Случайные

— Я точно в порядке, — отрезала Гермиона, устало откинувшись на спинку кресла. — Правда, Рон, все нормально. — Годрик, я так испугался, когда Гарри прислал мне патронус! — Благодаря Малфою со мной все хорошо. Лицо друга исказилось на мгновение, но он тут же взял себя в руки. — Гаденыш пытается реабилитироваться? — Не знаю, даже если… Далеко не каждый бросился бы вот так… Рискуя собой. Поджав губы, он разочарованно покачал головой. — А ты не думала, что он мог все это подстроить? У нас ничего нет, кроме магического следа — это выглядит подозрительно… Не дав ему закончить мысль, Грейнджер вскинула руку, бросив предостерегающий взгляд. — Нет, Рон. Остановись, — отчеканила она. — Да, тогда он поступил ужасно, но это никак не связано. Я уверена, что Малфой никогда не совершил бы ничего подобного. — Но… — Моей уверенности тебе должно быть достаточно. Раздраженно взъерошив волосы, он спрятал лицо в ладонях и тяжело вздохнул. Рон выглядел уставшим — вот уже два дня они пытались понять, кто мог напасть на нее, однако не было никаких улик. Остатки магии с места преступления не давали ровным счетом ничего до того момента, как нужный волшебник не воспользуется палочкой снова, причем поблизости. — Прости, Миона… — Рон вскинул голову, в голубых глазах плескалось раскаяние. — Просто… Мы все очень волнуемся, вот и все. Я… не должен был выдвигать подобных предположений, извини. Гермиона махнула рукой. — Ничего, я понимаю. Все сейчас взвинчены. — Она бросила взгляд на часы, тут же призвав на колени сумочку. — Кстати, Малфой вот-вот придет — газеты пестрят миллионом домыслов, и мы решили выйти на обед, чтобы дать всем понять, что нападение нас не подкосило. Друг коротко кивнул, соглашаясь. — Наверное, это правильно. Но… За вами будет присматривать один из наших ребят. — Она не успела даже открыть рот, чтобы возразить, Рон оказался быстрее: — И без возражений. Он смешается с толпой, вы даже не поймете, кто это. Лучше перестраховаться — мы не знаем, вдруг у нападавшего поехала крыша, и он нападет посреди улицы? Вздохнув, Грейнджер потерла ноющие виски. — Ладно. Хорошо, все равно мне не переубедить вас. — И, знаешь… Проверяй почту, мало ли что. — Выпрямившись, Рон хрустнул позвонками и встал. — Что ж. Я убедился, что ты в норме, а теперь пойду. Не хочу лишний раз пересекаться с хорьком. Мерлин… Как дети малые. Ничего не ответив, Гермиона лишь покачала головой, выражая этим жестом все свое отношение к ситуации. — Спасибо, что зашел. — Ага, до скорого. Но не успело пройти и пары минут с его ухода, как в дверь снова постучали. — Входи. — Привет, — Драко кивнул, зайдя внутрь. — Готова? По странному выражению лица она догадалась, что с Роном они таки пересеклись. Тихо хмыкнув, ведьма решила не поднимать эту тему. — Да, мы можем идти. Взмахнув палочкой, она отправила все документы в ящик стола, надежно заперев его. Приблизившись к шкафу, Гермиона уже было хотела достать пальто, однако Малфой опередил ее: совершенно по-джентльменски он распахнул полы, помогая ей. Она старалась не придавать этому значения, ведь это все аристократические замашки — он вел себя так со всеми. — Как проходит день? О, а вот и праздные беседы. — Неплохо. Копаюсь в бумажках и таскаюсь в архив. Эхо их шагов разносилось по коридорам, явно привлекая внимание. Она чувствовала, как их облизывают неприятными любопытными взглядами, однако не обернулась ни разу, шествуя вперед с гордо поднятой головой. Гермиона была уверена, что Малфой не отставал, являя собой образец пофигизма. — Это же неудобно, нет? — он вновь подал голос, когда они оказались в лифте, совершенно игнорируя попутчиков. — Он находится на… каком уровне? — С Отделом Тайн, на девятом. Признаться, Грейнджер даже не заметила, как после происшествия они плавно вернулись к минимальным взаимодействиям: пожелания доброго утра за завтраком, общие беседы с Нарциссой за ужином и вот такие вот банальные разговоры о работе или самочувствии. Она не ощущала дискомфорта, который испытывала еще пару недель назад, и это было самое главное. Тем более, теперь им придется взаимодействовать теснее — и не только из-за того, что он должен приглядывать за ней. Важно показываться в обществе в роли счастливой семьи. — Салазар, и как ты не устаешь туда бегать? Вы же на втором! Гермиона лишь пожала плечами. — Привыкла. На этом разговор оказался пока окончен. Они вышли в Атриум, тут же направившись к каминам. Перемещение в «Дырявый» заняло лишь мгновение, и вот они уже выходили в довольно оживленный Косой переулок. В обеденный перерыв здесь действительно было много народу — кто-то ходил по магазинам, кто-то перекусывал прямо на ходу. Промозглый ноябрь не мог заставить волшебников не высовываться. Гермиона знала, что Малфой уже забронировал им столик в Чайной Розы Ли, не то чтобы там был огромный выбор блюд… Однако пары сэндвичей хватит, потому как в последние дни аппетит покинул ведьму, и неизвестно, когда планировал вернуться. — И это все? — удивленно поинтересовался Малфой, когда перед ней поставили тарелку с двумя маленькими бутербродами. — А как же десерт? — Не хочу. Я бы вообще не обедала, знаешь ли. — Ты должна обедать, иначе скоро останутся кожа да кости, — выпалил он, но тут же отвел взгляд. Его небывалое смущение поразило ее. — А вообще, здесь очень достойные сконы. — Возможно, в следующий раз. Ели они в неловком молчании. Гермиона не до конца осознавала, чем же оно вызвано, но явно ощущала себя не в своей тарелке. Когда подали чай, он прочистил горло: — Как продвигается расследование? Полагаю, рыжий приходил не просто так? За столько месяцев вынужденных пересечений она уже научилась отличать его истинные эмоции от целого веера масок. И сейчас деланное безразличие на бледном лице никак не смогло бы обмануть ее, однако ведьма решила не придавать этому значения. — Рон может приходить и просто так — он мой друг, Малфой. Но, да, сегодня его визит был по делу. — И что же они выяснили? Она беспечно пожала плечами. — Ничего. Кроме магического отпечатка не осталось никаких следов. Драко удивленно вскинул брови, что тут же почти скрылись за отросшей челкой. — И как же они собираются действовать? — Наблюдать, очевидно. И приглядывать за нами, иных вариантов не дано. В мыслях против воли всплыла идея, что навязчиво преследовала ее с самого начала. Гермиона настойчиво отмахивалась от нее, в кои-то веки возложив ответственность на тех, чьей прямой обязанностью это являлось, но… Ей хотелось действовать, а не сидеть сложа руки и ждать, когда же загадочный волшебник проявит себя. Ей нужен был контроль, которого она, казалось, лишилась. Погрузившись в собственные размышления, Грейнджер не замечала пристального взгляда льдистых глаз, что не отрывались от нее все это время. — Ты что-то задумала. — Не вопрос — утверждение. Она тут же постаралась взять себя в руки и изобразить удивление как можно натуральнее. — С чего ты взял? Впрочем, ему оказалось все равно на вопросы. — И уверен, что ни мне, ни Поттеру это не понравится. Что ж, он был прав.

