Последняя женщина на Земле

– Ты чиста. Шури разглядывает флуоресцентные лампы на потолке, пока доктор завершает её обследование. Единственная хорошая вещь, которую несёт за собой апокалипсис – это развитие медицины. Всего одна пилюля, что растворяется в теле за ночь, способна уничтожить все болезни. Эта таблетка предназначена специально для Шури. Для последней женщины на земле. Она остаётся неподвижной, пока доктор продолжает разговор с одним из своих коллег. – Генерал Барнс и трое его солдат по очереди поимели её несколько дней назад, но она как будто снова девственница. – Чёрт! Дай мне несколько минут наедине с ней! Следует резкий звук пощёчины. – Никто не прикоснётся к ней. Её отправляют в Талокан, и я не хочу оказаться виновным в том, что ты был слишком возбуждён, когда их армия взорвётся сюда! Делай то же, что и все мы! – Я так давно не трахал киску... Ты не можешь осуждать меня. Шури цепенеет от вульгарности речи и безжалостности натур мужчин, переживших апокалипсис. Мужчины всегда заставляли её чувствовать дискомфорт, но то, что мир отнял у них, превратило их в настоящих монстров. Она была изнасилована и наполнена до предела так много раз, что её выживание - настоящее чудо. Её берегут для самых важных мужчин – лидеров разных стран и регионов. Но их высокое положение не помеха тому, чтобы оказываться хищными волками. Талокан – страна, которую она не посещала до апокалипсиса. Она знает, что кругом джунгли. От этого будет сыро и дождливо. Так контрастно с засушливой пустыней, где она находится в течении последней недели. – Идём со мной, женщина. Вот кто она для них теперь. К ней больше не обращаются по имени. Её даже никогда о нём не спрашивают. Шури поднимается с медицинского стола и следует за одним из солдат, что прошлой ночью присоединился к Баки Барнсу, чтобы трахнуть её впятером. Он разглядывает её от ног до сосков, которые торчат от прохлады в комнате. Прозрачно-белое платье-комбинация, которое её вынуждают носить, делает её уязвимой и открытой. Солдат жестоко хихикает и обходит её, чтобы подтолкнуть в спину дулом своего пистолета, вынуждая двигаться. Когда они выходят на улицу, он задаёт вопрос: – Чей член понравился тебе больше? Она вздрагивает. Она молчит. Он пихает её снова. – Женщина, я задал тебе вопрос. – Я не могу вспомнить, – она шепчет. – Они все чувствовались одинаково. Они все причиняют боль. Они все проникли в её узкие дырки и получили то, что хотели. – Ты не помнишь, как была заполнена спермой? – солдат снова смеётся, а Шури смотрит себе под ноги. Ногти на ногах у неё не окрашены. Раньше она постоянно делала педикюр с оранжевым лаком. – Тебе повезло, что ты не способна размножаться, шлюха. Ни одна девочка больше не родится в этом беспорядочном мире, и за это Шури благодарна. Она останавливается перед фургоном. Солдаты широко раскрывают задние дверцы. – Залезай внутрь. Тебя ждёт долгая поездочка. ### Двери распахивают настежь, и она щурится от того, насколько ярким кажется солнце после нескольких дней, проведённых в полной темноте. Солдат в зелёном выдёргивает её слишком грубо, она слышит, как другой говорит: – Полегче. Она – бесценный груз. Он прикончит тебя. Сильная хватка на её локте немного ослабевает, и она вынуждена пройти по бетонной платформе на трясущихся ногах. Она чувствует себя ягнёнком, ведомым на бойню, глаза изголодавшихся зверей следят за каждым её движением. Солдаты, солдаты, ещё больше солдат. Все они перешёптываются на языке, которого она не понимает. Остановившись, Шури нехотя поднимает голову. Ещё один мужчина одет в другую, полностью чёрную форму, увешанную медалями. Он может быть в два раза старше её, вероятно, так и есть. Красив, как большинство лидеров, с тёмными глазами, изучающими её с головы до ног. – Барнс не злоупотреблял тобой. Этот солдат подталкивает её к себе, пока она не может ответить, и ловит, когда она спотыкается. Его акулья улыбка опасна и интригует. – Какая удача, что последняя женщина на земле так ошеломительна. Она такая крошка по сравнению с ним, что это заставляет её нервничать. Её ладони упираются в его твёрдую мощную грудь, в то время как он держит её тонкие запястья. – Ты