Set It Off with a Spark

После автокатастрофы взгляд Августина на некоторые вещи значительно изменился. Узнав о том, что Винни все время смотрел на него только с восхищением и даже не осознавал, что своими действиями причиняет боль Августину, мир стал выглядеть намного ярче. Воспоминания, которые раньше были омрачены пятнами ненависти и непонимания, неожиданно стали наполнены красками и теплом. Конечно, не все превратилось в приторно-розовый – шутки, которые ранили его, выплеснутые секреты, которыми Винни не должен был делиться, внезапно не стали приятными, но знание об отсутствии в этих действиях злого умысла во многом уменьшало боль. Августин не мог даже полностью винить Винни за те моменты, поскольку он просто позволил им залечь на дно, а не разжигал споров. В глубине души Августин знал, что вина лежит на них обоих. Воспоминания о действиях Винни, которые в то время Августин ошибочно принимал за издевки, казалось, перевернулись с ног на голову после дальнейших размышлений. Каждое показушное объятие, каждый раз, когда Винни наклонялся к нему слишком близко, пренебрегая личными границами Августина, с целью заставить его почувствовать себя ничтожно маленьким, каждое слово о привязанности, слетавшее с его длинного языка, для того, чтобы поддразнить Августина...ничего из этого не ощущалось как прежде, после того, как предстало перед светом новообретенной истины. Непрошенное воспоминание о том, как Винни однажды назвал его "милым" с яркой улыбкой на лице, напротив всей хоккейной команды, ворвалось в голову. Когда это случилось, уши Августина пылали со стыда, а члены команды разразились смехом. Ну а сейчас... мысль о той теплоте в голосе Винни и блеске в его глазах заставила Августина покраснеть совсем по другой причине. Раньше, он как будто пытался разгадать код, ключа для которого у него не было – всё смутно и совершенно неразборчиво, так что ему приходилось выдумывать свои значения и присваивать намерения, с которыми, как он предполагал, было совершено действие или выброшена фраза. А заполучив, наконец, после знаменательного разговора ключ, весь шифр показался ему до смешного простым – все это время Винни очень дорожил им. После аварии он стал более внимательным и тактичным при общении с Августином. Его прикосновения были более сдержанными, он говорил не так быстро и всегда изучал его реакцию, чтобы не совершить какую-нибудь оплошность. Странно было ощущать на себе этот постоянный пристальный взгляд, направленный на лицо в поиске мельчайших подергиваний, признаков того, что из-за его действий или слов Августину некомфортно. Иронично, что сейчас, зная всю правду, Августин обнаружил, что не замечает прежней непринужденности, с которой Винни вторгался в его пространство и говорил безудержное количество комплиментов. Не помогало и то, что со злостью и болью, не застилающими более зрение, он стал способен заметить все больше и больше вещей в Винни, которые хотелось тайно хранить и держать поближе к груди. То, как его волосы падали на глаза, когда он наклонялся ближе, чтобы расслышать собеседника, или то, как он вставал на носочки и вытягивал спину после долгого сидения, или то, как выглядели его губы при произношении его имени. Объективно, Августин всегда знал о привлекательности Винни и его ярком характере – не зря же он был так популярен. Но все равно, это казалось слишком поверхностной характеристикой для него. Были бы те незнакомцы, которые рыдали из-за его отъезда, рядом, если увидели бы Винни без его привычного веселья в глазах, когда он целыми днями сидел, запершись в комнате, или когда он неудачно подстригся и носил шапку целый месяц? Винни позволял увидеть "уродливые" стороны себя только Августину и это укрепило в нем уверенность в том, что Винни лжет всем окружающим. Теперь эти моменты уязвимости заставляли его чувствовать себя