотя-бы одна жизнь столько? Пожалуй, этот вопрос останется открытым.

***

      Сан Ву—близкий человек для Ки Хуна, который погиб в результате этих игр. Это было событием, которое перевернуло жизнь на сто восемьдесят градусов. Три последних года мужчина посвятил поимке вербовщика, чтобы в дальнейшем прекратить игры. Ки Хун попал вновь на проклятый остров и вновь лишился близкого человека, а именно Чон Бэ. Не стоило тогда брать его. Не стоило.       Прямо сейчас мужчина средних лет ничего не видит, очень туго связаны конечности. Он не знает где находится, но предполагает с кем может находиться, если кто-то все же присутствует. Возможно, за его спиной находится Ведущий, чьи руки в крови. Конченый человек, которого не мучает совесть. Такие люди, редкостные мрази, никогда не поймут о том, как терять близкого человека. Они наслаждаются смертью других и хотят наслаждаться ещё. Это удовольствие их доводит до примитивного садистского поведения. С холодным потом, мокрыми глазами Ки Хун невольно прокручивает недавние события. Ведущий сначала направил пистолет на мужчину, но потом направил на Чон Бэ и застрелил. Наверняка за чёрной маской скрывалась коварная улыбка от удовлетворения потребности убивать, лишать жизни кого-то. Ки Хун вздрогнул и начал трястись.       Долгую тишину прервал стук небольшого каблука туфель. Мужчина теперь точно убедился в том, что он не один. Сзади него кто-то. Этот человек одержим Ки Хун, но последний даже не подозревает. Неизвестно, почему Ин Хо начал тянуться к мужчине. В нём было что-то, что зацепило Ведущего. Привязанность к четыреста пятьдесят шестому происходила постепенно, ещё с момента первой игры с его присутствием. Пока Ки Хун пытался поймать вербовщика, Ин Хо тайно следил за его действиями. Они смешили и одновременно манили его. —Игрок четыреста пятьдесят шесть.—тишина в помещении прервалась искажённым голосом сзади игрока. Последний начал тяжело дышать, слегка повернул голову налево.—Вы же понимаете почему вы находитесь тут? —...—Ки Хун не может издать какой-либо звук, хоть и пытается выдавить из себя что-то. Во рту сухо. —Вы устроили восстание, убив большое количество сотрудников. Вы будете исключены из игры.—последнее заставило паниковать игрока. "Исключены" — раздается эхом в сознании. Неужели его убьют, как других исключённых из игры игроков? Может это было зря и всё-таки стоило тогда сесть в самолёт?       Крепкие руки Ведущего в перчатках подняли Ки Хуна за одежду с колен и усадили на кожаное кресло. Это было грубо, резко и неожиданно. Очень странные действия со стороны садиста, или он хочет развлечься перед убийством? Или хочет создать живописный вид убийства? Псих—эстет? Действия непонятные и это пугает, но изменить ход событий уже нельзя. Это конец жизни, без возможности что-либо изменить. Мужчина с мокрыми глазами ожидает выстрела в голову, но даже нет звука того, что человек зарядил пистолет. Очередной стук от каблука туфель. Этот звук вдалбливается в голову жертвы. Ведущий снова сзади. Он снимает мокрую от пота и слез повязку. Тёплое приглушенное освещение въедается в глаза Ки Хуна. Понадобилось малое количество времени, чтобы привыкнуть к свету. Комната темная, перед креслом, на котором он сидит, висит плазменный телевизор. Место больше похоже на кинотеатр для одной персоны —Сон Ки Хун,—с очевидной холодной и притворной улыбкой проговаривает Ин Хо имя, фамилию четыреста пятьдесят шестого.—я предлагаю Вам взглянуть на следующую игру. —Чёртов ублюдок.