Кислые овечки

Felix: ты собираешься ехать домой? Felix: уже поздно Seungmin: как тебе сказать Seungmin: тут парень уснул на моей куртке Сынмин отрывает взгляд от экрана телефона, чтобы взглянуть на незнакомца, который дремлет в куче пальто и курток под отстойную дискотечную музыку. Гостей на вечеринке оказалось больше, чем крючков на вешалке в коридоре, поэтому они побросали верхнюю одежду на небольшой диванчик рядом. Ким уверен, что даже ангелы на облаках не спят так сладко, как этот жаворонок спит в гнезде из рукавов и меховых капюшонов, устроившись на его дутой куртке, как на самой удобной перине. Felix: ты же знаешь, что тебя не впустят после комендантского часа? Seungmin: я не могу разбудить его Felix: надень любую куртку и едь в общежитие Ким тяжело вздыхает, выключая телефон. Раздражающая музыка действует на нервы, но в середине декабря на улицу без верхней одежды выйдет только самый здоровый из дураков, который любит горечь лекарств. Сынмин опускает взгляд ниже, чтобы увидеть рядом на полу стакан с недопитым коктейлем. Брови сходятся на переносице в хмуром выражении: небезопасно оставлять свои напитки без присмотра. Ким присаживается на корточки, чтобы забрать полупустой стакан, но неожиданно в кармане у незнакомца начинает звонить телефон, и его владелец неохотно раскрывает глаза, морщась, будто противный звон бьёт ему по вискам. Парень собирается достать телефон, но замечает перед собой Сынмина и тут же поднимается. От резкой смены положения голова начинает кружиться. — Ты кто? — спрашивает юноша, а потом раздражённо шипит, доставая телефон из кармана, чтобы сбросить вызов, не глядя на экран. Сынмин растерянно смотрит на него, не зная, что ответить. Это риторический вопрос? Незнакомец выглядит недовольным, он может рассердиться ещё больше, если Ким станет тратить его время. — Ты имя своё забыл? — колко подмечает парень. — Неважно, я не знакомлюсь. — Нет, мне просто нужна моя куртка, — отвечает Ким и показывает на тёмный капюшон, выглыдывающий из-под чужого локтя. — Ты на ней сидишь. — Ой... — темноволосй растерянно оглядывается и лениво встаёт на ноги. — Надо было сразу меня разбудить. Растолкать, скинуть на пол, что угодно. — Я бы не смог, — усмехается Сынмин и поднимает свою куртку. Он суёт руки в рукава, поправляя манжеты свитера, чтобы они не закатались до локтей, пока парень перед ним потягивается и чуть не опрокидывает ногой собственный стакан с помятой трубочкой. — Будь аккуратнее. Парень смотрит вниз, замечает коктейль у своих ног и приседает, чтобы поднять его. — Хочешь? Он, наверное, уже тёплый... — Мило с твоей стороны, — Сынмин скептически дёргает бровью. — Вдруг кто-то плюнул в него, пока ты спал? — Вдруг? — В него точно кто-то плюнул, — исправляется Сынмин. — Ты прав, — хмыкает незнакомец и оглядывается. Его внимание привлекает фикус в блестящем лакированом горшке. Ему он и спаивает остатки коктейля. — Найди себе место для сна поудобнее, — произносит на прощание Ким, выходя за порог. — Закрывай, холодно, — усмехается парень и машет ладонью. Сынмин закрывает входную дверь и разворачивается на пятках, выпуская в воздух облачко пара, но внезапно небо над его головой с жутким свистом разрезает хвост фейерверка, а потом цветная ракета разбивается о беззвёздный купол на вспышки. Сынмина пробирает до мурашек, когда в его глазах отражается свет тающих искр, и он спешно разворачивается обратно, чтобы вернуться в дом. Незнакомец даже не успел уйти из коридора. Более того, он собирался