особенным, как будто он был единственным, кому довелось увидеть те части души Винни, демонстрирующие ошеломляющую ранимость, которые тот предпочел бы спрятать. Но это не значит, что Августин не считал также привлекательными и более утонченные стороны Винни, такие как изящная фигура с подтянутыми мыщцами, его мягкие волосы, скользящие сквозь пальцы, и лицо, которое может быть описано не иначе, как прекрасное – он чувствовал, что обладает уникальными способностями для того, чтобы действительно ценить все эти вещи, зная и о менее привлекательных фактах. Обобщая все простыми словами, сейчас Авги очень тосковал по менее осторожному Винни. В его полубредовых снах, Винни близко наклонялся к нему, чтобы взять какую-то вещь позади Августина и оставался в таком положении достаточно долго, чтобы это перестало выглядеть невинно. Иногда ему снилось, что Винни безрассудно бросался в его обьятия, но вместо того, чтобы обхватить плечи, он оглаживал его подбородок и тонкие волоски на затылке, широко улыбаясь при этом. В другие моменты с его губ слетал легкомысленный комментарий, только чтобы затем за ним последовал вдвойне смущающий, который Августин, будучи в сознании, ни за что бы не представил. Он постоянно просыпался с сухостью во рту и скачущим сердцем, и после того, как пьянящий жар тоски и удовольствия угасал, его охватывало глубокое чувство стыда. Это случалось достаточно раз, чтобы Августин наконец признал, что да, он чертовски запал на своего лучшего друга. Но что он может с этим сделать? Их возрожденная дружба, хоть и прочна, но ощущается такой хрупкой, если судить по осторожности Винни. Августин не собирался рисковать потерей близкого человека, совершая такое безрассудное действие, как признание. Он не подавлял это желание как таковое, позволяя бурлить ему под поверхностью, но пытался поступить правильно для Винни и наверстать время, которое было потеряно из-за своей зависти. Возможно, попытка Винни вести себя более уважительно, сдерживая себя, была скрытым благословением – в горящие чувства Августина не подливалось так много масла. По мере того, как времена года сменяли друг друга, а они взрослели, отношения между ними становились более стабильными. Одним вечером, когда Винни был на летних каникулах и навещал Августина, Винни, не задумываясь, схватил его руку , чтобы повести ниже по пустым улицам их старого района. После нескольких шагов, глаза Винни расширились, а с его губ уже готовы были слетать слова извинения, но Авги просто опустил взгляд и сцепил их ладони крепче, как будто говоря: "тебе больше не нужно переживать об этом". Он мог списать свои потные ладони и горящие щеки на влажный ночной воздух, но стук его сердца громко отдавался в ушах, напоминая о его проблеме. Несмотря на это, этот поступок стоил того, ведь лицо Винни расплылось в широкой ухмылке, румянец украсил его щеки, а он сказал самым сладким голосом, который когда-либо слышал Августин: —Пошли, Авги!

***

После того дня, все стало ощущаться как прежде, разве что теперь было более сбалансированно. Винни наклоняется и кладет свою голову на плечо Августина, они оба сидят на диванчике Винни и смотрят второсортный хоррор, который Авги взял напрокат накануне. — И зачем они продолжают идти в этот дом, если очевидно, что в нем водятся привидения? У них есть хоть капля чувства самосохранения? — заметил Августин. Он почувствовал, как Винни пожал плечами в ответ. — Ха, если бы оно у них было, то это не было бы хоррором, Авги! — краем глаза Августин заметил, как Винни усмехнулся. — Будь мы в хорорре, я бы определенно оставил тебя умирать, если бы ты пошел в жуткий дом после того, как я сказал тебе этого не делать, — фыркнул Августин. Он чувствует, как улыбка расползается по его лицу, когда Винни возмущенно задыхается и садится прямо. — Авги! — захныкал он, — Ты бы так не сделал! — он