Bungee Jumping of Their Own: The Right Way

      Хёнбин лежал на кровати, телефон все еще был в его руке. Он смотрел в потолок, прокручивая в голове недавний звонок своего учителя.              «Какого черта он мне позвонил? — пробормотал себе под нос семнадцатилетний парень. — «Чтобы просто сказать, что поговорит со мной в понедельник?».              Разговор — или его отсутствие — был странным. Учитель Со был зол, потому что он, по-видимому, пытался связаться с ним некоторое время. Но откуда Хёнбин мог это знать? Он был занят разговором с Хесу. И как только он повесил трубку, ему позвонил неизвестный номер.              Хёнбин бросил телефон на стол и повернулся на бок.              Его друзья считали учителя Со очень классным учителем.              Но что-то в нем было... странное. Не плохое, не угрожающее, но странное в том смысле, в котором Хёнбин не мог точно выразить словами.              Для учителя Со было обычным делом проходить мимо его стола, задерживаясь ровно настолько, чтобы положить свою твердую руку на плечо Хёнбина. Это не было поправляющим или направляющим прикосновением, просто... вот так. Его рука задерживалась на секунду дольше положенного, чтобы ощутить тепло сквозь ткань униформы, прежде чем он двигался дальше.              А еще то, как иногда смотрел учитель Со. Как в тот раз после школы, когда Хёнбин смеялся со своими друзьями во дворе. Он взглянул в окно и поймал взгляд учителя Со, который наблюдал за ними из окна класса. Не за всеми — только за ним. Их глаза встретились, а затем его учитель отвернулся.              Хёнбин нахмурился, натягивая одеяло поплотнее. «Это странно, — пробормотал он. — Он странный». Но даже когда он это сказал, в его словах не было злобы, только грызущее любопытство.              Почему он всегда так на него смотрит?

≫∘❀♡❀∘≪

      Класс гудел от обычной болтовни перед уроком, когда Хёнбин вошел с сумкой на плече. Его друзья помахали ему рукой.              Вскоре после этого появился учитель Со, и урок начался. Хёнбин подумал о телефонном звонке, странных затяжных прикосновениях, о том, как глаза его учителя всегда следовали за ним, словно тень. Неужели он был единственным, кто это заметил?              Наконец, когда прозвенел звонок, и ученики начали собирать свои вещи, учитель Со прочистил горло.              — Хёнбин, — сказал он ровным, но тихим голосом, — могу ли я поговорить с тобой минутку?              Хёнбин замер. Его друзья понимающе ухмыльнулись, решив, что речь идет о домашнем или невыполненном в срок задании, и, не задумываясь, вышли из класса.              Оставшись наедине со своим учителем, Хёнбин медленно подошел к мужчине.              — Да, учитель?              — Извини, что звонил тебе в эти выходные, — начал учитель Со, его голос был тихим и осторожным. – Я просто... Я хотел сказать кое-что, но понял, что это не имеет смысла.              Хёнбин моргнул: «Что это только что было?»              Учитель Со колебался, отводя взгляд.              – Ты веришь в реинкарнацию?              — Что? — Хёнбин нахмурился. — Я не понимаю, вы позвали меня, чтобы узнать, верю ли я в реинкарнацию?              Наступила тишина, тяжелая и невысказанная, прежде чем учитель Со покачал головой, грустно глядя на него.               — Я знаю, что сейчас выгляжу просто сумасшедшим. Но ты никогда не задумывался, есть ли у тебя воспоминания, которые могут быть из прошлой жизни?              Хёнбин нахмурился ещё сильнее.              – Нет, я никогда об этом не думал.              Учитель Со схватился руками за края учительского стола, словно пытаясь удержать равновесие.               — Я и не надеялся услышать другой ответ. Большинство людей ответило бы так.              Хёнбин бросил взгляд на дверь, раздумывая, сможет ли он убежать.              — Это из-за моих оценок? Или... что-то еще?              — Дело не в твоих оценках, — голос учителя Со смягчился, но его глаза не отрывались от лица Хёнбина. — Ты не поверишь мне, даже если я скажу.              — Попробуйте, — бросил вызов Хёнбин.              Учитель Со колебался, секунды тянулись невыносимо. Наконец, он выдохнул:              — В тебе есть что-то, Хёнбин. Твои манеры, то, что ты говоришь. Мне это так знакомо, как будто я знал тебя раньше.              Хёнбин не мог найти слов.              — Я не жду, что ты поймешь, — губы учителя Со дернулись в горькой улыбке. — Ты напоминаешь мне человека, которого я потерял давным-давно. Того, о ком я… очень заботился.              У Хёнбина скрутило живот.              — Это...              — Неуместно? — прервал его учитель Со, его тон был смиренным. — Я знаю. Но я говорю это не для того, чтобы ты почувствовал себя неловко. Я просто... Мне нужно, чтобы ты знал: у меня такое чувство, будто судьба снова привела тебя в мою жизнь. Не могу объяснить это по-другому.              Хёнбин отступил на шаг, его мысли метались. Он не мог понять, говорил ли учитель Со серьезно или это была какая-то извращенная шутка. Но неподдельные эмоции в голосе учителя, то, как он сейчас на него смотрел, — и вдруг он понял.              Учитель Со смотрел на него так же, как Хёнбин смотрел на Хесу.              — Я… я не знаю, что сказать, — признался Хёнбин.              Не каждый день узнаешь, что учитель в тебя влюблен.              — Тебе не нужно ничего говорить, — тихо ответил учитель Со. — Просто подумай об этом. И если ты когда-нибудь почувствуешь... что-то, что ты не сможешь объяснить, ты можешь поговорить об этом со мной.              Хёнбин скованно кивнул, его пульс колотил в ушах. Он повернулся, чтобы выйти из класса, но, не дойдя до двери, остановился и посмотрел на учителя Со через плечо:              — Постарайтесь быть более сдержанным. Если люди заметят, как Вы смотрите на меня, то можете потерять работу.              Наверное, ему следовало бы сообщить об этом директору. Но по какой-то причине он этого не сделал.              Их разговор он предпочитал держать при себе.

