Пузыри и камень.

У него очень красиво получается танцевать. Взгляд ловит каждое движение, капельку пота, что убегает между ключиц, усмешку на его губах, которая на самом деле скрывает его смущение. Силк, при всей своей утонченности и эстетичности, никогда не верит, что он правда красиво двигается. Он снова поджимает губы, стараясь незаметно пробежать кончиком языка по ним, чтобы никто не знал, как на самом деле алкоголь его сушит, но выходит так эротично, что забывается, как дышать. — Вандер, ты меня слышишь? — Фелиция перекрывает красивый образ. Как раз сейчас Силко поднимает руки в новом движении танца, и можно было бы увидеть полосочку кожи из-за приподнявшейся рубашки. — Да, это отличная идея, — Вандер бубнит это на автомате, а Фелиция, благо, не злится, а лишь усмехается уголком губ, одним взглядом давая понять, что тема её монолога в пустые ворота была, определённо, не расположена на такой ответ. Вандер бы сказал, что ему стыдно, но это совершенно не правда, и он лишь усмехается, принимая свой «проигрыш» и наливая для дамы бесплатную порцию выпивки, обязательно с соком и трубочкой. — Почему ты не хочешь потанцевать с ним? — Фелиция не настаивает на продолжении её проблем, тем более с такой взяткой этот вопрос можно и отложить. Вандер мог бы повторить ей свои «топ-причины» хоть все десять раз к предыдущим пяти, что она у него это спрашивала: начиная от собственного плохого навыка в танцах, заканчивая тем, что им с Силко ещё работать и работать в шахте, а после подобного действия шанс, что его закопают, будет выше. Но смысла это говорить особо не было — Фелиция просто повторит свои контр-аргументы. И самым добивающим, разумеется, будет «почему бы не попробовать?». Вандер и сам не мог понять, почему он превращается в мальчишку, стоит Силко только прищурить глаза и аккуратно склонить голову к плечу так, чтобы его челка игриво скользнула по коже куртки. Просто... это ведь Силко. Тот самый новенький, которого перевели к ним из другой части шахты. Тот Силко, который чуть не сцепился с Бензо в первый же день их совместной работы. Тот Силко, который, на самом деле, несмотря на женскую, как шутили другие, внешность, был крепким парнем и мог бы разбить им головы так же качественно, как разбивал киркой камни. Нет, Вандер его не боялся. Даже недолюбливал — будет более близким, ведь после знакомства новичка с Бензо было ожидаемо, что последний будет рвать, метать и жаловаться другу о том, какая это «мелкая крыса». На самом деле Силко никакая не крыса, просто умеет отбивать себя. На самом деле Силко очень умный, умнее многих — ему бы в Пилтовер, на мягкие подушки и кучу бумажек в ручки. На самом деле Силко даже перед Бензо извинился, но в своей манере, отдав ему собственный обед, корча лицо вынужденного благодетеля. Найти с ним общий язык оказалось проще, чем многие могут думать — достаточно посмотреть поглубже, усмехнуться, как делает сам Силко, или спросить, о чем он думает. Силко любит внимание к себе, у него появляется намёк на улыбку в уголке губ, когда ты сам тянешься поближе, спрашивая его о чем-либо и забрасывая руку на плечо, но не давя слишком сильно, не пытаясь сломать. Силко сам охотно расскажет тебе, что захочешь, с таким жаром в глазах и гордостью, что не остаётся вопросов о искренности. Силко ценит уважение к себе, и глупо осуждать его за это — какому человеку не станет приятно, что ты видишь в нём личность, особенно из тех, кто находится в Зауне и уже мёртв для благочестивых пилтошек. Возможно, именно из-за схожести с последними Силко так тяжело вписаться в бригаду, хотя Вандер уже замечает, как ребята оттаивают к нему, было бы на то желание. А некоторые — особо даже горят этой идеей. Парень битый час вьётся вокруг танцующего Силко, правда тот ни капельки на него не смотрит по-серьёзному, лишь усмехается одним взглядом, а потом смотрит в сторону Вандера, будто жалуясь ему о ребёнке, что дергает за рукав. Вандер усмехается, склоняя голову в подобии поддержки — сам доволен, как барон: у этого идиота ничего не получится. А сам он, идиот номер два, который всё никак не соберётся с духом. Фелиция выразительно зыркает на него, как будто пытается придать этим действием ускорение. Иногда думалось, что ей очень не хватает подружек-девочек, которые бы сплетничали с ней, кто кого поцеловал или зажал в тёмном