Его босс, Его Росинант

      Прошло почти две недели, прежде чем Ло вновь решился остаться с боссом наедине за пределами офиса.       Время было далеко за полночь, он лежал в своей постели, кутался в тяжëлое одеяло и безнадëжно пытался уснуть. В памяти проскальзывали обрывки прошедшего дня, и большей частью мысли его занимал Росинант. Что с того? Сегодня после работы Ло вновь отвëз его домой, поцеловал на прощание и без лишних душещипательных сцен поехал к себе. Расставаться с Росинантом и правда было немного грустно.       На работе по-прежнему было слишком много работы, даже если они какое-то неприличное количество времени уделяли каким-то неприличным вещам. Хотелось остаться рядом с Росинантом без страха быть обнаруженными. Вновь принять приглашение войти в дом Ло себе не позволял — сам не знал, почему. Потому что в прошлый раз ему так понравилось, что ещё немного — и он снова наступит на те же грабли и натворит глупостей? Или потому, что не хотел давать боссу ложную надежду? Не хотел привязываться к нему слишком сильно? Сон не шëл. Мысли о Росинанте успокаивали и помогали уснуть, но уж точно не мысли о самом себе и своих чувствах. Ему следовало запихать все чувства поглубже и просто наслаждаться моментами вместе, пока и они не рассыпятся в прах. Так всегда и бывало.       Ло перевернулся на другой бок. Потянулся к телефону: третий час ночи. Он уже хотел было убрать руку, как всë же схватил телефон, открыл переписку с боссом и, не раздумывая, написал:       «Завтра возьмите с собой домашнюю одежду».       Чуть подумав, он добавил:       «И зубную щëтку».       С чувством выполненного долга Ло отложил телефон, готовясь провалиться в сон, как экран вспыхнул от нового уведомления. Росинант ответил:       «Почему не спишь?»       «А вы почему не спите?»       «Услышал сообщения».       «Извините, что разбудил. Так вы пойдëте завтра после работы ко мне домой?»       Несколько минут ответа не было. Ло с удивлением обнаружил, что и сам едва не уснул, так что и на счëт босса предположил то же самое. И всë же тот написал:       «Конечно. Ради такого можешь будить в любое время».       Сообщение содержало абсолютно ненормальное количество всевозможных сердечек. Ах, так вот, чем он был занят. И вот, их почти сугубо деловая переписка без намëка на непристойности превращалась непонятно во что.       «Спокойной ночи».       «Спокойной ночи, Ло».       Мысленно поставив пометку «никогда не писать боссу среди ночи», Ло всë-таки уснул.       С утра он едва смог разлепить глаза, проспав на двадцать минут. Завтрак сразу отменялся; Ло наспех почистил зубы, оделся и почти ввалился в прогретую заранее машину. Пятница не задалась с самого начала.       Босс ждал его у ворот дома, на холоде, припорошенный снегом на макушке, но отчего-то необычайно счастливый, улыбающийся так широко, что Ло вмиг стало неловко. Росинант шагнул в сторону подъехавшей машины, тут же провалился в ближайший сугроб, моментально вскочил на ноги и с невозмутимым видом забрался в салон, молча закидывая пакет с вещами на заднее сиденье. Ло почти позабыл о ночном душевном порыве… однако нисколько о нëм не жалел.       — Доброе утро! — Росинант потянулся и чмокнул его в губы. — Плохо спалось?       — Почему же, очень хорошо, — с наигранной бодростью отозвался Ло. — Но уже после будильника.       Они отправились в город. В кофейне возле офиса Ло раздобыл сэндвич и кофе, а в течение всей дороги до их кабинета наблюдать краем глаза за счастливым Росинантом было невыносимо… мило. Ранние пташки вроде Детки 5, не имевшие привычку опаздывать по утрам, оборачивались на непривычно улыбающегося босса. Только Ло делал вид, будто ничего не произошло.       