≫∘❀♡❀∘≪

      Школа закончилась несколько часов назад, и все ученики уже ушли. Все, кроме Хёнбина. Он был у школьного бассейна и отчаянно что-то искал. Он должен был найти это, иначе Хесу убьет его.              Его сердце подпрыгнуло, когда его пальцы коснулись браслета. Он схватил его, и облегчение нахлынуло на него, когда он осмотрел его под флуоресцентными лампами.              Серебряный браслет слабо сверкнул, и мягкая улыбка тронула его губы. «Попался», — пробормотал он, надевая его обратно на запястье.              — Хёнбин?              Неожиданный голос встряхнул его, и он резко обернулся. У входа стоял учитель Со.              Кто-то, с кем он действительно не хотел оставаться наедине. С тех пор, как они разговаривали месяц назад, Хёнбин изо всех сил старался держаться подальше от мужчины за пределами класса.              — Что ты здесь делаешь? — спросил учитель Со, подходя ближе.              Хёнбин выпрямился.              — Я просто искал то, что потерял. Я сейчас уйду.              Но прежде, чем он успел двинуться, учитель Со сократил расстояние.              — Что ты потерял? — настаивал он.              Хёнбин протянул запястье, показывая браслет.              — Это. Хесу недавно подарила мне его... – его голос затих.              Взгляд учителя Со упал на браслет, и выражение его лица изменилось, потемнев так, что у Хёнбина по спине пробежал холодок.              — Учитель?              Без предупреждения мужчина протянул руку и сомкнул пальцы на запястье Хёнбина.              — Что вы делаете? — выдохнул Хёнбин, пытаясь отдернуть руку.              Учитель Со сжал сильнее, потянув за браслет, его движения были нехарактерно грубыми.              — Тебе это не нужно.              — Отпустите! — крикнул Хёнбин, и в его голосе звучала паника, пока он боролся с мужчиной.              Браслет выскользнул, и звук удара украшения о плитку эхом разнесся по пустой комнате. Глаза Хёнбина сверкнули яростью.              — Вы с ума сошли? Что, чёрт возьми, с вами не так?              Учитель Со не ответил. Его руки двинулись, чтобы схватить оба запястья Хёнбина, его взгляд горел с такой интенсивностью, что Хёнбин застыл.              — Вы хотите потерять работу? Отпустите меня! — предупредил Хёнбин резким голосом. — Люди уже начали говорить, вы знаете. Я говорил вам быть осторожнее. Если мои родители узнают, у вас не останется работы!              Но учитель Со не отпустил его.              — Почему ты просто не можешь вспомнить меня? — спросил он, его голос был почти умоляющим.              — Прекратите нести чушь о реинкарнации, — рявкнул Хёнбин. — Я не тот, за кого вы меня принимаете, ненормальный!              Пытаясь освободиться, Хёнбин отступил назад, а затем его нога соскользнула. Его мир перевернулся, когда он упал, увлекая за собой в бассейн и учителя Со.              Холодная вода сомкнулась над ним, выбивая воздух из легких. Он забился, пытаясь сориентироваться, но его паника только усугубила ситуацию. Вода хлынула ему в рот и нос, а грудь горела от нехватки воздуха.              И вдруг теплые губы прижались к его губам.              Глаза Хёнбина резко распахнулись от шока, когда он понял, что происходит. Учитель Со держал его неподвижно, а губы сомкнулись на его собственных, чтобы наполнить кислородом легкие.              В голове творился беспорядок. Его первый поцелуй с мужчиной. С мужчиной намного старше.              Учитель Со отпустил одно из его запястий, чтобы переплести их пальцы. Хёнбин позволил ему. Их губы оставались сцепленными, поцелуй был одновременно настойчивым и странно нежным.              Часть его хотела сопротивляться, оттолкнуть мужчину и плыть к поверхности. Но другая часть — часть, которую он не до конца понимал — позволила это. Глаза подростка затрепетали и закрылись.