упасть обратно в кучу пуховиков, нырнуть и спрятаться, но щелчок дверной ручки его здорово напугал. — Чёрт! — дёргается он и смотрит на Кима. — Просто Сынмин, — отвечает Ким и стаскивает с головы шапку. Снаружи раздаётся несколько новых ударов, и Ким ёжится от дискомфорта. — Я тут подумал... Не так уж сильно я устал, можно ещё потанцевать. Парень сонно моргает, глядя на Сынмина, и склоняет голову к правому плечу: — Боишься фейерверков? — Нет, — быстро отвечает Ким. Но уже через мгновение ему становится стыдно за ложь. Врать он никогда не умел. — Да как их можно не бояться? Знаешь, как часто они взрываются рядом с людьми? — Странно, что их запускают так рано, до Рождества ещё несколько дней, — хмурится юноша, взглянув на наручные часы. Сынмин стягивает куртку и ищет место на вешалке, но все крючки оказываются заняты, и парень со вздохом бросает куртку обратно на диванчик. На улице раздаётся непрерывный ряд взрывов, и Ким оглядывается на дверь, будто один из фейерверков может пробить её и обнять его колючими искрами, раскалёнными добела. — Меня зовут Ян Чонин, — голос парня вытаскивает Сынмина из гущи страшных мыслей. — Очень приятно, — отвечает он и смотрит на Чонина, давя улыбку. — Мне... Мне стоило уйти раньше. Похоже, теперь я не попаду в общежитие. — Может быть, это знак? — Знак чего? — парень склоняет голову к плечу. Чонин выглядит раздражённым тем фактом, что Сынмин не читает мысли. Большое упущение со стороны Сынмина. — Знак, что тебе нужно остаться здесь. Ты забыл сделать кое-что важное. Вселенная намекает. Ким уводит взгляд в сторону, пытаясь вспомнить, какие незаконченные дела могут быть в доме, в который он пришёл впервые и приходить снова не планирует. — Я не верю в символы, вселенское предназначение и всё такое, — неуверенно произносит Сынмин. — У каждого свои недостатки, — разочарованно произносит Ян и разворачивается до того, как Ким успевает возмущённо бросить что-нибудь в ответ. — Пойдём, найдём место поспокойнее, где фейерверков не слышно. Забавно, что Сынмин вспоминает о фейерверках, когда Чонин пробует его от них отвлечь. Ян хорош в том, чтобы выводить людей из себя, потому что фокус внимания Сынмина от раздражения сузился до одного только парня перед ним. Чонин ведёт Кима за собой так, будто у него есть чёткий план. Сынмину кажется, что Ян знает этот дом, будто сам заложил в нём каждый кирпич и поклеил обои. Сам Ким здесь едва ли исследовал первый этаж – проверить комнаты на втором наглости не хватило, но у Чонина её за двоих. Он некультурно ругается вслед нескольким парням, которые чуть не сбили его с ног, чтобы взбежать по лестнице наверх. — Похоже, все ушли смотреть фейерверки из окна, — хмыкает Ян, заходя в пустую гостиную. На широких тарелках от закусок остались только крошки от чипсов и размокшие в соусе сендвичи, но Чонин находит запрятанную за диваном пачку острых начос и устраивается на подлокотнике. Сынмин приземляется рядом с ним и прислушивается. Здесь хуже слышно взрывы с улицы. — Не хочешь загадать желание, пока громыхает? — спрашивает Ян. Сынмин вспоминает, как почти год назад он одними губами в бокал с шампанским шептал, что хочет найти свою любовь в новом году. Кислые искры на языке ему солгали. Кима одиночество выедало изнутри, и он доверился праздничному духу, веря, что удача улыбнётся ему на этот раз. Только стрелы Купидона продолжали лететь мимо. — В прошлом году загадывал, не исполнилось, — хмуро отвечает он. — Поэтому не веришь во всё околочудесное? — усмехается