***

— Нет, Гермиона! Это безумие! Гарри откинулся на спинку кресла, изумленно глядя на нее. Зеленые глаза метались между ней и Малфоем, что выглядел не менее шокированным, однако воздерживался от комментариев. Она скрестила руки на груди и прищурилась. — Это хороший план. И ты знаешь, что с вероятностью в девяносто процентов он сработает. Да, спустя два долгих дня она решилась поделиться с другом своей навязчивой идеей. Та не давала ей покоя, и Грейнджер предположила, что, не имея никаких зацепок, Гарри разделит ее рациональный подход. — Но ты не должна подвергать себя опасности! Это работает не так! — Это работает именно так, если нет других вариантов! — взвилась она, еще больше прячась в свою защитную раковину. — Сколько ты собираешься ждать?! Напасть могут в любой момент, и это не станет менее внезапным! А могут и вообще не напасть — вдруг это было просто наитие, состояние аффекта от нашего внезапного выхода на публику? И больше не повторится? — А если повторится?! — Я не хочу постоянно жить в страхе и ожидании, Гарри! Гермиона вскочила со стула, отходя к зачарованному окну. Стекло испещряли капли, ветер неистово трепал то, что осталось от пышных крон деревьев, разнося вокруг редкие желтые листья. Казалось, в ее душе творилось то же самое. Напряженную атмосферу прорезала звенящая тишина. Разумеется, риск был. Но он был не больше, чем от бессмысленного ожидания и хождения вокруг да около. И потому в данной ситуации Грейнджер встала на сторону радикальных мер. — Думаю, стоит дать ее идее шанс, Поттер. Вот уж от кого она не ожидала какой-либо поддержки, так это от него. Они с Гарри удивленно воззрились на безмятежно замершую на стуле фигуру — тот лишь закатил глаза. — Ты сейчас серьезно? — поинтересовался друг, поправляя очки. — Вполне, — Малфой пожал плечами. — Лучше уж дать ей провернуть все под контролем, чем она ломанется в одиночку. А она это сделает, и ты это знаешь. В целом, в данной задумке есть рациональное зерно — живая приманка всегда работала хорошо, и либо вообще ничего не произойдет, либо нападавший выдаст себя, и его повяжут прямо на месте. И было бы лучше, чтобы в этот момент мы все были рядом, чтобы не дать ей натворить глупостей. — Эй! Я все еще здесь! — Гермиона возмущенно указала на себя, тут же уперев руки в бока. Ее взгляд угрожающе прошелся по лицам обоих. Драко изогнул бровь. — Мы в курсе. Гарри тяжело вздохнул, запрокидывая голову и жмурясь. Она уже знала, что он согласится, и как бы пренебрежительно ни звучали слова Малфоя в ее адрес, именно они подтолкнули его к этому. Они оба думали, что она поступает безрассудно, но ведьму это совершенно не волновало. План действительно был хорошим и простым, как кнат, а потому она собиралась стоять на своем. — Так. Хорошо. — Друг провел ладонями по лицу, тряхнув головой и вновь собираясь с мыслями. — Ладно. Но! — он вскинул руку еще до того, как она открыла рот. — Никакой самодеятельности, Гермиона. Свою работу мы знаем, и ты последуешь правилам и указаниям, которые будут тебе даны. Я пойду на это только при таких условиях. — Но Гарри… — она оборвала фразу под его угрюмым взглядом. — Ладно. Я поняла, без самодеятельности. — Я тоже участвую, Поттер. — Малфой смотрел пронзительно. — И это не обсуждается. Гарри лишь коротко кивнул, удивляя их обоих этим жестом еще больше. Домой они возвращались в молчании.