≫∘❀♡❀∘≪

      Легкий холодок ночного воздуха окутал их, когда они вошли в скромный вестибюль гостиницы. Тихий гул потолочного вентилятора наполнял тишину.              Хёнбин тащился за учителем Со, сжимая в руках школьную сумку. Его мокрая рубашка прилипла к коже, и он остро ощущал легкое хлюпанье кроссовок при каждом шаге.       Он поблагодарил себя за то, что снял школьный пиджак и галстук, и засунул их в сумку прежде, чем они вошли.              Учитель Со подошел к стойке регистрации, одновременно нажав на звонок.              Администратор — женщина лет сорока с острым и испытывающим взглядом — появилась из-за спины, разглядывая их двоих. Ее взгляд на мгновение задержался на Хёнбине, а затем переместился на учителя Со.              — Чем я могу вам помочь? — спросила она профессиональным, но холодным тоном.              — Одну комнату, пожалуйста, — сказал Учитель Со, доставая свой кошелек.              Женщина изогнула бровь, ее взгляд метнулся к Хёнбину. Он почувствовал тяжесть ее подозрений.              Прежде чем она успела что-то сказать, Хёнбин шагнул вперед, выдавив улыбку, которая, как он надеялся, выглядела естественной.              — Комнату с двумя кроватями, пожалуйста, — уточнил он, сделав особое ударение на словах.              Выражение лица администратора не смягчилось, но она кивнула и начала печатать на компьютере.              — Удостоверение личности? — спросила она, протягивая руку.              Учитель Со передал свое удостоверение личности, его движения были спокойными и размеренными. Хёнбин не мог не заметить, как ее глаза сузились, когда она его изучала, а затем снова взглянула на него.              — Вы... друзья? — спросила она, и в ее тоне прозвучало сомнение.              — Отец и сын, — выпалил Хёнбин, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно.              Лицо администратора смягчилось, и Хёнбин мысленно вздохнул с облегчением, пока она оформляла регистрацию.              — Комната 203, — сказала женщина, передавая ключ. — Второй этаж, конец коридора.              — Спасибо, — вежливо, но отрывисто сказал учитель Со.              Они молча прошли по коридору и поднялись на лифте. Когда они дошли до номера, учитель Со открыл дверь и толкнул ее.              Хёнбин помедлил на пороге, заглядывая внутрь. Две кровати, как и было обещано.              — Вам не обязательно было приводить меня сюда, — наконец сказал юноша, входя внутрь.              Учитель Со поставил сумку на кровать, ближайшую к окну, и стоя спиной к Хёнбину, проговорил:              — Ты замерз и промок насквозь. Я не собирался отпускать тебя домой в таком виде.              — Я мог бы позвонить родителям, — пробормотал Хёнбин, обращаясь скорее к себе, чем к учителю.              Учитель Со повернулся к нему лицом, выражение его лица смягчилось.              — Я просто хотел убедиться, что ты в безопасности.              Безопасность. Хёнбин был в безопасности? В этой гостинице с мужчиной, который был намного старше его?              Он сел на край кровати, проведя рукой по влажным волосам.              Учитель Со вошел в ванную. Он вернулся с полотенцем, которое бросил Хёнбину.              — Вытрись. Ты простудишься.              Хёнбин поймал его.              — Вы странный, вы знаете это?              Губы учителя Со изогнулись в едва заметном подобии улыбки.              — Я слышал.              Едва Хёнбин высох, как учитель Со пересек комнату и подошел к нему.              — Учитель... — начал он, но слова едва вылетели из рта, как учитель Со толкнул его обратно на кровать.              Хёнбин испуганно ахнул, когда его спина ударилась о матрас.              — Что происходит?              Учитель Со не ответил, наклонился, его губы впились в губы Хёнбина в поцелуе, который был совсем не нежным.              Хёнбин замер, его разум отключился, когда губы учителя Со двинулись к его губам, требовательно и неумолимо. Давление его языка было агрессивным, и подросток издал потрясенный стон, его тело предало его. Его руки взлетели к плечам учителя Со, крепко сжав их, прежде чем он оттолкнул его назад.              — Вы серьезно? — прошипел Хёнбин, его грудь тяжело вздымалась. Его губы покалывало, и он яростно вытер их тыльной стороной ладони, зная, что краснеет. — Разве я стою того, чтобы вы потеряли свою работу?              Взгляд учителя Со смягчился так, что у Хёнбина снова скрутило живот.              — Ты стоишь всего, — тихо сказал учитель Со, его голос почти надломился. — Я же говорил, что найду тебя в каждой жизни.              Хёнбин уставился на него, его недоверие сменилось раздражением.              — Что? Когда вы мне это сказали?              — Не в этой жизни, — ответил учитель Со, его тон был настойчивым. — Ты из прошлого. Тот, кто знал меня.              Руки Хёнбина сжались в кулаки по бокам.              — Я не помню, чтобы вы это говорили, потому что я даже не помню свою предполагаемую прошлую жизнь. Мне жаль, что вы потеряли своего мужчину или что-то в этом роде, но я сомневаюсь, что вы хин!              Выражение лица учителя Со дрогнуло, он выглядел огорченным.              — Женщина.              — Что?              — В моей прошлой жизни ты был женщиной. Я влюбился в тебя с первого взгляда.              Хёнбин уставился на него.              — Учитель Со...              — Для тебя я просто твой странный учитель, которого ты привлекаешь, — сказал он, через мгновение его голос стал тише. — Но я знаю, что это ты. Твое отношение, то, что ты говоришь — все одно и то же. Я так долго ждал, чтобы снова увидеть тебя, и я не могу...              — Стойте, — прервал его Хёнбин. — Просто остановитесь. Это не... Это ненормально. Вы мой учитель, мужчина, а я просто... — он замолчал, не в силах закончить предложение.              — Ты не просто кто-нибудь, — сказал учитель Со, его голос был твердым.              Он снова приблизился, но на этот раз Хёнбин вздрогнул, подняв руку, чтобы остановить его.              — Не надо, — предупредил он. — Не подходите ближе.              Он уже дважды его поцеловал. Если мужчина поцелует его в третий раз, Хёнбин был уверен, что умрет.              Учитель Со замер на месте, его плечи опустились. На мгновение в комнате не было слышно ничего, кроме звука их дыхания.              — Ты мне сейчас не веришь, — наконец сказал учитель Со, его голос был едва громче шепота. — Но однажды ты поверишь, — мужчина прослезился. — Я хочу, чтобы ты уже вспомнила обо мне, Тхэ Хи.              Хёнбин не ответил. Он не мог.              Учитель Со прижался к нему, и Хёнбин позволил ему это сделать.