В то же время он не мог даже предположить, что как только доест завтрак и сделает последний глоток кофе, Росинант выскочит из-за своего стола, щëлкнет замком на двери и окажется прямо перед ним за считанные секунды. Массивная фигура босса возвышалась над откровенно изумлëнным Ло. Росинант рухнул перед ним на колени и потянулся к чужому ремню.       — О… Вы… — задыхаясь от неожиданности, произнëс Ло. — Я думал, мы потерпим до вечера…       — Вечером тоже будет, — улыбнулся Росинант и хлопнул длинными ресницами.       Его рука легла на член, аккуратно сжала через брюки. Ло ахнул. Босс до сих пор удивлял… или это он сам никак не мог привыкнуть? Янтарные глаза поблëскивали предвкушением, светлая чëлка лезла в глаза. Ло потянул руку, запустил пальцы в светлые волосы и сдвинул чëлку на бок, любуясь красивым лицом. Росинант и правда был красивым.       От мягких поглаживаний между ног разум Ло постепенно расслаблялся и забывался. В первую очередь он позабыл о том, что они по-прежнему находились на работе. Штаны расстегнули, из трусов вытащили ещё слегка вялый член. Росинант стрельнул взглядом прямо на него.       — Обычно я не жду объяснений, но если хочешь, чтобы я продолжил, расскажи, что случилось ночью? — спросил Росинант ни с того ни с сего.       Ло усилием воли подавил все внутренние возгласы «это шантаж!» Ему нечего было стыдиться. И босс, в такой близости к его промежности… Он готов был говорить о чëм угодно, лишь бы тот продолжал.       — Разве плохо, что я хочу провести с вами время?       Вместо ответа Росинант наклонился и взял в рот. Его голова медленно поднималась и опускалась.       Какое-то время Ло сидел молча, лишь совсем негромко постанывая, пока не заметил, что босс не спешил менять темп. Пришлось продолжать:       — Хочу, чтобы вы остались у меня на ночь, или даже на две. Может, у меня в квартире не так просторно, как у вас, но мы поместимся.       Похоже, Росинанта эти слова удовлетворили; он затащил руку Ло себе на затылок, позволяя задавать темп. Волосы босса были мягкими, а рот — очень мокрым и горячим. Становилось даже немного обидно, что Росинант без особых усилий заглатывал у Ло почти целиком, но вместе с тем ноги начинали трястись от одной только мысли об этом.       В момент, когда Ло готов был вот-вот кончить и уже тихонько шептал об этом, Росинант вдруг отстранился, спрашивая своим самым серьëзным тоном:       — Ты скучал по мне? Сегодня ночью. Скучал?       Ло готов был ругаться всеми известными ему словами, однако всё же ответил:       — Скучал… Я скучал по вам… И думал о вас… Так много… Прошу, пожалуйста, продолжайте!       Умоляющий голос, хоть и задыхался, звучал куда громче, чем следовало. Губы коснулись головки члена, и Ло кончил в чужой горячий рот, тут же кусая собственные пальцы, чтобы не стонать.       Почему Росинант так бессовестно с ним играл?       Всë тело била затяжная дрожь от оргазма, он никак не мог прийти в себя или хотя бы распахнуть глаза. Он не видел, как последние капли спермы слизывал чужой язык, не видел довольно ухмыляющегося лица. Вдруг длинные руки сомкнулись на его плечах, и знакомый голос мягко прошептал на ухо:       — Я тоже скучаю по тебе, Ло, каждую ночь. Мне остаëтся лишь догадываться, почему ты так неохотно идëшь навстречу. Но если ты сказал это не только для того, чтобы кончить, то я рад. — Поцелуи спустились от виска к щеке. Росинант добавил: — Не стесняйся говорить о своих чувствах.       — Не заставляйте меня говорить о чëм угодно вот так, — проворчал Ло.       — Тебе не понравилось?       — Я выгляжу жалко.       — Ты выглядишь очень мило! — Росинант протестно ткнулся носом в его щëку.       Мило? Вот глупости. Он выглядел как угодно, но уж точно не мило. А сейчас даже слегка сердито.       