не разговариваешь? Она сглатывает образовавшийся в горле ком, когда его глаза обжигают своим напряжённым взглядом. Шури поднимается на цыпочки и прижимается губами к его уху. – Я очень голодна, сэр. – Так они не кормили тебя? Его дыхание теперь обжигает её ухо. Она чувствует, как он возбуждается от её близости. Мужчины не способны долго держаться, когда владеют ею. Они привыкли к анальному и оральному сексу, к рукам. Возможность снова трахнуть киску делает их уязвимыми, и Шури иногда использует эту небольшую власть над ними, чтобы заполучить желаемое. Прямо сейчас она хочет есть. Её губы снова касаются его уха, она использует жалостливый голос. – Нет. Я голодна. Пожалуйста, генерал Нэмор. Накорми меня, чтобы мне хватило сил угнаться за тобой этой ночью. Он кричит что-то на своём языке, за её спиной раздаются звуки выстрелов. Она вздрагивает от каждого и не осмеливается отвести взгляд от его улыбающегося лица, пока солдаты Баки гибнут на месте. – Они это заслужили. Если бы ты покончила с собой от голода, у нас бы не были шанса встретиться. – Нэмор перемещает руки, теперь держась за её бёдра. – Идём со мной, Принцесса. Меня уже ожидает ужин. Рука об руку они поднимаются по платформе и входят в большое здание перед ними. Шури замечает, что его солдаты расходятся ещё до того, как они оказываются внутри, оставляя их одних в коридоре. – У моей женщины есть имя? Её глаза устремляются к его красивому лицу. От этого вопроса ей хочется плакать. Она не произносила своего имени вслух уже много лет. – Шури. – Шури, – он повторяет его так, что звучит невозможно греховно. От этого у неё слабеют колени. – Как прекрасно ощущается, когда слетает с моего языка. Она потрясена до глубины души. Ни один генерал ещё не был так очарователен. – Спасибо, – она шепчет, и он крепче сжимает её ладонь. Они проходят в обеденную зону, которая состоит из небольшого столика, заполненного самой разной едой. Она видит блюда из креветок и курицы, много овощей и фруктов, а также хлеб. Лидеру страны никогда не приходится ни на чём экономить. До того, как Шури была захвачена правительством на своей родине, она жила за счёт земли и из первых рук знала, как простому человеку приходится сводить концы с концами или умирать в попытке это сделать. А в таких домах нет смысла в борьбе. Она задаётся вопросом, всегда ли Нэмора высоко ценили или он проложил себе путь к вершине. Она размышляла в таком ключе о многих генералах, президентах, королях... какое бы звание они не предпочитали. Она никогда не спрашивала. Шури либо открывала свой рот, либо раздвигала ноги. – Пожалуйста, ешь всё, что хочешь и сколько захочешь, Шури. Когда Шури ест креветки впервые после конца света, она считает свои блага, а не оплакивает то, во что превратилась её жизнь. Каждый день её ожесточённо трахают разные мужчины, но она получает всё самое лучшее. Она живёт как один из лидеров, будучи их маленькой секс-игрушкой. Было достаточно моментов, когда она думала о самоубийстве или представляла, как её трахнут настолько сильно, что она умрёт и ей больше не придётся этого делать. Она часто об этом вспоминает. Но здесь и сейчас, вкушая божественную пищу в помещении с кондиционером... Всё будет хорошо. Нэмор отпивает из своего стакана с водой и прочищает горло, как только она возвращается мыслями к столу. – Расскажи о себе. Шури поднимает взгляд от тарелки и сглатывает. Генерал Нэмор словоохотлив, к такому она не привыкла. – Вы знаете, кто я, сэр. Последняя женщина на земле. – Я имел ввиду до апокалипсиса. Кем ты была, Шури? Она старательно вдыхает и выдыхает. – Если я вспомню что-то о своей прошлой жизни, я расплачусь. Нэмор берёт сладкую виноградину и, разжёвывая её, кивает так, как будто понимает. Она возвращает глаза к тарелке. Он достаточно привлекателен, чтобы слишком долгий взгляд на него причинял ей боль. У неё такое чувство, что он у него была жена, а может, и несколько. – Вы были... – Шури играет с подолом своего платья. Это нормально, когда вопросы задаёт генерал. Она не уверена, можно ли ей делать также. – Вы были женаты до того, как это произошло? – Был, – он отвечает через мгновение. – Она была любовью