Your final destination

Настя была хорошей девушкой. Так же как Катя до нее и Алена после. Красивые, умные, добрые, как угодно, но не те. С ними не хотелось спорить. Их не хотелось дразнить, раздражать или смешить. Их не хотелось. Поэтому он может целый день записывать ролики, но по первому же сообщению сорваться в Москву, толком ничего не объяснив. А потом вернуться к своей девушке через день или два, зная, что он изменил ей со своим лучшим другом. Они скорее всего внезапно расстанутся через недельку-другую, потому что Рома почувствует себя подонком. Но отработанный маршрут Питер-Москва он прерывать точно не собирается.  Так же, скорее всего следующим утром он уже познакомится с новой, тоже красивой и тоже искренней. И потом по накатанной. Зачем? Тебя всегда кто-то ждет дома, улыбается тебе и жмется ближе, но при этом ничего не значит.  А где-то по ту сторону экрана существует тот, с кем не хочется быть в отношениях, потому что страшно, что их слишком легко разорвать. Даже не заморачиваясь, просто сказать банальное: нам надо расстаться.  И все.  Но метания между городами и бессонные ночи это другое, слишком дорогое и важное. Эти моменты кажутся невероятно хрупкими, что страшно даже коснуться шаткой конструкции и попытаться отступить от привычного цикла. Рома даже не мог вспомнить как и когда это началось. Ровно так же, как он не мог вспомнить само их знакомство. От этого складывалось ощущение, что Джонни был всегда. Где-то там, в новых видео, в многочасовых разговорах, а потом в его постоянных переездах и новых квартирах. С его забывчивостью, глупостями, заботой и дурацкими шутками. Всегда встречающий на пороге в домашних шортах и самых идиотских тапочках, которые Рома когда-либо видел.  На кухне, с кружкой горячего чая и в спальне, прижимающий к себе горячими ладонями и целующий головокружительнее, чем кто-либо другой.  Потом вокзал, квартира, душ и спокойный вечер с любимой, в мыслях о следующей встрече с другим человеком.  И что-то кажется неправильным в этой рутине. Как будто хочется уже остановиться и перестать засыпать с неправильной половинкой на своей кровати. Но стоящая в голове установка, что это невозможно, утаскивает вниз и заставляет вновь и вновь ждать. Все время чего-то. И наконец, в один день, когда Рома уже обувается, почти опаздывая на поезд, Джонни предлагает ему остаться. Останавливает и чуть сжимает его руку. Безмолвно просит плюнуть на все планы и никуда не бежать. Просто остаться. И Рома соглашается так естественно и без раздумий, как будто всю жизнь готовился к этому моменту.  Вечером он вспомнит и позвонит в Питер. Скажет, что задерживается еще на неопределенное количество дней, не уточняя причины. А потом ляжет спать на знакомой кровати, но впервые с таким трепетом. И они пролежат почти всю ночь молча, просто рассматривая друг друга, как будто видятся впервые.  И теперь Рома чувствует себя там и с тем. Пусть трясется пол под ногами, но хрустальная башня стоит и не падает, зацепившись за солнечное утро, когда они просыпаются рядом без нужды прощаться, за теплые простыни и черный чай на завтрак. За дурацкие тапочки, мягкий смех и самые нежные объятия. За пропущенные съемки, спор о какой-то ерунде, глупый фильм вечером. За страстные поцелуи и секс. За темноту в комнате, переплетенные пальцы и поцелуй на ночь. И за ровное дыхание над ухом, перед тем как провалиться в самый спокойный в жизни сон.