Чонин. Он лениво скатывается со спинки дивана и роняет голову на плечо Кима. — От тебя смешно пахнет. В хорошем смысле. Будто у тебя в кармане пластилин плей-до. Сынмин растерянно хмурится и оттягивает ворот кофты, чтобы принюхаться. Консультант в парфюмерном убеждал его, что это ваниль и миндаль. Чонин вскрывает пластиковый пакет и протягивает его Сынмину. Тот запускает руку и достаёт острый треугольник. На его пальцах остаётся красный след от паприки, но он рискует попробовать и чувствует жжение на губах после первого же укуса. — Пачка этих начос могла бы убить викторианского ребёнка, — хмурится он и ищет, чем запить. — Для тебя хватило всего одной штучки, — посмеивается Чонин, закидывая несколько в рот. — Знаешь, одержимые духами не выносят острого. Может, в тебе сидит сущность? — Ты всё о мистике, — Сынмин растирает красные губы рукавом и вскрывает чудом уцелевшую баночку содовой. — Что ещё расскажешь? — Дай руку, расскажу что-нибудь о тебе. Сынмин протягивает ладонь Яну, со скептицизмом наблюдая за тем, как он вытирает свои руки о ткань собственных джинс и берёт его за запястье. Он внимательно рассматривает узоры на его коже, проводит большим пальцем по ямке между линией жизни и линией сердца, а Сынмин рассматривает его лицо вблизи. Пытается понять, всегда ли его губы были такими мягкими на вид или опухли от дозы специй, которую он только что закинул в себя. Свет от гирлянд под потолком отсвечивает на его скулах и завитых прядях у лба, а в глазах то ли линзы блестят, то ли огонёк интереса, Киму не разобрать. — Прочитал что-то? Чонин задумчиво хмурится, обводя его пальцы: — Не женат и не замужем. — Да ну, врёшь. — Чистая правда, — кивает сам себе Ян. — Хироманты гадают по линиям на ладонях, а не по пальцам без колец, — аккуратно напоминает Сынмин. — Самый умный? — фыркает Чонин. — Если хочешь подержаться за руки, так и скажи. Чонин недовольно смотрит на него. Теперь он расстроен тем, что Сынмин прочитал его мысли. Тогда он назло его ладонь отталкивает и отворачивается, устало зевая. — Год ещё не кончился, — шепчет Ян, взглянув на часы. Губы у него совсем алые, как маковые лепестки. — Твоё желание, каким бы оно там ни было... Ян не договаривает. Сынмин не сразу замечает, что Чонин перестал двигаться, оставшись в забавной позе с рукой в пакете начос. Ким косо поглядывает на него и пробует двинуться, но тогда Ян встревоженно хмурится и жмётся щекой к его свитеру. Сынмин смиряется со своей участью живой подушки, поджав губы, и понимает, что сегодня он точно никуда не уйдёт. Его телефон вибрирует, извещая о новом сообщении. Ким открывает чат с Феликсом и тяжело вздыхает. Felix: ты так и не отвоевал свою куртку? Seungmin: как тебе сказать Сынмин смотрит на спящего Чонина, который забавно сопит, продолжая скатываться вниз. От него пахнет детской присыпкой и сонными овечками, которые прыгают через его голову. Немного паприкой. Овечки чихают, заставляя его морщиться во сне. Ким скусывает улыбку, наблюдая за ним. Ким не то чтобы верит в символы, вселенское предназначение и всё такое, но должна быть причина тому, что он не может уйти из этого дома. Может, кислое шампанское запоздало начало работать. Может, вселенная уже устала намекать и опрокинула Чонина прямо на него, чтобы Купидону было легче пронзить их одной стрелой. Фейерверк продолжает греметь за окном, пока гости вечеринки танцуют наверху. Сынмин приобнимает Яна, чтобы дать ему устроиться поудобнее, и печатает ответ одной левой. Seungmin: я тут останусь