***

Уже лежа в постели поздно ночью, она размышляла о происходящем. Пытаясь собрать в кучу все, что постоянно творилось вокруг, Гермиона лишь раздражалась от несвоевременной бессонницы. Все снова перевернулось. И больше всего ее разум заботил Малфой, вновь превратившийся в головоломку, за которую ее деятельный мозг охотно схватился. Он вновь вел себя… нормально. Обычно даже, прямо как до всего этого сумасшествия с браком. И это очень смущало и путало. Ведь если опустить тот проклятый день с его пьяными похождениями, ту боль, что она испытала, когда Драко предал ее доверие… Все было как раньше — спустя время банальные разговоры вернулись и даже перестали приносить дискомфорт. Грейнджер вполне могла спокойно существовать рядом с ним, особенно когда Малфой вдруг стал таким обходительным — все эти выходы, завтраки, обеды и ужины — что в Мэноре, что вне его. Та ситуация с магией колец стала точкой невозврата. Так ей тогда казалось, но почему-то все снова менялось, шло не по тому сценарию, что она предполагала. Тот вечер, когда Гермиона помогала ему с повязками после нападения, ведьма и вовсе старалась не вспоминать. Это просто физиология, особенно когда рядом находится полуобнаженный молодой мужчина. Да, точно. Не было ничего, с чем она не смогла бы справиться — в конце концов, сама же заявляла ему про то, что маглы много всего придумали для таких случаев, верно? А то, как после этого она запускала руку под одеяло, Гермиона и вовсе старалась забыть. И теперь то, как он повел себя сегодня в кабинете Гарри… Да, в своей привычной манере, но Малфой оказался на ее стороне. Считывая эмоции на его лице, она могла с уверенностью сказать, что он искренне переживал. Гермиона же старалась в ответ поддерживать нейтралитет. Тот яростный огонь, что поглотил ее после инцидента и последовавшей ссоры, уже поутих, и расшатанные нервы приходили в норму. Грейнджер вернула свой привычный рационализм, обуздала эмоции и взяла над ними, наконец, контроль. Это ощущалось потрясающе. Она уже почти три месяца являлась миссис Малфой. Мама всегда учила, что людям стоит давать хотя бы вторые шансы, ведь все имеют право на ошибку — в разумных пределах, разумеется. Она сама не единожды оступалась в своей жизни, и не всегда признавала собственную вину. Иногда осознание приходило с опозданием, и становилось уже поздно что-то менять. Мерлин, как бы ей хотелось сейчас укрыться в материнских объятиях и спросить совета, вновь окунуться в детство. Но она не могла, и от этого сердце разрывалось на части, пронизывая душу невыносимой болью. Сейчас родители помнили ее только в тринадцатилетнем возрасте, и оставалось лишь верить, что не случится очередной откат. Ее никогда не пускали к ним после нового прорыва, дабы не спровоцировать регресс. Уткнувшись лицом в подушку, Гермиона сдавленно закричала, позволив боли и невыплаканным за долгое время слезам вырваться наружу.