Об аде.

      Впервые, когда он оказался в этом месте, в этом грёбанном аду, он жалел, что всё обернулось так. Несколько десятков тел лежало неподвижно, повсюду алая кровь, люди дрожали от страха и он был в том числе. Их будто бы отправили на самый последний круг ада, но это было лишь начало катастрофы.       И сейчас смотря на это всё, Кихун понимал, что всё это – началось заново. Люди не меняются. Даже увидев саму смерть, их всё равно не остановить, они будут продолжать, лишь бы получить, то чего так яро хотят. Это пугает, и с каждым разом Кихун понимал, что всё это лишь зря. Зря пришёл сюда вновь, зря предупреждал, зря хотел остановить эту игру, эту адскую цепочку.       Зря.       Пистолет было приятно держать. Возможно потому что он просто привык к нему за годы слежек. Это стало, как обыденная вещь, как жвачка в кармане его джинс или выпивка по выходным, когда он ещё не был втянут в месиво крови. Тогда было приятно жить, жить когда было не так уж хорошо, но жить с тем чувством, когда не было мыслей о том, что в этом месте умирают сотни тысяч людей и всё это из-за того, что человек повяз в долгах по своей глупости или же от безвыходности.       Вот нажми он на спусковой курок, Кихун представляет, как всё это заканчивается. Заканчивается поток бесконечных мыслей в его голове, паранойя и наконец-то свобода от всего. В этом мире его уже никто не ждёт.       — Кихун, отпусти пистолет, — поток его мыслей прерывает мужчина в чёрной маске.       Да, это всё из-за него. Человек в маске, а точнее быть Инхо, делает небольшой шаг в сторону Сона, но тот лишь прижимает пистолет плотнее к подбородку не убирая пальца с курка.       — Не подходи ко мне ни на шаг, а иначе я просто выстрелю в себя и от меня остнется только ошметки моего мозга по этой ебучей стене.       — Кихун, мы можем поговорить без подобного фарса. Давай, отложи в сторону пистолет, брось его на пол Кихун.       — Я тебе не собака, чтобы ты отдавал мне якобы «приказы»! — голос срывается. – Ты так жалко звучишь. Зачем я тебе нужен, а? Чтобы поиздеваться надо мной, чтобы снова меня мучить тем, как люди снова умирают? Я так устал, пожалуйста дай мне уйти уже! — Кихун с каждым предложением повышал голос, но к концу его голос задрожал и стал таким тихим, что если бы Инхо не прослушивался, то он и не услышал его.       В комнате не было никого, кроме них. Люминесцентные лампы горели так тоскливо и смотря на них каждую ночь перед сном, Кихун задавался вопросом, когда настанет и его конец? Когда Инхо надеост играться с ним, когда надоест показывать ему, как люди умирают снова и снова в этих смертельных играх. В какой-то момент он даже завидовал мёртвым людям, что их больше нет в этом мире, ведь это лучше, чем находиться здесь, гнить заживо.       Кихун даже не знал, сколько он тут прожил или лучше будет находился? Время остановилось для него, да и вообще оно испорилось. Всё стало черно-белым, иногда он даже путал, где реальность, а где плод его воображения. Это как будто бесконечный сон со страшным сюжетом.       — Делай, как я говорю, Кихун. Ты же знаешь, что будет, если ты ослушаешься — руки были выставлены на показ, но и стоять он не желал.       — Нет! Не подходи!       — Мы не можем тут стоять вечность, ты же знаешь об этом также хорошо, как и я. Давай ты не будешь заниматься ерундой Кихун и вернёшься ко мне. — голос был обманчиво спокоен, но Сон знал, что скрывалось под ним.       Страх.       Страх потерять его. Ну и пусть будет так, да даже если он будет горевать, то его здесь уже и не будет, останется лишь его бездыханное тело, которое начнёт гнить по-настоящему.       — Ты же знаешь, как я устал, оставь меня в покое, прошу тебя. — рука дрожала, солёные слезы наполнили его глаза и одна не удержавшись, скатилась по его щеке, падая вниз.       — Я хочу править этим местом вдвоём, Кихун.        Инхо подбежал к Кихуну, схватил его за запястье, выхватил пистолет и откинул его в сторону двери. Сон не стал терять времени, ударил, что есть силы ногой в колено мужчины и побежал в сторону откинутой вещи. Вот оно, только рукой подай и она уже у него, ещё немного и всё это закончится.       Инхо от внезапного удара, схватился за поврежденную ногу, теряя последнии дорогие секунды.       — Нет!       — Правь этим местом один.       Теперь он свободен.