Цена счастья.

Под проливным дождём, сквозь скверы и закоулки, шёл промокший, одетый в дешёвый чёрный костюм, мужчина. Следом за ним мчался другой, с большим зонтом, в дорогом фигурном костюме, периодически крича в спину убегающему просьбы остановиться. — Ки Хун, постой! Наконец нагнав его, Ин Хо хватает мужчину за рукав и резко разворачивает к себе, незаметно укрывая от дождя зонтом. — Хотя бы послушай! Я понял, что плохо с тобой обращался--! — Хватит. — Нет-нет-нет-нет, 15 секунд, всего 15 секунд! Прошу, 15 секунд не перебивай меня, — паника начинала захватывать сознание, вынуждая тараторить. Лишь бы успеть, лишь бы сказать, — Я пытаюсь просить у тебя прощения. Ведь я понял, что ты... Нравишься мне. По-настоящему. — Ты это серьёзно? — Да! — Ты издеваешься? — Нет! — Издеваешься, — на этот раз прозвучало с глубоким разочарованием и отвращением. — Ки Хун... — Мудак. — Ты мне нравишься. — Заткнись! — мужчина пытался вырваться из чужой хватки, но та становилась всё сильнее. — Ты нравился мне всё это время. — Даже слушать не хочу! — А когда ты впервые улыбнулся мне, там, у магазина, я ещё не понимал как глубоко увяз. — Отстань уже. — Я люблю тебя. — ... — Люблю больше, чем кого-либо. Люблю больше, чем кто-либо когда-либо любил тебя! — Закрой рот. — Я хочу, чтобы ты был счастлив! В моменте время словно замерло. Шумящий ливень прекратился, барабанящие о ткань зонта капли затихли, а двоих мужчин окутало звенящей ночной тишиной. — Поэтому ты убил его..? Убил моё единственное счастье? — Со мной ты будешь счастливее. — Если я когда-нибудь соглашусь быть с тобой, то это будет последним, что я сделаю в своей жизни. Наивно полагая, что Ки Хун сказал это с горяча, будучи на эмоциях не только после похорон своего близкого друга, своей родственной души и первой любви - Сан Ву, но и от вскрывшейся правды о его кончине прямиком из уст убийцы, Ин Хо продолжал день за днём, неделю за неделей, месяцами и годами добиваться мужчину. За это время случилось много всего: от дорогостоящих межконтинентальных «догонялок» и до простой пьяной драки в подворотне. Ин Хо был воистину упёртым человеком, но Ки Хун был не менее упрямым. Пока однажды Ин Хо не начал вновь проливать чужую кровь. Ки Хун больше не убегал, ни прятался, даже не бросался желчью и не испепелял взглядом. Он сидел на берегу реки ханган смотря вдаль на медленно просыпающийся город. Было слишком рано, всего пять утра, и довольно прохладно, но мужчина словно не чувствовал холода, сидя на мокрой от росы траве в тонкой белой футболке и лёгких спортивных штанах. Погрузившись в свои мысли он не услышал шороха от чьих-то тяжёлых шагов и не заметил, как на плечи накинули тёплое пальто. Или специально проигнорировал. Он устал постоянно думать, гадать, предполагать и предугадывать. Он слишком устал. Ин Хо, как всегда, был в дорогом, хорошем костюме, в лакированных туфлях, со стильной укладкой и пышным букетом из смеси цветков каллы и красных гвоздик. Опустившись на колено перед подрагивающим от холода мужчиной он аккуратно взял чужую холодную руку в свою и осторожно поцеловал. Сначала в тыльную часть, затем каждую костяшку, каждую фалангу и наконец в саму ладонь. Перехватывая букет подмышкой, Ин Хо не спеша достал из кармана чёрную бархатистую коробочку, задекорированную бледно-розовой лентой, и так же медленно открыл. В ней было воистину роскошное кольцо. Переливающиеся при малейшем освещении чистейшие камни, подвергшиеся тщательной огранке от лучших мастеров, сверкали ярче звёзд, а изгибы драгоценного метала напоминали всяческие миниатюрные листочки и узорчатые завитки. Слов не хватит, чтобы описать всё великолепие, что излучало это кольцо, в котором Ин Хо попытался выразить весь спектр своих чувств по отношению к вдохнувшему в его унылое существование смысл, придавшему его блеклой и тусклой жизни самых ярких красок, мужчине. Он действительно любил, любит и будет любить. Не смотря ни на что. Он полюбил во всех смыслах этого слова. Это была яркая, страстная, глубокая, платоническая, романтическая, больная, одержимая, ревнивая, это была многогранная любовь. Эти мириады чувств плескались штормом, возвышались огромными цунами, кружились смерчем и взрывались сверхновой, ни на секунду не давая продохнуть. Они стали его воздухом, он жил только ими и был искренне счастлив. И хотел сделать человека, подарившего ему новую жизнь, таким же счастливым. Он мог дать ему всё, он хотел дать ему всё и даже больше. Он мечтал посвящать этому мужчине каждый день, разбиваться в лепёшку по малейшей просьбе, уничтожать целые миры по взмаху чужой руки и дарить, дарить, дарить... Взглянув на любимое лицо, он привычно расплылся в улыбке, после чего не громко произнёс: — Ки Хун, я люблю тебя. Ты согласен принять мои чувства? — ...Да. Пропустившее удар сердце, пробежавшая с головы до пят волна мурашек и участившиеся дыхание - вот оно, описание неподдельной радости. Заветное «да» ощущалось как выигрыш в лотерею, как самый желанный подарок на день рождения, как дивный, чудесный сон оказавшийся реальностью. Ин Хо лёгким движением достал из коробочки кольцо, позволяя ей упасть в мокрую траву, и аккуратно надел его на длинный палец мужской руки. Оно село идеально, словно оказалось на своём законном месте. Опьянённый радостью от долгожданного момента, Ин Хо на секунду отвлёкся беря в руки букет, запоздало обратив внимание на шорох от спадающего с чужих плеч пальто. Воткнув себе в горло нож Ки Хун немигающим взглядом смотрел куда-то сквозь замершего Ин Хо. Кольцо издевательски сверкало на руке что сильно сжимала рукоятку. Это был тот же нож, которым Ин Хо когда-то убил Сан Ву. Они оба это знали. Резким движением Ки Хун рассекает своё горло поперёк, отбрасывая холодное оружие куда-то в сторону реки. Кровь начинает хлестать из рваной раны бурным водопадом, пропитывая прикладываемую ткань, вытекая сквозь вдавливаемые в кожу пальцы. Оба знали - что-либо делать теперь бесполезно. Ки Хун сдержал давнее обещание - доходит до мужчины, когда сквозь слои боли, собственные отчаянные крики и горькие слёзы он замечает, что тот больше не дышит. На застывшее лицо падают первые лучи рассветного солнца, ещё сильнее подчёркивая потухшие глаза, что остекленевшим взглядом смотрели на светлеющее небо. Ин Хо обрёл желаемое, но какой ценой? Ценой всего.