Один раз не Санта-Клаус!

Барс обосрался конкретно. Ушлая девка из "Красной комнаты" или кем там была эта Наташка на самом деле – не могла же простая стрипуха увести у него из-под носа такую здоровую партию товара – пропала с радаров, как корова языком слизнула. А он остался с носом, ещё и в лужу сел перед Карповым, а тот таких проёбов никому не прощал. Даже своим любимчикам. Барс, как один из них, пожалуй, сказал бы – особенно любимчикам. Задание в наказание – ага, помимо поисков Наташки (это вообще было настоящее имя?) – Карпов придумал влёт. Как знал, что что-то такое обязательно с ним случится, и подготовился. Но думать, что он сам Барса подставил, было опрометчиво и опасно для жизни. Вообще, конечно, Барс давно понял, что радужной и спокойной его жизнь уже не будет никогда. По первости ещё верил, что выгребет, когда начал угнанные тачки перегонять и со стволов серийники спиливать. А когда ему начали подкидывать работёнку более хлопотную, да ещё и Стёпку втянули подделкой документов заниматься – так сразу и понял что теперь только вперёд ногами уйдёт. Стёпка Барсу был как брат родной, они жили по соседству, в школу одну ходили, горой друг за друга всегда стояли. Да только Барса годы изменили, он раздался в плечах, вытянулся, от девок отбоя не было, всех в койку тащил. А Стёпка как был креветкой несуразной, так и остался мелким и болезненным. Зато рисовал хорошо. За то и зацепились. В общем, с Наташкой и грузом Барс влип, именно поэтому теперь крался среди ночи по крыше особняка Барона и молился, чтобы собаки не учуяли. Ему и так непросто было пробраться на территорию, минуя охрану. Барон держал доберманов. Ходили слухи, что он их не просто на воров натаскивал, но и человечинкой подкармливал. Только выбора у Барса всё равно не было, Карпов пожелал получить камушки из сейфа в этом доме. Вот Барс и полз за ними к дымоходу, оскальзываясь на подмороженной крыше. Попасть в дом было лишь половиной дела, расслабляться Барсу было никак нельзя. Найти и вскрыть сейф, оставаться незамеченным и уйти на своих двоих – план действий был нихрена не таким простым на практике, как на словах. Но он всё равно не мог не залипнуть на внутреннем убранстве помещений, когда оказался внутри. У Барона был охерительный вкус, а может просто имелись бабки на наёмного дизайнера откуда-нибудь из-за бугра. Всё кричало о старине и больших деньгах, но не было таким безвкусным, как на даче Карпова, где Барсу посчастливилось побывать однажды. А здесь мебель хотелось потрогать, столько цельного дерева и роскошной обивки, резных штуковин и хрусталя (тонкого! европейского! не эти советские кирпичи, что были даже у Стёпки на антресолях) Барс никогда и не видел. Всё шло гладко. Так гладко, что стоило бы напрячься и призадуматься. Где-то крылась наёбка, пусть и уехал Барон со свитой кутить в новогоднюю ночь, оставив в особняке только стандартную охрану и собак. Но Барсу некогда было думать об этом, сейф в кабинете блестел металлическими боками, и его надо было как можно скорее вскрыть. Он почти добрался до своего пропуска в жизнь, когда услышал за спиной тихий шорох. На пороге кабинета, словно дьявол в сопровождении адских псов, стоял сам Барон собственной персоной. С улицы, как был, в зимнем пальто и кашемировом шарфе, в толстых кожаных перчатках, со снежинками, осевшими в волосах. Его верные доберманы заходили с двух сторон, окружая Барса, а сам он не мог пошевелиться – недвусмысленно направленное на него дуло пистолета лишало такой возможности. – Что это тут у нас? – Барон щёлкнул выключателем, желая разглядеть незванного гостя. Барс едва дышал, поднял вверх руки вперёд ладонями, медленно сморгнул, лихорадочно облизал рот. Всегда так делал, когда нервничал. Это был полнейший пиздец, от Барона после такого живыми не уходили. Да и мёртвыми, честно говоря, никого не находили ни разу, избавлялся от неугодных он чисто. Барс обычно был способен заболтать кого угодно, харизмы и хорошенькой мордашки хватало, чтобы так долго продержаться на этом свете. Но с Бароном фантазия почему-то отказывала, он только смотрел на него и видел – этот на его байки не поведётся, не того поля ягодка, не по зубам Барсу. А вот Барс ему на один укус. Собаки рычали, но не трогали, подобрались на длину последнего прыжка и послушно ждали указаний от хозяина, но Барон почему-то не торопился приказывать им разорвать Барса на части. Напряжение