Пятница принесла с собой множество неотложных дел. Едва придя в себя, Ло с удивлением обнаружил, что уже почти десять утра, а он даже не открывал почту. По правде говоря, ему и не хотелось, но какой-никакой долг обязывал.       Пока босс как ни в чëм не бывало курил у приоткрытого окна, впуская в кабинет морозный воздух и заставляя кончик носа Ло леденеть на ветру, у самого Ло внутри всё горело от нетерпения. Кажется, ему уже было мало всего одного раза. И как он раньше обходился без секса месяцами? Что же, вечером Росинант обещал ещё, и если в этот раз он снова разведëт абсолютно ненужную сентиментальность, вместо того, чтобы просто трахнуть Ло как следует, он за себя не отвечал. Возможно, придëтся привязать босса к кровати и сделать всë самому.       Он любовался Росинантом — уже не слишком тайно. Вполне себе в открытую. Подперев щëку рукой, он бросал долгие взгляды поверх монитора, и рот моментально пересыхал от прерывистых мечтательных вздохов. Через секунду Росинант давился сигаретным дымом и закашливался, а ещё через две всë снова становилось как прежде, только лицо краснело и слëзы выступали в уголках глаз. Одна только мысль о том, чтобы поцеловать его красивые губы, заставляла Ло трепетать изнутри. К счастью, не было необходимости только мечтать о поцелуях.       Но ещё им обоим нужно было работать.       …Гиперответственность не доведëт его до добра.       Работать с боссом было легче, чем когда-либо прежде — они уже научились понимать друг друга с полуслова. Пусть и торопливый, их обед тоже проходил вместе, а после работы они вместе отправлялись домой. Вот чëрт, похоже, Ло вляпался по самые уши, причëм с каждым днём всё сильнее. Ему и правда хотелось быть рядом с Росинантом, работать, есть, спать, болтать или молчать, целоваться, тереться об него промежностью, прижимая к стене — что угодно. Словно фильм на экране, события последних месяцев пролетали перед глазами, а он жевал попкорн, приговаривая самому себе: «Идиот, не ведись на это!»       Но Ло на экране его не слышал.       Дверь квартиры захлопнулась за их спинами, и Ло привычно щёлкнул замком. Ощущать присутствие босса в квартире было всё ещё странно, тем более босса, которого на этот раз он пригласил осознанно и расчётливо. Однако в этот раз не было нужды загонять его в душ, одевать в чужую одежду или хотя бы на время, но оставлять без трусов. Пока Ло был в ванной, Росинант разве что не скулил под дверью и не царапал её когтями, пытаясь пробраться внутрь, а самому Ло думалось, что, окажись он в одной душевой с боссом, потеряет сознание от перегрева.       На ужин была запеканка с рыбой — вчерашняя, будто у Ло с самого начала был какой-то план. По расслабленному, спокойному лицу Росинанта с едва заметной улыбкой было видно, как всё-таки тот скучал по домашней еде. Но на свою кухню Ло уж точно бы его не пустил.       И совершенно незаметно… хотя, впрочем, нет, весьма решительно они оказались в кровати. Сначала просто лежали рядом, но меньше, чем через минуту, Ло обнаружил себя в чужих объятиях, крепко прижимаемый за спину. Росинант не пробирался под одежду, не лез в трусы, а вместо этого мягко целовал виски, выбритые щёки, совсем немного губы — так нежно и невинно, что становилось смешно. Даже неловко было переходить к сексу. Так что Ло нежился в тёплых объятиях, вдыхал запах чистого Росинанта и тот неуловимый аромат, что исходил от его одежды, неминуемо напоминавший о совместной ночи. Росинант сам по себе был большим и тёплым; просто возмутительно, как легко это подкупало и обезоруживало Ло. Он целовал Росинанта в ответ, утыкался губами туда, куда только получалось дотянуться, всё равно упорно ощущая, как понемногу возбуждался.       