углу. Севика, увы, едва ли бы с ней такое обсуждала. Только не на трезвую. Вандер повторяет её эмоцию, но всё-таки поддаётся на немой уговор: из-за алкоголя в голове или от нежелания слушать новые шутки девушки — это другой вопрос. Он аккуратно шагает из-за бара, пока Фелиция лёгким махом перепрыгивает стойку, оказываясь теперь королевой «Последней Капли» на остаток этого вечера. Внимательный взгляд Силко, конечно, не мог не заметить его движения — впивается, как кошка когтями, и кажется, словно прямо под кожу, хотя и не физически. Плавные действия изящно затихают; Силко открыт к нему, с лёгкой улыбкой на губах и, всё ещё, с парнишей за спиной. — Ты ведь не выгонять за слишком пьяные морды идёшь? — Шутка мягкая, больше игривая, а вид истинно невинный. Силко всегда немного издевается, когда беседует с тобой, и это хочется назвать милым. — А ты уже достаточно пьян, чтобы тебя надо было выгонять? — Вандер делано осматривает его, обходя со всех сторон, оттесняя чужака от друга, точно отвечая кличке Пес Зауна, пока Силко это только веселит, до лёгкого смешка и скрещенных на груди рук. Он снова делает это лёгкое движение головой, заставляя челку двинуться, и Вандеру кажется, что его хвалят этим действием, заставляя задержать дыхание на долю секунды, лишь бы не обратиться в влюблённого идиота. Такие парни, как Вандер, не должны растекаться от одного движения. Силко забрасывает свои руки ему на плечи — почти так же, как делает это при их разговорах в шахте, только там он трогает лишь одно плечо Вандера и почти никогда не стоит настолько близко. Силко не любит лишних прикосновений, не терпит, когда кто-то поправляет его одежду или просто берёт его за предплечье с целью потащить за собой. После такого он всегда скалится, шипит, хмурится и больше никогда не позволяет себя трогать. Он первым коснулся Вандера. Это был какой-то его очередной спор с Фел — они затевали такие споры ради смеха, больше для знакомства с мнениями друг друга, чем желая что-то доказать. Вандер лишь улыбался в такой атмосфере за обедом, пережевывая резиновый хлеб, как вдруг он ощутил вес на плече. Руки у Силко тонкие; можно назвать их худыми, но всё равно сильными, крепкими, чтобы держать в них что кирку, что нож — одинаково элегантно. Непонятно, откуда у него вообще такая привычка, но смотрится красиво и, что более важно, надёжно — точно угадываешь, что оружие окажется у тебя в боку без заминок, если того потребуют обстоятельства. Силко слегка сжимал пальцы в кулак, опираясь на край его плеча, будто на край какого-то обрыва — аккуратно, всё ещё насторожено, но ощутимо. Приятно. Так он прощупывал грань. Свою или Вандера — последний до сих пор не может ничего сказать на этот счёт точно, но тогда он просто позволил моменту плыть, как есть. С той поры Силко стал делать такие маленькие действия чуть чаще. В поисках настоящей опоры, в моменты, когда они оба задыхались от зависшей пыли в пещере шахты или когда они просто болтали ни о чём. Вандер гордился этим доверием. Это же действие Фелиция всегда упоминает, когда у них возникает спор «а почему нет». Нежность музыки призывает наконец перестать думать и просто скользнуть теплыми крепкими руками к бокам Силко. Тот сразу ежится, словно перед броском вперёд, дабы незамедлительно дать в морду, но на деле — Вандер знает — просто проверяет собственное внутреннее «я». У него появляется всё такая же хмурая напряжённая складка на лбу, как когда Силко старается думать над чем-то сложным или противоречащим для него. И, спустя пару минут, его лицо наконец-то приобретает удовлетворённое выражение. Вандер от этого лыбится, наверное, как дурак, судя по тому, как Фелиция бодро приподнимает кулаки над головой, точно болея за «своих» на очередной драке — узкое пространство шахт, ни единого глотка свежего воздуха и куча парней — такое случалось не редко. Где-то со стороны слышится ворчание того самого парниши, которого так легко променяли. Из угла, где всегда собираются картежники, вновь поднимается бодрый вой на новой высокой ставке. К их танцу присоединяется ещё какая-то парочка — девушка смущённо дует щеки и смеётся, что оттопчет своему возлюбленному ноги. А Вандер больше ни о чём не думает, разглядывая улыбающегося Силко и его хитрющий прищур глаз, кроме как об одном. У него очень красиво получается танцевать.