—единственное, что смог наконец сказать уже выбывший игрок. За эти слова "ублюдок" обхватил ладонями за шею и начал давить. Трудно дышать. —Вы сейчас не в выгодном положении, Ки Хун.—Ведущему явно доставляет удовольствие произносить имя жертвы. Это пугает. Ладони были убраны и переместились на плечи.       Телевизор включился. Уже небольшое количество игроков после кровавой бойни проходили игру. Ки Хун закрыл глаза, чтобы не видеть всего этого. Была бы возможность просто встать и уйти. Звуки стрельбы заставляют трястись мужчину. Опять нахлынули страшные воспоминания. Если бы только можно было их контролировать, но увы. Глубоко раненое сердце будет раз за разом кровоточить, и эту рану уже не вылечить. Любой звук, любой момент заставляют погружаться на дно и переживать события как в первый раз. —Сон Ки Хун, Вы, наверное, испытываете жажду. Если Вы не против, я помогу Вам избавиться от нее.       Тон поменялся, даже несмотря на искажённый монотонный голос. Слева от игрока стоял столик, на котором находились бутылка виски, стакан с водой и пустой рокс. Левая рука с плеча была убрана и потянулась к стакану с водой. Правая рука переместилась к лицу Ки Хуна и начала давить между рядами зубов через скулы. Больно. Челюсть автоматически открылась, и в нее начала литься вода. Мужчина начал давиться водой, которая начала противно течь по шее, также обрызгав кресло и одежду. Как только стакан был опустошен, Ведущий переместил свою правую руку к нижней челюсти, чтобы закрыть рот Ки Хуна и чтобы вода больше не вытекала. Стакан был поставлен на место. Схватив уже двумя руками за челюсть, Ин Хо поднял голову жертвы —Ки Хун, Вы не очень аккуратны, я смотрю.—снова, но уже с насмешкой. Руки давят ещё сильнее.—что же Вас так сильно беспокоит, что не можете нормально попить?       Тем временем игра закончилась и экран потемнел. Ведущий наклонился к лицу мужчины и прикоснулся своими губами маски ко лбу Ки Хуна. Последний начал слышать сквозь маску тяжёлое дыхание психа. Это поведение пугало жертву ситуации. Одна из рук отпустила челюсть сидящего и устроилась под грудью, начав давить, чтобы Ки Хун был придавлен к спинке кресла. Вторая рука начала убирать одежду справа, чтобы виднелась ключица. Мерзко. Голова лежала на шее жертвы и вдыхала пот? От таких действий имеется желание лишь вызвать рвоту. Игрок уже который раз убеждается в том, что Ведущий—человек, не имеющий грани дозволенного и делающий то, что только ему вздумается. Захочет—ударит, надругается, убьет. Захочет—сделает всё сразу. Ки Хун кукла в неизвестном помещении, которая не может сопротивляться, так как это бессмысленно. Поток мыслей перебили —Ки Хун, знаете почему я вас тогда не убил?—вот же сука, которая умеет давить на больное. Голос двоится. Помимо искажённого, слышен другой, знакомый. Разобрать не получается.—Вы заинтересовали меня. —Я вас не понимаю.—дрожь в голосе давала знать о страхе, хоть и само тело кричало об этом. —Чего же вы так боитесь?—действительно. Чего же бояться человека, который в любую секунду может убить?—Ответьте, Ки Хун. —Я боюсь вас.—у мужчины начали течь слезы. Он больше не может сдерживать страх. —Вам нечего бояться. Я вас не убью.—Ведущий как будто прочитал один из страхов сидящего. —Что вам тогда от меня надо? —Вы мне нужны, Ки Хун. Вы—мой наркотик. Вы—мой сорт героина.       