Ты никогда не был богом

Сумрачные тучи над головой. Твёрдые чёрные скалы под ногами. Тёмное море бушует сзади. Закат — оранжевая линия над горизонтом. Белая скатерть залита вином. Стол опрокинут, еда разбросана, стекло разбито. Пир окончен. Всё произошло так быстро, что пирующие не успели ничего понять. Однако все разошлись в стороны, наблюдая за непрошенными гостями. — Ну что, пришёл тебе конец, дорогой? — раздался женский голос. Белые доспехи сверкали драгоценными камнями. Корона стекала с её головы на шею узором, сливаясь с нагрудником. Длинные седые волосы развевались на ветру. А молодое лицо с ухмылкой смотрело на него. — Ох уж эта вечная схватка добра с добром, — он отбросил свой металлический револьвер, чувствуя, что их слишком много, чтобы даже думать о сопротивлении. На нём были такие же доспехи. Но корону, упавшую в переполохе, он так и не поднял. Его седые короткие волосы казались неестественными, будто им не место на голове столь юно выглядящего короля. — Ну, сильнее та сторона, что добрее? — Наверное. Я так понимаю, легко быть сильным, когда нечего больше терять? — усмехнулся он. — Уже никто из твоих подданных не имеет ничего, что можно было бы потерять. Ты всё растратил: их имущество, их жизни, их будущее. У тебя есть что терять? — Моё царство. Моих людей. Тебя, — ответил он уверенно, перед лицом тех, кто не бросался ему помогать. Она усмехнулась, покачав головой. Все, кто пришёл с ней, стояли позади, не шевелясь. Ей не нужно было ничего говорить. Всем было ясно: один против всех здесь был Онис. — Меня преследует далёкое прошлое, — продолжил Онис. Олана, его жена и царица, та, что правила с ним сотни лет, теперь стояла перед ним у края. — Помнишь тот день? «Где мы положим начало нашему царству? — спросила ты меня. Мой идеал — это море и скалы, — ответил я, показывая куда-то в сторону заходящего солнца, скрытого чёрными горами.» Теперь мы здесь. Всё, что мы хотели сделать… всё теперь перед нами, — он показал куда-то за ними, но никто не отвёл взгляд ни от него, ни от края моря. Не важно, что было сзади. Важно, что было впереди. — Не пытайся вызвать у меня ностальгию, — сказала она, сделав шаг, пока он стоял поверженно, но с уверенностью. — И ты знаешь, что ты не прав. Всё вокруг нас — это твоё фиаско. — Наше фиаско, дорогая Олана. Мы с тобой хотели быть небом. Богами. Стать теми, кто смотрит на них сверху, направлять их на правильный путь… — Ты хотел. Я дала им твоё слово, убедила за нами идти. Мы все шли за тобой как за видящим, как за оракулом. — И мы дошли. Мы достигли столького! — И ещё больше потеряли. Когда ты был нам нужен, ты оказался бесполезнее пустыни, из которой мы сбежали. — Как я могу помочь им, если сам блуждаю во тьме? — спросил Онис. — Я… я больше не знаю, зачем, откуда, куда… И была ли передо мной когда-нибудь ясная дорога? — Именно. У тебя никогда не было пути. Лишь несколько идей и… — И мечта. Наша общая мечта! — Твоя мечта. Ты убедил нас идти за тобой. Обещал всё и всем. Построил это царство, но так и не ответил на их нужды, вопросы и желания. Ты продолжал настаивать: ещё год, ещё десять лет, ещё сто лет. Прошло восемьсот. Уже столько из них погибло, так и не сказав своим детям, зачем они тебе ещё верят. Твоя мечта была нашим фундаментом. И к чему это нас всех привело? Онис замолчал, оглянувшись назад на чёрное море и высокие волны. А потом снова на свой восставший народ. — Ты должен за всё поплатиться. Страдать за всё, что ты заставил их пережить. За поколения ожиданий и пустых обещаний. За то, что взял на себя ответственность поколений, их годы и силы, чтобы стать их богом-правителем. Позабыв, откуда у тебя эта сила и долголетие. — Настоящие страдания недостижимы, — вдруг сказал он. — Я никогда не смогу расплатиться за свои тысячи грехов. — Мне и не важно. Уже никому не важно. Всё. Конец дороги. Лишь бы ты умер, — ответила Олана. — Мы как-нибудь сами справимся и заплатим за тебя. — Я бы с радостью умер. Если ты думаешь, что этого достаточно, тогда сделай это. Все вы. Если вы считаете, что все ваши проблемы — это результат моих ошибок. Если вы считаете, что всё, что с вами случилось хорошее, — это ваша заслуга. Если вы думаете, что я всего лишь назойливый садовник, не позволяющий вам сорвать цветы, которые могли бы украсить вашу жизнь, будто я держу их для себя… — его слова терялись, но он не мог остановить неизбежное. — Не буду я — придёт другой садовник. Так что, пока меня нет, пока никто не взял моего места, радуйтесь своим успехам, свободой и амбициям. Рвите розы, пока не поздно! — крикнул он остальным. Ни вторженцы, ни гости не попытались остановить Олану — Тогда исчезни, моя прелесть, — улыбнулась она, достав свой королевский револьвер. Символ божественной кары и окончательного правосудия короля и королевы. Она направила на него ружьё, узорный сплав отражал оранжевое небо. Слова на нём — обещания, которые так и не сбылись. Ни одно из них. — Прощайте, мой народ. Мои дети. Мои дорогие. — Прощай, Онис. Ты не смог выполнить свой долг. Ты не сумел возглавить свой народ… Ты никогда не был богом, — закончила Олана. Её палец дрогнул на курке. Нет времени для раздумий. Всё закончится здесь и сейчас. Выстрел. Мужчина отлетел от удара, не успев сказать больше ничего в своё оправдание. Да и никто бы не стал его больше слушать. Даже он сам. Онис падал вниз. Время будто остановилось на миг. Он падал, смотря на неё, пока его тело мчалось к скалам. Грохот молнии. Смерть короля. И след его только что прерванной жизни быстро исчез. Тело Ониса, изуродованное скалами, исчезло где-то за большой волной бушующего моря. Лишь капли синей крови остались на скале. Капли крови всех тех, кто в него верил. Но и они вскоре будут смыты волнами истории.