всей моей жизни, а затем исчезла также, как и все остальные женщины. Шури, наконец, снова обращает на него взгляд. Он так внимательно изучает её, ищет что-то, о чём она не подозревает. – Если хотите, можете называть меня её именем, когда мы... Другие так делали. Может быть, они поэтому никогда не спрашивали её имени. Генерал усмехается и делает ещё глоток, прежде чем расслабиться в своём кресле. – В этом нет необходимости, Шури. Опусти верх своего платья для меня. Я хочу их увидеть. Шури роняет вилку и опускает лямки одну за другой, пока её грудь не оказывается обнажена. Она не может предложить многого, но это единственная доступная ему женская грудь, которой он может насладиться. – Извините, они небольшие, – она шепчет, наблюдая, как он облизывается. – Я могу придумать для этого другие способы. Эм... Генерал Барнс и другие говорили, что я очень узкая. Его лицо мрачнеет, а сердцебиение Щури ускоряется. Кажется, ему не по нраву, когда она заговаривает о других мужчинах, так что она берёт это на заметку, чтобы не повторять ошибок. – Иди сюда, Шури. Садись на мои колени и позволь мне пососать их. Как только я закончу, можешь вернуться к еде. Она чувствует себя так, будто горит. Он первый мужчина, что даёт ей инструкции. Остальные делали, что им вздумается, не предупреждая её. Она отодвигает стул и подходит к нему, усаживаясь. Шури чувствует, насколько его бёдра мускулистые под её ногами, и как под ней пульсирует его эрекция. Нэмор тихо стонет и одаривает её полным похоти взглядом тёмных глаз, когаб смотрит прямо в лицо. – Я чувствую твою пульсирующую пизду. – О...? Его выдаёт хищный взгляд, когда он обнажает зубы и крепче сжимает её талию. – Я понимаю, почему Барнс и остальные не теряли времени даром, заполняя тебя, Шури. Мне трудно сдерживаться. Когда ты в последний раз испытывала оргазм? Она краснеет целиком. Он не только задаёт много вопросов, но и заставляет её волноваться и нервничать. – Я... Я не знаю, был ли у меня хоть один. Они заканчивали слишком быстро. – Мм. Я понимаю. Ты теперь со мной, Принцесса. Давай изменим это, хорошо? Его руки прижимают её груди друг к другу, а язык кружит, лаская изгибы. Шури задыхается и стискивает его плечи, пока он продолжает вылизывать каждый сантиметр её груди и утыкается лицом между ними. Его язык щекочет каждый сосок по очереди, и она течёт ему на штаны. – Генерал, – она выдыхает, чувствуя, как он ухмыляется в её нежную кожу, оставляя на ней метки. – Тебе нужно больше, чем я ожидал от человека в твоём положении, Принцесса. Мне это нравится. Она хнычет, когда он вынуждает её дёргать бёдрами, её голая киска скользит по его форменным брюкам, пачкая их своей смазкой. Его стояк так идеально вжимается в её клитор, что дыхание вырывается быстрыми вздохами. – О, Нэмор... Ты... Большой. Сильный. Чертовски хороший. Его губы впиваются в одну из её грудей, он жёстко сосёт, когда она прижимается к нему. Он вращает языком, и приятный жар окатывает основание её позвоночника. Это всё так ново, это ощущение, всё нарастающее и нарастающее, и нарастающее внутри. Его руки покидают её бёдра, вместо того массируя спину и заставляя её притираться к нему в её собственном темпе. Сочетание его рта на её груди и его твёрдости, ублажающей её внизу, пробуждает внутри неё нечто, толкающее к тому, о чём она даже не задумывалась. Она берёт контроль в свои руки. Шури обхватывает его затылок и прижимает лицом к своей груди так сильно, как только может. Его затупленные ногти впиваются в кожу, а звуки, что они оба издают, по настоящему грязные. Она становится всё жарче и влажнее, пока туго скрученная внутри спираль не лопается, и она кричит. Её бёдра дрожат, когда оогазм внезапно сотрясает всё тело, она смотрит на генерала широко раскрытыми, слезящимися глазами. Нэмор просто ухмыляется и нежно шлёпает её по заднице. – Ешь, Шури. Тебе понадобятся силы. ### – Где ты была, когда это случилось? – Феномен? Нэмор кивает, наполняя два бокала алой жидкостью. Они сидят в его библиотеке близко к камину. На стене висит портрет его семьи. Его красавица-жена с рыжими волосами и дочь, унаследовавшая внешность отца. – Работала. Его брови выгибаются. – И