слегка надул щеки, — Вот я бы тебя спас, если бы тебя схватил призрак! — Нее, тебя бы точно схватили раньше меня. Я был бы, знаешь, скучным обывателем, на которого зрители смогут положиться и который спасет главную героиню, — Августин посмеялся над собственным уничижением. После этих слов Винни затих на какое-то время, так что Августин повернулся и взглянул прямо на него, — Я же шучу, ты понял? Конечно я бы спас те- — Ты правда думаешь, что ты скучный? — отрезал Винни. Его глаза наполнились грустью, так что Августин не знал что и ответить на это. Он силился что-то придумать и остановился на этом: — Эмм...да? Я не расстраиваюсь из-за этого или что-то подобное. Быть обычным не так плохо, — у него не было времени подумать, правильные ли слова он говорит, так как две ладони оказываются у него на плечах, удерживая на месте. Винни возвышался над ним, глаза его были полны огненной решимости. — Почему ты не видишь какой ты потрясающий? Ты настолько блестящий, что иногда я не могу смотреть прямо на тебя! Как может кто-то сравниться с тобой? Ты самый далекий от скуки человек, которого я когда-либо встречал, дурачок! — он был на расстоянии вдоха и Августин смог почувствовать легкую дрожь в его хватке. Он сидел, абсолютно без понятия что ему следует сделать в такой ситуации, поэтому продолжил глядеть широко открытыми глазами на человека, нависающего над ним. Через мгновение Винни пришел в себя, убирая свои руки, словно ошпаренный и откинулся спиной на диван. Он опирается на локоть, пока другой рукой закрывает рот, будто старается остановить себя от причинения еще большего вреда. Он пытается вернуть себе подобие самообладания, размышляя, стоит ли сейчас изобразить смех и хлопнуть друга по спине или просто поменять тему разговора. Он не хотел, чтобы Августин подозревал его в неискренности, как бы смущающе это не было, поэтому выбрал второй вариант. — Хаа... В л-любом случае, я же буду как главная героиня при таком сценарии? Я польщен! Хотя я определенно не настолько профессионален, чтобы быть убедительным! И большинство мужской аудитории предпочли бы увидеть красивенькую девушку в такой компрометирующей позиции, а не парня... — "О господи, что я говорю??" — Зато это будет отличной проверкой моих актерских навыков! — "ЗАМОЛЧИ УЖЕ!!" Августин все еще глядел на него, весь красный, а руки его мертвой хваткой вцепились в диван. К этому моменту фильм был давно забыт, по крайней до тех пор, пока стон возлюбленной не пронзил воздух, заставляя обоих парней подпрыгнуть. Чары, завладевшие ими, разрушились и Августин поднялся за пультом, чтобы выключить фильм. Воцарилось неловкое молчание. После мучительной вечности, Августин заговорил тихим голосом: — Ты правда так считаешь? — спросил он, с легким румянцем на лице. — Аа...? Про актерские способности? Нет-нет-нет, меня бы ни за что не взяли играть в ЭТОМ-, — Винни выглядит ужаснувшимся только от одной мысли об этом и закрывает нижнюю часть лица двумя ладонями. — Да я не про это, дурак! — огрызнулся Авги, взволнованный и немного растерянный. Он отвернулся и уточнил: — Про меня. Потрясающего. Или как там было, — он попытался придать голосу непринужденности, желая скрыть бурлящие в нем эмоции, но у него было предчувствие, что Винни все равно прекрасно видел его насквозь. Винни чувствовал себя так, будто прыгнул со сковородки прямо в огонь. — Я уже говорил тебе это, знаешь? Ты самый замечательный человек, которого я встречал! И я не преувеличивал! Августин помнил эти слова, смутную боль в груди. В их общем сне, до встечи с монстром, он признавался в неполноценности и зависти, которые он чувствовал. Тогда они оба плакали, позволяя правде литься из их сердец. Я думал...ты хотел избавиться от меня...!

Августин, я никогда не оставлю тебя.

Ты самый крутой и яркий человек, которого я встечал за всю свою жизнь, Августин!