≫∘❀♡❀∘≪

      В классе было тихо. Единственным звуком, когда Хёнбин подошел к своему столу, был мягкий гул кондиционера. Утренний солнечный свет струился через окна, проникая на аккуратно расставленные ряды парт. Его школьная сумка тихо стукнула, когда он поставил ее и затем открыл крышку своего стола.              На столе лежал аккуратно сложенный листок бумаги. Он вопросительно взглянул на своего друга.              Другой мальчик покачал головой.              — Не моих рук дело. Он уже был там, когда я пришел.              Хёнбин нахмурился. Взяв листок и осторожно развернув его, он сразу узнал почерк, который мог принадлежать только учителю Со.              Хёнбин,       В тебе есть вещи, которые я не могу игнорировать. То, как ты поднимаешь мизинец, когда пьешь, как и она. Фразы, которые ты используешь, — такие знакомые. То, как ты напеваешь, когда погружаешься в свои мысли. Ты — она, даже если не осознаешь этого.       Я понимаю твой скептицизм. Я не виню тебя за то, что ты злишься или смущаешься. Но как я могу смотреть на тебя и не видеть ее? Тебя, которую я так сильно любил, которая заставила меня ждать целую жизнь. Я обещал, что найду тебя в каждой жизни. И вот ты здесь, прямо передо мной.       Ты говорила, что любишь высоту, что прыжки с тарзанки — это самое близкое к полету, что ты можешь себе представить. Ты помнишь это? Или это все еще где-то в уголках твоей души?       Хотел бы я, чтобы ты помнила,       Тхэ Хи.              Письмо закончилось без подписи. Самое умное, что сделал учитель Со до сих пор. Иногда у этого человека был здравый смысл.              Хёнбин сердито посмотрел на записку, отказываясь поднимать глаза, когда учитель Со вошел в класс.              Допустим, учитель Со был прав, и он был Тхэ Хи (тьфу), но это не значит, что его учитель мог использовать его в качестве замены золотой рыбки. Хёнбин был сам по себе, и если учитель Со хотел возродить их роман из прошлой жизни, может, ему стоит попробовать называть его настоящим именем, а не именем мертвой женщины.              Не то чтобы это имело значение. Он не был геем.              Но, учитывая то, как люди в школе уже шептались о нем, ловя на себе случайные брезгливые или вопросительные взгляды одноклассников, он мог бы с тем же успехом встречаться с учителем Со по-настоящему.              Откуда ни возьмись, в его сознании мелькнула какая-то вспышка, и он смутно услышал, как его друг встревоженно окликает его.              Ветер развевал его волосы, когда он наклонился вперед, под ним был край скалы.              — Что будет, если я спрыгну? — услышал он свой голос.              Кто-то схватил его за рубашку, пытаясь оттянуть назад.              Мужской голос ответил:              — Вероятно, умрешь, — он повернулся, чтобы посмотреть на него. Мужчина был похож на учителя Со, только моложе.              Ему ответил его собственный голос, отчетливо женский:              — Это не кажется опасным. – он схватил учителя Со за руку. — Иди сюда и посмотри.              — Я сам посмотрю, Тхэ Хи, — быстро ответил учитель Со.              — Ин У, я хочу поехать в Новую Зеландию, — услышал он свой голос.              Имя учителя Со — Ин У.              — Я слышала, как люди прыгали там со скалы, — продолжила она.              — Ты тоже хочешь прыгнуть? — спросил учитель Со.              — Да, даже если я прыгну, на этом всё не закончится.              — Ладно, давай умрём вместе!              Смех сорвался с ее губ — с его губ.              — Слишком безопасно, чтобы умирать.              Воспоминание исчезло так же быстро, как и пришло, оставив Хёнбина в растерянности. Он быстро моргнул, схватившись за край стола, пытаясь выровнять дыхание.              — Чувак, — его друг схватил его за плечо. — Ты в порядке?              — Им Хёнбин, если вы плохо себя чувствуете, обратитесь в кабинет медсестры, — сказал учитель Со.              Хёнбин понял, что его вспышка привлекла всеобщее внимание. Теперь весь класс смотрел на него.              Его щеки горели, когда он с трудом поднялся со своего места.              — Да, учитель.              Ин У. Этот человек был его Ин У. Его?              Когда он выбежал из класса, его разум был в смятении.              Это было не по-настоящему. Не могло быть. Но воспоминание было таким ярким, таким... интимным.              Он рухнул на пол, и на него нахлынули новые воспоминания.              Может ли учитель Со быть прав? Была ли его нелепая история о реинкарнации правдой?