чем ты занималась на работе? Шури берет бокал, который он ей предлагает. Некоторые предыдущие генералы подсыпали ей что-то в алкоголь, от чего она просыпалась и не могла вспомнить, что с ней было. – Я работала в лаборатории. Была учёным. Главный научный сотрудник в моей стране, если точнее. – У меня было ощущение, что ты интеллектуалка. – Нэмор поднимает свой бокал в её сторону, и она ловит себя на улыбке. – За науку. – За науку, – она тихо повторяет, отпивая немного вина. К её огромному облегчению оно на вкус такое, каким должно быть, и не вызывает у неё странного чувства через несколько минут. – Но да. Я работала над проектом, когда это случилось. Все женщины в лаборатории рассыпались в пыль на моих глазах. Потом из новостей стало известно, что это происходит по всему миру... и тогда мужчины начали проявлять жестокость и рушить всё вокруг. Когда в моей стране узнали, что я последняя женщина на земле, люди из правительства принудили меня к сексу с королём и прочими должностными лицами. С того момента страны обменивали меня на разные товары и ресурсы и теперь... Я здесь. Шури потягивает вино, когда тишина становится невыносимой. Во взгляде Нэмора мягкость, которую она принимает за жалость. – Извини. Я слишком много болтаю. Обещаю, что обычно я менее болтлива. Просто, хм, так давно не было кого-то, с кем можно поговорить. Его улыбка тёплая, и она немного расслабляется. – Не стоит извиняться. Я долгое время желал такого глубокого разговора, который можно вести только с женщиной. Помимо этого твой голос очень ласкает мой слух. Шури тоже улыбается, но прекращает, взглянув на семейный портрет. – Твои жена и дочь так прекрасны. Я сожалею о твоей утрате. Нэмор отставляет пустой бокал и не сводит глаз с Шури, пока отвечает. – Я был с Дормой и Нэморой на ежегодном балу. Я танцевал со своей женой, когда она выскользнула из моих пальцев. К тому времени, как я добрался до места, где в последний раз видел дочь, всё, что от неё осталось – лишь украшения. В тот день я потерял всё. Хоть Шури и потеряла мать, а её отец и брат были убиты в попытке защитить её от падальщиков, она не хочет разделять его потерю. Её нынешнее целевое назначение не включает в себя эмоции. Поэтому она решает затронуть другую тему. – Я полагаю, Барнс и его люди сообщили, что я не смогу произвести для тебя ребёнка. Мои яичники удалили хирургически. – Чертовски жаль, – шепчет он. – Но да, я знаю. Почему они сделали это с тобой? Шури прикусывает язык. Через какое-то время после того, как её изнасиловал король, ей удалось ненадолго сбежать и найти одного из своих друзей-хирургов. Он понимал её страх перед потенциальным рождением дочери и сделал невозможной её беременность ни от кого из них. Вскоре после проведения операции, он был убит, но, к счастью, последствия оказались необратимы. – Полагаю, они не хотели, чтобы моё тело проходило через изменения, вызванные беременностью. – Я понял. – Нэмор вдавливает кнопку на пульте дистанционного управления, и откуда-то из глубин библиотеки льётся медленная, романтичная инструментальная музыка. Он поднимается и протягивает ей руку. – Потанцуй со мной, Принцесса. Она не хочет знать, почему он зовёт её так, и не собирается это пресекать. Не когда он звучит так невыносимо сексуально. Когда их пальцы переплетаются, они раскачиваются в медленном ритме музыки. Он не оттаптывает ей ноги, когда их грудные клетки соприкасаются. Она чувствует себя необъяснимо безопасно в его объятиях, вдыхая запах его одеколона. – Почему ты едва не плачешь, Шури? – Потому что... Ты первый мужчина, кто делает со мной это. – Танцует? – Да, что-то кроме секса. Он ухмыляется, вертит её разок и возвращает к себе. – О, это скоро произойдёт, очень скоро. Не дай себе обмануться. – Ну... С тобой всё по-другому, генерал. Это как... Нэмор склоняет голову набок. – Продолжай. Скажи мне. Шури выдыхает. – Как будто ты знаешь, как любить женщину. Генерал прекращает их танец, жар между ними достигает точки кипения. – Идём в ванную. Ты прошла долгий путь. ### Он раздевается перед ней, в то время как она стоит в своём поношенном белом платье. Шури пытается не отводить взгляда от его