От близости всё темнело перед глазами. Он знал, что даже если закроет глаза, Росинант никуда не исчезнет из его кровати: ни сегодня, ни завтра. А ещё ужасно хотелось спать, и уютно устроившись между рукой и шеей босса, он по-настоящему боялся лишь провалиться в сон слишком рано. Большая рука гладила его по бедру и талии, если и касаясь голой кожи, то без намёков на большее. Ло не мог решить: ждал он этих намёков или нет.       Глубоким бархатным голосом Росинант произнёс:       — Скоро Рождество, Новый год, зимние каникулы. У тебя есть планы? — его рука вновь огладила закинутую на него ногу Ло.       Тот почти позабыл, что вот-вот должны были нагрянуть праздники. Похолодание и снег на улицах будто бы упорно ни о чём не напоминали, да и дата на календаре была не более, чем тем, что каждый день менялось в отчётах и рабочих документах. Может, Рождество и было семейным праздником, однако от своей семьи Ло был слишком далёк, а привыкнув время от времени праздновать с каким-нибудь парнем, оказался совершенно не готов к тому, что в этот раз никакого парня у него не было.       Разве что, кроме того, что так приятно гладил его и так трепетно прижимал к себе.       — Вы хотите что-то предложить? — догадливо отозвался Ло.       — Хочу пригласить тебя съездить куда-нибудь вместе. — Ло ощутил, как рука на спине прижала его ближе. Росинант добавил, только из вежливости: — Что скажешь?       Отличавшийся рациональностью Ло по привычке ответил:       — Все гостиницы мира наверняка уже заняты на праздники. Я могу поискать что-то, но…       — Я уже всё забронировал и купил билеты. Остальное — сюрприз.       От искрящегося насмешливым самодовольством голоса, от того, что именно говорил этот голос, не только сердце Ло пропустило несколько ударов, но и волна возбуждения прокатилась по всему телу, осев в штанах. В спальне стало очень жарко.       Со всей работой Ло совершенно запамятовал, что его босс был вполне себе взрослым и самостоятельным человеком, а значит, и поездки умел планировать сколько-нибудь успешно без чьей-либо помощи. Раздобыть копию его паспорта на работе для Росинанта было не сложнее, чем добыть с утра кофе.       Само собой обнаружилось, что у Ло не осталось слов. Он был удивлён, обескуражен, однако вместе с тем непонятное, но очень отчётливое чувство теплом разливалось в груди, заставляя вцепиться пальцами в футболку на чужой спине и сдерживаться, чтобы не разорвать её в клочья.       Ло уложил босса на спину и оседлал его живот. Из невинных, поцелуи сделались весьма и весьма развязными, даже пошлыми, такими страстными, что едва находилось мгновение, чтобы сделать вдох.       — Это значит «да»? — оттащив Ло от себя едва ли не за шкирку, осведомился Росинант с выражением невинной растерянности на лице.       — Это значит «да, заткнитесь».       Сонливость исчезла без следа. Росинант обхватил его под зад одной рукой, а второй за талию, однако Ло уже стягивал с себя футболку. Дело было совсем не в поездке, разве одно лишь это было в силах впечатлить Ло? Нет, дело куда больше было в той непреклонной настойчивости, с какой Росинант сближался с ним, и которой Ло не находилось сил противостоять. Дело было в нежности, в мягких поцелуях, в ласкающих поглаживаниях, в тепле и близости чужого тела, из-за которых Ло не мог не возбуждаться.       Он чувствовал, как, пачкая чистые трусы, истекал смазкой вставший член, и как нутро в нетерпении горело, пульсировало, не в силах дождаться, когда Росинант войдёт в него.       — Ло, давай немного поиграем, — в самые губы выдохнул Росинант.       Ло отстранился, чуть выпрямляясь в спине, и спросил:       — Во что?       — Просто представь, на секунду… — он сделал небольшую паузу, а продолжил уже другим, серьёзным деловым тоном: — Ло, твой отчёт просто ужасен, задержись после работы и всё переделай.       