всхлип

час ночи, и я снова слышу всхлипы, кашель и... прочее из коридора. совсем тихо, но в мёртвой тишине слышно особенно отчётливо. я знаю откуда доносятся эти звуки, я знаю кто их источник. я встаю с кровати, протираю глаза и иду в ванную. если я это не прекращу, никто не прекратит. потому что всем плевать. идя до комнаты, из-за двери которой выглядывал лучик света я слышал эти звуки все отчетливей. это звуки боли, чрезвычайного отчаяния. звуки ненависти. чистейшей ненависти. дергаю ручку двери. «закрыто» стучусь. - Маус? - тихонько озываюсь, почти шепотом, будто боясь спугнуть это маленькое, но очень, очень жестокое создание по другую сторону двери. когда я говорю «жестокое» я именно это и имею в виду. только жестокость его других людей не касается. наоборот, они её и возбудили. он затих. это пугает ещё больше. каждый раз, когда он становится тихим, мое сердце пропускает удар. это значит что он сейчас в своих мыслях. в своих мыслях. «ох и не к добру это» снова всхлип. щелкает замок на двери и я вижу его. красные от слез глаза и нос, рукава домашней кофты закатаны, по подбородку стекает капля крови. «глотку значит ногтями разодрал» на костяшках пальцев следы от зубов. больше на руках ничего нет. не зря он не носит шорт, все внизу. смотрит на меня исподлобья, вытирая слезу со щеки. ты никогда не увидишь, как он плачет. он всегда счастлив. он оптимист. а внутри каждого оптимиста сидит нечто, что хочет разорвать все и всех вклочья. но оптимисты добрые, они не хотят причинять вред другим, потому они причиняют его себе. смех. смех. смех. смех. смех. долго-долго смотрим друг на друга и он снова закрывает дверь.