Сухую ткань вновь положили на глаза, чтобы вновь Ки Хун перестал видеть. Снова темнота. Вновь вспоминаются события. Дождь, драка, Сан Ву, восстание, выстрел, Ён Иль, Чон Бэ—всё перемешалось в голове. Дыхание полностью сбивается. Связанный мужчина рыдает, не в силах сдерживать не только страх, но и эмоции из-за пережитого. Холодная маска отстранилась от тела, а руки начали обнимать сзади. Это притворство, ведь такие, как он, не могут проявлять эмпатию.       Ин Хо понимает сердце Ки Хуна, которое обливается кровью. Это очень тяжело терять близких людей. Эта образующаяся рана никогда не заживет и останется открытой. Человеку будет больно всё равно, даже если он пытается убедить себя в обратном. Ведущий видел, как страдал мужчина, к которому он привязан. Было больно. Хоть и сам убил одного из близких друзей. Но это было необходимо. —Не плачьте, Ки Хун. Я рядом.       Из уст Ведущего это неожиданно слышать, даже немного смешно. Но сидящий не особо обратил внимание на всё это. Руки стоящего прижали тело ещё сильнее. Черт, этого не хватает. Наконец Ки Хун начал успокаиваться. За столько лет одиночества человек может сам себя успокоить, иногда даже не принимая помощь. А бывает, что человеку остается лишь поддаться потоку и ждать, когда он закончиться. —Что Вам от меня нужно?—спросил игрок ещё раз, ожидая более ясный ответ. Голос севший, хриплый, тяжеловато говорить. —Как я и говорил ранее, мне нужны Вы.—Ин Хо призадумался, погрузившись в свои чувства.—После смерти своей жены, я не думал, что больше не испытаю это... —Что?—Ки Хун был озадачен последним предложением. Не испытает что? Ведущий издал смешок —Я не думал, что я испытаю такие теплые чувства к мужчине. Чувствую себя ребёнком.—Ин Хо рассмеялся. Даже смех кажется знакомым.—Наверное, я кажусь идиотом —Вы не кажетесь,—Ки Хун чуть призадумался. Не слишком ли это говорить? Но терять нечего.—Вы и есть идиот. —Считайте меня кем хотите, но...       Руки были убраны. Ведущий встал перед сидящим. Мужчина левой рукой облокотился о спинку кожаного кресла. Неприятный звук соприкосновения между перчаткой и кожей. Правая рука начала держать подбородок. Ки Хун не видит за уже мокрой повязкой. Это пугает. Лицо Ин Хо приблизилось к лицу сидящего и напуганного. Последний уже готов сквозь землю провалиться. Лучше бы его застрелили тогда, чтобы не было всего того, как он оказался в этой комнате. Небольшой поток мыслей был прерван холодным прикосновением маски к губам Ки Хуна. Что сейчас происходит? Это уже слишком даже для психов. Холодная маска отстранялась от сухих губ и вновь слегка прикасалась. Человек наверняка старше 30, а он занимается таким? Совсем по-ребячески ведёт себя Ведущий. Для последнего это был интимный, чувственный момент. Мужчина вряд ли осилил поцелуй, будь он не в маске. Прямого поцелуй с человеком одного пола никогда не было. Ки Хуна пугает мысль того, что человек зайдет дальше и надругается. Это будет слишком...будет слишком мерзко. Руки Ин Хо начали трястись. Тяжело стоять, облокотившись лишь о спинку кресла. Кресло было достаточно широкое, чтобы можно было поставить колено, что и сделал Ведущий. Это действие подливало масло в огонь мысли об изнасиловании. Маска отстранилась. —Но вы все равно принадлежите мне, Сон Ки Хун.—Ведущий наконец закончил свою мысль после неоднозначных действий       Ки Хун не может произнести хоть какой-то звук. Страх ещё раз накрыл его. Ин Хо чуть-чуть подвинул мужчину с нагретого места, чтобы было ещё место. Неудобно, но человек в маске сел. Даже как-то приятно сидеть с объектом обожания так близко, так интимно. Руки в перчатках потянулись к роксу и к бутылке. Наконец-то стакан будет не пустым. Услышав звуки наливания виски, Ки Хун понял, что он, возможно, увидит лицо этого ублюдка, если снимут с него повязку. Как только рокс был наполнен на половину, бутылка сразу была поставлена на места. Послышался щелчок снятия маски и глубокий вдох. Правая рука легла на Ки Хуна, прижимая его к Ин Хо. Левой же рукой он начал медленно распивать алкоголь. Настала тишина. Ведущий ничего не говорил, а игрока это напрягало и пугало. Последний захотел прервать тишину —Что вы собираетесь сейчас делать?       