Не сдержавшись, Ло рассмеялся:       — Серьёзно? Вы и так мой босс, зачем нам играть в это?       — «Ты мой босс», — поправил его Росинант. — Обещаю, играть будет веселее и глупее, чем оно есть в жизни.       Ло на мгновение задумался. Реальная жизнь давала сто очков вперёд любой ролевой игре, и всё же Росинант и правда никогда не злоупотреблял своей властью начальника. Сейчас же всё звучало как шутка, и, честно говоря, он был совсем не против подыграть.       Ло откашлялся, вытянулся по струнке, чуть поелозил на животе Росинанта и наигранно вздохнул:       — Но я не могу сегодня задержаться после работы! У меня дома больной… белый медведь!       За это он получил совсем слабый щелчок по носу.       — Чуть серьëзнее.       — Вы сами не объяснили, как делать ваш дурацкий отчëт, сами теперь и разбирайтесь! — переменившись, воскликнул Ло даже с каплей отчëтливой злобы.       Росинант в ответ округлил глаза, словно взаправду растерялся. Они ведь всë равно играли, так какого поведения он ждал от Ло? Может, ему именно так всегда и хотелось ответить на все претензии начальства!       Должно быть, иные декорации — те, что остались в прошедшем дне — и не были бы лишними, но сейчас у них была лишь небольшая спальня Ло, пусть и с удобной кроватью. Ло отчëтливо ощутил, как вживался в роль: дурацкий босс со своими глупыми задачами, ещё и заставляет его оставаться после работы — да он со дня на день напишет заявление на увольнение!       Мелькнувшая мысль о том, что такими темпами секса ему не видать, совсем не смущала.       — Если тебя нужно научить работать, пошли со мной в кабинет, — Росинант будто бы пожал плечами и развернулся, возвращаясь к себе.       Ло ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.       В янтарных глазах лежащего под ним Росинанта всё отражалось так отчëтливо, что Ло и сам начинал верить. Захлопнулась дверь. Босс стоял и глядел на него в нетерпении, скрестив руки на груди, нахмурившись.       — Компания не слишком довольна твоими результатами.       — Компания или… лично вы?       — И я в том числе.       Ло сделал шаг навстречу.       — Может, хотя бы на ваше решение я могу повлиять? — Ещё шаг. — Пожалуйста, не увольняйте меня, у меня семья, дети, два кредита!       За последнюю реплику он получил глухой шлепок по заднице. Ладонь обожгла даже через штаны, и Ло от неожиданности вздрогнул, всё ещë обхваченный другой рукой.       Настроению пришлось вновь перемениться:       — Не увольняйте меня, я готов понести наказание и исправить отчëт, — произнëс он уже серьëзнее.       Росинант кивнул:       — Ложись на стол.       Ло в кабинете секунду колебался.       Мягкое, совсем не суровое выражение лица Росинанта подсказывало, что он будет нежен. Ло слез с него и послушно лëг рядом, укладываясь на живот. Босс стянул с него домашние штаны на резинке вместе с трусами и, не произнося ни слова в своë оправдание, принялся разминать задницу сильными пальцами.       Как же Ло хотел, чтобы эти пальцы сейчас оказались в нëм.       В конце концов, он не выдержал, подмахнул бëдрами, всеми силами намекая, что если уж Росинант что-то и задумал, то самое время воплощать это в жизнь.       Босс в несуществующем (или наоборот, вполне себе существующем) кабинете злился на него. Выражение лица настоящего Росинанта нельзя было даже представить. По голой коже шлепки зазвучали громче и звонче. Поначалу слабые, их сила всё нарастала, а Ло поймал себя на мысли, что совсем не чувствует боли. Всë, что происходило, звучало так, будто ему должно было быть очень больно, но всё же он ощущал лишь обжигающее удовольствие и рвущееся из груди умоляющее: «Ещë».       Конечно, он не стал бы так унижаться в реальной жизни. Однако они играли, и игра оказалась чертовски возбуждающей.       