лица, пока он скидывает мундир и бросает его на стойку. – Интересно, почему Барнс нарядил тебя для меня в это? – Он сказал, что хочет, чтобы я выглядела твоим подарком на медовый месяц, – она говорит тихо, и Нэмор смеётся, избавляясь от рубашки. Его сложение впечатляет даже больше, чем Баки. Скульптурный живот. Большие руки. Мощная грудь. Его ботинки, носки, ремень, штаны и боксеры быстро оказываются сняты, и дыхание Шури становится тяжёлыми, когда она видит его член. – Как благородно с его стороны, м? – Нэмор забирается в большую ванну. – Присоединяйся ко мне, Шури. Всё, что ей нужно с себя снять, чтобы оказаться голой, это платье. Она залезает в ванну, но прежде чем успевает сесть, Нэмор жестом подзывает её. – Дай мне взглянуть на твою пизду, Принцесса. Она расставляет ноги по обе стороны от его бёдер и дрожит, когда её киска оказывается в десятке сантиметров от его лица. Он гладит её складки своими длинными пальцами и крутит головой, рассматривая её с разных сторон. – Удивительно, что ты выглядишь нетронутой. Полагаю, это ещё один дар для меня. – Перед отправлением к новому лидеру врачи каждой страны заставляют меня принять эту таблетку. – Хм. Здесь ты этого не получишь. Прежде чем она просит пояснить, Нэмор прижимается губами к её клитору и нежно посасывает, пока его руки гладят её миниатюрную, упругую попку. Его язык ласкает её, и он находит в её вкусе что-то такое, от чего начинает работать ртом сильнее, стискивая и раздвигая её пухлую плоть. Шури закрывает глаза, его действия напоминают ей о том, как Барнс пихал ей в задницу свой член, пока один из его солдат ел её киску. Тот солдат не был так опытен, как Нэмор, ничего, из того, что с ней делали, не доставляло ей удовольствия. Но это... – Генерал... Он стонет, не желая останавливаться. Шури этого тоже не хочет. – Ты не... Ты же не собираешься делиться мной, не так ли? Она наклоняется и обхватывает его голову, чтобы не упасть, когда его ласки становятся грубее и интенсивнее, заставляя её поверить, что он, каким-то образом, достаёт ей до шейки матки. Когда Нэмор приближает её к тому знакомому чувству, и ей начинает казаться, что она лопнет и изольётся ему в рот, он останавливается, и её стоны стихают. – Садись, оперевшись спиной на мою грудь. Несмотря на то, насколько сильно он расслабил её, Шури устраивается между его ног и смотрит на чистую, белую настенную плитку в ванной. Он отбрасывает её косы в сторону, обхватывает её руками и целует в плечо. Это нежное касание значит для неё больше, чем всё, что он уже сделал для неё. – Я убью любого, кто рискнёт. Она знает, что это не ложь. Но он напоминает ей ещё кое о чём. – Ты сказал, что я не получу таблетку здесь. То есть в следующей стране? Ещё один поцелуй в плечо. Одной рукой Нэмор сжимает ей грудь. Другой растирает её складки. Она закрывает глаза. – Теперь, когда ты принадлежишь мне, почему ты думаешь, что я от тебя откажусь? Эти пальцы входят в неё, сгибаясь внутри и заставляя её задыхаться. Вода вокруг них закручивается и бурлит. – Генерал... Армии придут за тобой, узнав, что ты удерживаешь меня... – Скажи мне, если захочешь пойти к кому-то ещё после этого. Его сильные, невероятно большие руки поднимают её, и она чувствует, как толстый и твёрдый член упирается в её щель. С дыханием из неё вырывается хриплый звук, его губы касаются её уха. – Ты хочешь этого. Шури пытается возразить, желая проявить настойчивость. Но даже когда с её губ слетает "нет", её бёдра раскачиваются, притираясь к его длине. Нэмор смеётся, она это не столько слышит, сколько чувствует. Он прижимается к ней и делает длинную паузу, повисает интимный момент тишины. – Давай узнаем, прав ли Барнс насчёт этой узости. Шури поворачивается, глядя на него. Она ищет что-то, чего сама не понимает, вглядываясь в его лицо. Тёмные карие глаза встречаются с её глазами, и генерал улыбается. Его черты смягчаются, словно они разделяют секрет. – Приготовься, Принцесса. Она так и делает, зная, что это намного лучше, чем бежать и быть пойманной кем-то более опасным. Шури опирается на его грудь и упирается руками в его мускулистые предплечья, расслабляясь. Головка его члена раздвигает