Прыгай!

– О да, вот оно, – застонал Питер. Он лежал на массажном столе в одной из приватных комнат для спа-процедур в Башне Старка. Этому предшествовала долгая, жёсткая тренировка, и ему отчаянно требовался массаж. В последнее время на него много всего свалилось. Длительные дни на работе, долгие вечера подготовки к экзаменам для получения сертификата о среднем образовании, бесконечные ночи борьбы с преступностью в роли дружелюбного соседа Человека-Паука из Квинса. Он заслуживал перерыв для массажа от поставленного на поток робота-массажиста от Старк Индастриз и, к счастью, получал его в спокойной, медитативной обстановке свободного от людей пространства. Несмотря на то, что Башня Старка была чем-то вроде центрального хаба всех Мстителей, в основном здесь было тихо. Люди приходили и уходили, Башня была для тренировок, встреч или пользования её благами. Питер был почти уверен, что на данный момент единственными её обитателями были он сам, Человек-Муравей, оставшийся в Нью-Йорке ради аниме-конвенции, и Баки Барнс, который регулярно посещал спортзал, ведь он, как и Питер, действительно жил в городе. Поскольку здание было огромным, он не часто сталкивался с ними, чему был рад, потому что чувствовал дискомфорт и не знал, усугубится или нет это ощущение от их присутствия. После того, как Доктор Стрендж произнёс то заклинание, уничтожившее все следы его существования, Питер жил больше как "паук", чем как "человек". Он вернулся в Башню в качестве Человека-Паука, повторно добавил информации о своей тайной личности во все файлы Паука, чтобы у Мстителей была с ним связь на случай очередного кризиса, но они оставались бы в неведении, пока не залезли бы в его личный файл. Жизнь, в которой тебя никто по-настоящему не знает, была грустной, но его друзья оставались в безопасности. Мир по этому пути был безопаснее. Когда Питер прокручивал в голове эти мысли, волосы на руках встали дыбом, сигнализируя о безумном присутствии прямо за дверью. Но оно не показалось опасным, поэтому он просто взглянул в том направлении, даже не утруждаясь сесть прямо. Дверь распахнулась, в помещение влетел Человек-Муравей в полном облачении, за исключением шлема, с покрасневшим лицом и вздымающейся грудью. Он захлопнул дверь и опёрся руками на колени, тяжело дыша. Питер наблюдал за ним, ему было любопытно, что же стряслось, но так же он был раздражён из-за того, что уединение было нарушено. – Ах! – сказал Скотт. – Этот парень, Барнс, безумец! Можно было бы подумать, что прожив сто лет, научишься состраданию, но боже! – Скотт только в этот момент понял, что не узнал юношу на массажном столе. – Эй, прости, не хочу быть грубияном, но ты кто? – Человек-Паук, – ответил Питер. Он закрыл лицо руками. – Впрочем я не ношу маску, когда мне делают массаж. – Эй, Человек-Паук! Я Человек-Муравей! – проговорил Скотт. – Не знаю, почему представился. Мы же вместе сражались с Таносом. А до это дрались друг с другом на парковке аэропорта. – Он протянул руку, чтобы стукнуться кулаками. – Насекомые братья по жизни. – Зови меня Питер, – сказал Питер, подставляя кулак. – Оки доки, Питер! Тогда можешь звать меня Скотт. Или Скотти. Или Скотстер. Или Эс-бро. – Скотт стоял, уперев руки в бёдра, и на его лице была самодовольная улыбка, не высокомерная, а просто уверенная. – Я весьма крутой парень с крутыми прозвищами, которые дают мне другие и которые совершено не смущают мою дочь-подростка. Это рассмешило Питера. – Я уверен, она думает, что ты потрясный. – Спасибо, пацан! – сказал Скотт, широко улыбаясь. Он уселся на пол рядом с Питером, которому