Я не такой замечательный, как ты думаешь...! ...Я не думаю, что заслуживаю тебя... — ...Спасибо, Винни. Хотя в моих глазах, ты гораздо ярче, чем я. — Что ж, я думаю нам придется признать, что мы не согласны! Бывают моменты, как сейчас, когда он до сих пор думает, что недостоин той доброты и дружбы, что Винни дарит ему. Несмотря на очевидное смущение Винни, он все равно стремится поднять Августину настроение, говорит правду и никогда не ослабляет своей поддержки. Сердце Августина заколотилось, когда он посмотрел на своего друга, который выглядет немного вспотевшим и растрепанным, с кривой улыбкой и глупой футболкой с пузырьками диалогов, он никогда не видел кого-то настолько же прекрасного, как Винни сейчас. Его охватывает безумное желание видеть этого человека каждый день до конца своей жизни. Видеть его пробуждения с пятнами слюны на щеке, закутанного в одеяло, украденное у Авги, слушать его фальшивое пение во время долгого душа, наблюдать его недовольное лицо, когда у него не получается приготовить что-то вкусненькое для них обоих, заботиться о нем, несносном и плаксивом при болязнях....он желал всего этого. Он любит его. Иначе и быть не могло. Августин искренне, глубоко влюблен в Винни. Грохот в его ушах становится громче, когда Винни наконец поднимается и неловко оглядывается, ища другую тему для разговора. — ...Так! Что бы ты хотел сделать на ужин, Авги? Я улучшил свои навыки, так что возможно, я смогу приготовить что-нибудь для нас! Знаю-знаю, в прошлый раз я устроил небольшой пожар, но я увере- Винни не успевает закончить свою мысль, потому что Августин внезапно встает, и вторгаясь в личное пространство Винни, берет его руку и наклоняется ближе. Другая его рука ложится на шею Винни, перед тем как првернуть его голову лицом к себе. — Что- — Оттолкни меня, если тебе не нравится, — сказал Августин низким голосом, перед тем как наконец сократить расстояние и накрыть губы Винни своими. Винни застыл на месте, окаменел, будто если он хотя бы моргнет, то реальность рухнет и оставит его в одиноком сне. Глаза Августина были плотно сжаты, а его брови были сведены вместе, так что Винни захотелось разгладить их большим пальцем. Он чувствует, что его глаза наполняются слезами и до того как он успевает остановить это, задушенный всхлип срывается с его губ. Пораженный, Августин отпрянул и, увидев лицо Винни, впал в панику. — Черт, черт! Что я сделал? Мне так жаль- ударь меня, если тебе станет легче, о господи я подонок, пожалуйста, не плачь, блять, я не могу поверить, что заставил тебя плакать, мне так жаль, я уйду прямо сейчас, и ты никогда больше не увидишь меня- — Августин бормочет, схватившись за голову будто от боли и дышит так часто, что может потерять сознание. — АВГУСТИН! Успокойся и дыши! — Винни тоже начинает паниковать и поднимает руки в слабой попытке успокоить Августина. — Как мне успокоиться, если я заставиил тебя плакать?? — Я не расстроен! — Не ври мне! Если бы парень, который мне не нравится, поцеловал бы меня без предупреждения, я бы, возможно, тоже заплакал! — Ну, хорошо, что меня не целовал парень, который не нравится мне! — Перестань оправдываться передо мной! Какого черта ты заплакал, если тебе не было противно? — ДА ПОТОМУ ЧТО Я ВЛЮБЛЕН В ТЕБЯ УЖЕ НЕСКОЛЬКО ЛЕТ И НИКОГДА НЕ ДУМАЛ, ЧТО У МЕНЯ ПОЯВИТСЯ ШАНС ПРИЗНАТЬСЯ ТЕБЕ! Заявление Винни можно было сравнить с бомбой, которая проглатывала все вокруг и не оставляла абсолютно никаких следов. Пыль начала оседать, когда они посмотрели друг на друга, задыхающиеся, как будто только что пробежали марафон. Слова "я был влюблен в тебя несколько лет" все повторялись в голове Августина, пытающегося понять, правильно ли он все расслышал и верно истоковал мысль. Когда он наконец принял, что да, Винни действительно это сказал, и да, он действительно имел это ввиду, он смог задать только один вопрос. —...Почему? Почему ты не... — перед тем как закончить вопрос, его сознание подкинуло еше одно воспоминание с того судьбоносного дня.

Я слишком часто переступал черту, хах, не так ли?