Ответа не последовало. Даже смешка не было. Это пугает. Очень сильно пугает. Ки Хуна вновь овладела мысль о надругательстве. Если человек позволяет себе хоть и косвенные поцелуи, то он может и это сделать. Тело жертвы начало трясти от всего. Может этот мерзавец и пьет виски лишь для того, чтобы стать более смелым для дальнейших страшных действий? Этот поступок лишь докажет то, что такие психи не имеют называться людьми.       Виски допито, и рокс был поставлен на место. Звонкий звук заставил дрожать жертву последующих объятий. Они были нежными, аккуратными? Каждое действие заставляло дергаться Сон Ки Хуна. Тяжёлое дыхание слева начало греть шею, а уже через минуту к ней соприкоснулись нежные, теплые губы Ин Хо. Трепетные поцелуи были всё выше и выше. Мягкие волосы соприкасались с кожей игрока. Мужчина остановился, когда поцеловал нижнюю челюсть. Тепло начало распространяться по всему телу. Это не только дело алкоголя, а ещё и чувств. Объект одержимости принадлежит только ему. Никто больше не сможет смотреть на Ки Хуна. Только Ин Хо своими влюбленными глазами, полные одержимости, обожанием. Для него этот игрок стал особым человеком, за которым Ведущий следил с момента первой игры. Тяжело удерживать свои эмоции.       Положив левую руку на правое бедро, Ин Хо приподнял ноги Ки Хуна и положил на свои ноги. Теперь Ведущий занимает основную часть кресла. Обстановка становится ещё более романтичной для одного, но пугающей для другого. Наконец-то Ин Хо прекратил эту ужасную тишину —Как давно я этого ждал, мой вещий сон.—нет, нет, нет. Этого не может быть. Это наверняка просто совпадение. Ведь так? Ведущий смеется. Даже смех совпадает.—теперь вы... —О Ён Иль?—дрожащий голос голос перебил его.—Нет...Вы же не... —Увы, но я — это он.—это утверждение сломало Ки Хуна который раз. Это не убийство. Это предательство с обманом. Как подло.—Я не смог дождаться встречи с вами и притворился игроком. —Нет! Как...Как Вы могли так...—это ничто иное как истерика, которая разрывала игрока изнутри.—Почему? Почему?! —Я ответил на вопрос ра...—Ин Хо не дают договорить, повторяя истерически "почему?"       Он прижал тело, которое пыталось выбраться. Ведущий пытался сдерживать удовольствие от того, что его предмет обожания узнал его. Какой же он конченый. И ему это нравится. Крики постепенно переходили на шепот. Голос садился из-за очередной жажды. Очень сухо в горле. —Я понимаю вашу боль, Сон Ки Хун.—правая рука сняла повязку и кинула на пол. Заплаканные и опустошенные глаза смотрели с ненавистью на Ён Иля. Для него этот человек — никто. —Вы понимаете? Вы — животное, которое наслаждается смертью других. Вы — чёртов садист, который не понимает боль.—Голос был очень тихим, безэмоциональным и неживым. —Я сам был игроком, но это уже в прошлом.—Ён Иль или улыбнулся.—Меня зовут Хван Ин Хо. —Вы даже в имени обманули...какой же Вы подлый... —Это уже неважно. Важно только то, что теперь Вы принадлежите мне. Только мне и никому больше.—Ин Хо уже не сдерживал улыбку и всматривался в глаза жертвы.—Вы принадлежите мне.