С два десятка шлепков спустя Росинант произнëс:       — Может, я смогу изменить решение, если увижу, что ты горишь желанием работать в нашей компании.       — Я горю… — вздохнул Ло, ощущая, как зад и правда начинал полыхать.       — И на что ты готов ради своего места?       — На всë.       Очередной шлепок выбил из лëгких воздух. У босса была лëгкая рука: звон удара оглушал, но Ло чувствовал, как всё сильнее пачкал под собой постельное бельë.       — Я очень виноват и обещаю исправиться, — вновь вздохнул он наигранно. — Босс, прошу, простите меня.       Он хотел было приподнять зад и встать на колени, но почувствовал, как на поясницу надавали рука, и пришлось без сил рухнуть обратно. Подушка была мокрой от слюны, но, в конце концов, это была его подушка. Пальцы заскользили по голой спине вверх, с силой разминая еë после длинного дня за компьютером, и Ло глухо застонал от удовольствия. Между ног у него всë текло и горело, хотя босса это будто бы не слишком волновало.       — Не подглядывай, — шепнул на ухо Росинант и поднялся с кровати.       Ло прикрыл глаза. Тело била мелкая дрожь нетерпения, зад горел от шлепков, но всë, чего ему сейчас хотелось — прикоснуться к Росинанту. Почувствовать его под своими руками, обхватить ногами, впиться ногтями в широкие плечи и оседлать, вглядываясь в его бесстыдное лицо.       Когда Росинант вернулся, Ло всë ещё было очень жарко. Он не сопротивлялся ни когда босс схватил его за руки и завëл их за спину, ни когда обвязал запястья ремнëм. Ло на пробу дëрнул руками — так слабо, что он вот-вот развяжется сам по себе. Не в силах больше терпеть, Ло сам поднял зад и встал на колени, а после, упëршись макушкой в подушки, наблюдал, как босс торопливо раздевался.       — Неужели отчëт был настолько ужасным? — усмехнувшись, осведомился Ло.       Ещё один шлепок.       — Это всё больше походит на поощрение, а не наказание, — Ло не желал униматься.       Даже не глядя, он чувствовал, как Росинант устраивался сзади. Как же ему сейчас хотелось увидеть его лицо, взглянуть в глаза. Уж если боссу так хотелось его отшлëпать, мог просто предложить…       — Знаете, а ведь я устроился работать к вам только потому, что с первого дня хотел, чтобы вы меня трахнули.       Ло очень отчëтливо ощутил, как мокрый вставший член прижался к его заду и заскользил вперëд и назад. Босс дразнил его так отчаянно, что ещё немного, и Ло готовился умолять по-настоящему. Росинант прижался к заведëнным за спину рукам и произнëс:       — Не болтай глупостей. Всë это — только для того, чтобы научить тебя работать как следует.       — И что же, босс, теперь в этом будет заключаться моя работа?       — А ты хочешь?       — Очень хочу…       Он не лгал. Ни когда Росинант вошëл в него, ни когда вбивался сильно и глубоко, ни когда руки за спиной в отчаянии переплетали с Росинантом пальцы — он не лгал.       — Босс, я буду делать всë, чему вы меня научите, — даже в этих словах Ло, в сущности, не лгал.       Несуществующий стол под ними ходил ходуном, вот только Ло не чувствовал отрезвляющей прохлады дерева. Он всё глубже зарывался головой в подушки, и только руки босса ещё кое-как удерживали бëдра на месте. Зад, колени и плечи горели, охваченные огнëм, затëкшие, вот только это лишь усиливало пульсирующее в висках и между ног возбуждение.       Ло стонал, захлëбываясь слюной:       — Босс, прошу, сильнее… Босс… Я буду сосать вам на каждом обеде, если вы позволите мне кончить…       Росинант за его спиной едва слышно рассмеялся. Всë это сейчас обещали не ему. Или всë-таки..?       