≫∘❀♡❀∘≪

      В школе было тихо в поздние часы вечера. Учитель Со сидел за своим столом. Его ручка царапала бумагу, красные чернила отмечали исправления в заданиях его учеников. Он был измотан, но полон решимости закончить, прежде чем отправиться домой.              Тишину нарушил слабый скрип, когда дверь открылась. Он поднял удивленный взгляд, когда увидел Хёнбина, стоящего в дверном проеме.              — Я все еще хочу поехать в Новую Зеландию, — тихо сказал Хёнбин, смотря на него хитрыми глазами.              Ручка выскользнула из руки, стукнувшись о стол. Его глаза расширились от шока, и он замер, уставившись на мальчика.              Хёнбин шагнул дальше в комнату, уголки его рта растянулись в нерешительной улыбке.              — Прыжок с тарзанки не равнозначен смерти, Ин У.              При звуке своего имени что-то сломалось в Со Ин У. Он вскочил со стула и в мгновение ока пересек комнату, крепко обняв Хёнбина.              — Тхэ Хи, — выдавил он, его голос дрожал, когда он крепче обнимал мальчика. — Ты помнишь меня.              У Хёнбина вырвался тихий смешок.              — Теперь я выше тебя, — поддразнил он.              Но момент длился недолго. Хёнбин нежно оттолкнул учителя Со, разорвав их объятия. Выражение его лица изменилось, став более серьезным.              — Меня зовут Хёнбин, — твердо поправил он. — У меня есть ее воспоминания — все они. Ты был в них, и я чувствую привязанность, которую она испытывала к тебе. Но я не женщина в теле мальчика. Я — это я. Тхэ Хи умерла и возродилась как Хёнбин.              Он покачал головой, его голос был ровным, но решительным.              — Пожалуйста, зовите меня Хёнбин.              Учитель Со уставился на него с непроницаемым выражением лица, словно взвешивая тяжесть только что сказанных слов.              — Теперь все зависит от тебя, — продолжил Хёнбин. — Если ты не можешь видеть меня таким, какой я есть, если ты хочешь видеть только Тхэ Хи, когда смотришь на меня, я уйду. Я проживу свою жизнь без тебя.              Сердце Хёнбина колотилось в груди, пока он ждал.              Он принял свое прошлое, но оно не будет определять его будущее. Он давал учителю Со шанс, но на своих условиях.              — …Хёнбин, — наконец сказал учитель Со, его голос дрожал от эмоций.              У подростка перехватило дыхание, когда его охватило облегчение.              — Я вижу тебя, — продолжил учитель Со, его глаза были мягкими и искренними. —Не только Тхэ Хи, но и ты. Юноша, стоящий передо мной, достаточно смел, чтобы сказать все это. Я... Я люблю тебя, Хёнбин.              Не имело значения, была ли Тхэ Хи сейчас парнем, он всегда влюблялся. Неважно, какую форму она принимала. Хёнбин был ее перерождением, но у него также было достаточно того, что отличало их друг от друга. Для Ин У это не имело значения, он хотел, чтобы Хёнбин был его.              Хёнбин улыбнулся ему.