робот продолжала массировать спину. На нём не было ничего кроме полотенца, но оно прикрывало всё, что должно было, поэтому тот не слишком беспокоился. – Что такое безумного сделал Баки? Скотт закатил глаза. – О, ты знаешь. – Нет. Поэтому я спросил. – Он попросил меня выйти завтра в патруль! – он пожаловался, ноя как ребёнок, а не мужчина среднего возраста. – Ну и что? – Ну и что? – Скотт усмехнулся. – Я в отпуске! Единственная причина, по которой я приехал в Нью-Йорк, это аниме-конвенция. У меня очень плотное расписание на каждый день, я не могу терять ни секунды, но Баки Барнс, которого я, кстати, едва знаю, хочет, чтобы я бросил всё ради – цитата – делай свою работу. – Если ты приехал только ради конвенции, было довольно несправедливо со стороны Баки ожидать, что ты всё бросишь. – Спасибо! – Но, опять же, возможно, он прав, – продолжил Питер. – Если ты можешь помочь, возможно, стоит так и сделать. Скотт выдохнул. – Я хочу сказать, что подумаю. – Твоё дело, чувак. Тебе стоит разобраться с этим. – Ага, – ответил Скотт, не двигаясь с места. – В другом месте, – уточнил Питер, желая спокойно продолжить массаж. – О! Точно, извини. Уединение, потому что ты голый и всё такое, – сказал он. – Я уйду, пока робот не снял с тебя полотенце. – Снимаю полотенце, – робот проговорила пугающе человеческим голосом. – Нет! – воскликнул Питер, но было слишком поздно. Робот сняла полотенце, отправляя его вниз, в прачечную и оставляя его голым перед Скоттом. Лицо Питера стало пунцовым, как и его задница. – Дерьмо! – О, пожалуйста, не смущайся. Мы парни! Это как в раздевалке, – сказал Скотт, что немного утешило Питера. – Тем более у тебя отличная задница. – Эм Джей сказала, что хотела бы уменьшиться и попрыгать на ней, как на батуте, – ответил Питер со смешком, пытаясь неуклюжей шуткой разрядить обстановку. – Да, она так говорила, пока не забыла, кто я такой. Сейчас она учится в колледже и встречается с парней по имени Тодд. На хер Тодда. Глаза Скотта загорелись при слове батут, остальная часть печальной истории Питера влетела в одно ухо и вылетела из другого. – Ты сказал, я могу уменьшиться и попрыгать на твоей заднице? – Ух, нет, это не совсем то, что я сказал. – Вот чёрт, – ответил Скотт, щёлкая пальцами. – Но это могло бы заставить её ревновать, – подумал Питер вслух. – Знаешь что? На хер! Запрыгивай. – Кайф! – сказал Скотт, потирая руки. – Это будет так весело, чувак! Не могу дождаться, чтобы рассказать об этом в своём подкасте. – Пожалуйста, не упоминай, что прыгал на заднице Человека-Паука. Скотт изобразил, как будто застёгивает молнию на губах, поворачивает ключ и выбрасывает его. Его лицо исчезло, скрываясь за шлемом, а затем всё его тело в мгновение уменьшилось до размера карандаша. Питер наклонился, и Скотт запрыгнул ему в руку. Он подсадил его на массажный стол, а дальше Скотт спустился по его спине к ягодицам. – Мисс робот, леди, вы можете прекратить массаж, – сказал Питер. Робот замерла, её руки с массажными насадками исчезли с его спины. – Как пожелаете, мистер Паркер, – ответила она. – Вам нужно что-то ещё? – Нет, спасибо, – сказал он. – Как пожелаете, мистер Паркер, – повторила она, прежде чем переместиться к двери и покинуть помещение. – Теперь я могу прыгать? – крикнул Скотт, его голос был выше обычного и усилен через шлем, чтобы Питер мог его услышать. – Давай, – ответил он. Когда Скотт подпрыгнул на пухлой, дерзкой заднице Питера, на него снизошёл вальс Иоганна Штрауса "На прекрасном голубом Дунае". Он понял, что в мире нет ничего прекраснее, чем задница Паука. Ни один батут не был близок