Шлепки, уже не такие звонкие, заполнили всю квартиру. Стоны Ло тонули в подушках, а Росинант едва находил воздуха, чтобы вздохнуть. Тот всë-таки развязал руки Ло и заставил его перевернуться на спину; толчки сделались не такими глубокими, вот только Ло было достаточно одного вида красного, смущëнного до предела, мокрого и потного Росинанта, чтобы едва не кончить.       — Босс, — позвал он осипшим голосом.       Росинант наклонился, прижимаясь мокрой грудью к мокрому же Ло:       — Ло… Ты потрясающий.       — Замолчите, — заметно смущëннее отозвался Ло. — Вы ничего не понимаете.       — Мне и не надо. Ло, милый, я еле держусь.       Ло накрыл свой член ладонью и судорожно надрачивал головку, чувствуя, как Росинант всë кончал и кончал в него. Руки не слушались, так что Росинант, даже сам дрожа от оргазма, помог ему.       На кровати всё оказалось вверх дном. Одежда свисала с края, подушки и одеяло остались мокрыми, тут и там обнаруживались смятые салфетки, предусмотрительно запрятанные на чëрный день. У Ло не было никаких сил. Он лежал, не в состоянии даже прикоснуться к горячему Росинанту — настолько жарко было ему самому. Ноги дрожали, зад горел, горло пересохло — всë, как полагается.       Босс навис над ним и поцеловал. Целовал долго и неторопливо. Ло чувствовал, что ещё немного, и перевозбудится настолько, что его попросту стошнит. Но всë же поцелуи были очень приятными, нежными, словно и не Росинант затеял всë, что едва закончилось.       Они пролежали едва ли не дольше, чем до этого занимались сексом. Вставать совершенно не хотелось, но всë же Росинант единственный раз выбежал курить на балкон, а вернулся, продрогший до костей. И снова забрался в кровать, бесцеремонно обвивая Ло руками и ногами, словно огромный осьминог. Тот водил кончиками пальцев по всем затянувшимся шрамам на чужой груди, плечах и руках, молча целовал их, и совершенно не удивился, даже если бы нашëл следы от пуль.       — Ло, я хочу остаться с тобой. Навсегда. — Росинант притянул его ближе, крепче смыкая объятия, и повторил: — Навсегда.       — Что вы такое говорите, — привычно вспыхнул Ло. — Вы не знаете, что может случиться хотя бы через год! «Навсегда» — это слишком долго.       — И что же, раз я не могу видеть будущее, я никому не должен признаваться в любви? Не могу говорить, что хочу быть с тобой?       Он подтянул Ло за подбородок, заставляя неотрывно глядеть в свои глаза.       — Ждать десять, двадцать, сорок лет рядом с тобой, ни разу и не сказав, что хочу провести так всю жизнь, ведь вдруг это слишком большая ответственность? А если завтра меня собьëт машина! Некому будет сказать, что я любил тебя.       — П-прекратите.       — Не отвечай. Но уж если ты зовëшь меня домой, уж если отвечаешь на мои приставания — тогда потерпи и все глупости, что я говорю и чувствую.       Ло понял, что единственный его шанс спастись — срочно перевести тему:       — Вот уж правда, по поводу глупостей. Ваши ролевые игры слишком похожи на нашу реальность!       — Так и быть, — Росинант рассмеялся, — в следующий раз будем играть во врача и пациента.       — Ещё хуже…       — Врачом буду я!       Ло живо представил босса в халате на голое тело, со стетоскопом на шее и в очках, очень внимательно выслушивающим все жалобы Ло о том, что он постоянно возбуждается без причины и не может кончить без чужой помощи. Какой кошмар. И хуже всего то, что Ло тут же захотелось претворить фантазии в жизнь!       А он наивно полагал, что после его срока в медицине аллергия на врачебные халаты не пройдëт никогда.       Судя по задумчивому, хитрому виду Росинанта, тот уже разрабатывал план, где купить белый халат на свои плечи.       И всë же все слова о любви ужасно смущали. Ло не мог заставить себя злиться на них, но и не мог не принимать близко к сердцу. С таким не шутили, и по Росинанту было прекрасно видно, насколько он серьëзен. Пусть так.