Взглянув на лицо Винни, он был уверен, что тот знал, о чем он думает, и слезы начали литься из его глаз. Он вспомнил каждый момент заглушенной тоски, когда рука Винни находилась совсем рядом, каждый взгляд, брошенный украдкой, только для того, чтобы понять, не зашел ли он слишком далеко. Он почувствовал головокружение от этих открытий и прижал руку к груди, чтобы убедиться, что его сердце не собирается выпрыгнуть. Показывая невероятную силу, Винни продолжил: — Я всегда равнялся на тебя, знаешь? Ты был ярким пятном в моей жизни столько, сколько я себя помню. Я знал, что ты не испытываешь таких чувств ко мне, но это не имело значения, пока я мог оставаться рядом с тобой. Сложно было представить, что мне повезет и мои чувства окажутся взаимны... Мое бедное маленькое сердечно не выдержит этого! — сквозь слезы, он послал Августину улыбку, драматично указывая жестами на свое сердце. Потом, уже тише, он добавил, — Я так сильно люблю тебя, Авги. Сильнее, чем ты можешь себе представить. Внезапно Августин почувствовал себя поставленным в неловкое положение, несмотря на то, что он сам инициировал все это. Он был совершено выбит из колеи такими чувственными словами Винни, но это не плохо – ощущение подобной растерянности его по своему привлекало. Чувствуя себя непривычно смущенным, он вытер свои глаза и запнулся на своем собственном признании. — ...Я тоже люблю тебя. Возможно, уже долгое время, как же иначе? Ты мой лучший друг, и я чувствую себя так легко и одновременно тяжело, когда я вижу тебя? И еще...сильным и...слабым? Аргх, все идет совсем не так, как я себе представлял...! — он сокрушается над тем, что не может подобрать нужные слова, но он все равно заставил свою голову подняться, чтобы встретиться с Винни взглядом. Его непримечательные слова вызвали румянец на щеках Винни, так что он посчитал это успехом. — Ты представлял это? Вау! Я потратил так много времени, просто восхищаясь тобой, что никогда не задумывался о том, что будет дальше, хех! — это звучит как шутка, но Авги знал, что Винни был абсолютно серьезен. Даже кто-то такой умный иногда может быть глупым. Он ласково вздохнул: — Могу я просто...поцеловать тебя теперь? На этот раз по-настоящему? В ответ Винни просто переплетает их пальцы вместе и смотрит на него снизу вверх. Августин наклоняется, чтобы наконец как следует захватить губы Винни своими. Этот поцелуй – нерешительный и легкий, не похожий на то, что показывают в кино. Когда их губы соприкоснулись, не появилось фейерверков или романтических увертюр, но пришло ощущение наполненности, как будто ты нашел то, о потере чего раньше и не подозревал. Это ощущалась, как дом. Их сердца бились с удвоенной скоростью, но Августин бесстыдно подумал, что он бы скорее умер, чем остановился. К сожалению, недостаток опыта дал о себе знать, когда им пришлось отстраниться друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. У Августина воодушевленный взгляд и румянец на щеках, поэтому Винни не виноват, когда обвивает руки вокруг его плеч и переносит почти весь свой вес на него – и хотя в обычной ситуации тот мог с легкостью поднять Винни, состояние его ног (а именно то, что сейчас они как будто превратились в желе) привело к тому, что он споткнулся и повалился на диван. Голова Августина больно ударяется об спинку дивана, а Винни выбрасывает руки вперед, чтобы не попасть своей головой ему прямо в челюсть. — УФ- Черт!! — выругался Августин, поднося руку к затылку. По крайней мере, крови не было... — Упс! Прости-прости!! Тебе бы поработать над своими рефлексами, хах? Вместо того, чтобы удостоить Винни ответом, он схватил его за воротник и снова приник к его губам. От удивления Винни издал странный высокий звук, побуждающий Августина удвоить свои услия. Он углубляет поцелуй, не осознавая что он делает, но это так приятно, что останавливаться не хочется. Ладони Винни ложатся на плечи Августина, когда он все глубже погружается в поцелуй, будто пытаясь слиться с ним в единое целое так, что невозможно будет отделить одного от другого. Это когда-то тревожило Августина, который жаждал признания без влияния Винни, раньше он чувствовал себя подавленым из-за такой связи. Теперь он осознал, что Винни всегда был частью его, а он был частью Винни. От этой мысли закружилась голова и нежность заполнила все его тело. Когда они снова отстранились, улыбки расцвели на их опухших губах. Винни