к идеальному балансу между отдачей и комфортом, прыгучестью и удобством приземления, мягкостью и пружинистостью как у Питера. Скотт влюблялся, запечатлел в памяти. Он был человеком с новой целью в жизни – прыгать. Бог существовал, и он создал задницу Питера Паркера только для того, чтобы Скотт смог попрыгать на ней. Человек-Муравей был с Крайслер-билдинг и размером меньше человеческого понимания. Он сражался бок о бок с величайшими героями мира. Он запустил цепь событий, что привела к падению Таноса и возвращению пропавших. Но ничто из этого – ничто из этого – не шло ни в какое сравнение с тем восторгом, счастьем и величием, какие он испытывал, когда подскакивал, как зёрнышко попкорна на идеальной Паучьей жопе. – Я король мира! – кричал Скотт. Его крошечное, сжавшееся тело взлетало в воздух и снова опускалось на мягкую подушку Питеровой задницы. Он подлетал и краткие мгновения полёта были чистым блаженством, но приземления доставляли не меньше удовольствия. Его радость была прервана, когда дверь в помещение снова распахнулась. В панике он перестал прыгать и ещё сильнее уменьшился, чтобы поместиться в единственном возможном укрытии, которое пришло в голову – между булок Питера. Для Питера ощущение, когда между его ягодиц прячется крошечный человек, было странным. Он ощущал прохладную ткань костюма Скотта. И это удивительно успокаивало, так что он не возражал. – Скотт здесь? – спросил Баки. – Кто? – Питер был сама невинность. – Скотт. Знаешь, Человек-Муравей, – ответил он. Баки зашёл в комнату, закрыл за собой дверь. Он медленно подошёл к Питеру ближе, тот чувствовал, как быстрее забилось его сердце в груди. Во-первых, он только что солгал одному из самых ужасающих мужчин в мире, а во-вторых, Баки был пугающе горячим, Питер старался не напрягаться изо всех сил, наблюдая как кто-то настолько горячий подбирается к нему. – Неа. Совсем не видел его. – Ты же Человек-Паук, правильно? – уточнил Баки. Питер сглотнул. – Да, сэр. Уголок рта Баки вздрогнул на слове сэр, прежде чем вернулся к своему бесстрастному состоянию. – Ты настоящий боец, дал мне и Сэму прикурить в 2016. – Простите за это, – застенчиво проговорил он. – Я просто пытался помочь мистеру Старку. – Не переживай об этом, пацан, – ответил Баки. – Стив сказал мне, что ты из Нью-Йорка. – Из Квинса. Баки одобрительно хмыкнул, приближаясь и останавливаясь прямо рядом с Питером. – В других местах не делают таких бойцов как в Нью-Йорке. – Его руки, холодная и металлическая и тёплая из плоти прижались к плечам Питера. – Правда, пацан? – Д-да, – ответил он, стараясь сильнее сосредоточиться на том, чтобы его член не затвердел от того, как большие пальцы Баки растирали его между лопаток. – У тебя есть имя? – Паркер. Питер Паркер. – Я видел твою тренировку ранее, Питер Паркер, – продолжил он. – Она была довольно интенсивной. Держу пари, тебе в самом деле не помешает массаж. Чувствуешь себя нормально? – Он надавил сильнее, заставив Питера простонать. – Эт-это п-приятно, – пробормотал он, запинаясь. Его член дёрнулся, вжимаясь в мягкую обивку массажного стола. Скотт извивался между ягодиц, а Питер сжался, стараясь минимизировать его движения. Руки Баки опустились ниже, до середины его спины, медленно массируя. – Во время войны у нас было не так много свободного времени, чтобы расслабиться. У нас были забиты мышцы всё время, но особого выбора не было. Мы всё равно пытались делать массаж и что-то вроде того друг другу, чтобы снять напряжение. – Что-то вроде того? - переспросил Питер. Баки дотянулся до его поясницы, и он издал низкий стон. – Как я