Вместо красных одежд

Обычно Се Лянь не из тех, кто влюбляется легко; обычно он даже не из тех, кто находит кого-то привлекательным и не может отвести глаз; что является обычным, так это споткнуться, проходя мимо, вдоль пирса, запутаться в рыболовной сети и рухнуть плашмя в воду. Молодой человек с книгой, на которого он неприлично долго оглядывался, прыгнул за ним. Но тот сам запутался в сетях. Если Се Лянь будет в порядке, этого же нельзя сказать о человеке. К их счастью, прыгнула еще одна женщина с рыболовным ножом, и вытащила их на поверхность. — А-Сюань, что я говорила тебе об осторожности! — первым делом кричит девушка на молодого человека, а Се Лянь замечает общие черты лица и одни глаза на двоих. Молодой человек — а-Сюань, его зовут а-Сюань — улыбается осторожной и приятной улыбкой. — Прости, цзе, я так хотел помочь, что забыл о своей удаче. Темные глаза смотрят на него, извиняющее, а Се Лянь начинает извиниться в ответ. Его вытаскивают из воды, приводят в дом, дают сухую одежду, теплую еду и ночлег, не давая ему отказаться, а молодой человек обсуждает с ним книги. Се Лянь думает, что тот хорошо начитан, и позволяет своей давно забытой идее преподавания появиться вновь. Се Лянь остается на следующий день и на следующий, и на следующий.

***

Хэ Сюань молод, у него темные волосы и глаза, а кожа блестит неровным загаром на лице и руках; у него красивые обороты речи, почерпнутые из сотней научных текстов и ловкие рабочие руки, полные мозолей от рыболовных дней в свободное время. — Я хочу стать учёным, — говорит Хэ Сюань, фыркая от пореза при чистке рыбы; он берет палец в рот так легко, явно делая это сотни раз, а Се Лянь по какой-то нелепой причине не может отвести глаз, — хочу прочесть всё, что только можно, и исследовать море, океан. Мне кажется, там можно найти больше, чем мы знаем сейчас. Я хочу сдать государственный экзамен, даже если моя удача бывает капризной. Он усмехается, это живо, это немного самонадеянно, это то, как хотел бы сейчас уметь превозмогать все несчастья Се Лянь. — …я могу учить тебя, — произносит Се Лянь, боясь своих слов, боясь остаться где-то, боясь, что всё снова пойдет не так, и… — Правда? — Хэ Сюань говорит ярко и заметно, едва ли можно не заметить его пылающего энтузиазма и юношеского доверия к миру. Се Лянь не мог позволить себе нарушить это.

***

Он остался, и дни перетекали в месяцы, а месяцы в года; Хэ Сюань рос, как любой хорошо питающийся юноша, детские черты уходили, и Се Лянь всё чаще себя ловил на то, что просто смотрит. Долго и неотрывно, не моргая. — Лаоши, — вкрадчиво говорит Хэ Сюань, и его глаза так хорошо выдают все его мысли и намерения, что это поразительно насколько он открыт, словно любая книга, что юноша любит читать, — хотите что-то сказать? — он улыбается, кратко, но ободряюще. С провокацией, конечно, как подобает его возрасту шестнадцати лет. — Или взять? Се Лянь, впервые за четыре века, думает, что хочет. — Я не против, — шепчет Хэ Сюань напротив его лица, и Се Лянь… Се Лянь всего лишь старый, заблудший, одинокий человек.

***

— Нам стоит пожениться, — задумывается Се Лянь; он должен сделать это правильно, достаточно украденных губ у своего практически ученика. Глаза Хэ Сюаня горят в искрах смеха. — А-цзе не против. И она уговорит родителей, — радостно болтает ногами его будущий жених. — Ты им нравишься. (Он был прав; родители Хэ Сюаня были не против кого-то, чей возраст они не знают, кого-то, кто был учителем их сына. — Ты делаешь моего сына счастливым, — произносит мать семьи, а Жоуе осторожно касается его щеки. У Се Ляня болит сердце слезятся глаза).

***

Однако, он должен был знать. Он знал, что он — воплощение беды. Он знал, что его история не могла закончиться хорошо так или иначе.

***

(Когда он думает, что всё заканчивается, он позволяет казнить себя; он сбегает, он исчезает, он надеется, что если добежит до другого края земли, то семья Хэ будет жить. Что всё будет хорошо, а судьба не будет так жестока. Се Лянь не знал, что такую судьбу украли задолго до его прихода.)

***

Проходят века, от живого и неунывающего мальчика остаются только кости, что обглодали рыбы, а мужчина с мертвой бледной кожей и желтыми глазами превратил эти кости в прах. В черном, вместо свадебно красного, в одиночестве, вместо семьи, с судьбой, вырванной из его груди, вместе с сердцем. Мальчик, оказавшись в месте, которое хотел изучать, жаждет только мести, и ничего более.

(Проходя века, в пустыне встречаются вознесённый в третий раз бог, не узнавший мальчика с яркой улыбкой, и Бедствие, спрятанное в личину бога, замеревшее, но молчаливое, думая о том, где и сколько ему еще лгали.)