росло, долгое ожидание смерти любого свело бы с ума и развязало язык, но Барс оставался неподвижен. Смотрел бесстрашно в тёмные глаза напротив. – Интересный экземпляр, – Барон двинулся навстречу, подошёл вплотную, дулом приподнял упрямый подбородок Барса с мягкой ямочкой по центру. – Что хотел найти? Деньги, документы? Не ври мне, мальчик, я чувствую ложь. Глядя в эти глаза врать не хотелось. Барс облизал пересохшие губы и глухо прошептал: – Камни. Ни один мускул не дрогнул на породистом лице Барона, только взгляд подёрнуло холодом и каким-то злым торжеством. – Скормить бы тебя моим мальчикам по кускам, – он стволом пистолета скользнул по ямке вверх к губам Барса, больно надавил на челюсть, вынуждая открыть рот. По языку моментально разлился вкус металла и оружейной смазки, слюна потекла по подбородку, как у пса, а Барс всё смотрел неотрывно в строгое красивое лицо и старался не моргать, чтобы не пропустить ни малейшей смены эмоции в глазах. А полюбоваться и в целом было на что, Барон был мужиком колоритным, холёным. Барс обхватил губами ствол, знал как выглядит со стороны, тем и пользовался. Рискнул подать голос, когда освободился рот: – Есть другие варианты? – Есть, – Барон усмехнулся, пошлёпал его ласково по щеке, как треплют смышлённого пса. – Вставай на колени. С трудом удалось подавить усмешку, мужики всегда на такое велись, откуда бы не вылезли, сколько бы не имели бабла и тёлок. Тугая глотка есть тугая глотка, пусть хоть чёрту принадлежит. Барс, конечно, не считал себя мастером отсоса, да, случалось пару раз, но было и забыли, дальше того никогда не заходило. Он опустился на колени и послушно ждал, но когда Барон не шелохнулся, сам потянулся пальцами к его ширинке. Под дорогими шерстяными брюками было брендовое бельё, широкая резинка с надписью, пошлый Кельвин Кляйн. Бугор наметился знатный, Барс сглотнул и вытащил член, обвёл головку языком по кругу, пробуя на вкус. Барон хрипло выдохнул, потянул его за волосы, не снимая перчаток и не убирая далеко ствол. Дуло упиралось Барсу в висок, елозило по скуле, пока крупный, твёрдый член входил и выскальзывал, разгоняясь, как поршень. Барс старался расслабить глотку, хрипел и вибрировал горлом, слюна текла по подбородку и капала на ворс ковра. Барон вбивался в его рот слаженными, механическими движениями, оттягивал угол рта, пытаясь протолкнуть ещё и большой палец в толстой коже перчатки. Он сорвался с ритма, натянул волосы на макушке Барса до боли и выстрелил в глотку тугой, горячей струёй спермы. Барс поперхнулся и сглотнул, сморгнул выступившие слёзы, вылизал начисто пульсирующий член. – Послушный малыш, – Барон хрипло дышал и гладил его по голове, чередуя ласку с жёсткой хваткой. Он сомкнул руку на горле Барса и приказал, глядя прямо в серые глаза: – На стол. Барс сначала не понял. А когда его подтолкнули и уложили животом, растолкали ноги, когда связали руки за спиной тем самым кашемировым шарфом, вот только тогда до него дошло, что одним ртом он не отделается. Барон сдёрнул с него брюки вместе с трусами до самых щиколоток. Свитер задрался, гладкая поверхность стола холодила обнажённый живот. Ладонью в перчатке Барон погладил его ягодицы, шлёпнул звучно по одной, оттянул в сторону и смачно сплюнул на нетронутую сухую дырку. Барс заскулил, заёрзал, но лишь получил очередной шлепок. Палец проник в него, болезненно раскрывая. Слюны не хватало катастрофически, было сухо, мышцы ныли и не поддавались, но Барон был упрям. К первому пальцу добавился ещё один, дырка саднила и горела, Барс хныкал и пытался уйти от проникновения, но только сильнее насаживался. По крайней мере его не собирались в ближайшее время убивать. Лучше бы его убили сразу. На смену пальцам пришло холодное дуло. Барон добавил слюны, надавил, но легче Барсу от этого не стало. На глаза наворачивались слёзы. Он плакал и умолял, кричал на особенно глубоких, сильных толчках, бился плечами о стол, но Барон оставался неумолим. Барс не осознал, когда всё закончилось. Вот ствол распирал его измученную дырку, а в следующее мгновение внутри стало пусто. – Ты волен уйти. Ради разнообразия даже через дверь, я распоряжусь, чтобы тебя пропустили. Барон почти с нежностью погладил его искусанный в кровь рот мокрой перчаткой, развязал медленно шарф на запястьях. – Когда надоест быть шестёркой у старика, возвращайся. Мне пригодится такой славный щенок. Закажу тебе ошейник с камнями.