осыпал лицо Августина легкими поцелуями, пока Августин медленно водил руками по его спине, будто стараясь запомнить каждый позвонок одним лишь касанием. Когда его пальцы огладили ребра, Винни издал приглушенный смешок. — Авгиии, прекрати! Ты же знаешь,что я боюсь щекотки! Он действительно знал – у него осталось яркое воспоминание о том, как в семь лет Винни случайно попал локтем ему прямо в лицо, когда он проскользнул ладонями под его руки, пытаясь защекотать – так что Августин вынужден был согласиться. "Может, в другой раз" — подумал он. Он поцеловал Винни еще раз, но более мягко и медленно. Казалось, они обменивались такими незамысловатыми поцелуями часами, остановившись только тогда, когда их желудки громко заурчали, требуя ужина. Винни отодвинулся от Августина, любуясь им – его красивое лицо дополняют взъерошенные каштановые волосы и стойкий румянец на щеках. Если Винни был более подтянутым, то у Августина были широкие плечи, более массивное телосложение, а ключицы привлекательно выступали из-под майки. Винни особенно нравилось наблюдать за тем, как его мышцы перекатывались под кожей при сгибе рук. Он не понимал, как Августин, смотря в зеркало, мог видеть лишь обычного, ничем не примечательного парня, в то время как сам Винни годами восхищался его лицом и красивыми чертами. Он совсем не против провести всю свою жизнь, подтверждая его привлекательность, осыпая Авги стольким количеством слов похвалы и любви, что тот вынужден будет признать их правдивость. — Хм, наверное нам стоит перекусить...? — Августин, выглядящий немного разочарованным из-за прерванного контакта, первым нарушил тишину. Несмотря на их неспешный темп, он все еще немного задыхался. — О! Давай сделаем особое блюдо!! В честь "Авги и Винни говорят о своих чувствах: часть вторая" дня!! Или "Авги и Винни наконец поцеловались" день звучит лучше? Несмотря на все произошедшее, Винни так и остался Винни: несерьезным, надоедливым, чересчур жизнерадостным и незатыкающимся - в общем таким, каким и нравился Августину. — Называй это как душа пожелает, но я не позволю тебе готовить ужин, — Августин не смог сдержать придирки. Но, заметив наигранную обиду на лице Винни, он добавил, — Но ты можешь приготовить десерт, если хочешь. Все равно в выпечке ты всегда был лучше меня. — Ураа!! Я приготовлю любимые тайяки Авги с красной фасолью~! —...У тебя хотя бы есть сковорда для тайяки? — А почему нет? В конце концов, это же твое любимое блюдо! Почему-то это не удивило Августина так, как должно было. — Океей, в таком случае я приготовлю пасту примаверу. "Тогда," — подумал Августин, "я смогу использовать любые овощи, которые могли заваляться здесь...Этот парень никогда не бывает последовательным" Винни посылает ему улыбку: — Звучит прекрасно! Тогда пошли!!

***

Оставшаяся часть ночи протекала непринужденно: они стояли на кухне бок о бок, периодически встречаясь взглядами, устраивали маленькие перебранки о глупостях за ужином, а после Винни устроился на коленях у Августина, пока они ели десерт на диванчике. Было ощущение, что ничего не поменялось, появились лишь моменты, когда они крали друг у друга мимолетные поцелуи. Это стало некоей игрой для них: как много раз они смогут застать друг друга врасплох поцелуями в щеку, ухо, шею. В конце концов, настало время, когда Августину нужно было возвращаться к себе. — Не смотри на меня так, как будто мы не проводили все летние дни вместе! — Я знаю, что завтра утром у тебя игра, но...Не могу избавиться от желания, чтобы ты был только со мной! — Ну, я думаю это желание взаимно...Приходи ко мне завтра, хорошо? — Конечно! — Винни взял обе руки Августина в свои, —Могу я пригласить тебя на свидание после игры? Знаешь, всегда хотелось сделать это...! Августин фыркнул: — Ты решил спросить это после того, как мы полдня целовались? Очевидно ответ "да", дурачок, — Августин опустил взгляд на их переплетенные руки. — Это я и имел ввиду, когда говорил, что люблю тебя, — добавил он с горящей шеей. Винни немедленно захотелось попробовать эти слова на губах Августина, так что он наклонился к нему и поцеловал в последний раз перед тем, как ночь подойдет к концу. На вкус так же сладко, как он надеялся. — Оо Авги, я тоже люблю тебя! Теперь, когда я знаю, что наши чувства взаимны, я ни за что не отпущу тебя! Ты застрял со мной! Августин легко и сладко рассмеялся: — Я бы не хотел, чтобы это было иначе.