её складки и скользит внутрь. Она сдерживает стон, опускает голову ему на плечо. Растяжение кажется нереальным, её словно разрывает надвое, но она прямо продолжает опускаться вниз по его толстому стволу. Боль кажется ничем в сравнении с ощущением невероятной заполненности. Очередной смешок зарождается в груди генерала. – Хорошая девочка, – он мурлычет. – Легко. В тебе есть всё, о чём он сказал, и даже больше. Он просто не способен был заставить тебя чувствовать себя так. Его слова заставляют Шури тлеть сильнее, если это вообще возможно. Ей нравится, когда её называют хорошей девочкой, даже если это и создаёт впечатление питомца, выполняющего трюк. Она хочет больше его похвалы, больше его члена внутри себя, больше его рук. – Нет... Никто из них не мог... Ты лучше. Я хочу больше. Мне нужно больше. Пожалуйста... – Мм, мне нравится слушать, как ты умоляешь. Прими его целиком, моя Шури. Она насаживается настолько, насколько может. Нэмор крепко прижимает её к себе, обхватывает её грудь, большим пальцем касаясь чувствительного соска. Он пульсирует внутри неё, и она сжимает его в ответ. Они сидят так в тёплой воде, растягивая момент. Нэмор хмыкает, лаская её, и Шури трясёт от желания. Её захлёстывает волнами ошеломления, она никогда так не кончала. Из-под полуприкрытых век она видит солдата, который заходит и спрашивает Нэмора о чём-то на непонятном ей языке. Солдат не кажется возбуждённым, увидев своего генерала глубоко в ней, и Нэмор не ёрзает на протяжении этого короткого разговора. Трахал ли он Дорму на глазах у других? Её бы это не удивило. Что за удачливой женщиной она была... Солдат уходит, и Нэмор понукает её двигаться. Он помогает ей медленно приподняться не больше чем на несколько сантиметров. А потом снова опуститься. Каждое осторожное вращение бёдрами даётся ей легче предыдущего, смазка течёт рекой, стенки растягиваются, чтобы вместить его толщину. Нэмор неподвижен, разве что помогает ей войти в ритм, позволяя ей трахать себя его членом. Либо это, либо мастурбация ею. Её грудь колышется при каждом движении, чем быстрее они сталкиваются друг с другом, тем сильнее плещется вода вокруг, а её колени превращаются в желе. Её дыхание короткое и прерывистое; по шее течёт пот, а бёдра слишком напряжены от того, как она пытается противостоять гравитации. Его член бьётся о шейку матки с каждым толчком, и она не уверена, что сможет вместить его. Она всхлипывает, тело напрягается, и Нэмор прижимает свою руку к её животу, мешая пошевелиться. – Твой живот такой маленький, что я чувствую на ощупь себя через него, когда двигаюсь, – Нэмор рычит ей в ухо. – Блядь, Шури... Ты благословение. Два крупных пальца опускаются на её клитор, а затем двигаются, направляя движение бёдрами, продолжая гладить нежно и настойчиво. В голове становится пусто, тело напрягается так сильно, что ей кажется – оно вот-вот сломается. Дыхание сбивается, она словно парит над краем обрыва и слышит его бормотание. – Всё, сладкая девочка. Следуй за мной. И она подчиняется. Он крепко прижимает её, пока она сотрясается в сильном оргазме, сдавленный стон вырывается из её горла, руки сжимают его мускулистые предплечья. Её пизда дрожит, обхватывая его, Нэмор стонет, ускоряя темп, его руки смещаются на её талию. Она блуждает в лабиринте удовольствия, её тело расслабленное и податливое, и генерал заставляет её скакать на нём до собственного оргазма. Он ворчит в напряжении и с силой насаживает её на член. Она чувствует его пульсацию, сжимает его, доит, а он изливается внутрь. – Что ты решила? Хочешь быть спасённой? – Нэмор скользит рукой вверх по её груди, сжимает её горло. – Или ты хочешь, чтобы те слабые, недостойные мужчины продолжали поступать с тобой, как им вздумается? Его голос гудит над ухом, пока она безвольно сидит у него на коленях. Их телесные жидкости смешались с водой и мыльными пузырями. Она бросает взгляд через плечо, чувствует, как огонь, когда-то погасший в ней, оживает. Боец, которым она была. – Они не остановятся ни перед чем, чтобы заполучить меня. Это смертельное желание. – Пусть приходят, – он отвечает, и в его взгляде горит тот же огонь. – Я сожгу этот мир для тебя.