≫∘❀♡❀∘≪

      Сразу после того, как Хёнбин признался, что вспомнил свою прошлую жизнь — Тхэ Хи, – Ин У отвез его в отель. Слава богу, не в тот, где они были в прошлый раз.              Как только они вошли в номер отеля, дверь за ними со щелчком закрылась. Прежде чем Хёнбин успел сделать шаг, Ин У налетел на него. Его губы врезались в губы Хёнбина с такой силой, что у парня перехватило дыхание, руки уже сжимали его затылок, притягивая ближе, глубже. Хёнбин немедленно ответил, его собственные губы раздвинулись, чтобы встретиться с губами Ин У, и он поцеловал его в ответ с таким желанием, которое соответствовало поцелую его учителя.       Казалось, мир исчез в этом поцелуе — никакой реинкарнации, никакой путаницы — только ощущение рук Ин У, скользящих по его телу, изучающих каждый дюйм его кожи, как будто он ждал этого годами. Так и было.              Руки Ин У изучающе бродили по его телу, оставляя дорожки тепла там, где они только что побывали. Они скользили, начиная от рук Хёнбина, прежде чем они опускались ниже, к груди и животу. Тело Хёнбина отвечало на прикосновения, мышцы напряглись под пальцами Ин У, сердце колотилось с каждым движением.              — Хёнбин... — пробормотал Ин У ему в губы, его руки опустились ниже, обхватив ягодицы парня и притянув его вплотную к своему телу.              Хёнбин застонал, когда его руки добрались до рубашки Ин У, срывая ее с его тела.              Поцелуй был грязным, голодным, их рты встречались и разъединялись только для того, чтобы снова стать ближе, языки сталкивались вместе в неистовой страсти. Тело Хёнбина выгибалось навстречу Ин У, каждое его прикосновение и движение заставляли чувствовать, будто он теряет контроль, переходя во что-то гораздо более серьезное, чем он ожидал.              Губы Ин У на мгновение оторвались от губ напротив, дыхание было прерывистым, глаза потемнели от желания, когда они устремились на Хёнбина.              — Я люблю тебя, — прошептал Ин У, отчего по спине Хёнбина пробежала дрожь.              Пульс Хёнбина участился. Его тело отреагировало на прикосновение Ин У, на его признание, как будто все в нем в этот момент признало это.              — Я… я знаю, — сумел сказать Хёнбин едва слышным голосом, когда он снова поцеловал Ин У, его руки отчаянно пытались притянуть его ближе. Он не мог ответить словами. У Ин У были годы, чтобы понять, что он чувствует, но для Хёнбина, который только недавно получил воспоминания о прошлой жизни и пытался это принять, было слишком внезапно.              Руки Ин У теперь двигались более целенаправленно. Они были везде — на коже Хёнбина, на его шее, на его груди, от постоянного шквала прикосновений мальчик затаил дыхание. Когда Ин У толкнул его на кровать, его тело последовало за движением, конечности раскинулись по мягким простыням. Казалось, что этот момент тянет их обоих к чему-то неизбежному, к чему-то, от чего никто не мог отступить.              Ин У навис над ним, прослеживая своим темным и напряженным взглядом каждый изгиб, каждый дюйм тела Хенбина. Его дыхание было резким, неровным, и на мгновение мужчина, казалось, остановился, как будто он изучал парня под собой, пытаяся оценить его.              Он наклонился к уху Хёнбина, слегка касаясь губами и почти шепотом произнес:              — Ты девственник, Хёнбин?              Хёнбин с трудом сглотнул, медленно кивая.              — Да...              Глаза Ин У потемнели еще больше. Его руки переместились с плеч Хёнбина на его талию.              — Даже не Хесу?              Хёнбин почувствовал кратковременную неприятную боль в груди.              — Даже не она.              Выражение лица Ин У на мгновение смягчилось, и его большой палец провел по линии подбородка Хёнбина, словно с восхищением.              — Так ты говоришь мне, что я буду твоим первым?              Хёнбин задавался вопросом, была ли Тхэ Хи девственницей. Он еще не помнил всего о Тхэ Хи, его воспоминания начинались только с того момента, как она встретила Ин У.              — Подожди... Это очень быстро для меня, Ин У, – начал Хёнбин. Он знал, что Ин У спал с ним как с Тхэ Хи. Но это было тогда.              Рука Ин У двинулась к щеке Хёнбина, нежно ее обхватив. Его большой палец аккуратно провел по коже.              — Я ждал годами, могу подождать и подольше, не волнуйся.