уже сказал, мы снимали напряжение друг для друга, так как вокруг не было других вариантов. – Он с нежностью коснулся верхней части задницы Питера и наклонился вперед, чтобы легонько поцеловать его между лопаток. – Ты хочешь этого, Питер? Освобождения? – Да, да, я хочу этого, – заскулил Питер, отчаянно желая, чтобы Баки прикоснулся к нему ещё больше, все мысли о Скотте вылетели из его головы. – Хороший мальчик, – проворковал Баки. Он поцеловал Питера сзади, проводя по его позвоночнику. Его губы были мягкими, влажными и тёплыми. Его руки были сильными и твёрдыми, когда щупали его задницу. Его губы продолжили их путь, оставляя на коже небрежные, влажные поцелуи. Скотт снова вернулся в мысли Питера, напомнил о себе, извиваясь между ягодиц, скользя вниз к его яйцам и удаляясь от Баки, язык которого начал толкаться в его дырку. – Ох, блядь, – Питер заскулил, чувствуя, как его член дрожал и ныл, желая прикосновений. Баки простонал в задницу Питера, пока его язык исследовал всё вокруг. Его руки продолжали блуждать, подбираясь к яйцам, где Скотту всё труднее становилось прятаться. Баки нашёл искомое и поймал Скотта, которому удалось выскользнуть из его хватки. Он забрался Питеру глубоко между ягодиц до самой дырки. – Адьос, членососы! – бросил Человек-Муравей, перед тем как уменьшился ещё сильнее и залез в эту задницу. Он оставался достаточно большим, чтобы Питер ощутил проникновение и его движение по внутренним стенкам. – Ах! – закричал Питер. – Пожалуйста! Пожалуйста, продолжай двигаться! Ох, блядь! – Он оседлал бёдрами стол, пытаясь притереться членом и протолкнуть Скотта глубже внутрь. – Дай мне помочь, – предложил Баки. Он снова прижался лицом к ягодицам Питера, раздвинул их руками. Его язык плясал вокруг дырки, щекоча нервы и посылая разряды по всему телу. Питер подался назад и захныкал от близости. – Пожалуйста, – Питер заныл. – Мне нужно больше. Потрогай мой член или – или – Скотт, чёрт, Скотт, пожалуйста, увеличься. Ещё один вздох сорвался с губ Питера, когда Скотт немного вырос в размерах. Он надавил на простату Питера, в то время как Баки продолжал ласкать его дырку. Он принялся массировать его яйца, слегка их оттягивая. Питер захныкал под ним и заскулил, прижимаясь к столу. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то в последний раз прикасался к нему, а сам он никогда до этого не играл со своей задницей. Он представить себе не мог те ощущения, то удовольствие, которое доставляли ему Скотт и Баки. Его оргазм подкатил быстро, пузырясь внутри мощной необходимостью излиться. – Я сейчас кончу, – заскулил он. – Блядь, ох, блядь, ох, блядь. Задница Питера сжалась, а бёдра затряслись, когда он кончал. Он заляпал спермой мягкий стол под собой и свой пресс. Сжимаясь, он вытолкнул Человека-Муравья, которого Баки стремительно поймал. На этот раз не ослабляя хватку. – Дай! Мне! Уйти! – пробурчал Скотт. Баки отвёл руку с ним от стола с Питером, и Скотт начал увеличиваться, выпадая из кулака и принимая полноразмерный вид. – Ладно, хорошо, ты нашёл меня! Теперь доволен? – Нет, – Баки ответил сухо. – Иди почисти свой костюм, чтобы быть готовым к завтрашнему патрулю. – С тобой не весело, – Скотт ныл. – Старк предоставил нам доступ к Башне с условием, что пока мы здесь, мы будет выполнять свою работу, так что работай, – ответил он. Питер едва слушал их препирательства. Он был в эйфории, отходя от оргазма, чтобы действительно обращать на что-то внимание. Всё, что его волновало, так это чувство удовлетворения во всём теле и надежда, что ещё выпадет возможность подурачиться с Баки и Скоттом.