≫∘❀♡❀∘≪

      Атмосфера в школе ощущалась по-другому. Хёнбин почувствовал это, как только приблизился к школьным воротам. За ним следовали шепотки, головы поворачивались в его сторону, и люди обменивались взглядами, когда он проходил мимо. Конечно, он привык, что люди пялились на него — сначала из-за его высокого роста и привлекательности, а в последнее время из-за того, что Ин У не мог скрывать своих чувств, — но это ощущалось... куда хуже. Более остро. Он надеялся, что все станет лучше.              Теперь, когда Ин У почувствовал себя более уверенно, зная, что Хёнбин его помнит, он прикладывал больше усилий, чтобы соблюдать между ними надлежащую дистанцию в школе.              Когда он шел к главному зданию, до его ушей донеслось несколько приглушенных слов.              — Отвратительно.              — Его родители знают об этом?              Шаги Хёнбина замедлились. Он оглянулся через плечо, пытаясь определить источник, но никто не встретился с ним взглядом. Все внезапно стали очень заинтересованы своими телефонами или землей. Заставив себя продолжить двигаться, он попытался не обращать внимания на это. После окончания учебы ему больше никогда не придется видеть этих людей.              Его желудок сжимался, когда он приближался к школьной доске объявлений, окруженной толпой студентов. Их смех и шепот резко прекратились, когда они заметили его.              Хёнбин замер, встретившись взглядом с несчастной Хесу. Он давно о ней не думал. Его вновь вспыхнувшая любовь к Ин У заставила исчезнуть все чувства к ней. Ее подруга оттащила Хесу, сверля его взглядом. Он заслужил это.              Хёнбин нахмурился, его грудь сжалась.              И тут он увидел это.              На доске объявлений были нацарапаны большие, жирные буквы:              Учитель Со — педик, который любит водить своего семнадцатилетнего ученика в отели.              Под грубым сообщением была прикреплена фотография. Кровь Хёнбина застыла, когда он уставился на зернистую фотографию себя и Ин У, стоящих у входа в отель.              На мгновение он не мог дышать. Зрение помутнилось, в ушах зазвенело, и мир словно рухнул на него.              Шепот стал громче. Он ощущал осуждение, отвращение и насмешки, которые исходили со всех сторон.              — Хёнбин!              Кто-то схватил его за руку, вырвав из оцепенения. Друзья смотрели на него.              — Это правда? — спросил один. — Объясни. Мы можем попытаться развеять слухи, но нам нужно знать, что происходит.              Хёнбин молчал.              — Вы просто случайно пересеклись с ним в отеле, верно? Это не значит, что вы пошли туда намеренно.              Их голоса становились все более отчаянными, но Хёнбин ничего не сказал. Он все видел по их лицам — они знали правду, даже если не хотели в нее верить. Что бы ни произошло в отеле, это перешло границы, которые ни один учитель и ученик не должны переступать.              Кто сделал это фото? Как оно здесь оказалось? Его родители знали? Ин У уже знал?              Его друзья медленно отступили от него.              — Хёнбин...              Хёнбин вздохнул. Им следовало подождать, пока он не закончит школу. Не сказав больше ни слова, он ушел, настроения идти сегодня в школу не было.

≫∘❀♡❀∘≪

      Ин У подписал заявление об увольнении в тот же день, как позже узнал Хёнбин. На самом деле, найти оправдание этой фотографии было невозможно. Он был рад, что Ин У сразу же подписал заявление, а не позволил себя уволить.              — Учитель Со никогда не спал со мной, — повторял Хёнбин своим разъяренным родителям. — Он никогда не прикасался ко мне. Клянусь.              Ни при каких обстоятельствах он не признавался в бесчисленных поцелуях или в том, сколько времени, они провели вместе в тех отелях. Он просто повторял одну и ту же ложь снова и снова, пока его родители, неохотно, но поверили ему.              В конце концов, его родители согласились не выдвигать обвинения, но были неприятные последствия. Хёнбин знал, что предал их доверие. Его отец отобрал у него телефон со взглядом, который мог бы резать сталь, уничтожил его, и дал ему новый через несколько недель, с совершенно другим номером.              Хёнбину удалось позвонить Ин У в последний раз перед тем, как ему поменяли телефон. Он сказал мужчине, что убедил родителей не подавать в суд, и извинился за все. Он также признался, что не знает, когда увидит его снова – или увидит ли, учитывая, как пристально за ним следят родители.              Родители забрали его из школы, но он не жаловался. Он действительно не хотел возвращаться в эту адскую дыру. Его отправили в другую школу, где он держался особняком, не желая заводить друзей.              Он знал номер Ин У. Хёнбин мог позвонить ему, если Ин У не поменял свой номер телефона, но он этого не сделал. Хёнбин боялся, что доставит ему неприятности. Прошло два года, в течение которых он так и не связался с Ин У.

≫∘❀♡❀∘≪

      Сейчас Хёнбину девятнадцать, он первокурсник колледжа, который съехал от родителей. Его блокнот был заполнен набросками: некоторые из его прошлого воплощения Тхэ Хи, но в основном Ин У. Хёнбин даже не пытался встречаться с кем-то другим, он надеялся, что Ин У никуда не уехал.              Вздохнув, он посмотрел на дом. Он позвонил в дверь. Она открылась, и Ин У замер, уставившись на Хёнбина.              Хёнбин наблюдал за ним, отмечая едва заметные морщинки вокруг глаз, и удивление, которое отобразилось на его лице.              — Ты знал, что в Нидерландах легализовали однополые браки через год после того, как ты перестал преподавать?              — Первая страна в мире, которая сделала это, — ответил Ин У, глядя на него с удивлением.              Как будто Ин У не мог поверить в то, что он действительно стоит перед ним.              — Хёнбин...              Мальчик, нет, теперь уже мужчина, ухмыльнулся ему.              — По голландской возрастной системе мне девятнадцать. Ты же знаешь, что это значит, да?              Ин У понял. Девятнадцать. Двадцать по корейскому исчислению возраста. Возраст совершеннолетия здесь. За пределами Кореи он был совершеннолетним с того момента, как ему исполнилось восемнадцать. Взрослый во всех смыслах. Его родители теперь ничего не могли сказать.              Теперь общество будет судить их только за то, что они двое мужчин, как это уже и было раньше, но теперь без сопутствующей этому проблемы разницы в возрасте.              Хёнбин зашел в дом, проходя мимо Ин У.              — Ты развелся со своей женой?              — Она развелась со мной, — признался Ин У, закрывая дверь.              Хёнбин рассмеялся.              — Я не виню ее.              Он плюхнулся на диван в гостиной.              — Я слышал, что Новая Зеландия — отличное место для отдыха.              Ин У улыбнулся ему.              — Лучше поздно, чем никогда.

≫∘❀♡❀∘≪

      Им Хёнбин потерял девственность в возрасте девятнадцати лет в шикарном отеле в Новой Зеландии.              Болезненный стон сорвался с его губ, когда Ин У вошел в него в первый раз. Хватка Хёнбина на простынях усилилась, когда мужчина, держа его за бедра, попытался толкнуться. Лицо Хёнбина покраснело, а Ин У тихо застонал.              — Так туго.              Хёнбин не смог сдержаться, он вскрикнул от следующего толчка Ин У.              Происходящее с ним сейчас было нереально — мужчина, который годился ему в отцы, мужчина, которого он любил, был в нем. Жар одеяла почти душил его, их дыхания смешивались в воздухе. Хлюпающие звуки члена Ин У, движущегося внутри него, заполнили комнату. Тихие, дрожащие всхлипы Хёнбина нарушали тишину, в то время как Ин У, двигаясь неспеша, завладевал им, полностью заявляя свои права на него.              Рука Ин У скользнула вниз и обхватила член Хёнбина.              Хёнбин застонал. Он задавался вопросом, почему он отказался заниматься сексом с Ин У много лет назад. Он представил, что Ин У взял бы его сзади, когда он еще учился в старшей школе. Другой студент мог бы войти и увидеть его, с широко расставленными ногами, насаживающемся на член Ин У. Хёнбин схватил мужчину за плечи.              Ин У был неумолим. Его член неоднократно ударял по той самой точке, от чего Хёнбин закатывал глаза и пускал слюни.              Он почувствовал, как губы Ин У прижались к его челюсти и шее, оставляя поцелуи. От всеобъемлющего ощущения наполненности и медленных толчков в его влажные стенки, пальцы ног Хёнбина вцепились в ткань. Ин У лениво потирал головку его члена, одновременно многократно вбиваясь в его задницу. Ин У внезапно застонал, и Хёнбин издал стон от горячего потока спермы внутри него в конце резкого толчка. Он всхлипнул в шею мужчины, все еще сжимая руками его плечи.              — Ин У! — закричал он, прогнувшись в спине.              Он кончил, излившись в ладонь Ин У. Густая и горячая жидкость просачивалась между его пальцев. Бедра Хёнбина инстинктивно дернулись, когда его стенки сжались, плотно обхватив член Ин У, который простонал от этого ощущения. Хёнбин обмяк, отдаваясь волне удовольствия.

≫∘❀♡❀∘≪

      На фоне возвышенности ревели ветра, резинка-трос надежно закреплена на их лодыжках. Под ними бурлила река, переливаясь под полуденным солнцем. Хёнбин посмотрел на Ин У, на его губах играла улыбка, несмотря на колотящееся сердце.              — Тебя действительно устраивает, что я теперь Хёнбин? Я не женщина, — сказал он ему.              Ин У улыбнулся ему.              — Тебе все еще нужно спрашиваешь меня об этом? После всего, что произошло? Мне все равно на пол, я люблю тебя таким, какой ты есть.              Хёнбин рассмеялся, и ветер унес его смех.              — Я тоже люблю тебя, Ин У. Я всегда любил и буду любить.              Ин У улыбнулся ему.              — Я тоже тебя люблю.              Хёнбин схватил Ин У за руку, переплетая их пальцы, и слегка сжал ее.              Тепло разлилось по лицу Ин У, когда он сжал ладонь Хёнбина в ответ, крепко прижимаясь к человеку, который вернулся в его жизнь, словно вихрь.              — После этого отправимся в Нидерланды.              — Мы даже не говорим по-голландски, — отметил Хёнбин.              — Научимся.              Инструктор начал обратный отсчет.              — Три… два… один!              Они прыгнули вместе, разрезая потоки воздуха, несшиеся им навстречу, пока гравитация тянула их вниз. Их крики превратились в смех, когда их подбросило, словно в волнующем танце с пустотой, сначала вверх, а затем вниз.              Когда они наконец повисли, подвешенные над рекой, Хёнбин повернулся, чтобы посмотреть на Ин У. Его волосы развевались на ветру, а лицо светилось чистой радостью.              — Видишь? Я же говорил тебе, что даже если мы прыгнем, это не закончится здесь, — поддразнил Хёнбин с ухмылкой на лице.              Ин У закатил глаза, но не смог сдержать улыбку.              Когда их поднимали обратно, они продолжали смеяться и улыбаться. Жизнь не будет легкой, но они останутся вместе и встретят ее бок о бок.